Скованные

Данри болезненно шипит, когда из круглой, небольшой кастрюльки, ей на руку выплескиваются капельки горячего кипятка. Резко отдёрнув руку, девушка вместо того, чтобы немедленно промыть ладонь под холодной струёй воды, в панике принимается дуть на ожог. Нервно мочит слюной сухие губы, чувствуя наворачивающиеся на глаза слёзы. И вовсе не от боли, что причинила ей горячая вода, а от очередных посторонних мыслей. Этой ночью Хо так и не сумела уснуть, рассматривая ровный потолок сверху. Данри не хочется этого признавать, но она действительно всю ночь проплакала в подушку, сжимая в руках белоснежное постельное бельё. Слишком больно, чтобы так просто смириться со всем происходящим. И слишком грустно, чтобы попытаться настроиться на что-то весёлое. Она чувствовала себя так одиноко, что даже несколько раз набрала в телефоне папин номер, с таким волнением дожидаясь услышать его строгий голос. Хо наперёд знала, что папа не возьмёт трубку, но упёрто продолжала своё, одновременно всхлипывая и чуть ли не захлёбываясь в собственных слезах. Папа не ответил. Наконец, очередная попытка девушки провалиться в сон увенчалась успехом, но и длилось это в течение каких-то жалких тридцати минут. Не удержав себя в просторной незнакомой комнате, Хо всё же решила выйти из укромного места, отчаянно надеясь не столкнуться в коридоре с Хваном. После вчерашнего девушка вряд ли захочет его видеть. Будь её воля, она, не обдумывая, сделала бы так, чтобы никогда в своей жизни не встречаться с этим человеком. Мало того, что напугал до жуткой истерики, вдобавок ещё и украл у неё первый поцелуй. Данри старалась забить на это, правда. Но с каждой попыткой ей становилось только хуже. И противнее. Этой бессонной ночью, девушка сделала для себя вывод и приняла решение, ни в коем случае не заводить с Хёнджином разговор. Она прекрасно знает, что, если между ними вдруг снова произойдёт стычка, Хо просто не сумеет сдержать язык за зубами, из-за чего может мгновенно пожалеть. Произошедшее вчера — тому доказательство. Просто держи себя в руках, Хо Данри. Веди себя как мышь, и ничего с тобой не произойдёт. Страх — вот, что чувствует Ри сейчас. Она определённо его боится, ненавидит всем сердцем и вряд ли когда-то смирится со своей никчёмной жизнью «припрятанного козыря в рукаве». Данри с разочарованным вздохом выкладывает пышные панкейки со сковороды на ровное блюдце, кивая своим мыслям отпустить злость на родителей и постараться забыть. Это невозможно, но для неё — крайне необходимо сейчас. На часах почти час дня. Хёнджин всё ещё не показался на горизонте. Помимо Ри, что сейчас крутилась у плиты, лишь бы убить время и наконец наполнить желудок хоть чем-то, (ведь она уже который день нормально не ест), в этом огромном особняке не было слышно и малейшего шороха, отчего казалось так, словно девушка находится в этом месте совершенно одна. Несомненно, её это радовало. Но хорошее настроение моментально катилось вниз, только понимая, что, неважно здесь ли сейчас находится Хёнджин или где-то там ещё, рано или поздно он обязательно сюда прибудет. Обязательно. Кажется, Данри умеет предсказывать будущее, ведь уже через пару минут до ушей девушки доносится этот слегка хрипловатый и сонный голос:       — Что ты делаешь? От неожиданности Хо хотела было уже обернуться на зов, но вовремя напомнила себе игнорировать его присутствие, чтобы Хван ей не сказал. Только так она сможет его не разозлить. Боковым зрением Данри видит силуэт брюнета, продолжая молча готовить завтрак. Хёнджин подпёр плечом дверной косяк, с нахмуренными бровями смотря на девушку перед ним. Вот так неожиданность. Хван никогда бы не подумал, что одним «прекрасным» утром, он, первым делом войдя на кухню, чтобы выпить стакан воды, сможет лицезреть данную картину. Кто бы мог подумать. Вроде бы и правда жена, и действительно готовит вкусный завтрак. О таком многие лишь мечтают. Вот только, жаль, что Хёнджину откровенно всё равно на подобное. Нет, его даже тошнит. Слишком ванильно, идеально и сопливо. Эта девчонка раздражает его не на шутку, выбешивает, стоит ей только начать хлопать своими невинными глазками. Простая и дохрена правильная. Даже чересчур. А Хван ужас как не любит простых и правильных. С малым интересом подождав ответа ещё какое-то время, Хёнджин только потом понял, что его сейчас открыто и нагло игнорируют. А ещё он терпеть не может, когда его не замечают. Во всех смыслах этого слова.       — Я задал вопрос, — настойчивее и громче, отчего Хо даже вздрагивает, но сразу же пытается придать себе непринуждённый вид.       — Готовлю, — из-за шумно-кипящей воды в кастрюле, Хо было еле слышно, но Хван всё же смог разобрать то, что она так тихо и боязно пробурчала ему в ответ. Данри ведь зарубила себе на носу, что и слова парню не скажет. Это очень сложно. Не поддаться его тяжёлому взгляду. Его словам и самим присутствием рядом. Казалось бы, совсем недавно, плача в одиночестве, Хо твёрдо решила выполнить собственный указ. Но, как и сказал вчера Хёнджин, ей даже это не под силу выполнить.       — Ну и зачем же, позволь спросить, — Хёнджин лениво отталкивается от дверной колонны, и Данри понимает, что он приближается к ней, чтобы уже через считанные секунды оказаться рядом. Без стеснения смотрит на Хо сверху вниз, бегая пугающими глазами по всему лицу. — Я всё равно не собираюсь это есть, — девушка даже и не заметила, как, вместе с приближающимся к ней Хваном, на приличное расстояние отдалилась от плиты, лишь бы только не находиться с парнем так близко друг к другу. Но со всем этим продолжала сохранять невозмутимое выражение лица. Это нормально, что она так его боится?       — Кто сказал, что это для тебя? — не поднимая глаз на брюнета, Данри, наплевав на всё, решительно шагнула на своё прежнее место, усердно стараясь не замечать Хвана так близко. На долю секунды девушке даже показалось, что Хёнджин ядовито ухмыляется её действиям, и ей вовсе не показалось. Парня реально забавляло то, что Ри боится его. Даже вздрагивает, стоит только брюнету пошевелиться.       — А для кого же ещё? — выхватив из рук девушки клубнику, которую Хо вот-вот собиралась поделить на части и украсить свои аппетитные панкейки, брюнет закинул сладость в рот, демонстративно облизнув губы в ответ её недоумённому лицу. — Какого-то другого твоего мужа я нигде не наблюдаю, — после, Хван наконец отстранился, вместе с этим, позволив Дан задышать полной грудью. Правой рукой Хёнджин взъерошивает густые чёрные волосы, не торопясь открывает холодильник и берёт в руки баночку холодной колы. Мятая серая футболка, свободные штаны и чёрные тапки. На вид и не скажешь, что внутри него сидит сущий дьявол. Видимо все люди то и делают, что ведутся исключительно на его внешность, понятия не имея, что скрывается за тёмной маской. Хван, не отрывая от Дан пронзительного взгляда, проходит к столу и приземляется на один из стульев, раздражая своим вольным поведением всё больше и больше. Прожигает в девичьей спине дыру, а у самого в голове чёрт-те что творится. Он бы хотел вернуть жёнушке должное. Сделал бы это прямо сейчас. На это самом столе. И если вчера он решил не трогать Данри, по причине сильной усталости, то сегодня Хван в самом расцвете сил и готов к подвигам. Но несмотря на желание, Хёнджин так ничего не предпринимает, молча потягивая газированную жидкость и без остановки пялясь на Хо, в мыслях представляя её тело не в самых приличных позах. Сказать честно, фигурка у жены не самая отличительная. Опять-таки, такая же как у всех, но, что-то во вкусе Хвана в ней определённо есть. Тонкая талия и достаточно широкие бёдра. В прошлый раз парень этого не заметил, покуда девчонка была одета в платье, но сейчас он с лёгкостью может рассмотреть все плюсы. Спиной чувствуя на себе посторонний взгляд, Хо попыталась краем глаза посмотреть на брюнета, чтобы тому стало хоть как-то неудобно, и он наконец отвернулся, но задуманное не увенчалось успехом, доставляя дискомфорт в большей мере.       — Думаю, пора ознакомить тебя с правилами, — откинувшись на спинку стула, Хёнджин по ходу дела попивал игристую жидкость, смотря на Хо чересчур хитро.       — Правилами? — моментально насторожилась Ри, прекратив двигаться и боясь только подумать, что мог задумать брюнет.       — Да, правилами моего дома, — раскинув руки в стороны, внезапно повысил голос парень, наблюдая за тем, как Хо медленно поворачивается навстречу к его убийственному взгляду. По-другому этот взор не назовёшь. Данри хотела было добавить, что это место отныне является и её домом тоже, (как бы не хотелось этого признавать), но, сдержав язык за зубами, девушка выбрала решение промолчать и послушать дальше.       — Они довольно просты, и я надеюсь ты сможешь им следовать. В противном случае рискуешь заработать себе наказание, — чуть не усмехнувшись таким броским словам, Хо, пусть и показалось это смешным, но отчего-то тяжёлый ком застрял у неё в горле, позволяя понять, что Хван сейчас как никогда серьёзен. — Ты ведь понимаешь, что это фиктивные отношения? Общие интересы — единственное, что нас связывает. Поэтому мы имеем полное право не вмешиваться в жизни друг друга. Возможно у тебя есть парень, а возможно и нет, во всяком случае, мне глубоко плевать, главное, чтобы ты хорошо его скрывала, иначе же, — Хёнджин внезапно сжал ладонь в кулак, отчего банка газировки в его руках беспомощно захрустела, заметно искривившись. — Тебе здорово попадёт, Хо Данри. Постарайся сделать так, чтобы вас никто не видел и поблизости не находились лишние глаза и уши, договорились? — явно намекая на ярых «сыщиков свежих новостей», Хёнджин продолжил, чуть-чуть смягчив тон. — Всего лишь один проступок и нам конец. В этот момент Данри готова была расхохотаться во весь голос. Кому это он говорит? Разве не Хёнджин ещё вчера целовался с какой-то девушкой во время своей же помолвки? Нет? Там было много людей, которые в любой момент могли их разоблачить, но он продолжает попытки обвинить в чём-то Хо. Что за несправедливость? Дан сжала руки в кулачки, сопротивляясь желанию высказать свою точку зрения и поставить этого выскочку на место.       Просто игнорируй. Просто игнорируй. Просто игнорируй. Молчание — золото, Хо Данри. Помни это.       — Я не запрещаю тебе посещать твои любимые места и время от времени уходить из дома, но, с девяти часов вечера я желаю видеть тебя на месте, — Хо готова была завыть от горя и несправедливости. Он издевается? Данри на это не подписывалась. В брачном договоре не было строк об уточнении подобного. Какую ересь несёт этот парень? — В общем, куда бы ты не пошла, будь это очень важная для тебя встреча, собеседование или ещё что… Мне всё равно, в девять чтобы была здесь. Мне тоже всё равно. Хотела было ответить девушка, но в очередной раз лишь смиренно промолчала.       — Не думай, что о твоей вчерашней выходке я так легко забыл, — в правой руке он держит банку газировки, а левой неторопливо рисует кривые узоры на твёрдой поверхности ровного стола, при всём этом не отводя от Ри взгляда ни на секунду. Какой-же странный и пугающий. Совсем как сумасшедший. — Твоя комната наверху, вторая дверь слева. Вещи скоро привезут, — внезапно Хван поднялся с места, и направился в сторону дверей, оставив банку с недопитой колой одиноко стоять на столе.       — Постой, — Хёнджин мгновенно тормозит, оборачиваясь на зов. Данри крепко стиснула зубы и сжала кулаки до хруста. Она велела себе молчать, чтобы ни случилось. Но в глубине души не прекращала надеяться на самое лучшее, не переставала мечтать и отчаянно верить в одно и то же. Хо, кажется, никогда не сможет смириться с произошедшим. Никогда. Её это просто сломает.       — Время не резиновое, я тороплюсь, — Хван сбивает её с толку, буквально морозит изнутри своим холодным голосом. Девушка отложила кухонные приборы в сторону и повернувшись к мужу всем телом, сцепила руки вместе, буравя грустным взглядом чистый пол:       — Н-неужели мы не можем ничего с этим сделать? — слёзы наворачиваются на глаза. Снова и снова. Она вновь готова зареветь, и плевать на то, какой бы сильной девушка не говорила себе быть. Слишком большой груз даже для неё.       — О чём ты? — с еле видной издевательской улыбкой на лице.       — Ты прекрасно понимаешь, о чём я, — от переизбытка чувств, Данри готова была подойти к нему вплотную и постараться выбить из Хвана всю его безжалостность. Он улыбается, смотря на то, как она плачет. Его забавляет подобное. Данри не удивится, если узнает, что он питается этим, словно самый настоящий дьявол. — Тебя устраивает тот факт, что твою собственную жизнь обсудили и решили наперёд, даже не спросив? Если объединимся, сможем пойти против родителей и изменить наши судьбы. Что скажешь? Хван Хёнджин, я прошу у тебя помощи, помоги мне во второй раз! Пожалуйста, давай сделаем всё, что в наших силах, но остановим этот ужас. Я прошу тебя, очень прошу… Данри даже не замечает, что начинает плакать навзрыд, всхлипывая и вытирая рукавом мокрые щёки. Как ребёнок, потерявший любимую игрушку. Может она сильно ошибается на его счёт? Каким бы суровым и ледяным этот парень ни был, в нём обязательно должно быть хоть что-то человечное! Данри всем сердцем надеется, что его пугающее и отталкивающее поведение, всего лишь защитная реакция и боязнь показывать свои чувства окружающим. Пусть это будет так. Единственное, что она хочет сейчас.       — Кто сказал, что меня что-то не устраивает? Хо замирает. В её душе, это была последняя капелька надежды на живое будущее.       — На самом деле, мне всё нравится, — обхватив подбородок пальцами, Хёнджин сделал задумчивый вид, смотря куда-то вверх. — Я не считаю это чем-то плохим и клал я как-то на то, что моей жизнью распоряжаются. Главное, что это не вредит мне, а делает только лучше. На остальное мне всё равно, — после сказанных слов, Хван искренне улыбается ей в лицо. Данри же кое-как стоит на ватных ногах, чувствуя, как трясётся её нижняя губа. — А вот тебе придётся худо, милая, — после этих слов, Хёнджин просто уходит, успев кинуть строгим голосом напоследок следующее: — Больше не обращайся ко мне с подобным. До вечера. Ещё один удар по сердцу. Ещё один шаг навстречу к той самой ужасной задумке, благодаря которой, по мнению Данри, она сможет хоть как-то облегчить ношу. В этот момент девушка поняла, что любит своих родителей. Как и положено любому ребёнку, очень скучает по ним. Чтобы Дан о них не говорила, она, черт возьми, действительно их любит! Но, как вообще можно чувствовать любовь к таким монстрам? Данри давно задаётся этим вопросом. Дальше будет только хуже, верно? Верно.

***

Как и сказал Хван, уже через полтора часа её вещи были на месте. Раскладывая всё по своим новым местам, Данри крепко сжала в руке голубой свитер, что подарил ей когда-то отец на её шестнадцатый день рождения. Сейчас Хо девятнадцать, но она продолжает с удовольствием носить подаренную вещь. Продолжает иногда вдыхать в себя родной запах, и на мгновение возвращается в прошлое, когда девушка ещё не чувствовала той боли, от которой страдает сейчас. Тогда она ещё была жива. Госпожу Хо девушка считала мамой, дом был для неё самым родным, а сердце её билось. Со слезами на глазах надевает на себя старую вещь, замечая, что в некоторых местах на её любимом свитере уже появились небольшие отверстия, которые непременно нужно зашить. Добивать себя в этом месте, что со вчерашней ночи является ей новым домом, Данри не стала, хотя риск был велик. Так и не съев своё кулинарное изделие, девушка накинула поверх пальто и, закрутив вокруг шеи тёплый шарф, поспешила удалиться, мысленно представляя у себя в голове спускающего по лестнице Хвана и шумно хлопая за собой дверью. Не очень-то хочется снова столкнуться с мужем нос к носу. На сегодня Хвана для неё вполне предостаточно. На улице весьма неплохая погода, так почему же Ри должна отсиживаться в своей просторной комнате и убиваться со скуки? Впрочем, если она и выйдет на какое-то время на улицу, проведенное время вне стен особняка семейства Хван, никак не избавит девушку от убивающих мыслей. Ей просто необходимо проветриться. Обдумать, что именно она хочет и что ей делать дальше, ведь… Пусть Хёнджина и устраивают правила, которые