Земляничный бриз

Этот мой день рождения — сплошная путаница. Из-за перелёта и смены часовых поясов, было не понятно, когда наступает 1 февраля, и я всех убедила, что лучшее время поздравлять меня — просто по прилёту в Пекин. Но Эйден не согласился, и сказал, что будем поздравлять тогда, когда наступит время моего рождения во Франции. Загвоздка была только в том, что я не знала времени своего рождения. Алиса с Эйденом меня за это зачморилили. Алиса зачморила меня ещё несколько дней назад, когда увидела в моём чемодане кофты Билли — её очень повеселил тот факт, что мне нравится носить одежду своей девушки из-за её запаха. Мне пришлось написать Хьюдсону, который как раз был в Швейцарии, чтобы он ненароком выведал у мамы время моего рождения. Тогда в Нью-Йорке было ранее утро 31 января, мы уже сидели за большим столом на первом этаже одетые, собранные, в ожидании трансфера до аэропорта. — 09:15 ты родилась через кесарево, так что это была обычная запланированная операция — спасибо как ты у неё спросил? — сказал, что эйден хочет подарить тебе натальную карту Я озвучила эти сообщения Эйдену, и он чуть ли не повалился на пол от смеха. Я подтянула к себе листик, на котором мы начертили таблицу со временем вылета и прилёта по разным часовым поясам. Эйден встал мне за спину и тыкнул в ячейку прилёта по французскому времени. — Смотри. Девять часов утра в Франции — четыре часа дня в Пекине. Так что мы всё-таки можем отмечать твой день рождения сразу по прилёту. С чистой душой. Я выдохнула. Рада, что это всё как-то решилось, потому что я боялась, что они решат поздравлять меня прямо в самолёте, привлекая ко мне всеобщее внимание. — Бин-дунь-дунь! — завопила Алиса и, бросив свою тележку с чемоданами, понеслась навстречу к огромному маскоту-медведю в прозрачном скафандре. — Бин-дунь-дунь! Эйден, сфоткай меня! Сфоткай нас! Я себя тоже чувствовала, как медведь в скафандре. Нам запретили снимать медицинские маски на протяжении всего семнадцатичасового перелёта, за исключением приёмов пищи. Я была готова содрать с себя кожу лица, только так, казалось, я почувствую себя чистой. На входе в аэропорт мы сдали экспресс-тесты на ковид, и у всех результаты отрицательные. Главное, чтобы так и продолжалось. Изображения Бин-дунь-дуня в аэропорту были везде, куда не глянешь, но первый настоящий огромный маскот встретился нам только на входе в Олимпийскую деревню. Эйден передал мне камеру и пошёл фотографировать желающих с маскотом, а я немного прошлась по территории сквера у деревни, чтобы её заснять — прошлась настолько далеко, насколько меня отпустили сопровождающие нас волонтёры. В целях безопасности сборную разделили на три группы, для трёх разных рейсов; причем узнали мы это только, когда все вместе приехали в аэропорт. «Чтобы если случилась авиакатастрофа, США не потеряли всех своих топовых спортсменов», — пояснил Эйден, но я и без него до этого додумалась. На первом рейсе полетели мы с Эйденом, Алиса, Карен, Винсент и не-наша-Мэдисон с Захари. У меня болела спина, я чувствовала, какие у меня сухие щёки и лоб, и мне хотелось поскорее принять душ и поесть чего-нибудь тёплого. А ещё у меня чесались свежие порезы на ногах, и я боялась, как бы там не загноилось что-нибудь во время этого адского перелёта. Заезд в Олимпийскую деревню был разрешён с 27 января, мы одни из самых последних прибывших. И через час-два к нам ещё должны присоединиться остальные из нашей сборной, которых перевели на другой рейс, так что мы, можно сказать, везунчики. — Деревень на Олимпиаде аж три, — говорила китаянка, которая вела нас вдоль домов, — по одной в каждом основном кластере Игр: в Пекине, Яньцине и Чжанцзякоу. Это сделано для удобства спортсменов, чтобы тем, кто, например, будет соревноваться в Яньцине, не приходилось долго добираться до номера. Путь от олимпийской деревни до арены зависит от