Скованные

Любовь спасёт этот мир. Мир, так давно прогнивший под ногами стольких людей. Затоптанный намертво. Эти люди, желавшие только денег и славы, совсем забыли про то, что они в первую очередь являются самым разумным существом на земле. С недавних же пор, они никак не отличаются от животных. Тех самых. Бесчувственных и злых. Только вместо добычи покрупнее, они готовы глотки друг другу перегрызть, лишь бы предоставить для себя как можно больше богатства и независимости. Любовь спасёт этот мир. Данри с самого детства зарубила себе на носу, что здесь каждый сам за себя. В её мире это так. Другой мир совершенно иной. Там родители любят своих детей, любят друг друга, уважают мнение всех членов своей семьи, не врут и говорят лишь от чистого сердца. Она это видела, и достаточно много раз. Она завидовала. И если в их мире малыш запнётся и упадёт, мама с папой обязательно ему помогут. Протянут руку, подуют на ранку и скажут, как сильно они его любят. В мире Хо Данри всё иначе. Она много раз падала и просила родителей о помощи. Много раз говорила, что любит их, много раз спотыкалась, наивно надеялась на поддержку, но каждое её падение делало родителей ещё более жёсткими и холодными. Любовь спасёт этот мир. Хо не верила в любовь, но любила всем сердцем. Если и любит, то не всех, но крепко и сильно. Также она и полюбила Сынмина. Да, за две их встречи, этот парень здорово поднял её моральное состояние. Он ничего не говорил, просто играл на гитаре и несколько раз смотрел ей в глаза глубоким взглядом. Сначала Сынмин её оттолкнул, но, может, чуть позже понял, что Данри не такая, как её родители? Хо знала, они — из разных миров. Сынмин тот, кому не врут, кого любят и обязательно ждут дома. Спасёшь её мир, Ким Сынмин? Изменишь его? Станешь для Хо Данри спасителем, или же окончательно погубишь и подтолкнёшь к обрыву?       — Эй, — брюнет слегка двигается, спустя какое-то время почувствовав на своём плече тяжесть. Осторожно отстраняет от себя гитару, боясь разбудить девушку, что сейчас так мирно сопела, уткнувшись щекой в его плечо. Смотрит внимательно, словно пытается запомнить каждый сантиметр её лица. Довольно милая. С виду и не скажешь, что дочь тех ещё убийц. Сынмин давно наслышан о компании Хо Судам. Её мать — монстр, и об этом все знают. Именно она главная фишка в их грязных делах. Жалко то, что Хваны и Хо отныне вместе и, благодаря своим детям, официально стали родственниками. Какая же ирония. Кажется, теперь их ничего не остановит. Ким подносит руку к лицу девушки, но не решается убрать локон тёмных волос, что минутой ранее спал ей прямо на глаза. Ему не хочется причинять ей вред, и зла он ей тоже не желает. Откровенно говоря, Сынмин бы даже с ней по-настоящему дружил. Но какой дружбой? Возможно, однажды он бы даже позволил себе влюбиться в неё, но… Она не та. И он не тот.       — Как можно скорее открывайся мне, Хо Данри, — еле слышно шепчет парень, замечает, как розовые женские губы начинают подрагивать от вечернего холода. Берёт в руки свой пиджак и накрывает им оголённые женские коленки. Да, всё верно, она нужна ему. Но на время и для дела.       — Данри? Хо не спала, и Сынмин знал это. Чувствовал на своём плече её неравномерное дыхание, телом ощущал, как она волнуется и не знает, как поднять голову. Как она неловка и смущена сейчас.       — Уже темнеет, нам пора, — Ким придвинулся ближе, сладким шёпотом пронзая уши девушки, заставляя её щёки залиться красным румянцем и вмиг прийти в себя. Дан резко выпрямляется, смотря на Кима ошарашенно, словно видит его впервые. Ей хочется кричать о том, насколько сильно сердце внутри неё бьётся и дрожит. Дрожит от того, что рядом он. И, кажется, Ри уже ничего не сможет с этим поделать. Время пролетело незаметно. Солнце уже не светило так ярко, а её тёплые лучи не согревали. Зато какой закат. Красный, горящий ярым пламенем. Данри много раз провожала солнце за горизонт, делала это в грустном одиночестве, но сейчас она не одна. Это главная причина, посчитать этот день самым лучшим в её жизни.       — Ты слишком крепко уснула, я не смог тебя разбудить, — сухо улыбается Ким, но из-за нарастающей темноты вокруг, девушке незаметно, что делает он это поддельно и неискренне вовсе.       — Я что… Боже, и-извини, я… — выставив вперёд руки, Хо чувствовала невероятный стыд. За то, что уснула, так и не дослушав игру парня до конца. С одной стороны, данный поступок — то ещё неуважение, но он доказывает, что играл брюнет настолько мелодично и спокойно, отчего Дан просто не смогла одолеть сонливость.       — Всё хорошо, — врёт Ким, но продолжает беззаботно улыбаться, понимая, сколько же времени он потерял, отсиживаясь тут с совершенно незнакомым ему человеком, и бессмысленно играя впустую. За это время, парень смог успеть сделать многое, но из-за родного дяди, с этого дня ему придётся играть в хорошего парнишку с благими намерениями. — Пойдём? Я провожу тебя до дома. Брюнет поднялся на ноги, примечая, как же чертовски у него затекли плечи, но виду подавать не стал, мысленно матеря кого только можно.       — Что ты, не стоит, я и сама могу, — спохватилась Хо, соскочив с места и случайно роняя на пыльный бетон мужской пиджак, что ранее был аккуратно сложен на её коленках. — Боже, прости! — и вот, девчонка с той же суматохой наклоняется вниз, хватая верхнюю мужскую одежду в руки и немедленно отряхивая её свободной рукой. К слову, это одна из любимых вещей Сынмина. Кажется, теперь его пиджак вряд ли назовёшь идеально чистым. Ким ненавидит грязь и пыль больше всего в этой жизни. Более того, парень на дух не переносит, когда его вещи находятся в чужих руках, поэтому…       — Всё в порядке, теперь он твой, — застегнув кофр с гитарой, Ким взял в руки полупустую банку газировки и ловко закинул предмет в мусорку рядом.       — Мой? — Данри была больше, чем просто удивлена. — Но как же… Нет, я верну тебе его, как только приведу в порядок! Обещаю! — Хо давно не вела себя так взволнованно и неспокойно. Её резкие и глупые ответы на слова Кима — прямое доказательство тому, как сильно он заставляет девушку переживать за прошедшее. Дан не хочет показаться в его глазах странной, но по её догадкам, всё именно так и происходит.       — Ладно, как скажешь, — Сынмин силком выдавил из себя ещё одну серую недоулыбку, благодаря темноту, что и скрывала всё его враньё от девушки. Он только начал, но уже устал притворяться. Как же это сложно. Врать Ким ненавидел ровно столько же, сколько ненавидел грязь. До этого момента он врал только на благо кому-то, но сейчас, так мастерски и эгоистично крутит невинную девушку вокруг пальца. И вовсе не для её блага. И вот, Ким Сынмин вновь готовится соврать.       — Мне понравилось играть для тебя, — не понравилось. Она прослушала всё, пропадая в сонном царстве. — Я, надеюсь, что когда-то смогу сделать это и во второй раз? — Ким безумно хотел, чтобы Данри сейчас отказала ему и отправила на три буквы. Чтобы с первых же минут разоблачила его и его коварные замыслы, чтобы поняла, что, он — не честен сейчас, и вовсе не искренен с ней. Но, девчонка, сама того не ведая, роет для себя яму всё глубже и глубже.       — Правда? — Хо распахивает глаза шире, и Сынмин может разглядеть в них огоньки той самой чистой невинности. А вот она искренна с ним, и даже очень.       — Встретимся завтра? — Ким надевает портфель, следом закидывая на плечи и кофр. Наблюдает за тем, как Хо краснеет, опустив смущенный взгляд вниз.       — Да, обязательно встретимся завтра здесь, — Данри радовал тот факт, что теперь она и Сынмин смогут видеться намного чаще. Теперь они учатся в одном университете и Хо уверена в том, что отныне ей не придётся так крепко мечтать днями напролёт, об ещё одной встречи с ним.       — Нет, встретимся за стенами универа, хочу кое-что тебе показать, — Ким подошёл на шаг ближе, и Дан в очередной раз приметила тот факт, какой же брюнет высокий. Приятный запах свежего персика, такой сладкий и чуть медовый. Теперь это её любимый запах. Запах Ким Сынмина. Темноволосый смотрит не отрываясь. Она ещё совсем не доверяет ему. Колеблется, понимает, что с малознакомым человеком не стоит разгуливать по «кое-каким» местам. Но у Сынмина слишком мало времени. Столько, сколько он сам дал себе на это. Ему плевать, он сделает всё, чтобы втиснуться к ней в друзья и стать ей поистине близким. Будет рядом в самую тяжёлую минуту, подставит плечо, когда она вновь уснёт, проведёт с ней достаточно времени, но ни за что не даст девчонке увидеть его настоящего. Ни за что. После всего этого Сынмин исчезнет из её жизни также внезапно, как и появился. Причинит огромную боль в конце, но всё равно уйдёт. Такова она — реальность. Не всё вечно.       — Хорошо, давай, — Данри наивно улыбается. Кажется, она счастлива. За её холодной, молчаливой маской, кроется тот ещё ребёнок. Беззащитный, несчастный и мягкий. Хо не избалована родителями, наоборот же, она росла в строгости и без любви, но со всем этим, девчонка сумела сохранить в себе доброту, честность и веру в лучшее.       Защити её, Ким Сынмин. Защити её сердце ото всех, но самолично разбей его в итоге.

***

Данри шагает по знакомому тротуару, уперев счастливый взгляд в землю. Идёт словно робот, иногда спотыкаясь и рискуя познакомиться с холодной кирпичной поверхностью. В руках сжимает мужской пиджак, а на лице глупая улыбка. Сынмин проводил её до остановки и продолжил бы сопровождать до самых ворот, если бы Хо не остановила его попытки провести её до самого особняка. Тогда брюнет всё же согласился, и просто заказал девушке такси, напоследок, пройдя по её лицу тёплым взглядом. Одним своим появлением, этот парень добавил в серую жизнь Хо красок. Теперь она улыбается, и делает это по-настоящему. Она благодарна ему за это, ведь он словно спасение для неё. Данри давно не чувствовала этих прекрасных эмоций. Давно не ощущала себя такой… нужной? Она бесповоротно в него влюбилась, и готова кричать об этом всему миру. Чтобы все знали. Все. Что Хо Данри наконец-то счастлива. Что она вновь улыбается, совсем как в раннем детстве. И что в её жизни появился тот человек, который определённо её поймёт. Реальность, как обычно, жёстко бьёт по рукам. Словно говорит: нельзя, не трогай. Хо Данри, спустись с небес на землю. Ты замужем. Никакого будущего между вами быть не может. Тебе просто не позволят этого сделать. Снова запрут, не дадут и шагу самостоятельно сделать, постоянно будут сторожить, но что ещё хуже, смогут причинить вред и ему. Сынмину. Ты хочешь этого? Девушка съёжилась. Она постепенно возвращалась в суровую реальность, а счастливая улыбка на её лице мгновенно испарилась. Пришло осознание, что, вот, она сейчас идёт по тротуару особняка, который с недавних времен считается её новым домом и понимает, что до двери остаются какие-то метры, а там… А там он. Хван Хёнджин. Ри и позабыла, что с прибытием домой, она вновь рискует столкнуться с ещё одним монстром. На часах семь вечера. Данри успела и Хёнджину не в чем её упрекнуть. Вероятно, мужа и вовсе нет внутри, ибо обычно в такое время он уезжает по делам, оставляя Хо в одиночестве, что ей, впрочем, в радость, но, почему ощущение плохого предчувствия никак не покидает её голову? Дрожащими пальцами вводя пароль от двери, Данри вздрогнула, когда та внезапно отворилась и без кода. Хёнджин оставил дверь открытой? Не в его привычках, но это позволяет понять, что он сейчас в доме и ждёт её прихода. По телу пробежали мурашки, в мыслях, девушка велела себе не бояться. Она не сделала ничего плохого, поэтому и стыдиться ей нечего. За пройденную неделю в особняке новоиспечённого мужа, Хо так и не сумела к нему привыкнуть. Здесь девушку словно лишали кислорода и вряд ли она когда-то сможет освоиться. Плотно закрыв за собой дверь, Данри передёрнулась, привыкая к теплу. Обнаружив, что