stay

сложно видеть, как пропасть между вами растёт. растёт с космической скоростью, и всё, что ты осознаёшь, это то, что с этим ничего не поделать. наблюдать, как искренний смех превращается в неловкую улыбку, как крепкие объятия вместо приветствия становятся молчаливым кивком. как день за днём все связи, что вы строили годами, обрываются тонкой нитью. как все мосты рушатся, и уже бесконечную пропасть из непонимания между вами больше не преодолеть. сынмин молча давится слезами в одиночестве, и эта тоска невыносимой болью выжигает последние мысли, потому что всё катится к чёртовой матери. он так привык. это привычка, это не чувства, это вредная привычка, от которой он избавится в скором времени. а всё равно в голове крутятся тупые надежды на какое-то будущее. на совместное будущее, которого не будет, и вместе с ним и мечты кима идут нахер, потому что в его мечтах всегда присутствовал хёнджин. если бы он не… если бы не… если бы… почему сынмин посчитал, что вся их многолетняя дружба достойная жертва в угоду его глупых – никому не нужных – чувств, что ему позволительно так запросто прошептать в очередной вечер “я люблю тебя, хёнджин”, а в ответ получить напряжённое молчание и резкий перевод темы на то, какую идиотскую комедию они смотрят. отвращение на лице лучшего друга, когда кажется, что за вашими спинами так много пройденных испытаний, что можно доверить последний, самый нежный и чувствительный секрет, режет сердце на кусочки. сынмин задыхается в слезах и больше всего ненавидит хвана, которому даже духу не хватило в лицо отказать. он просто мелкими, невидимыми шагами отстранялся, пока просто однажды ким не понял, что он в чс. везде. даже дружбы не осталось. она растоптана мелкими, невидимыми шагами. и перед наполненными влагой глазами плывут воспоминания о тихих объятиях по вечерам, об искренних улыбках, о совместных планах, о поездках к морю, о… всё это твоя вина, ким сынмин. твоя. только дурак влюбится в своего лучшего друга. только дурак. сынмин в последний раз оглядывает свою невероятно пустую комнату, подмечая развешенные полароиды, подарки хвана, расставленные на полках, забытую им когда-то толстовку в шкафу, видит всё это в последний раз и думает, что к чёрту жизнь, в которой нет его. и сходит с табурета.