загруженности на дорогах, но где-то 25-35 минут в среднем. Нас привели к ничем не примечательному многоэтажному зданию, но мы видели, как другие спортсмены украсили вывешенными флагами, плакатами и фонариками свои балконы, так что, думаю, и мы с этим справимся. — Мы сейчас заселим вас, — девушка махнула рукой на спортменов, — а тренеры будут жить в другом месте, — Оскар фыркнул, но мы прошли внутрь. — Можете присесть пока здесь. На диванчиках в холле сидели трое спортсменок в экипировки сборной США и с любопытством разглядывали нас. Эйден сразу же подошёл к ним с камерой, пожал руки и познакомился. — С вашего позволения, мы прогуляемся с вами, — вежливо ответила Нина. — Насиделись уже, — тише проговорил Оскар. — Задница примялась так, будто я её никогда не тренировал. Мы оставили вещи в стойки регистрации и пошли к лифтам, но вышли уже на втором этаже. — Сюда каждое утро вам надо будет заглядывать, чтобы сдать тест на коронавирус. Это обязательно. Если вы этого не сделаете, будут замечания, потом выговор, потом большие проблемы. В приложении, о котором я вам сказала при встрече, будут приходить напоминания. Не забудьте его скачать, как только подключитесь к вай-фаю, — строго проговорила девушка. Мы все кивнули, и она повела нас к лестнице. — Отели спланированы блоками по четыре и по восемь человек. Номера и блоки практически идентичны. На вашем этаже все блоки по восемь: четыре номера на двоих, общая комната и два совмещённых санузла. Можете уже выбирать, кто с кем будет жить. Единственный момент: вас восемнадцать, поэтому двум людям придётся жить в блоке с сборной США из другого вида спорта. Алиса сразу же подхватила меня под локоть, я даже не успела задуматься, с кем бы я хотела жить. — Я буду с Джейсоном, — сразу же объявил Эйден, потому что Джейсон должен был прилететь на следующем рейсе, и тыкнул пальцем в нашу сторону. — В блоке с ними. — Мэддисон с Эваном наверное тоже захотят жить с вами? — спросила Карен. — Они, наверное, будут в одной комнате, да? Так можно? Гид сверилась со своим планшетом. — Да... Так даже лучше. — Тогда, давайте мы с Мэрайей четвёртые, — Карен кивнула. — Надеюсь, она не откажется от моей компании... Винсент, Мэдисон и Захари получили ключи от своего блока, но гид предложила пройти с нами, чтобы ей не пришлось проводить экскурсию по номерам дважды. Блоки были тёплые, и я сразу же сняла верхнюю одежду. Алиса уже пробежалась по всем комнатам, пока нам показывали гостиную и ванные, выбрала нам спальню с лучшим видом, и в это же время нам принесли наш багаж. Я села на кровать и выдохнула. Алиса уже поставила свой телефон на зарядку, выгрузила часть одежды, коньки, какие-то пакеты и начала разбираться с тем, как работает регулятор кровати, комментируя всё вслух. Я лишь успела подумать о том, что нам не показали, где находится столовая, и о том, что если я хочу принять душ, надо бежать туда уже сейчас. А ещё надо написать Билли. Алисе пришло сообщение, и она улеглась на бок, начав активно переписываться. Я достала из чемодана косметичку, и задумалась, где тут сувенирные магазины, потому что если мы приехали одни из последних, плюшевых медвежат в скафандрах могли уже и раскупить. В ванной ведь есть какие-то гели, шампуни, и так далее? Надо проверить. — Ты куда? — спросила Алиса, как только я направилась к двери. — Помыться. — Сядь. Что? Девочка повелительно указала на мою кровать. Я сузила глаза. Она выдерживала мой взгляд, не опуская вытянутой руки. — Они готовят какой-то сюрприз, — утвердительно сказала я. Она кивнула. — Ты могла бы меня предупредить?! — Зачем? — Я ненавижу сюрпризы. — Там просто будут тортик и хлопушки. — Они будут снимать. Я выгляжу, как бомж! — Все знают, что мы после перелёта, — она закатила глаза. — Алиса! — Что?! Ты представляешь, что бы со мной сделал Эйден, если бы я тебе рассказала заранее! Что, между