в руках до сих пор находится мужской пиджак, Хо поскорее поспешила сложить вещь в сумку, лишь бы только Хван случайно не заподозрил что. И пусть ему плевать, с кем она проводит время и чью одежду носит, Ри не может позволить ему увидеть вещь, которая принадлежит Сынмину. Всё, что угодно, но не это. Часы тикают слишком громко, эхом раздаваясь по просторной прихожей. Тихо и темно. Лишь свет, исходящий из гостиной, просачивался сквозь приоткрытую дверь. Совсем как в фильме ужасов. Данри бесшумно выдохнула, аккуратно кладя рюкзак на пол. Сейчас главное умыться, приготовиться ко сну и сделать это всё тихо, как мышь, лишь бы только Хван не высунулся из своей комнаты. Хо не хочет видеть его сейчас. Не хочет портить себе настроение. Шагает вперёд, чувствуя под ногами ровный и теплый пол, судорожно вдыхая в себя запах дорогого освежителя. Хёнджин очень чувствителен к запахам, поэтому по всему особняку витает несильный, приятный запах сирени. За неделю совместной жизни с Хваном, Ри сумела выучить некоторые его привычки. С понедельника до четверга, муж просыпается в шесть утра, принимает душ и выпивает чашку кофе, затем ровно в восемь покидает дом. В эти дни Хёнджин всегда возвращается поздно, но он, чёрт возьми, абсолютно всегда, без спроса и стука, каждый раз по-хозяйски заглядывает в комнату Хо, дабы проверить на месте ли она. Зато в пятницу и субботу, этот парень спит чуть ли не до четырёх часов дня, выползая из своей комнаты только под вечер, но и потом пропадает где-то на всю ночь. Данри хорошо выучила его расписание, чтобы знать, в какой определённый момент ей можно будет выйти в коридор, лишь бы только не столкнуться нос к носу с мужем. Вот она — счастливая семейная жизнь, не так ли? Девушка проходит мимо гостиной и тушит свет. Разворачивается, чтобы на цыпочках пройти к лестнице и бесшумно добраться до своей комнаты, но твёрдое препятствие в виде махрового халата, не позволяет ей этого сделать. Сердце уходит в пятки, и, если бы не крепкая мужская рука, девушка, не удержав равновесие, обязательно свалилась бы на пятую точку.       — Где была? — Хёнджин смотрит холодно, безэмоционально, по злому. Так, как умеет делать только он. Волосы мокрые после недавно принятого душа, сам одет в мягкий тёмно-синий халат, не крепко обвязанный поясом вокруг талии. С кончиков чёрных волос падают капельки воды, а взгляд острый, пронизывающий, чуть ли не до самых костей.       — Я пришла раньше девяти, тебе не о чем переживать, — Данри тянет на себя руку, в попытке отстраниться от парня подальше и не чувствовать на себе его прикосновения, но Хёнджин держит крепко, и отпускать так просто не собирается.       — Почему за весь день я вижу тебя только сейчас? — жмёт куда сильнее, глазами вынуждая отвечать на каждый его вопрос. — Что я говорил о…       — Я не нарушила ни одного твоего правила, — Дан отвечает раздражённо, без какого-либо интереса, но уже через секунду невольно подаётся вперёд, когда Хёнджин дёргает её на себя, заставив буквально впечататься столбом ему в грудь.       — Ни одного правила не нарушила говоришь? — взяв жену за подбородок, брюнет грубо вздёрнул лицо девушки вверх, заставляя смотреть себе в глаза. — По-моему ты сделала это уже хренову тысячу раз. Жар исходил от мокрого тела парня и этот приятный запах влажности давно просочился в нос Хо. Она просто хочет также как и Хван, спокойно принять душ и лечь спать. Зачем устраивать весь этот показушный цирк? Разве Хёнджину не должно быть всё равно на это?       — Какого чёрта ты попёрлась в этот гребанный университет? — сквозь зубы цедит чёрноволосый, пялясь на Ри убийственным взглядом. — Твоё равнодушие к моим словам дорого тебе обойдётся, милая. Не забывай, кто я, и что я могу. Снова ей угрожает? В очередной раз ставит себя выше других? Опять хочет показать, насколько он превосходствует Данри по рангу? По силе?       — Завтра же заберёшь документы, — вновь указывает брюнет, на чуть-чуть ослабляя хватку и расслабляя пальцы на её подбородке. — Тебе везёт, ужин с родителями переносится на выходные, и я… Сюда смотри, — шикает брюнет, когда Ри, не сдержавшись, отпускает голову. Одним своим ледяным тоном заставляет тело Хо бояться и двигаться по его указке. — Я разрешил тебе посещать любимые места, но раз уж ты не ценишь того, что дают, я забираю эту возможность обратно. Теперь и шагу без меня не ступишь. Пойми уже — ты делаешь только хуже себе. Данри сжимает руки в кулаки, всем телом чувствуя огромную ненависть к этому человеку. Захотелось влепить брюнету пощёчину, и высказать всё то, что она когда-то хотела. Она живой человек, и её, как и всех остальных людей, можно ранить. Почему окружающие этого не понимают? Почему этого не понимает Хёнджин?       — Да, ты всё верно поняла, — парень делает мелкие шаги вперёд, шаркая серыми тапками по полу и тем самым, всё сильнее вжимая Хо в твёрдую стену позади. — Мне на тебя плевать, — окончательно прижавшись к дрожащему женскому телу, Хван с близкого расстояния смотрел на её напуганное лицо и еле сдерживал нахальную ухмылку. — Но, если я узнаю, что за моей спиной, ты что-то там проворачиваешь — пеняй на себя, Хо Данри. Брюнет отстраняется и, даже не взглянув на девушку, разворачивается в сторону лестницы, желая наконец упасть головой на кровать и прекратить заморачиваться по «пустякам». Но только вот, Хо Данри как раз-таки не пустяк. Она как заноза, крепко вонзившаяся в кожу, и которую непросто оттуда достать. Отец поручил эту девчонку ему целиком и полностью. Сказал, чтобы и глаз от неё не сводил и везде сопровождал. Извините, но Хёнджин не записывался в няньки, и хочет она того или нет, но раз уж на то пошло, Хо придётся играть по его правилам.       — Я просто хочу жить, как все остальные люди, — женский голосок, что вот-вот перейдёт на плачь, заставил уставшего брюнета остановиться и закатить глаза. Ну началось. — Что я сделала не так? Я хочу улыбаться, знакомиться с новыми людьми, хочу быть как все остальные и жить в своё удовольствие, я… просто хочу быть счастливой.       — Вот как, — внезапно ухмыльнулся Хёнджин, развернувшись в сторону девушки. Хван хотел спросить, что это такое, и что конкретно подразумевает она под словом «счастье», но из уст парня вырвалось совсем иное: — Считаешь, у нас есть право на счастье? — с грустной усмешкой. — Мы уже давно не живём. Мы родились такими, какие мы есть — это наше главное наказание. Счастливой ты не станешь. Не в этой жизни. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше. Хёнджин не воспринимал её слова всерьёз. Он просто родился таким, и Хо Данри ему сейчас не понять. Эта девчонка слишком долго носила розовые очки, считая, что в этом мире каждый человек обязан в итоге стать счастливым. Но увы и ах. Далеко не у всех хорошее начало и счастливый финал. И она настоящая дура, раз считала, что её жизнь так и продолжит течь тихо и беззаботно, словно по ванильной, сладкой реке.       — Почему ты так говоришь? — шепчет Хо, с такой ненавистью и одновременно с таким сожалением смотря на Хвана, ведь обычно так говорят самые грустные и обиженные на весь мир люди. — Ты… одинок? — после её последних слов, Хёнджин замер, в следующую секунду буквально задрожав подобно осиновому листу. — Ты пережил всё это на себе, поэтому так уверен в своих словах? — Дан наступала всё ближе, в попытке понять, что этот парень скрывает у себя внутри. — Хёнджин, я не знаю тебя полностью, но… Скажи, почему ты так холоден и эгоистичен ко всему на свете? Хёнджин смотрел на неё пустым взглядом, а воспоминания, которые он уже давно глубоко закопал в глубине души, с той самой болью возвращались обратно, отрывками мелькая в голове. Он словно переживал все те моменты заново, снова чувствовал себя никому ненужным.       — Что сделало тебя таким? — Ри видит, как брюнет весь дрожит, а в его тёмных глазах накапливаются слёзы. Кажется, она задела его за больное и попала в точку. Хван Хёнджин один, и именно это одиночество свело его с правильного пути. И поделом. Так ему и нужно. Подумала бы так Данри, если бы являлась такой же бесчувственной сволочью, как он сам. Безусловно, Хвана она ненавидит всем сердцем. Верно, он мешает ей нормально жить. И да, она бы воспользовалась удобным случаем сейчас, и сделала бы всё, лишь бы предоставить для парня как можно больше боли. Но Хо не такая. Она не поступит так с живым человеком, пусть он и является её главным врагом. Дан делает неуверенный шаг навстречу к мужу, невольно желая ему помочь сейчас. Его заторможенная реакция на слова девушки прямое доказательство тому, насколько сильно прошлое на него давит. У каждого из нас есть то, что он никогда больше не предпочёл бы вспоминать. Ри его понимает и готова помочь. Слова и мысли Хо были искренними, но видно Хёнджин воспринял их совсем как иное, таким безумным и ледяным взглядом окатив стоящую перед ним девушку. Его безумный взгляд пугал всё сильнее, а от застывшей на лице улыбки буквально передёргивало. Данри стало вовсе неспокойно, когда брюнет внезапно залился истеричным смехом. По побледневшим щекам уже скатывались накопившиеся слёзы. Он дрожал всем телом, сопровождая свои действия сумасшедшей улыбкой, и ни на секунду не отрывал пугающих глаз с жены. Даже не моргал. Хо стало страшно не на шутку. Ноги сами по себе засеменили назад, но сама Дан не решалась убежать прочь отсюда, лишь бы только прекратить этот ужасающий зрительный контакт. Ей казалось так, что если она сдвинется с места, то сделает только хуже. Хёнджин продолжал смеяться на всю обширную гостиную. Смеяться и плакать одновременно. Только спустя время, брюнет внезапно замолк, нарушив гробовую тишину и хриплым голосом пробравшись до мозга костей.       — Ты жалеешь меня, — словно констатировал факт он, опустив уголки пухлых губ вниз и придавая выражению своего лица прежний злой вид. — Я ничтожен, да? — Хван повернулся к Ри всем телом, заставив девушку прижаться спиной к стене. Данри хотела было мотнуть головой и сказать, что это не так, что она всего лишь пыталась ему помочь, но вновь оказалась грубо перебита: — Так… пожалей меня? Хо сглотнула и вжала голову в плечи, отрицательно качнув головой. В один момент Хёнджин резко двинулся к ней, и уже спустя пару секунд тяжело дышал в макушку.       — Мне сейчас так плохо, — прошептал Хван, уперев руки по обе стороны от головы девушки, перекрыв любой шанс отстраниться. Зачем напомнила ему о том, что когда-то убило его изнутри?       — …и это твоя вина, — секунды шли, страх возрастал всё больше и больше. Сейчас Хёнджин не был похож на самого себя. Больше походил на психа, что вот-вот покажет на что способен. Внезапно Хван хватает Хо за запястье, волоча её за собой в ближайшую спальню. Данри не понимает, что происходит, но, когда до неё доходит, начинает изо всех сил уворачиваться и молить Хёнджина остановиться.       — Н-нет, — словно умалишённая, мотая головой в разные стороны, Хо схватила парня за рукав халата, прося прекратить происходящее, но он словно её не слышал и продолжал без особого труда вести девчонку за собой. Данри опустилась на пол, думая, что это окажется для Хвана затруднением и тогда у девушки появится хоть какой-то шанс сбежать, но данные действия для брюнета оказались сущим пустяком. Он ловко подхватил девушку на руки, останавливая любые её попытки навредить ему. На мгновение Хо удаётся посмотреть темноволосому в пустые глаза и ужаснуться. Это не Хёнджин. Кто угодно, но не он! Зрачки тёмные, как уголь. Такие жестокие и страшные… Нечеловечные. От шока Ри перестаёт брыкаться и просто ошеломленно смотрит, застыв намертво, пока Хван целенаправленно идёт вперёд и уже совсем скоро толкает ногой деревянную дверь, ведущую в спальню. Секунды идут, и вскоре Данри чувствует под собой мягкий матрас. Хёнджин без проблем уложил женское тело на широкую двуспальную кровать и уперев ладони по обе стороны от головы девушки, поспешно навис сверху. Проницательным взглядом осматривает испуганное лицо напротив, крепко хватая тонкие руки в свои, когда Хо пытается отбиться.       — Ты слишком много болтаешь, вот в чём проблема, — монотонно выдаёт он, смотря девушке в глаза, но в то же время глядя куда-то в пустоту.       — Отпусти сейчас же, — не проходит и секунды, когда Данри не пытается выпутаться из чужих рук, но всё тщетно. — Слышишь?       — Ты мне больше нравишься послушной, — рычит, снова жёстко поворачивая женское лицо на себя. — Детский сад, который ты изо дня в день устраиваешь, уже порядком заебал, дорогая. Пора вернуть тебе должное. Хёнджин полностью усаживается на хрупкое тело под собой, лишая любого шанса на спасение. Затыкает женские крики грубым поцелуем, толкая горячий язык в чужой рот и кусая мягкие губы. Делает всё настолько грязно и отвратительно, отчего Ри мгновенно тянет блевать. Но страх, что чувствовала сейчас она, перекрывал любое отвращение. Его холодные руки уже давно пробрались под тонкую блузку, обжигая ледяными прикосновениями нежную кожу. Какая же мерзость. И жалко то, что, кажется, Данри ничего не сможет с этим сделать. У неё просто физически не выйдет оттолкнуть от себя Хёнджина сейчас, и убежать в свою комнату. Он больше и сильнее. Но Хо продолжала отчаянно отбиваться и просить остановиться, надеясь на то, что у Хвана проснётся совесть и он остановится, но… Нет. Её жалкие попытки делают только хуже.       — Пожалуйста, прекрати, — слёзы ручьём скатываются по вискам, оставляя после себя влажные дорожки. — Хёнджин, — зовёт Данри, но Хван её словно не слышит. — П-пожалуйста…       — Заткнись! — цедит прямо в губы, кусая их и тем самым выворачивая её душу наизнанку. Давит настолько сильно, что Хо уже может почувствовать во рту железный привкус своей крови. Буквально терзает. — Сколько раз я предупреждал, сколько раз просил не лезть, куда не просят! Чёрт… Сколько же ты нервов сожрала мне за эту неделю! Спускается к тонкой шее, прижимаясь к ней горячими губами. Оставляет свои грязные метки одну за другой, цепляясь зубами за молочную кожу и не обращая никакого внимания на то, какую боль он ей приносит. Что моральную, что физическую. Ещё несколько раз поелозив в разные стороны, девушка поняла, что у неё не выйдет избежать кошмара, что вот-вот с ней случится. Данри просто бесшумно плакала, отвернув голову в сторону, лишь бы только не видеть его над собой. С каждым днём мириться со своей никчёмностью становится всё больнее и больнее. Терпеть и бороться сил больше нет, остаётся только бездействовать. Хван уже расстёгивал мелкие пуговицы на белоснежной блузке, вновь вовлекая жену в грубый поцелуй. Психует, и с силой дёргает хрупкую ткань, отчего нитки беспощадно рвутся и круглые маленькие предметы моментально отрываются, падая где-то на кровати. Дышать становится тяжелее вдвойне, ибо Дан понимает, что её душа сейчас полностью обнажённая перед ним. И беззащитна, в том числе.       — Я… обращусь в полицию, — так отчаянно, захлёбываясь в слезах, шепчет в тишине Дан, понимая, что после произошедшего, полиция — единственное, куда она может прийти за помощью. Звонить родителям смысла нет и… чёрт, как же это грустно. Ри догадывалась, что Хван ничего ей не ответит, потому что говорила она настолько тихо, насколько это было возможно, но уже спустя пару секунд девушка слышит его насмешливый голос с хрипотцой:       — Да? — нагло ухмыляется, и Дан может почувствовать это на своей коже в районе рёбер, где и блуждал губами брюнет. — Валяй, мне интересно, что ты им скажешь. Извините, но мой муж хочет заняться со мной сексом? — издевательский смешок слетел с его пухлых губ. Смотрит чёрными глазами исподлобья, безжалостно впиваясь ноготками в маленькие ладони. — Не делай вид, что чистая. И не строй из себя монашку, я знаю… ты ещё похлеще дешёвых шлюх будешь! Даже если эта