навязали им родители, она же — не собирается идти на поводу у кого-то. Главное, не потерять былую уверенность и стараться изо всех сил. В конце концов, тот, кто сильно чего-то хочет, непременно того добивается. Так ведь? Не позволь этим словам в итоге оказаться пустым звуком, Хо Данри. Сделай всё возможное. Хо испуганно вздрагивает, когда из узкого переулка с правой стороны внезапно доносится чей-то низкий голос. Девушка оглядывается по сторонам и понимает, что, кажется, кроме неё из прохожих никто больше не услышал подозрительного баса. Какое-то время Данри стоит на одном месте неподвижно, задумавшись, что, возможно ей это всего лишь показалось. Но только пройдя вперёд ещё пару метров, девушка снова замерла, повернувшись всем телом в сторону того самого угла, улавливая каждое сказанное кем-то слово. Любопытство. Крайне излишнее чувство в подобных ситуациях, особенно, для девушек. Но Ри такой человек. Она знает себя всю и сейчас уж точно уверена в том, что ни за что не пройдёт мимо, желая узнать причину шума в столь людном месте. Народу здесь достаточно, чтобы при случае чего не остаться не замеченной прохожими, поэтому и волноваться не о чем. Девушка неуверенно подходит ближе, опирается рукой о бетонную стену и заглядывает вперёд, открывая для себя вид на всю картину. Их было четверо. Один беспомощно лежал на боку, крепко держа руки на животе и корчась от боли, остальные возвышались над ним и, судя по их довольным физиономиям, все трое ничуть не жалели о сделанном.       — Так и будешь валяться, щенок? — один из них наступил ногой на предплечье лежачего, с силой пихая и заставляя побитого незнакомца перевернуться на спину. — Мне тебе добавить, чтобы ты наконец встал? — секунда, и он уже готов был в очередной раз пнуть парня в живот, но его вовремя остановили его дружки.       — Прикончить хочешь?       — Он нам живой нужен, кретин!       — Знаю я! — неприятный тип яростно сбросил с себя чужие руки и слегка усмирив пыл, присел на корточки, притягивая лежачего к себе за воротник куртки. — А твой брат реально ссыкун тот ещё, — с удовольствием рассматривая вблизи лицо со свежими ссадинами, хулиган похлопал избитого парня по щеке, приводя в чувство. — Э, не вздумай подыхать, кто за твоего братишку деньжулю возвращать будет? Слышь! — вскоре последовал ещё один удар, из-за чего побитый незнакомец обессиленно прижался щекой к земле, а того безжалостного типа снова оттащили его напарники.       — Сколько можно? Ты его сейчас точно вырубишь! Данри смотрела на это прикрыв рот, молясь чему угодно, но лишь бы только парень оказался жив. Ноги стали ватными, коленки затряслись. Девушка никогда ещё раньше не видела драку так близко, более того, она даже не задумывалась, что это настолько неприятное и пугающее зрелище. Трое на одного. Нечестно. Побитому незнакомцу определённо не повезло. Хо чувствует, как бьётся её сердце, мысленно борясь с самой собой. Одна сторона её души подсказывала Дан обязательно помочь, сделать хоть что-нибудь, в то время как другая напрямую говорила немедленно уходить отсюда, пока хулиганы её не заметили и не захотели повторить пару ударов и на ней. Ри не хотелось бы сейчас оказаться на месте того парня. Но все раздумья словно рукой снимает, когда избитый брюнет неожиданно сплёвывает кровью и тяжело дышит. Шайка бандитов моментально перестают вести между собой спор, внимательно наблюдая за его медленными действиями. Он вытирает тыльной стороной ладони уголок губ, оставляя на коже кровавый след и, смотря на обидчика снизу вверх, ухмыляется тому прямо в глаза:       — Не бойся, не умру. Не от твоих грязных рук точно.       — Сучёныш, — прошипел бандит, нервно дёрнулся вперёд, но бить не стал, явно внедрив себе, что нельзя трогать паренька сейчас. Тогда, когда на его руках находится ещё не вся сумма.       — Какой есть, — с весёлой улыбкой на лице выдал брюнет и кое-как поднявшись с грязной земли, корчится от боли во всём теле, в следующую секунду опять сплёвывая кровью, из-за чего красные капли попадают на кроссовки того самого неприятного типа напротив.       — Ну ты и засранец, Ким Сынмин, — оценив «подарочек», оставленный парнем на своей обуви, хулиган смерил того свирепым взглядом и этим ограничился, понимая, что сегодня Ким действительно много получил. Такими темпами он его и завалить может. А этого пока что никому не надо. Теперь, когда незнакомец стоит на ногах, хоть и слабо, Данри может без проблем его рассмотреть. Довольно высокий брюнет. Чёрный бомбер накинут поверх спортивной мастерки, а на широких плечах закреплён кофр, в котором, по всей видимости, находится гитара. Музыкант? Скорее всего так. Говоря начистоту, попало парню будь здоров. Разбитая губа, из которой сочилась кровь, ссадины на щеках и пару царапин. Удивляло то, что он не давал им отпор, хотя мог это сделать. По нему это видно. Рядом с этими тремя, незнакомец выглядит чуть выше и, Ри точно уверена в том, что он определённо массивнее и сильнее щупленьких беспредельщиков. Но опять же, ощущение такое словно он поддался, либо ему просто плевать, поэтому он ничего не делал в свою защиту.       — Дай мне ещё неделю, — требует парень, стирая с лица прежнюю дурацкую улыбочку и смотря серьёзно. — Я обязательно верну тебе всю оставшуюся сумму, просто дай мне ещё время.       — Помнится, на прошлой неделе ты говорил то же самое, — хмыкает в ответ один из тройки. — Самому не надоело каждый раз оказываться избитым, а? Я поражён твоему терпению, вот честно. Не каждый осмелится взять на себя все косяки своего брата и получать за него по лицу. Иногда мне даже не хочется тебя пинать, ведь я понимаю, что ты — не твой придурок брат, — хлопая паренька по плечу, и с жалостью во взгляде осматривая того всего. — Но, как говорится, такова наша жизнь. Она несправедливая и жестокая.       — Тебе ли говорить о несправедливой жизни? — внезапно ухмыляется незнакомец, мгновенно заставляя хулигана напротив напрячься всем телом. — Ты и я прекрасно знаем, что мой брат ни в чём не виноват. Но ты продолжаешь играть в ничего непонимающую овечку. От самого себя не противно? — сбросив с себя чужие руки, парень снова оказался на земле, потерпев ещё один удар в скулу. На этот раз удар пришёлся намного сильнее.       — Говорю же — щенок, самый настоящий, — засучивая рукава, бандит, кажется, больше не намеревался сдерживать гнев, желая вновь выплеснуть всю злость на парне. И он бы это сделал, если бы его в очередной раз не остановили. И сделали это вовсе не его дружки, а как раз-таки Данри, каким бы глупым и необдуманным её поступок ни был.       — Прекратите! — смело выйдя из угла, Хо строго нахмурилась, смотря тем придуркам в глаза и понимая, какая же она всё-таки глупая идиотка, не думавшая о последствиях. — Отпустите его сейчас же. Какое-то время тройка хулиганов не двигались, видимо, осмысливая происходящее, но, когда до них дошло, все до одного начали давить стремные ухмылки.       — А ты заставь. Почему это я вдруг должен слушаться какую-то мышку? Или может ты хочешь присоединиться?       — А потому, что я уже давно наблюдаю за вами и, соответственно, уже давно вызвала полицию. Они вот-вот будут здесь, поэтому не двигайтесь и стойте на месте ровно, — чётко отчеканив каждое слово, Данри сама не заметила, как оказалась совсем близко к злобной тройке. Старалась говорить как можно правдоподобнее, и придать себе как можно больше непринуждённого вида. Естественно, никакую полицию она не вызывала. Хо сказала это, лишь бы только прогнать хулиганов и спасти бедолагу.       — Врёшь, — с ноткой подозрения в голосе, сказал самый главный бандюган, сощурив и без того узкие глаза. — Уверен, ты нас обманываешь. Обманывает, верно. Но вы ведь настолько тупоголовы, что должны поверить в эту чушь и поскорее свалить. На это Данри не знала, что ответить, из-за чего хулиган напротив начинал потихоньку верить своим догадкам. И тут, словно посланная Данри с неба, неподалёку зашумела полицейская сирена, проезжая по соседней улице и приближаясь всё ближе и ближе. Господи, спасибо.       — Продолжайте его избивать, чего застыли? — подталкивая их жестами рук, Хо была уверена в том, что они уйдут. Судя по их забегавшим от испуга глазам. — Ну же, давайте. Приедет полиция и мы разберёмся все вместе. Когда звук оказался совсем близко, внезапно самый главный из них подался вперёд и, схватив девушку за запястье, сжал с такой силой, отчего кости буквально захрустели.       — Ты пожалеешь об этом, — злостно хрипит ей в лицо и развернувшись к Хо спиной, бандит не сдерживает в себе очередное желание пнуть лежачего парня по животу. — А ты, везунчик херов, готовь бабки на следующей неделе. Уже спустя несколько секунд тройки придурков не оказалось рядом, а Данри наконец смогла облегчённо выдохнуть. Недолго думая, девушка подскакивает к избитому незнакомцу, неуверенно протягивая к тому руки и пытаясь помочь подняться на ноги. Но, кажется, брюнет не готов принимать помощь от девчонки, грубо отдёргивая руку. Данри на это непонимающе хлопает глазами, наравне с недоумением чувствуя и злость. Что за чёрт, она всего лишь хочет помочь.       — Никогда больше так не делай, — смотря на девушку из-под чёлки, незнакомец явно был недоволен тем, что ему так благородно помогли, можно даже сказать, спасли жизнь. Хо хмурится, но не останавливает попытки помочь парню встать. Он странный. Судя по тому, что его избивали и он ничего не предпринимал, готовый сдать концы прямо здесь.       — Вам… т-тебе нужно поскорее обработать раны! Позволь я, — Данри хотела было сказать, что неподалёку есть аптека и она может мигом до неё сбегать, чтобы наконец остановить ссадины на его бледном лице кровоточить, но снова оказалась грубо перебита.       — Не позволяю, — Хо отстраняется на пару мелких шажков назад, когда брюнет самостоятельно поднимается с холодной земли и принимается отряхивать одежду от грязи и пыли. Болезненно морщится, натыкаясь языком на свежую ранку в нижней губе и, поправив на плечах чехол с гитарой, угрюмо бросает в её сторону: — Иди куда шла. После этого незнакомец в последний раз смотрит Ри в глаза и проходит вперёд, слегка задев девушку плечом. А Данри в этот момент замирает на одном месте, до сих пор ощущая на себе этот острый и холодный взгляд. Она чувствует внутри какой-то странный осадок, оставленный после себя этим не менее странным парнем. Высокий брюнет с каждым шагом отдаляется всё дальше и, Ри понимает, что если он сейчас уйдёт, то она его возможно больше никогда не встретит. Вероятно, это их первая и последняя встреча. Её ведь никак не должно это заботить, так почему же… Удивительно, но Данри не может отпустить этого парня просто так, прекрасно понимая, что именно ему грозит на следующей неделе, если он не принесёт конкретную сумму денег тем троим.       — Тебе нужна помощь! — звучит как не вопрос, а утверждение. Вместе со сказанными словами, Хо невольно дёргается вперёд, намереваясь догнать брюнета, но резко останавливается, когда тот внезапно тормозит. Он не поворачивается к ней всем телом, просто стоит на одном месте неподвижно, пряча руки в карманах чёрных штанов.       — Посмотри на своё запястье, — приказным тоном говорит он, и девушка, с неким предвкушением подносит руку ближе к лицу, примечая на бледной коже синеватый след от рук того бандита. Такая картина немного пугает Дан, но она вовремя берёт себя в руки, мысленно ссылаясь на то, что это не так страшно, как могло бы быть и, хочет сказать что-то ещё, но невольно замолкает, когда брюнет поворачивает к ней голову.       — Не делай людям добра, тогда и зла не получишь. Взглядом, он буквально сказал ей не идти за ним и молча прошёл за угол, теряясь из поля зрения. А Хо остаётся совсем одна, на пару со странным чувством, из-за которого девушка никак не могла сейчас пошевелиться. Данри сжимает руки в кулаки. Сердце бьётся так, как не билось ещё никогда раньше. Ладони вспотели. Даже взгляд затуманился. Что это? Что с ней? Рядом с собой, на земле, девушка совершенно случайно замечает небольшую прямоугольной формы бумажку, на которой красивым почерком было написано следующее: «Университет Корё, группа 407-я — Ким Сынмин».