прочим, я сейчас и сделала, так что будь добра, когда выйдешь, притвориться, что ты была не в курсе. Я упала на кровать, в ожидании разрешения от девчонки. Когда через две минуты она дала мне добро, я провернула ручку двери и, несмотря, на моральную подготовку, подпрыгнула на месте от резкого звука хлопушек. Меня осыпало разноцветными конфетти, такими густыми, что в какой-то момент я не видела ни людей вокруг, ни комнаты. Когда конфетти опали, моему взору открылся Эйден с тарелочкой, на которой лежал маленький-маленький рулетик, и в нём одна зажжённая свечка; выгляжело это умилительно. Всё пропели песню, я задула свечку. — Загадала желание? — спросила Карен, тыкнув мне в лицо камеру. — Загадала, — я улыбнулась. Эйден приобнял меня и чмокнул в макушку. — Мудрецы говорят, что желание, загаданное в двадцать четвёртый день рождения, обязательно сбывается, — проговорил он и снова стиснул одной рукой мои плечи. — Так что, надеюсь, ты хорошо подумала. — Какие такие мудрецы? — Я, — ответил он. — Потому что моё желание уже сбылось. И Эйден, отойдя за камеру, очертил пальцем круг, подразумевая эту комнату. Я снова улыбнулась. Если он загадал попасть на Олимпийские игры, то моё желание брало немного выше. — Где ты взял эту прелесть? — спросила я, кивая в сторону тарелки с рулетиком. Эйден горделиво заулыбался. — Помнишь японские фанаты задарили нас сладостями? Вот, это оттуда. Наша гид подождала, пока мы разложимся и помоемся, сказала, что куртки не понадобятся, и повела к лифтам. — Мы не пойдём кушать? — прошептал Эйден, вытянув нижнюю губу вперёд. Как раз в это время в холле мы встретили вторую группу американских фигуристов, громкими криками со всеми поздоровались, рассказали про наше распределение комнат, и они с их гидом пошли заселяться, а нас привели к какому-то коридору. — Коридоры между корпусами, — продолжила китаянка, указывая ладонью на большую стеклянную дверь за своей спиной. — Соединяют корпуса со столовой и спортивными залами, полностью отапливаются, поэтому лишний раз выходить на улицу не обязательно, — коридор был полностью стеклянный, и гид указала по правую сторону. — Видите красные фонарики? В той стороне продуктовые магазины, почта, магазины сувениров и аптека. Но медпункты есть в каждом корпусе, рядом с кабинетом приёма теста на коронавирус. Полную карту вашей деревни вы найдёте в приложении, в холле и на территории самой деревни. — А в номерах обогрев регулируется? — спросил Эйден. — Разумеется, и кондиционер тоже. И то, и то регулируется с вашего приложения. Рекомендую тщательно с ним ознакомиться, там много чего интересного. Система кондиционирования, кстати говоря, очищает воздух, чтобы минимизировать заражаемость чем-либо, — закивала девушка. — В лобби всех корпусов также есть кофейни, банки, лаундж-зоны. Также сувенирные ларьки, но я всё-таки рекомендую тот большой, — она снова указала в окно. Гид нас провела по столовой, где сумасшедше вкусно пахло мясом и приправами, показала спортзал, и мы все дружненько вернулись в столовую, чтобы наконец поужинать. Когда мы поднялись в номера, меня снова окатили конфетти из хлопушек — где они вообще их взяли? — а у входа в номер оказалась огромная корзина с цветами. Я подняла открыточку. На ней было очень длинное стихотворение — или слова песни, но по первым строкам я её не узнала — и я засунула её в карман кофты Билли, в которой я сейчас была, чтобы прочитать позже, в кровати. — У тебя, что, кто-то появился? — высоким голосом издевательски спросил Эйден. Я ударила его в плечо. — Ты ей дал адрес? — спросила я у него, когда тот присел к корзине, чтобы понюхать цветы. Я совсем забыла, что Билли просила написать ей адрес... — Да, — легко ответил он и поднял на меня глаза. — Что бы вы без меня делали, — и он достал одну розочку, прямо из центра композиции. — Это комиссия за мои услуги. — Я надеюсь, ты