идиотка действительно попрёт в участок, её благополучно оттуда выпрут, только выслушав жалобу девчонки, а конкретно, на кого. С Хванами мало кто хочет иметь дело. И правильно делают. Уж слишком у них разные уровни. Хёнджин задирает юбку, просовывая под неё свои ледяные руки и обхватывая длинными пальцами тонкое нижнее бельё. Плевать на неё и на то, что она сейчас чувствует. Ему хорошо и это главное. Внезапно внутри девушки что-то щёлкает, возвращая её в суровую реальность. Осознание происходящего словно действует на разум, подменяя всю трусливость девушки на безграничную злость. И не из-за мерзкого «дешёвая шлюха», каковой Данри не является вовсе, а от отвращения ко всему вокруг. Кто он, чтобы без разрешения к ней прикасаться? Кто он, чтобы вести себя с Хо подобным образом? Девушка никак не заслужила такого к себе обращения, и у неё есть право злиться сейчас. Протянув руку вверх, к небольшой тумбочке, стоящей рядом с кроватью, Дан нащупала на ней довольно тяжёлый предмет, по касанию, напоминающий деревянную шкатулку. Собрав всю волю в кулак, девушка взяла вещь в руки, на мгновение призадумавшись о своих действиях. Что будет, если она сейчас ударит ею Хёнджина? Пойдёт ли это ей на пользу, или сделает себе куда хуже? Ри судорожно выдохнула. Хуже уже быть не может. Пока Хван скользил руками по покрывшейся мурашками коже, Данри замахнулась и, зажмурившись, вот-вот готова была приземлить тяжёлую шкатулку прямо на его макушке. Но, словно глядев в воду, задуманное не увенчалось успехом. Брюнет ловко перехватил тонкое запястье, отчего деревянный предмет в её руке мягко упал рядом. Сердце буквально замерло. А по тёмным глазам напротив было ясно видно, что Хо здорово оплошала. На какое-то время Хёнджин застыл, неотрывно буравя зверским взглядом её лицо. Недолго думая, девушка яростно подаётся вперёд и с такой силой цепляется зубами за его подбородок, буквально вонзившись в кожу.       — Твою мать! — орёт парень, отвлекаясь на боль и невольно отстраняясь на мелкое расстояние, но это позволяет девушке толкнуть брюнета в грудь и пулей ринуться к двери. — Сука! Шумный топот его ног бьёт по ушам, заставляя Хо с опаской оборачиваться назад. Хван бежит за ней. И уже близко. Данри забирается вверх по лестнице, спотыкаясь об ступеньки, но упорно продолжая бежать вперёд. До комнаты остаются считанные секунды. Ри ветром влетает в дверь, захлопывая её прямо перед носом парня, сразу же, блокируя её стоящим рядом стулом, а потом и длинной тяжёлой вешалкой. Сама не понимает, как вообще сумела провернуть всё это, но, всё ещё не отойдя от недавнего, лицом к двери пятится назад, слыша, как он пинает дверь и бьёт по ней руками.       — Мразь! — последний удар. — Тебе не удастся сбежать! Ни от своих родителей, ни от меня, ни от этого проклятого мира! — словно зверь рычит Хёнджин, окончательно доводя девушку до конечной точки. — Всё ещё веришь в счастье? Легче сдохнуть, чем дождаться этого ебучего чувства! Оно не придёт, потому что, блять, просто не существует! Ты слышишь?! Девушка сама не замечает того, как опускается на пол, обхватывает себя руками и качается из стороны в сторону, слыша по ту сторону двери тяжёлое дыхание. Слёзы, капля за каплей скатываются по щекам, разбиваясь о твёрдую поверхность. Видит в отражении зеркала себя, ужасаясь куда сильнее. Разорванная блузка, полностью красная шея, в крови искусанные губы. Вот и всё. До ушей доносятся отдаляющие шаги, понимает, что опасность миновала, но всё равно трясётся от страха. От слов, что сказал Хёнджин ей. Счастья нет. Оно просто не для неё. Вот она, реальность.       — Папа, — выдыхает девушка, закрывает глаза ладонями и уткнувшись лицом в колени, плачет в тишине и одиночестве. — Папочка… Ещё сегодня вечером, сидя на крыше университета Корё, плечом к плечу с Ким Сынмином, Данри думала, что счастлива и задавалась одним только вопросом… Любовь спасёт этот мир?.. Возможно, но… … далеко не её.