Скованные

      — Пялится прекрати, — не по-доброму клацнув зубами, делает замечание Хван, смерив друга раздражённым взглядом. — Что я сказал?       — Ты сегодня… — сузив карие глаза, Минхо задумчиво водил зубами по нижней губе, стараясь понять, что не так с этим парнем. — Ещё более нервный, чем обычно!       — Нормальный, — прочистив горло, выдаёт из себя брюнет. Минхо недоверчиво покачал головой, звучно цокая. Не верит он ему, вот ни разу! Сегодня Хван отличился своим странным поведением, и Ли уверен в том, что что-то у чувака да случилось. Сегодня он какой-то тихий?.. Нет, Хван Хёнджин по жизни угрюмый молчун. Какой-то сердитый?.. Вряд ли, он всегда на что-то злится, повода ему не давай. Задумчивый и отстранённый?.. Бред, это его повседневное состояние. Тогда что же не так?       — Знаю! — внезапно щёлкнул пальцами старший, покосившись на Хвана как на какой-то непонятный объект. — Рин промыла тебе мозги, точно! — шумно хлопнув в ладони, довольно откинулся на спинку сидения тот, кажется, думая, что он прав, но, как бы не так.       — Смотри, если Рин узнает о твоих словах, без мозгов останешься ты, а не я, — убедил старшего Хёнджин, в очередной раз прикасаясь губами к окончанию широкой рюмки и глотая алкогольную жидкость. Лицо Минхо моментально вытягивается, а после он начинает отрицательно качать головой, шутливо улыбаясь:       — Передай нуне, что я безумно её люблю, она самая лучшая! Понятное дело, что Ли просто прикалывался. Шутил, но от замечания Хёнджина задница всё же сжалась. Безусловно, Хван Рин — самая элегантная, воспитанная и милая девушка, которую только смог повстречать Минхо, но давние воспоминания о красных ушах дают парню вспомнить не самые приятные моменты его прошлого. Говоря вкратце: однажды, будучи ещё школьниками, Рин спалила друзей за сигаретами и надрала двоим уши так, что мало не покажется. Минхо до сих пор помнит эту боль. Ему же в тот день досталось куда больше, ибо он, казалось бы, старше Хвана и умнее. И это не единственный раз, когда Рин отчитывала их за совместные проделки. И отчитывала нехерово так.       — Вчера… — внезапно подал голос Хёнджин, пока Минхо усердно ковырялся в старых воспоминаниях, но, только услышав друга, откинул лишние размышления на потом, внимательно на него уставившись. — Вчера я взял Данри силой, — смотря куда-то в пол, Хван кивнул головой, словно вспоминая те самые моменты. И, какого-то чёрта, нервно заулыбался. А вот Минхо стало явно не до шуток.       — Ты… что сделал? — потерял дар речи Ли, сканируя парня напротив ошеломлённым взглядом.       — То есть, я почти это сделал, — залив в себя ещё несколько глотков, Хёнджин искривился, только сейчас поняв вкус. И как он вообще мог пить эту дрянь? — Девчонка оказалась не из простых, — вспомнив, как эта мелкая мразь укусила его за подбородок, парень невольно потянулся рукой к лицу, дотрагиваясь изящными пальцами до мягкой кожи. Хван следит за тем, как выглядит, поэтому Данри повезло, что следа от её укуса не осталось, иначе же пришлось бы ей несладко.       — И ты так спокойно об этом говоришь? — поразился Минхо. Ему казалось, что он знает друга всего. Выходит, нет. По крайней мере, Ли никогда бы не подумал, что Хёнджин сможет пойти на такое. Не сдержав в себе нарастающий пузырь злости, шатен схватил в руки лежащую рядом подушку и со всей дури зарядил ею в расслабленного Хвана, попутно выкрикивая такое истеричное: — Ну и придурок же!       — Твою ж… — два свирепых глаза впились в Минхо, а сам Хёнджин уже яростно смахивал с дорогого пиджака капли красного рома, что выплеснулся на него в немалом количестве, при столкновении с подушкой. — Какого чёрта?!       — Это я должен у тебя спросить, какого чёрта, Хёнджин? — старший подаётся вперёд, уперев локти в колени и смотря укоризненно. — Тебе шлюх мало? Если так, я без проблем сниму для тебя несколько. Но, спрашивается, какого чёрта ты вообще к ней полез? Ох… бедная, бедная Данри, — Ли мотает головой и падает на спинку кресла, потирая переносицу и чувствуя невообразимый стыд за друга.       — Сама напросилась.       — Да иди ты, понял? Далеко и надолго! Минхо отказывается в это верить. Ну серьёзно! Он знает Хёнджина с пятнадцати, знает, как свои пять пальцев. И верить в то, что тот самый мелкий головастик Хван, в недалёком будущем сможет записаться в насильники, Ли отказывался наотрез, пусть и знал, что, насколько друг не способен был это сделать, ровно столько же он отличался своей непредсказуемостью, поэтому тут и говорить не о чем. Честно говоря, Минхо в жизни не стал бы связываться с подобными типами, но, Господин Боженька, как назло, подкинул одного из них ему прямо в руки, в виде лучшего друга.       — Ты хоть извинился? — приподняв на Хвана глаза, полные надежды, Ли в ожидании скорчился, наперёд зная ответ на свой вопрос. И, что было вполне ожидаемо, уже скоро Хёнджин безразлично фыркает:       — Я жалею, что не выбил ту дебильную дверь, а ты мне что-то про извинения впариваешь.       — Лучше бы Рин промыла тебе мозги, серьёзно… Не прикасайся ко мне больше! — в конец не выдерживает Минхо, пиная ногой начищенный ботинок Хвана, и в сердцах чеканит: — Маньяк!       — Сдался ты больно, — пусть и назвал ром в рюмке адской смесью, Хван всё же допивает алкоголь до последней капли, облизывая жидкость с розовых губ. На самом деле, равнодушию этого парня можно только позавидовать. Как можно вести себя настолько непринуждённо после всего содеянного? Иногда Минхо действительно боится своего друга-психа. Боится и за тех, кому так сильно не повезло иметь с ним хоть какое-то дело, включая и себя. Но Хо Данри ему жалко больше всех. Чем эта, ни в чём не повинная девчушка, заслужила такое? Ли и представить не может, что она сейчас чувствует.       — Куда ты? — Хёнджин замечает движение напротив сразу же, как только Минхо поднимается с насиженного места и, даже не сказав ни слова, двигается в сторону входной двери.       — Еду замаливать твои грехи, — невозмутимо отвечает шатен, хватая в руки своё пальто и уже было касаясь пальцами дверной ручки. О каких таких грехах, догадаться, в принципе, не сложно, но… Значит ли это, что Минхо сейчас едет прямиком в особняк Хвана?       — Прижал свою задницу обратно, — заметно напрягшись, Хёнджин даже привстал с места, чтобы своими действиями показать Ли, насколько он сейчас серьёзен, но несмотря на его недовольный голос, Минхо продолжает тянуть ручку на себя. — Хён, — уже грубо зовёт Хван, а тому побоку как-то.       — Так и не передумал попросить у Данри прощения?       — Чёрт, сказал же уже, нет.       — Ну и всё тогда, отдыхай, — машет на младшего рукой Минхо, накидывая на плечи тёмное пальто и проверяя в карманах наличие ключей от машины. — В отличие от тебя у меня есть совесть, и ты представить себе не сможешь как мне за тебя стыдно, — цокает Ли, неодобрительно покачивая головой, а Хёнджин в это время начинал всерьёз злиться. Да плевать как-то, куда и зачем этот парень едет сейчас, возможно, Минхо его вообще разыгрывает и на самом деле отправляется на вызов к отцу, но если Ли действительно хочет сейчас попросить за Хвана прощения у Хо Данри, то… То Хёнджин никак этого не одобряет. Какого чёрта вообще? Хван не виноват в тупости наглой девчонки, поэтому и извиняться ему незачем. Он много раз делал ей замечания и напоминал о предупреждениях, но жёнушка оказалась той ещё дурой и произошедшее вчера тому явное доказательство.       — Едешь в мой дом, да и к тому же, к моей жене, не слишком ли? — пытался надавить посильнее Хван, лишь бы остановить хёна, пока для этого ему не пришлось применять силу. — Ты точно мой друг? Минхо немного колеблется, видимо, наконец-то уловив суть своих действий и мысленно понимая, какую же глупость он, однако, рискует сморозить, но, хорошо, что Ли не бросает слов на ветер. Как говорится, жребий брошен — пути назад нет!       — Поглядите на него, — с уверенной насмешкой на губах хохотнул старший, в следующую секунду наклоняясь вперёд и шепча в тишине следующее: — Вчера нужно было о жене думать, — для полного эффекта не хватало иронично похлопать друга по плечу, но так как стоял Минхо довольно далеко, ему не удалось это сделать. — Не скучай, Хван-и, хён только загладит твои косяки и вернётся! Когда за старшим захлопывается дверь, Хёнджин закатывает глаза и откидывается на мягкую спинку дивана, обтянутого чёрной кожей. С психу пинает рядом стоящий стул, отчего тот падает и создаёт внезапный шум. Плевать. Пусть делает, что хочет. В любом случае, Хван устал, хочет принять душ и выпить. Ему слишком всё равно, чтобы что-то предпринимать сейчас. Да и не так уж оно и важно. Не настолько сильно, как алкоголь и две жгучие бестии, что ждут его на первом этаже, привычного для снятия стресса, клуба, а Хо Данри… А что, Хо Данри? С ней он разберётся позже и поговорит тогда, когда Минхо смоется оттуда. Без лишних глаз и ушей.

***

      — Ну же, посмотри на меня, — мягкие пальцы Сухён обхватывают лицо Хо, и вскоре её тёплый взгляд пробирается до глубины души, заставляя прямо здесь и сейчас зарыться ей в плечо со слезами на глазах. — Бледна, как смерть, — качает головой Нам, попутно проверяя температуру на лбу. Холодный. И как прикажете всё это понимать? Сухён, первым делом приехав в хоромы лучшей подруги, надеялась на тёплый приём и улыбку полную радости, но единственное, что она имеет, это горячий чёрный чай, вкусные печеньки и, вот такую вот, Хо Данри. Молчит, словно в воду опущенная, но стоит только спросить в чём дело, как натянуто улыбается и говорит, что всё в порядке. Но так ли оно? Естественно, все подозрения падают на муженька-казанову, которого даже в субботний вечер, невесть, где носит, но заикаться о нём, Сухён почему-то не решалась. Почему? Потому что Нам прекрасно знает, что, какой бы горькой правда ни была, Данри ничего не расскажет. Она такой человек. Не станет делить ношу с кем-то, и самостоятельно пронесёт всё на себе, боясь кого-то «завалить» своими проблемами. Вероятно, Хо грустит из-за своих родителей, как это обычно и происходит. В такие моменты, Сухён просто обнимает подругу за плечи и шепчет на ухо успокаивающие слова. То же самое, девушка делает и сейчас.       — Полетишь со мной в Англию? — на ухо говорит Нам, и делает это достаточно серьёзно. — Эн так будет рада тебя видеть! — оставлять подругу на растерзание этим уродам не хочется никак. От неё и так почти ничего не осталось, и Сухён правда больно смотреть на такое состояние Хо. — У меня послезавтра самолёт… Ну, что скажешь? Сеул явно не для нас, подруга. Возможно, Англия станет и твоим спасением, м? На какое-то время Данри задумывается о предложении, но потом ей просто становится смешно от настолько глупых мыслей. Уехать — она уедет, но её без лишних проблем найдут родители и вернут обратно. Обязательно. А там, ещё хуже. Поэтому не стоит впадать в мечтания, и, пока не стало поздно, вернуться в реальность.       — Ты зря переживаешь, я в норме, — уголки губ по приказу тянутся вверх. Данри старается улыбаться максимально естественно, но в то же время она понимает, что Сухён обмануть не выйдет. — Просто плохо себя чувствую, нужно чуть-чуть поспать, — кивает головой она, кладя руки поверх рук Нам, что сейчас смотрела на неё и еле сдерживала слёзы.       — Ты уверена, что с тобой точно всё в порядке? — взяв Хо за плечи, Сухён смотрела на Ри обеспокоенно, заглядывая в самую душу. — Я очень за тебя переживаю, Данри… Пожалуйста, если тебе есть что мне сказать, говори! Скажи, я всё выслушаю, и возможно, смогу тебе помочь! Ну? Только не молчи! Хо мотает головой. Её теперь только чудо спасёт.       — Подумай хорошенько, — упёрто не оставляя попытки уговорить Дан, подруга вела себя слишком нервно, для Нам Сухён. Сейчас она вправду переживала за неё и волновалась. Хо ей безумно благодарна за всё, но, принять от неё помощь не выйдет.       — В следующий раз обязательно привози Эн с собой, — только и говорит Данри, и вот, Сухён разочарованно опускает глаза, поняв, что не смогла ничем помочь, хотя так желала. — Вот увидишь, мы обязательно скоро встретимся, — на лице Хо снова мелькает что-то вроде недоулыбки. Больно. Очень больно отпускать Сухён, наперёд зная, что их разлука непременно продлится ровно столько же, сколько и в последний раз. Не менее трёх лет. Это чертовски больно, ведь Нам Сухён единственный, по-настоящему близкий для Данри человек, которому она может рассказать всё на свете. Но одно Хо всё же скроет от подруги, и именно поэтому сейчас с такой силой сжимает конец длинного воротника и как можно ближе прижимает ткань к коже, лишь бы Нам случайно не заметила красные отметины на тонкой шее. Тогда, серьёзных разговоров и возмущённой подруги не избежать, а Данри хочет, чтобы Су была спокойна за неё. Хо давно поняла, что после окончания старшей школы их дороги разойдутся в разные стороны и больше никогда не совместятся, как бы того она не хотела. Крепко-крепко вцепившись пальцами в плечи Нам, Данри обняла её настолько сильно, насколько это было возможно. Также сделала и Сухён, зарывшись носом в густые волосы подруги, запах которых мгновенно напоминал ей беззаботные школьные дни. Прощаться с любимым человеком всегда грустно, но больше тяжелее его отпустить. Когда Су печально махнула ей рукой на прощание и закрыла за собой двери такси, Хо, ещё чуть-чуть простояв на месте ровно, грустным взглядом проследила за тем, как всё дальше и дальше уезжает синее авто и, прокрутив в голове фразу «ну вот и всё», неторопливо зашла обратно внутрь особняка. Я желаю тебе здоровья и удачи, Нам Сухён. Мы обязательно увидимся ещё раз. В прихожей девушку как обычно встречает гробовая тишина, от которой уже тошно становится, но именно она в каком-то смысле и спасает. Эта умирающая обстановка высасывает из Дан всю энергию, и когда-то точно сожрёт её целиком. Подойдя к зеркалу, Хо тяжело дышит и с трудом оттягивает чуть ниже длинный воротник. Ужасается, только видя свою багровую кожу. Паника охватывает её по новой, и девушка начинает яростно водить по красной коже руками, моментами воспоминаний оказываясь вновь в вчерашнем вечере. В том самом жутком инциденте, который непременно запомнится Ри на всю оставшуюся жизнь. Возможно, даже, однажды это её и сломает. Данри не пошла сегодня в университет. Побоялась Хёнджина, хотя изначально думала, что его слова для неё ничто не значат. Так и есть, но, Хо больше не хочет провоцировать его на ужасные поступки. Не хочет добивать себя окончательно, пусть и мотивации двигаться дальше совсем не осталось. Данри не знает, сколько времени она уже стоит около зеркала и рассматривает засосы, усыпанные по всей