поставишь их в общую комнату? — спросила у меня наша Мэдди, стоя в дверях. — Я пойду попрошу у кого-нибудь вазы. Сколько их тут вообще надо... Корзина была огромная. Пока мы расставили цветы, пока Эйден исполнил три песни из мюзикла Heathers и перешёл к четвёртой — песни шли на фоне, но тише, чем его голос, а его голос и правда был классный, — дополняя пение своим актёрством, а девочки закончили играть в Дженгу, время уже перевалило за полночь. И к нам постучались. Я кивнула Алисе, чтобы она открыла дверь, потому что решила, что это кто-то из наших решил зайти в гости, но в блок зашли все наши фигуристы из других блоков, и за ними мужчина и женщина в костюмах, со значками «Team USA» и кучей огромных подарочных пакетов в руках. Эйдену пришлось приостановить своё выступление, явно без особого желания — он только вжился в роль главной стервы школы. — Добрый вечер, — громко и чётко, но с улыбкой начал мужчина. — Ночь, — поправил его Эйден. Я обратила внимание, что некоторые уже были в пижамах. Не наш блок, другие. В нашем, видимо, собрались полуночники; за исключением Эвана, который уже лёг спать — но это его четвертые Олимпийские игры, парень поставил в приоритет сон. — Ночь. Извините, что так поздно, но нам надо было застать вас всех, — мужчина кивнул и махнул рукой, описывая полукруг перед собой. — Я Рик Адамс, Менеджер делегации Национального Олимпийского Комитета США. Я зыркнула на Эйдена. Он сделал шаг влево, чтобы спрятаться за широкой спиной Захари, и повернулся ко мне с округлёнными глазами. Хамил шишке из НОКа, занесём в его личное дело. — А меня зовут Маргарет Ким, — сказала женщина, и я только в этот момент отметила, что у неё есть азиатские черты лица. — Я представитель компании-спонсора Самсунг, на этих играх. — Без лишних слов, хотелось бы поздравить вас всех с началом такого важного этапа в вашей карьере и пожелать, чтобы вы все выходили на на Олимпийский лёд ещё не раз... Я подумала о том же Эване, который сейчас спит и этого не слышит. Дойдут ли они с Мэдисон до Милана-2026? Будут ли у него пятые Олимпийские игры? Звучит, конечно, безумно, но в танцах на льду не так обязательно быть молодым для шансов на медаль... Женщина начала раздавать пакеты. — Подарки от спонсоров, примите и пользуйтесь с удовольствием. Внутри вы найдёте последние модели наших гаджетов: телефон Galaxy Z Flip 3 и наушники Galaxy Buds2, уникальную подвеску и кольцо, а также фирменное стёганое одеяло... Алиса тоже спряталась за чью-то спину, достала коробочку с телефоном и драматично разинула рот, глядя на меня. Я улыбнулась и подавила зевок. — А я бы хотел преподнести вам значки от Национального Олимпийского Комитета, — сказал мужчина с улыбкой, понимая, что никакие значки не перебьют экстаз от подарков от Самсунг. Он подал прозрачный пакет Карен, и развернул лист бумаги, который всё это время держал в руках. — Но у меня есть кое-что более важное, зачем мы вас тут всё-таки и собрали. Кроме одного, да? — он посмотрел на Мэдди, которая держала в руках два пакета. — Кого именно? — Мой парень, Эван Бейтс. Он уже спит. — Эван Бейтс... — мужчина прошёлся по листу глазами, а я боком-боком пошла к Эйдену, поняв, к чему клонит мужчина. — Да. Эван Бейтс. Значит, передадите ему информацию. Сейчас я зачитаю список спортменов, которые будут участвовать в командном турнире. Информация появится в интернете уже с минуту на минуту, так что распространять не запрещается. Готовы? — ни хрена не готова... — Одиночное катание, женщины: Карен Чен в обоих программах. Одиночное катание, мужчины: Нейтан Чен в обоих программах. Парное катание: Эйвери Делакруа и Эйден Корнелл в короткой программе, Алекса Книрим и Брендон Фрейзер в произвольной программе. Танцы на льду: Мэдисон Хаббелл и Захари Донохью в ритм-танеце и Мэдисон Чок и Эван Бейтс в произвольном танце, — мужчина опустил