Скованные

      — Куда вы уходите? — кричит восьмилетний мальчик, крепко сжимая в кулачках купюры больших сумм. Откуда он их взял? Тайно пролез в кабинет отца и без разрешения присвоил себе несколько. Знал, что папа непременно будет зол непослушанием своего сына, и всё равно стащил, ссылаясь на то, что он это делает в пользу и для «друзей». — Эй, сейчас же остановитесь! Казалось бы, четверо ребят спереди ни в какую не замечают истеричного мальчика, пропуская все его слова мимо ушей и продолжая весело переговариваться о чём-то между собой. Его для них словно нет. Он, как и все, тоже хотел бы разговаривать с ними на любую тему. Они ведь его сверстники, они его одноклассники и…       — Вы… Вы ведь мои друзья! Маленький Хван замирает и делает мелкий шаг назад, когда один из ребят внезапно останавливается и разворачивается к нему всем телом.       — Никто никогда не будет дружить с тобой, — от услышанного мальчик потрясённо распахивает ресницы. Эти слова слишком сильно и глубоко вонзились ему в душу. Ему достаточно много раз об этом говорили, но задумался Хёнджин только сейчас. Что он никому не нужен, что всю свою жизнь проведёт в одиночестве и, что с таким как он, не водятся.       — Но… Почему? — руки опустились, голос понизился до шёпота. Мальчик бы заплакал, но не понимает зачем ему это делать. Он не чувствует боли, ему не обидно вовсе. Хёнджин не понимает, почему все так и норовят его огородить от себя. — Почему? Я такой же, как и вы все, и вы должны дружить со мной! Я дам вам денег, много денег! Но… Поиграйте со мной хоть кто-нибудь! Внезапно Хёнджина хватают за плечи и толкают назад, из-за чего он падает на спину. Если приглядеться, то можно рассмотреть жуткий страх в его глазах. Увидев свои испачканные в грязи руки, мальчик начинает громко плакать и звать маму.       — Ты всегда будешь один, Хван Хёнджин. С тобой никто и никогда не захочет иметь ничего общего, и грязные деньги вашей семьи — даром никому не сдались! — кричит на него «знакомый» его возраста, и Хёнджин начинает рыдать пуще прежнего, боясь снова оказаться кем-то тронутым. Он не понимал, почему на него так злы сейчас. За что?       — Т-ты… Ты ведь мой друг, да? Ничего, друзья часто ссорятся. Хёнджин прочёл это в книжках. Они дерутся, спорят и кричат друг на друга, во всяком случае, это их только сближает. После этого они обнимаются и мирятся. Хёнджин не понимал, что делать, но, следуя указаниям любимой книги, твёрдо встал с места и готов был крепко обнять нового друга. Но и в этот раз оказался отвергнутым.       — Поехавший что ли? Отпусти! Его ударяют по голове и снова отпихивают подальше. Вновь и вновь. Его опять отталкивают, пока тело мальчика не летит в бездонную пропасть, а всё вокруг просто начинает исчезать.       — Ты всегда будешь один, ты никому не нужен!       — С таким, как ты, — не водятся!       — Просто исчезни! Хёнджин резко открывает глаза, тяжело дыша, словно от долгой пробежки. Сам не понимает, как оказывается в сидячем положении и случайно сносит рукой стоящую на низком столе вазу с цветами, которая вмиг разбивается о твёрдый пол, а жидкое содержимое хрупкого предмета сразу же образовывает небольшую лужу.       — Эй-эй, дружище, ты в порядке? — Хван неспокойным взглядом смотрит на Минхо, что сейчас навис над ним и пытался привести в чувство, хлопая брюнета по щекам.       — Где я? — тяжело сглатывая, Хёнджин проводит ладонью по мокрому лбу, чувствуя, как стекает горячий пот по вискам. У него жар? Тёмноволосый в суматохе оглядывается по сторонам, в попытке сфокусировать свой взгляд и сосредоточиться на чём-то одном, но задуманное не увенчивается успехом.       — Ты уснул вчера ночью, и я не стал тебя будить, — Минхо с неподдельной тревогой смотрит на друга. Это происходит далеко не в первый раз, когда Хван так резко просыпается от ночных кошмаров. Он пытался узнать причину, но всякий раз оставался проигнорированным. — Снова неприятный сон?       — Сколько время? — и в этот раз вопрос Минхо остаётся без ответа.       — Почти обед, — Ли разочарованно опускает брови, разворачиваясь к Хвану спиной и усаживаясь на своё прежнее место.       — Проклятье, — выругался Хёнджин, вскакивая с места и глазами выискивая свою верхнюю одежду в душном помещении. — Не мог разбудить меня раньше? — стрельнув в друга суровым взглядом, шикнул Хван, заставив Ли моментально насупить нос от возмущения.       — Ага, теперь и я виноват, — недовольным тоном фыркает он, наблюдая за тем, как младший ходит из угла в угол, в попытке отыскать свою одежду, но всё тщетно. — Никто не заставлял твою благородную душеньку так вчера накидываться. Ты выпивал стакан за стаканом, золотой мой. Я в шоке, как ты сейчас вообще на ногах стоишь. По предположениям Минхо, Хван, в его мыслях, должен был сейчас валяться на этом самом диване и помирать себе от похмелья, прося своего великодушного хёна подать стакан воды или сгонять в ближайший магазин за пивом. Но, на удивление, состояние Хёнджина сейчас было лучше, чем просто «не убитый головной болью».       — Что вчера было? — так и не найдя свою рубашку во всём этом хаосе, сонный брюнет схватил в руки первую попавшуюся вещь, что представляла из себя пыльную, но вроде бы достаточно чистую, чёрную толстовку, Хван обернулся на друга, ожидая услышать по порядку все его вчерашние действия.       — Ну, как тебе сказать, — деловито закидывая ногу на другую, Минхо начал загибать пальцы, — сначала ты обжимался в углу с какой-то девкой, потом накурился до тошноты, и я было уже подумал, что на этом твои подвиги закончатся и ты вырубишься, но, — внезапно Ли нахмурился и недовольно указал пальцем на свою щеку, где красовался еле видный синяк, — из-за моих попыток уложить тебя наконец спать, ты хорошенько так мне прописал! Хорошо, что фингал не поставил, и на том спасибо! Хёнджин тяжело выдохнул, качая головой и только представляя у себя в голове как это всё, наверное, дико выглядело. Он ведь даже не курит. С другой стороны, вроде бы ничего такого, за что парню можно было бы сейчас переживать, вчера не произошло. Но только собираясь спросить у друга ещё что-то, Хван был моментально перебит Минхо, который всё ещё не закончил перечислять вчерашнее. К огромному сожалению.       — Потом всё пошло по новому кругу и, как мне кажется, ты успел перепробовать всех девчонок, что только здесь были, — на этом Ли торжественно закончил, невозмутимо широко улыбаясь. — Поздравляю, Хван, ты побил собственный же рекорд!       — Блять, — а вот это уже проблема. Не сдержав в себе мат, брюнет понял, что лучше бы он этого не знал. — К чёрту. Я сваливаю отсюда. Нащупав в заднем кармане телефон, Хёнджин быстро проверил уведомления и, заметив десять пропущенных от знакомого номера, снова злостно выругался.       — Слушай, а что за спешка? Сегодня ведь суббота, — негодовал Минхо, заставив Хвана вмиг застыть на одном месте. Он впервые за долгое время видит друга таким. Обычно тот спокойный и решительный, в какую бы ситуацию его не занесла судьба, но сегодня он реально странно себя ведёт.       — Рин приезжает, — незамедлительно нервно ответил Хёнджин, и этих слов было достаточно, чтобы понять причину такого поведения у Хвана. И что сегодня ему определённо влетит по первое число тоже. Нет, Минхо даже будет свечи ставить и молиться чему только угодно.       — Пиздец, брат, — только и смог выдать из себя Ли, мысленно тому сочувствуя. — Удачи тебе!       — Выкручусь, — отмахнулся в ответ брюнет и уже готов был схватиться за дверную ручку, но голос Минхо в очередной раз его остановил:       — Эй, Хван, — выражение лица Ли кардинально изменилось, что не могло не заставить тёмноволосого замереть в ожидании.       — Что опять?       — Ты уже не в том положении, чтобы продолжать вести себя так, — слишком серьёзно сказал Минхо, сканируя укоризненным взглядом Хёнджина всего и явно намекая на вчерашнее. И на то, что с недавних пор, он, как бы, официально считается женатым и пора бы уже заканчивать со всем этим дерьмом. Какое-то время Хван стоит неподвижно, переваривая в голове сказанные другом слова.       — Да похер как-то, — после дверь за младшим шумно захлопывается, оставляя Минхо наедине с самим собой. Ли не удивлён. Скорее всего, расстроен, да и только. Ведь какого-то такого равнодушного ответа он и ожидал услышать.

