stay

ᅠᅠᅠᅠ𝒾𝒻 𝓎𝑜𝓊 𝑔𝑜𝒾𝓃' 𝓉𝒽𝓇𝑜𝓊𝑔𝒽 𝒽𝑒𝓁𝓁, ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ𝓎𝑜𝓊 𝒸𝒶𝓃 𝓅𝓊𝓉 𝒾𝓉 𝑜𝓃 𝓂𝑒 ᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠᅠ ᅠᅠᅠᅠРаскалённый воздух плавил последнее желание существовать, которого у Хёнджина, впрочем, и без того мало, и он бы предпочёл затеряться в полуденной дрёме на ближайшую неделю. Солнце победило, выжгло бодрость из сознания, и хвановы веки придавливает тяжестью сна под едва ли помогающий ветер, гулявший по открытой веранде, где он и уснул на старом деревянном шезлонге. Снится тревога. Тревога предстоящих экзаменов, к которым он готовится до крови из носа и запаха энергетика, пропитавшегося в листы лекции. Он не успевает ничего… и часы, стучавшие своим невыносимым тиканьем по вискам, предупреждают его, что он опаздывает, бесконечно опаздывает в таких же бесконечных белых стенах университета. ᅠᅠТяжёлый выдох выбивается из сухого горла, Хёнджин пытается вскочить в своей проснувшейся спешке, потому что вот он опаздывает на экзамен, который пропустить ну никак не может, только грудь сдавливает тяжесть чужого тела, и носом к носу Хван встречается с лучистыми карими глазами напротив. Уши начинают гореть. ᅠᅠ– Хён! – избегая опаляющего губы дыхания, парень ударяется затылком обратно об шезлонг, правда, свёрнутая вместо подушки толстовка спасает положение, но Хёнджин для приличия драматично ойкает. – Ты что делаешь? ᅠᅠ– Ты занял мой шезлонг, только я сплю на нём с самого детства, – со смехом до ямочек наблюдая, как сильно заалели уши парня, Чан прикладывается щекой к щеке и трётся, будто кошка. – Но ты очень миленький, когда спишь. ᅠᅠ– Нет, хён, мне жарко, слезь, уйди, хё-о-он, ну пожалуйста, – руками упирается Хван в грудь, пытаясь столкнуть хозяина шезлонга, от которого веет жаром даже сильнее, чем от белого горячего солнца. – Чан-хён, пожалуйста, я сейчас умру. ᅠᅠ– Ладно, – старший подаётся наконец, вдоволь насладившись чужими страданиями, – сегодня действительно жарко. – У Хёнджина, только вздохнувшего с облегчением, дыхание снова перехватывает, когда Крис в обыденном жесте приподнимает футболку, чтобы вытереть пот со лба. Взгляд застывает на чётком рельефе, хоть Хвану и видеть уже не нужно, настолько ярко запечатлёна в памяти каждая чёрточка. – Сегодня родители готовят барбекю, только вечером, когда сядет солнце. Так что тебе придётся забыть о своей диете. ᅠᅠШирокая улыбка не покидает Бана, даже когда он замечает, как напряжённо смотрит Хван, и, наверное, не подозревает, чем вызвана такая реакция. А скорее всего подозревает и нарочито делает ангельское лицо, смотря самыми невинными глазами с весёлыми морщинками в уголках. ᅠᅠ– Ты что, не хочешь барбекю? ᅠᅠ– Х-хочу, – пойманный Хёнджин кивает беспокойно, а потом отворачивается, щурясь от ярких лучей солнца, что близилось к горизонту. Ещё пару часов, и закат разгорится красным, а к ночи придёт прохладный воздух. – Просто сон плохой приснился. Про экзамены. ᅠᅠ– Хван Хёнджин, – руки Чана упираются в деревяшки по обе стороны от головы парня, который тут же вздрагивает в испуге из-за строгого тона, – никаких мыслей про учёбу на территории дома моих родителей. И вообще Австралии. И вообще на время лета. И вообще думай только обо мне. Это твоя плата, что на время сессии ты совершенно обо мне забыл и почти угробил своё здоровье, а я тебя слишком люблю. ᅠᅠИ на краткий миг улыбка Криса гаснет, но только, чтобы одарить пухлые губы быстрым поцелуем, и Хвану даже хочется поймать ещё пару мгновений, но он сдерживается, понимая, что родители Бана могут быть где-то рядом – и хоть тайны в этом большой нет, но неловко, наверное, попадаться на подобном занятии. ᅠᅠ– Хорошо, хён, только можно я ещё немного подумаю о еде, потому что я голоден, – с наигранной осторожностью спрашивает Хёнджин и со смехом морщится, когда ещё раз получает поцелуй, – я понял. Только о тебе. ᅠᅠ– Будешь мороженое? ᅠᅠ– Но твоя мама сказала, никаких сладостей перед… ᅠᅠ– Ты её отвлечёшь, пока я граблю морозильник.