лист. — Поздравляю. Расписание тренировок для командных соревнований вам в течение получаса вышлют на электронные почты, начинаются они уже завтра, так что рекомендую ознакомиться как можно раньше. Спокойной ночи и да пребудет удача с вами! Я схватилась за предплечье Эйдена ещё, когда Рик Адамс зачитывал список, и к моменту, как важные гости покинули наш блок, оно уже, казалось, должно было посинеть. Как только дверь захлопнулась Эйден тряхнул меня за плечи и проревел: — Мы будем в команднике! У нас будет медаль! Блок заполнил смех и счастливые восклицания, Эйден притянул меня в объятиях, и его со спины обнял Джейсон, а я увидела Алису, расстроенную, но делающую вид, что ей интересен новый смартфон. Я выбралась из объятий, и пошла успокаивать своего ребёнка. Уже лёжа в кровати, ближе к часу ночи, удостоверившись, что на завтра у нас не запланировано тренировок, я достала из кофты открытку и включила на телефоне фонарик. «I want you to stay Until I'm in the grave Until I rot away, dead and buried Until I'm in the casket you carry If you go, I'm going too, Because it was always you And if I'm turning blue, please don't save me Nothing left to lose without my baby Birds of a feather, we should stick together, I know I said I'd never think I wasn't better alone Can't change the weather, might not be forever But if it's forever, it's even better I'll love you until the day that I die, my love, my woman, mon chéri». — птицы одного полёта, — написала я ей. — с днём рождения, любимая, — ответила она мне сразу же. — спасибо за цветы их оценили все стоят в общей комнате — у вас есть общая комната? я думала, там как в отеле — Алиса? — я негромко позвала девочку. — Ты не против, если я поговорю по телефону? — А? — оглушительно крикнула она, выдёргивая новый наушник из уха. Я повторила свой вопрос. — Я ещё минимум полчаса не собираюсь спать, — растягивая слова, ответила она. Я набрала номер Билли через мессенджер. — Алло? — Я слишком устала, чтобы переписываться, — ответила я и улыбнулась. — Как прошёл день? — Никак. Уверена, у тебя интереснее. Рассказывай. Я всё записываю. — Зачем записываешь? — Выпущу мемуары о поп-звезде и её девушке олимпийской чемпионке. Я фыркнула. — Только, если в командных соревнованиях... — Кстати, что там с командником? Когда вы узнаете? — Только что узнали. Мы с Эйденом будем катать короткую программу. Оглушительный писк заставил меня отодвинуть телефон от уха, и я покосилась на Алису, заметив, что она сидит без наушников. — Подслушиваешь? — я нахмурилась. — Поставь на громкую, — шёпотом попросила она. Я показала ей фигу. — Моя девочка получит медаль! — прорычала Билли в телефоне. — Возможно, — поправила я, хотя, разумеется, шансы были очень высоки. Я рассказала Билли про перелёт, олимпийскую деревню, блоки номеров, еду в столовой, подарки от спонсоров... От неё из новостей было только то, что она днями-ночами пишет песни, чтобы понять, какой вообще концепт будет у третьего альбома — когда я спросила у неё насчёт строф с открытки, она загадочно промолчала, — бегает от Клаудии, которая сменила вязание спицами на вязание крючком и захотела научить вязать Билли, играет на фортепиано и смотрит фильмы, чтобы набраться вдохновения для написания альбома. Она спросила получала ли я какие-то подарки от других, и Алиса ругнулась и кинулась к одному из своих чемоданов, благодаря чему я сразу сделала вывод, что ей и без громкой связи всё прекрасно слышно — и шанс подслушать она не упускала, разумеется. После окончания моего разговора с девушкой, Алиса торжественно вручила мне пакетик. — А Эйден ничего тебе не дарил? — спросила она, уперев руки в бока, пока я доставала подарки. — Какое же позорище он, неужели он забыл? Если я сейчас постучусь, он откроет? — Не надо к нему стучаться! — сразу же ответила я; не известно, чем они там занимаются... — Он