***

Данри сладко зевает, вытягивая ноги и руки, дабы наконец смахнуть прежнюю сонливость. Впервые за долгое время она действительно выспалась. Это ли не чудо? Весь вечер напролёт девушка то и делала, что думала о том странном загадочном пареньке, которого спасла от тройки бандитов, и который даже не удосужился сказать ей за это спасибо. Странно, но Хо совсем на него не злится. Возможно, у Сынмина были кое-какие причины не благодарить её за спасение? Внезапно Дан вспыхнула румянцем, понимая, что она запомнила его имя. В принципе, это не удивительно. Ведь девушка не отводила глаз ни на минуту от той бумажки, после того самого инцидента. После их первой встречи. Снова и снова вчитывалась в изученные слова, несколько раз шепча их себе под нос. Ри, кажется, свихнулась, но она точно уверена, что именно Ким Сынмин приснился ей этой ночью. Дан не знает, как объяснить это чувство. Да и стоит ли? Этот парень определённо её зацепил. Если нет, то почему тогда девушка заливается краской, при каждом упоминании о нём? Их даже знакомыми не назовёшь, но Хо каким-то странным образом распирает от желания встретиться с ним вновь. Спасибо, Ким Сынмин. Благодаря тебе я наконец-то смогла спокойно выспаться этой ночью. И снова глупая улыбочка застыла на её красном лице.       — Сон был настолько классным? Данри замирает, распахнув глаза моментально. Ей показалось, или она вправду услышала чей-то голос? Мелодичный, тонкий, но в то же время такой строгий и резкий, женский голос. Мгновенно приняв сидячее положение, Хо начала вертеть головой в разные стороны, в попытке отыскать глазами того, кто так внезапно начал с ней разговор.       — Я здесь, — снова донеслось до её ушей со стороны. Девушка медленно и с опаской повернулась туловищем направо, замечая в углу на мягком кресле девушку лет двадцати пяти. Выражение её лица, честно говоря, не предвещало ничего хорошего и Дан даже показалось, что незнакомка готова её прихлопнуть прямо здесь и сейчас.       — Простите? — единственное, что смогла выдать из себя девушка, недоумённо хлопая ресницами, и, схватившись пальцами за край одеяла, неторопливо притянула его как можно ближе к лицу. Незнакомка хлопает себя по коленям, и в следующую минуту поднимается с места. Длинные чёрные волосы, и почти такого же цвета глаза. Кто она? Данри вглядывается в красивое лицо напротив, пытаясь понять, где ещё она могла встретить эту девушку. И почему ощущение такое, словно они видятся далеко не в первый раз? Модельной внешности незнакомки мог бы позавидовать каждый, а этот хитрый и пронзительный взгляд вовсе не давал покоя. Погодите-ка, разве это не…       — А ты милашка! Гляньте, совсем ребёнок, — Хо не успевает опомниться, как чужие тонкие пальцы обхватывают её щёки с двух сторон, начиная беспощадно оттягивать мягкую кожу. — Моему братцу крупно повезло! Братцу? Какую чушь несёт эта девушка? Данри вмиг болезненно скорчила лицо, понимая, что если незнакомка так и продолжит тянуть её за щёки, то Хо и вовсе рискует остаться без них. Но несмотря на всю боль, девушка ничего не предпринимала, в мыслях моля бога о том, чтобы это всё поскорее закончилось.       — Я давно ждала встречи с тобой, Хо Данри! — девушка облегчённо выдыхает, когда мучения с щеками наконец прекращаются. Красивая незнакомка смотрит с интересом и радостью, словно запоминая каждый сантиметр её лица. И это, если честно, Дан не очень нравится. — Как тебе дом? Как дизайн твоей комнаты? Я самолично выбирала! — с гордостью говорит она, окидывая коротким взглядом просторное помещение. — Не мёрзнешь ночью? А спится как на новом месте? Может чего-то не хватает?       — Извините, — спешит остановить поток вопросов Данри, тихонько отодвигаясь назад. — Но… Кто вы? Данный вопрос явно огорчает девушку, из-за чего её прежняя активность вмиг куда-то пропадает.       — Выходит Хёнджин обо мне ничего не говорил? — она даже помрачнела, из позитивной красотки моментально превратившись в глыбу холодного льда. И тут-то, стоило только незнакомке сменить выражение своего лица на менее дружелюбное, Данри мгновенно поняла, кого именно она ей напоминает. — Я — Хван Рин, старшая сестра твоего мужа, — твёрдо отчеканила девушка, вместе с лицом поменяв и голос. Господи, да это же вылитый Хван Хёнджин, только в женском обличье! Как же Ри раньше до этого не додумалась? Хо мысленно даёт себе по лбу и торопится соскочить с постели, чтобы в следующую минуту склониться перед Хван старшей в полупоклоне. И всё же, Данри обязана произвести хорошее первое впечатление, чтобы потом не страдать от материнских упрёков. А мамочка уж точно не упустит такой возможности, поэтому Хо сделает всё, лишь бы показать себя воспитанной и вежливой.       — Здравствуйте! — буквально кричит Дан, дрожа всем телом от страха. У них это семейное — пугать окружающих своей ледяной аурой?       — Зачем же так формально? — Хван старшая поднимает Хо за плечи, заботливо поправляя той её спутавшиеся за ночь волосы на макушке. — Зови меня просто Рин, м? — девушка широко улыбается, обнажая ряд белоснежных зубов, а Данри застывает, поражаясь её неземной красоте и тому, насколько же сильно они с Хёнджином друг на друга похожи.       — Д-да, хорошо, спасибо…       — Ты ведь выспалась? Одевайся, приготовим вместе что-нибудь вкусное к завтраку, — задорно подмигивает Рин, а Данри чувствует, что вот-вот начнёт плавиться от такой доброты со стороны совершенно незнакомого ей человека. С Хо уже достаточно долгое время не разговаривали так мягко и сдержанно. Более того, девушке ещё ни разу в жизни никто не предлагал приготовить завтрак вместе. — К тому времени и Хёнджин приедет. Вернее, я очень на это надеюсь, — вспомнив, что младший сорванец игнорирует уже какой по счёту звонок, Рин недовольно зашипела. — Боже, этот бессовестный мальчишка! Их частые встречи неизбежны, учитывая то, что живут они в одном доме, но Данри всем сердцем надеялась на то, что Хван этим днём не вернётся домой и даст ей хоть один единственный шанс нормально поговорить с человеком. Хо знакома с Рин каких-то пятнадцать минут, но она уже видит, какой Хван милый и дружелюбный человек. По крайней мере, кажется такой на первый взгляд.       — Я помогу причесать тебе волосы, — внезапно предлагает девушка, искренне улыбаясь. — И лёгкий утренний макияж могу нанести, что скажешь? Она что, богиня? Единственный вопрос, крутящийся в голове у Хо. Недолго думая, Данри согласно кивает, улыбаясь так радостно и счастливо. В её детстве мама никогда не причёсывала ей волосы и уж тем более, никогда не готовила с ней завтрак. Для Хо это всё — совершенно новое. Поэтому она сейчас так по-детски радуется, желая поскорее приступить к совместной готовке. Помимо Сухён, у Ри больше нет близких друзей. Сколько себя помнит, девушка изо всех сил старалась не подпускать к себе большое количество людей, ведь прекрасно понимала, что случиться может всякое и всячески старалась обходить новые знакомства стороной, несмотря на сильное желание обзавестись друзьями. Но именно к Рин Дан чувствует особое тепло. Словно эта девушка была послана ей кем-то сверху, как бы глупо это не звучало. Именно поэтому Хо настолько в ней уверена сейчас и готова довериться.