говорил, что очень хочет спать. Алиса сузила глаза, но присела на мою кровать, в ожидании хлопая себя по коленям. В пакете оказалась книга, браслет, какие-то вкусняшки и медвежонок в свитере цветов итальянкого флага. Я пригляделась к книге — она оказалась тоже на итальянском. «Завтра, завтра» Франческа Джанноне. Я что, такая односторонняя? У меня, вообще-то много разных увлечений... — Я же весь июнь тренировалась с Лоренцо в Энье, — пояснила она. — Накупила всего с собой, а потом, когда думала, что подарить тебе, вспомнила, что у меня ещё куча нераздаренных сувениров. Я от Алисы слышала столько восторгов насчёт тренировок у Лоренцо Магри, что и сама думала предложить Эйдену, как-нибудь слетать в Италию. — Так ты мне подарила свои ненужные вещи, — подколола я. — Что? Нет! Это был совершенно продуманный подарок! Ничего лучше я бы тебе в Колорадо Спрингс или Окленде не купила. Тем более, она в целофане, — она указала на книгу, которая, и правда, была обёрнута в фабричную спаянную по краям плёнку. — Мне порекомендовали её в магазине. Тут что-то про 50-е годы в Италии, сказали, что очень вайбово... Я перевернула книгу, чтобы прочитать аннотацию, но глаза уже слипались, поэтому я положила её на тумбочку и просмотрела остальное. — Недалеко от катка был магазин с всяким барахлом, и как-то мы туда зашли с Маттео Риццо в поисках шнурков, и он нашёл коробку с этими браслетами, и уговорил меня купить несколько. Так что, если встретишь его тут, или когда-нибудь ещё, можешь похвастаться. У меня есть такой же. Она подняла руку и отделила один из своих браслетов: он, и правда, был такой же, как мой, только золотого цвета, когда мой был серебристый. А с Маттео, мне кажется, мы за столько лет и словом друг с другом не обмолвились — хотя, как фигурист, он мне очень симпатизирует, — так что я не стала говорить, что Маттео нет никакого дела до моего браслета. Перед сном я достала свой дневник, нехотя. Последняя запись в нём была от 28 января, потому что следующие три дня мы сидели в коттедже, и ничего интересного не происходило. А ещё 28 января был крайний созвон с психотерапевтом, и я хотела ей показать, что я слушаюсь её указанний. От вопроса собирается ли она ставить мне какой-то диагноз, она увильнула. Я сказала Билли, что либо она какая-то шарлатанка, либо получила диплом во время ковида — что не делает её менее шарлатаночной в моих глазах, — либо у меня нет никаких проблем по медицинской части, и я могу обойтись обычным психологом. Тем более, что в Олимпийской деревне есть спортивные психологи, говорящие на английском, и я могу обратиться к ним совершенно бесплатно. И от них было бы больше толку. Билли не согласилась. С Эйденом я эту тему даже не хотела заводить. Он бы сказал, что я получила таблетки и слилась, как всегда. А я хотела доказать, что я не «сливаюсь». Я знала, что мне нужно записывать мои эмоции, симптомы и так далее, но мне намного легче было просто начинать описывать свой день, а там уже как пойдёт. Миссис Хейл — лечительница моей больной души — дала мне список вопросов, на которые я должна была отвечать каждый день, и когда в прошлый четверг она спросила у меня насчёт них, я сделала вид, что забыла про их существование. Теперь придётся отвечать, потому что на следующий четверг у меня отговорок не осталось. Я достала телефон и открыла сообщение, которое она мне прислала две недели назад. «Сегодняшний день научил меня... Сегодня я улыбалась, потому что... Сегодня я злилась, потому что... Сегодня я хотела плакать, потому что... Сегодня я...» Подавила желание закатить глаза и захлопнуть блокнот, но сжала челюсть и расписала в уголке ручку. Я делаю это ради Эйдена, Билли и всех вокруг меня. Я выдохнулги прикрыла глаза, пытаясь понять, что хочу записать. 01 февраля 2022 С днём рождения меня! Первый день в Пекине. Слава богу, я живу в одной комнате с Алисой. Наверное, единственный человек, с которым не надо следить за собой, просто потому что она подросток и ведёт себя так же как и я. Кстати, это звучит позорно, когда я облачаю эту мысль в слова... Сегодня мне исполнилось 24 года, и сейчас я лежу и прихожу к мысли, что веду себя, как подросток. Очень сочувствую Эйдену, наверное. Если подумать, то можно вспомнить много моментов, когда я вела себя несправедливо по отношению к нему. Алиса. Я могу терпеть её выпендрёж только потому, что я сама так себя часто веду. Хотя! Эйден тоже часто ведёт себя, как подросток, но в другом отношении. Порой он слишком беспечен. Я вспыльчива, а он беспечен. А Алиса совмещает в себе оба эти качества, но ей 16. А нам, судя по всему 16(+8). Жила бы я с Мэдисон, я бы сошла с ума от её разговоров о Эване. Жила бы я с Мэрайей, и я бы чувствовала себя грешницей. Жила бы я с Карен, и я бы чувствовала себя в клетке. Сегодняшний день научил меня факту, что разные цветы, перед тем как поставить их в воду, нужно подрезать под разным углом. Сегодня я улыбалась, потому что я попробовала шикарную лапшу в столовой. Я уже жду последнего дня здесь, чтобы объесться ей, как в последний раз. Я сейчас заплачу от одного только воспоминания, какая та лапша была прекрасная... Сегодня я злилась, потому что: 1. Эйден убрал мой стаканчик из подстаканника, потому что хотел поставить туда свой; 2. Эйден отказался просить для меня у бортпроводницы воду, потому что мне стало стыдно, что я одна её гоняю с этой водой туда-сюда; 3. Эйден разговаривал с Эваном и не слышал, когда я несколько раз просила достать мою последнюю сумку из автобуса; 4. Эйден что-то пошутил, когда я расстроенная сказала ему, что у меня треснуло колёсико на чемодане, хотя мне было обидно, потому что я хотела показать этот чемодан своим детям, внукам и правнукам; 5. Эйден повысил на меня голос несколько раз за день (я была уставшая после перелёта и порой чего-то не слышала); 6. Алиса устроила хаос в номере, хотя я предупредила её, что если она достанет сразу всё, то потом не захочет убираться; 7. Эйден не подарил мне подарок на день рождения. Сегодня я хотела плакать, потому что: все выше перечисленные причины (из-за некоторых я всё-таки поплакала). Сегодня я выжата, как лимон. P.S. меня посетила мысль, что эмоциональную разрядку мне могла бы дать мастурбация, и только сейчас я поняла, что возможность подрочить в кровати мне не светит ближайшие 20 дней. Я звучно захлопунула блокнот. Уже после первого абзаца у меня перестала писать ручка, и мне пришлось лечь на живот. Теперь у меня затекли руки от локтей и до кистей. — Закончила? — услышала я. — Что ты там так строчила? Я убрала всё с кровати, вернула на место подушку и улеглась поудобнее. — Мемуары о поп-звезде и её девушке олимпийской чемпионке, — ответила я первое, что пришло в голову. — Выключать свет? Алиса кивнула, и я выключила свет, но у меня по какой-то причине наоборот совершенно отбилось желание спать. — Типа фанфик? О самой себе? — спросила она, и я фыркнула. — Как назовёшь? — «Сказка о двух реалиях», — низким голосом, таинственно прошептала я через какое-то время. — «Трон на двоих», — так же загадачно прошептала Алиса, и я почему-то рассмеялась, но напомнила себе, что, возможно, тут хорошая слышимость, и мы сейчас мешаем кому-то спать. — «За кулисами: история двух девушек со своими мечтами». — Скучно, — протянула Алиса и задумалась над альтернатиой. — «Земляничный шлейф». Ты говорила, что Билли нравятся твои духи. И по секрету тебе скажу, они нравятся всем. Я улыбнулась, вспомнив вечер, когда мы с Билли давно-давно сидели у океана на траве, и Билли сказала, что морской бриз пахнет земляникой. Я тогда сказала, что это от меня, она наклонилась к плечу и втянула запах моей кожи, и, кажется, именно тогда я поняла, что я по-настоящему влюбилась. — «Земляничный бриз», — прошептала я.