***

Данри невольно раскисла, осознавая, что это утро для неё определённо испорчено. Радостное выражение мгновенно сошло с женского лица, оставляя после себя лишь только непонимание, удивление и грусть. А как всё хорошо начиналось… Увидеть Хёнджина во всей красе на кухне не ожидала не Рин, не Дан. Именно поэтому девушки ещё долгое время не отводили от парня глаз, пребывая ещё в том шоковом состоянии. Боковым зрением Данри случайно заметила своё отражение в двери стеклянного шкафа. В последний раз такой красивой и свежей она была только на своей помолвке. Рин заплела её длинные каштановые волосы в свободную косу, и применила на девушке свои навыки визажиста, благодаря чему Хо выглядела сейчас очень мило, даже для самой себя. Мягкие румяные щёчки, большой свитер, что явно был девушке великоват и её наивные карие глаза. Те глаза, которые легко и просто можно обидеть или же обмануть. Точно. Совсем ещё ребёнок.       — Вы долго, — примечает Хван, крутясь у плиты и краем глаза замечая старшую сестру и Ри, что сейчас стояли в широком проёме и, кажется, не могли поверить своим глазам. Хван же, как и ожидалось, не оценил сегодняшний образ жены. Да и надо ли это ей? Его мнение ей интересно в самую последнюю очередь. Иными словами — не интересно от слова совсем.       — Я слушаю твои оправдания, молодой человек! Совсем страх потерял, не отвечать на звонки своей любимой сестры? — уперев руки в бока, Рин грозно уставилась на брата, пока тот невозмутимо продолжал что-то помешивать, и, по запаху, это «что-то» однозначно получилось очень вкусным. То, что брюнет умеет готовить, честно говоря, открытие для Хо, но несмотря на это, в её глазах Хёнджин ещё тот бездельник и слюнтяй. — Если занят, мог бы позвонить и предупредить! Ты ведь знал, что я сегодня приеду! Хван Хёнджин, смотри мне в глаза, когда я с тобой разговариваю! Внезапно Хван поворачивается в сторону девушек и, отложив толстую прихватку на кухонный стол, с улыбкой на лице приближается, чтобы уже через какое-то короткое время тепло и крепко обнять сестру, попутно заботливо чмокая в щёку.       — И я рад тебя видеть, нуна, — Рин довольно высокая по себе девушка, но Хёнджину всё же пришлось слегка наклониться, чтобы достать до её уровня. Он много раз дразнил Рин по этому поводу, и уже готов был услышать от неё очередное недовольство, но Хван старшая слишком соскучилась по брату, из-за чего отпустила прочь любую злость, обнимая младшего в ответ.       — Это последний раз, когда я прощаю тебе подобное, понял? — фыркает Рин, проходя вперёд и тяжело усаживаясь на один из стульев. С аппетитом рассматривает содержимое стола, радостно хлопая в ладони. — А мы как раз собирались приготовить что-нибудь! Боже, я так голодна!       — Доброе утро, — внезапно Хёнджин переводит добрый взгляд на Данри, тем самым приводя ту в чувство. И с таким сожалением она смотрит на него снизу вверх. Почему такой? Что заставило этого парня стать настолько двуличным? Для чего? — Хорошо спала? — Хван наклоняется ближе, и, кажется, хочет коснуться её щеки губами, как сделал и с сестрой, но Хо вовремя заставляет себя проснуться, игнорируя действия мужа и уверенно шагая вперёд, к столу, мысленно уговаривая своё бешеное сердцебиение успокоиться. Он хочет продемонстрировать своё великолепное актёрское мастерство перед сестрой? Если и так, Данри ни в коем случае не собирается принимать участие в его спектакле. Не в этот раз. Хван до конца пялится на девушку, смотря настырно и не по-доброму. Характер свой вдруг захотела показать? Брюнет оставляет лишние мысли на потом, натягивая на лицо миловидную улыбочку. Ну ничего, он в любой удобный для него момент возьмёт с неё спрос по этому поводу, а до тех пор будет притворяться белым, мягким и пушистым зайкой. Совсем таким, каким видят его родители и сестра.       — Когда ты успел приехать? Буквально час назад тут тишина гробовая стояла, — поражалась Рин, с нескрываемой радостью наблюдая за тем, как брат ходит туда-сюда, спеша поскорее разложить еду по тарелкам. — Ещё и приготовить успел, ну ты даёшь! Им действительно стоило бы похвалить Хвана. За его мега-быстрое появление и за то, что по пути домой, он успел заказать еду по интернету. В какой-то степени готовить парень умел, но в данной ситуации он бы просто не успел это сделать, из-за чего пришлось идти на такие меры. Вообще, если бы не Рин, Хёнджин бы сейчас продолжил мирно сопеть в подушку и после с удовольствием пропустил бы с Минхо-хёном пару стаканов. Но, видимо, не судьба.       — Всё для любимой сестры, — промурлыкал брюнет, получая в ответ счастливую улыбку нуны. Зелёный знак. Обычно она тверда как камень и холодна как лёд, но видимо сегодня у Рин действительно хорошее настроение, раз она решила простить своему непутёвому брату аж такое. Хван был уверен в том, что сестра его хорошенько отчитает, а уж потом обязательно на него обидится. Ему ещё крупно повезло.       — Эй, взгляни на Данри, как она тебе сегодня? — Хо выпучила глаза от неожиданности, когда Рин указала на неё двумя руками, представляя девушку Хвану во всей красе. — Разве не очаровашка? Брюнет мгновенно направил глаза на Ри, зависнув так на некоторое время. Он вправду на неё смотрел. Но не оценивающе, как предполагалось, а безразлично. Настолько безразлично и равнодушно, отчего на душе становилось не по себе.       — Я всегда говорю Данри, что она милая, — буквально фыркнул он, опуская глаза и вновь принимаясь за дело. Словно выдавил из себя. Нахально. Не торопясь, разливает горячий кипяток по чашкам, при этом невозмутимо напевая себе под нос какую-то мелодию. Его слова звучали как враньё, но удивляло то, что парень был как раз-таки прав. Неважно с какой интонацией и посылом он это говорит — подобное происходит довольно часто. И, честно, от этого лучше не становится. Напротив же. Не от него Данри хотелось бы слышать эту фразу. — Так ведь, милая? — продолжает издеваться Хван, украдкой посматривая на девушку и проверяя её реакцию. Интересно, что конкретно он хочет от неё услышать?       — Мм, — кое-как потушив в себе ярое желание съязвить, Хо лишь согласно промычала, опустив голову вниз. Она не хочет заниматься всем этим. Не хочет обманывать людей. Она — это она. И Ри безумно желает, чтобы люди видели и принимали её настоящую. А не с натянутой вялой улыбкой, и грустными глазами. Когда Хван наконец закончил со своими частыми передвижениями по просторной кухне, брюнет присел на один из стульев, совсем рядом с Данри и «заботливо» начал добавлять в её тарелку с токпокки как можно больше соуса и других вкусностей. Девушка, под его пристальным взглядом, всё же заставила себя запихать в рот несколько штучек, медленно и тщательно прожёвывая, и вместе с этим, продолжая мысленно поражаться его завидной актёрской игре. Даже покушать нормально нельзя. Всё почему? А разве под его внимательным взором это возможно сделать? В следующие двадцать минут, брат и сестра говорили совершенно на свободную для них тему, общались между собой и весело смеялись. Но не Хо. Она же, честно говоря, выглядела третьей лишней за этим семейным столом, именно поэтому желания открыть рот, чтобы добавить что-то своё, не было. А ведь девушка так хотела побеседовать с Рин наедине, побольше узнать какой она человек и чем занимается в жизни. Она действительно была ей интересна. Кто знает, вдруг старшая сестра Хвана, тот самый единственный человек, кто хоть как-то будет понимать и спрашивать у Ри её никому ненужное мнение.       — Данри, поговорим о твоём образовании, — внезапно говорит Рин, отчего Хо резко поднимает голову, прекращая сверлить тарелку взглядом. — Ты сейчас учишься где-то?       — Нет, — незамедлительно отвечает на вопрос девушка, от волнения нервно перебирая под столом пальцами. Мама запретила ей учиться. Как бы Ри её не уговаривала — она была непреклонна. — Но… Я бы очень хотела, — естественно, девушка закончила старшую школу и с весьма неплохими оценками. В её планах было поступить в любой сеульский университет, дабы найти своё предназначение в жизни, но даже в этом русле она пролетела, пусть и не по своей воле.       — Тогда в чём проблема? — попивая горячий чай и катая во рту сладкую конфету, Рин придвинулась как можно ближе, навалившись локтями на стол. — На примете уже есть один прекрасный университет, я и сама в нём училась, — кажется, немного смутившись своим словам, девушка счастливо улыбнулась ярким воспоминаниям. — Университет Корё, что скажешь? Сейчас он довольно популярен в стране, и, как по мне, это заведение самое лучшее из всех, что я могу тебе предложить. Не забывай, с недавних пор ты официально считаешься членом семьи Хван. Образование тебе необходимо. В этот момент Данри даже не знала, чему радоваться больше. Тому, что её мнением наконец-таки кто-то поинтересовался, или тому, что она, возможно, совсем скоро будет посещать то же учебное заведение, что и Ким Сынмин?       — Правда? — только и смогла выдать из себя Хо, смотря на Рин, как на спасителя всей её никчёмной жизни. — Конечно, да! Университет Корё… Я с удовольствием буду там учиться! Явно не ожидав такой реакции на предложение, Рин, пусть и была слегка удивлена, тем не менее, осталась очень даже довольна женой своего брата, радуясь тому, что она наконец смогла увидеть настоящую улыбку на лице девчонки. Обед подходил к концу. У Данри от радости даже аппетит пробудился и она, наплевав на всё, слопала полную тарелку, не прекращая светиться счастливой улыбкой до ушей. Хван же всё это время молчал, как в воду опущенный, что-то размышляя у себя в голове. Ри старалась не обращать на парня внимание и представить, словно его здесь и нет вовсе. Кажется так, что в своей семье он единственный, кто ведёт себя как двуличный придурок. Они поговорили ещё о чём-то не особо важном, и на этом трапеза подошла к концу. Удивительно, Данри в первый раз за долгое время наелась от души. Редко, когда девушка улыбается неподдельно, но это утро стало для неё по своему особенным. По крайней мере, сегодня Хо радовалась и смеялась не фальшиво, а по-настоящему.       — Положись на меня, я всё устрою. О, и завтра обязательно вас навещу, — Рин хлопает Хо по плечу и, снова крепко обняв двоих, на прощание машет рукой. Вскоре за старшей закрывается дверь, оставляя этому дому былую гробовую тишину. Данри не отрывает яркого взгляда с одной точки, буквально светясь от счастья. Наконец-то она сможет учиться и самостоятельно строить своё будущее… Неужели в её жизнь, наполненной мраком и тьмой, в кои-то веки пробился лучик солнца?       — Забудь о поступлении, — но светлые представления о желанном университете вмиг разбились вдребезги, стоило только Хвану начать говорить. Брюнет проходит в кухню, оставляя поникшую Данри стоять в прихожей и поражаться с жестокости своей судьбы. Хван шумит кухонными приборами, скидывая грязную посуду в раковину и небрежно снимая с себя фартук, который напялил лишь для того, чтобы показать сестре, какой он классный и по домашнему-охренительно-заботливый муж. И что готовит для Данри, пока та всё ещё нежится в тёплой кроватке, готовый в любой момент подарить жене огромную коробку своей безграничной любви. Ага, сто раз. Интересно, какая бы была реакция у Рин, узнав, что её мирный и добрый братик Хёнджин-и всю ночь портил себе почки какой-то дьявольской смесью и трахался с каждой, попавшейся ему под руку, девушкой? Хо перебарывает себя и мелкими шагами идёт в сторону кухни, от волнения и страха кусая губы. Замечает Хвана в нескольких метрах от себя, понятия не имея с чего начать.       — Хёнджин, — неуверенно зовёт девушка и вздрагивает, когда чёрные глаза устремляются на неё. — Я…       — Нет. Вот и весь разговор.       — Я буду учиться, — Данри игнорирует свой страх, внимательно наблюдая за каждым его движением. — Это… Это единственное, что я могу делать сейчас.       — Да что ты? — насмешливо ответил парень, сложив руки на груди и деловито подперев бедром плиту. — Выходит, тебе заняться нечем? — выразительно изогнув бровь. — Ну, знаешь, если научишься кое-чему, ты прекрасно можешь помогать мне снять стресс. Тогда и без дела сидеть не будешь, ибо я довольно часто возвращаюсь домой уставшим. Что скажешь? Времени на учёбу у тебя не будет, уж поверь. Данри понимала на что он намекает, но изо всех сил старалась не обращать на это внимание. Хёнджин всего лишь один раз её поцеловал, так почему же Хо чувствует себя так грязно и отвратительно?       — Позволь, я буду учиться, — девушка негодовала, с какой стати она вообще должна спрашивать разрешения, но уже спустя пару секунд раздумий понимала, что другого выхода в данной ситуации просто нет. — Пожалуйста.       — Я непонятно выразился? — значительно понизив тон, Хёнджин постепенно приходил в злость. — Неспроста госпожа Хо махнула рукой на твоё обучение. Проси разрешения у драгоценной мамочки, меня же это дело не касается, — своим поведением и словами, Хван точно дал Ри понять, что на этом их разговор окончен, но всё же продолжал стоять на месте, не прекращая сверлить в ней дыру.       — Она не согласится, как бы я её не уговаривала, — опустив голову вниз, девушка говорила всё тише и тише, в конец отчаявшись происходящему. Буквально двадцать минут назад счастье было у неё в руках. Так близко.       — Что ж, ничего с этим не поделаешь.       — Она ничего не сделает, если узнает, что тем, кто разрешил мне поступить в университет, окажешься именно ты, — не переставала надеяться на лучшее Дан, с огромной надеждой в глазах смотря на Хвана. — Пожалуйста, Хёнджин. Хван прекратил улыбаться, задумчиво замерев на месте ровно. Какое-то время парень молчал, заставляя Ри чувствовать себя словно на иголках. Но в один момент брюнет буквально заставил себя оттаять и принять прежнюю твёрдую позицию.       — Иди сюда, — жестами рук зовёт Данри к себе, и в ожидании вскидывает брови, дожидаясь того момента, когда девчонка начнёт двигаться в его сторону. — Ну? Хо нехотя делает небольшие шаги вперёд, прямиком к Хвану, с опаской рассматривая его прикрытые глаза и пытаясь понять, что ему нужно на этот раз. Хёнджин по-прежнему безгранично её пугает, отчего желание взаимодействовать с ним равнялось нулю, но и понятное дело, что стоять на месте столбом тоже не стоит.       — Ближе, — нетерпеливо повышает голос, когда девушка топчется в нескольких метрах. — Что, уже не такая смелая? — Хван с насмешкой изогнул бровь, оценивая небольшое расстояние между ними. — Ещё ближе. Девушка сжимает руки в кулаки. Будь, что будет. В любом случае, Данри уверена, что всего лишь заблуждается и вовсе его не боится. Она намного отважнее и смелее той трусишки внутри себя.       — Достаточно близко? — Ри хотела вжаться к нему вплотную, лишь бы сантиметра между ними не оставить, но, явно переоценив себя и свои способности, девушка застыла в одном метре от парня, строго смотря на него исподлобья.       — Вполне, — гадкая полуулыбка застыла на его наглой физиономии, а желание стереть эту ухмылку возвышалось неимоверно. — А теперь повтори, что ты хочешь, — издевается брюнет, с вызовом сканируя лицо жены. Данри злится ещё больше, но послушно повторяет свою просьбу:       — Хочу, чтобы ты позвонил моей маме и сказал, что разрешаешь мне учиться.       — Как-то неубедительно, — отмахивается Хван, шагая вперёд и, чуть ли не соприкасаясь с Хо телами, наклоняется ниже, чтобы прошептать ей прямо в лицо следующее: — Хочу, чтобы ты умоляла. Головой ударился? Хотела было возмутиться Дан, но в очередной раз смиренно проглотила застрявшие на языке слова. Это чертовски унизительно. Но, возможно, лучше несколько раз облажаться, чем потом корить себя за глупость? Как бы грустно ни было это осознавать, но Ри уже вправду привыкла с каждым днём опускаться всё ниже и ниже.       — Пожалуйста, помоги мне в этот раз. Я… умоляю тебя. Хёнджин довольно улыбается, без особых усилий добившись своего.       — Не знал, что ты можешь быть такой покладистой, мне это нравится, — поднимает ладонь выше и уже скоро Данри может почувствовать на своей макушке его тяжёлую руку. — Ещё ты ранимая, мягкая, слабая… — с каждым словом его рука опускалась ниже и вскоре брюнет крепко обхватил правую сторону тонкой шеи, медленно поглаживая большим пальцем уязвимую кожу. — Вот только, жаль, что такой цветок, как ты, достался именно в эти руки. Хо становится неспокойно, когда пальцы Хёнджина на её шее сжимаются сильнее, но, наперекор всему страху, продолжает твёрдо стоять на месте.       — Ещё один подобный спектакль перед Рин, и, я клянусь тебе, лепестки с цветочка начнут спадать, — цедит Хван, сжимая руку всё крепче. От испуга глаза наполнились слезами, но снова плакать перед ним Данри не решалась. — Если я обнимаю тебя, ты обязана обнять меня в ответ, если целую, ты должна делать то же самое. Не моя вина, что нам придётся играть влюблённых придурков, но, если твоё сегодняшнее поведение во время обеда повторится вновь, я за себя не ручаюсь. Тебе всё ясно, милая? Хван отстраняется, замечая на побледневшем лице напротив влажные дорожки от слёз.       — Послезавтра встреча с родителями. Я надеюсь, ты будешь вести себя подобающе, потому что это моё последнее предупреждение, — Хёнджин успевает скользнуть пустым взглядом по тонкой покрасневшей шее и сунуть фартук в дрожащие руки девушки. — Не морочь голову тупыми мыслями, а лучше вымой посуду, будь славной женой. После этих слов брюнет обходит Данри и покидает кухню, в какой уже раз по счёту оставляя девушку с огромным грузом на душе. Хо опускает голову, крепко сжимая в руках жёсткую ткань. Хёнджин ещё раз доказал то, что никого не интересует её жалкое мнение и, что он ни за что не выполнит просьбу Ри, как бы девушка его не просила и не умоляла, его ответ очевиден.