шее. Кажется, где-то уже минут пять. Возможно десять. Или даже двадцать. Девушка с самого пробуждения потеряла счёт времени, да и надо ли это ей? По ощущениям сейчас двенадцать утра, а по физическому состоянию уже за полночь. Суть в том, что Хо это знать не обязательно, потому что она сейчас же пойдёт и ляжет спать, в очередной чёртов раз утопая в солёных слезах. Неугомонная трель двери заставляет девушку «проснуться», и в суматохе завертеть головой в разные стороны, проверяя, не стоит ли кто рядом. Но прихожая продолжала пустовать и кроме самой Ри, в особняке никого больше не было. Данри вновь натягивает воротник свитера вверх, понимая, что в дом Хвана (именно в его дом) кто-то пожаловал. И так некстати. Хо вздрагивает, прокрутив в голове мысль, что это может быть сам Хёнджин объявился, но зачем ему звонить в дверь, когда ключи от особняка всегда рядом с ним? Только упомянув в мыслях мужа, Дан невольно покрылась мурашками страха, а её пульс заметно участился. А тем временем, кто-то нетерпеливый продолжал без остановки звонить. Настырно. Подумав, что это возможно Сухён вернулась обратно, дабы забрать забытую ею вещь, но, как помнит Хо, у подруги была с собой всего лишь небольшая сумочка, и то которую она прихватила в охапку перед уходом. Сглупив, и первым делом не взглянув в глазок, девушка открывает дверь. И открывает её какому-то незнакомцу, ибо уже через пару секунд вид открывается на странно улыбающегося молодого человека. Одет он был прилично, и видно, что далеко не бедный. Озаряет Данри слащавой улыбкой, задорно подмигнув:       — Приветик, — уверенно здоровается он, а в его правой руке Хо может разглядеть коробку конфет и пышную розу. К слову, розы — цветы, которые Данри не очень любит, но какое сейчас до этого дело, и кто вообще этот парень? — Меня зовут Ли Минхо, я близкий друг Хёнджина, — кажется, прочитав её мысли, как и представился незнакомец — Минхо слегка склоняет голову в бок, протянув к Ри свою руку. А у Дан словно срабатывает рефлекс и она, только услышав имя Хёнджин, с оробелым взглядом захлопывает перед носом Минхо дверь и так, что прочные на вид стены трясутся от удара. Не стоило ей открывать двери. Благодаря этому парню, Хо словно возвращается во вчерашний ужасный вечер, сглатывая вязкую слюну. Если Хван Хёнджин такой, то, вероятно, и его дружки такие же. Данри больше не хочет иметь дело с подобными ему.       — Э… Данри? Всё в порядке? — голос сквозь закрытую дверь еле слышно, но у Дан получается распознать каждое его слово. — Понимаю, ты в шоке, какой-то левый тип припёрся тут и долбится, люто, конечно… Но я пришёл с добрыми намерениями, и пришёл попросить прощение за своего придурковатого друга! Давай просто поговорим? Хо отказывается что-либо понимать. Не каждый же день к ней заваливается с бухты-барахты, какой-то незнакомец с конфетами в руках и просит просто поговорить. Всё это действительно выглядит люто. Ровно до тех пор, пока Минхо не начинает снова говорить в закрытую дверь, с таким грустным и сожалеющим тоном:       — Я не хотел тебя пугать, но мне правда очень жаль. Если хочешь, я уйду, но прежде всего дай мне сказать несколько слов о Хёнджине. Данри замирает, в душе борясь с двумя своими сторонами, одна которая говорила послать этого паренька как можно дальше, и вторая, что внедряла девушке успокоиться и выслушать. Возможно, Хо таким образом поймёт, за что Хёнджин обходится с ней так. Но что ещё лучше, вероятно, она сможет найти его слабые места, не считая вчерашнего?       — Чай или кофе? Коротко говоря, вторая сторона победила, и уже сейчас Минхо сидел в вмещаемой кухне на одном из стульев, скромно поджав под себя ноги и словно любопытный ребёнок, осматривался по сторонам.       — Кофе, если можно, ну или просто стакан воды, — словно заучив эту фразу, тараторит в ответ он. — Вау, а внутри всё действительно также, как и на фотографиях, — одобрительно кивая головой, Ли вспомнил, как ещё месяц назад они с Хёнджином разговарили об этом месте, когда ещё данный особняк не принадлежал другу. Что ни удивительно, а выбирать Хван точно умеет. Данри, после услышанного ответа немного теряется. Кофе, ну или просто стакан воды? Что это значит? Недолго поразмыслив, девушка готовит в один стакан крепкий кофе, а в другой заливает воду. Разворачивается к столу, отчего Ли вздрагивает и прекращает вертеть головой в стороны, и ставит перед парнем сразу два стакана. Девушка непонимающе смотрит на коробку конфет и розу, слегка изогнув бровь, пока гость с недоумением пялится на два предложенных стакана. Атмосфера так себе, если честно.       — Спасибо, — Минхо благодарно кивает головой, а милая улыбка ни на минуту не сходит с его яркого лица. Улыбчивые люди всегда располагают к себе, поэтому Хо на чуть-чуть позволила себе расслабиться. Заметив, что жена друга уже которую секунду сверлит непонятным взглядом его «подарочки», Ли неуверенно начинает объясняться: — Ну, это… Я очень торопился, и это единственное, что пришло мне в голову по пути сюда, — шатен передёргивает плечами, понимая, какой же дурацкий поступок он совершил. Коробка конфет и роза? Серьёзно? Можно подумать так, словно к Хо заявился любовничек, в то время пока занятой муж пропадает на работе. — Конфеты, они… шоколадные, с арахисом! Любишь шоколад? — молчание затянулось, поэтому Минхо решил взять дело в свои руки, задавая вопрос совершенно не к месту. А Данри продолжает непонимающе на него глядеть. — Не любишь арахис? Если что, в машине есть мармеладки. Ты любишь мармелад? Ли невольно затыкается и густо краснеет, стоит ему только словить на себе измотанные глаза девушки, которые явно говорят ему не тянуть и поскорее выложить то, зачем, конкретно, он сюда и пожаловал.       — Кхм, ну ладно, — нарочито прочистив горло, Ли следит за тем, как Данри подходит ближе и наконец садится за стол напротив него, сложив небольшие ладони на коленках. — Вчера, — начал было он, но невольно заткнулся, заметив как Хо вздрогнула, мгновенно среагировав на его слова. — Хёнджин, он… повёл себя как сволочь, — большим пальцем водя по нагревшемуся от кипятка стакану, Минхо еле как подбирал верные слова, хотя с такой уверенностью сюда пришёл. — Когда он зол и загнан в угол, такое происходит часто. Происходит что? Кидается на людей и насилует? Данри хотела выдать смешок, тем самым, показать, что попытки Ли оправдать перед ней своего дружка — полный бред и пустая трата его времени, но вместо этого слёзы накапливаются в её глазах, готовые в любую минуту выплеснуться. Сжимает конец свитера и сверлит взглядом поверхность стола, совсем не замечая того, как воротник медленно сползает с шеи и вот, Минхо может узреть всю серьёзности ситуации. Ли распахивает ресницы, но старается не подавать виду, в мыслях соглашаясь с тем, что, если вдруг Данри решит его прогнать — она поступит правильно, ибо объяснение такому, шатен просто не сможет найти.       — Над Хёнджином часто издевались в детстве, — неуверенно продолжает Минхо. А в праве ли он вообще что-то говорить? Стоило бы упасть девушке в ноги и умолять простить Хвана, а не пытаться «очистить» его имя. — В детском саду, в младших классах, ненавидели и знакомые во дворе, и продолжалось это довольно долго. Стал жертвой насилия и травли? На самом деле Данри очень жаль, но это не даёт ему никакого права вести себя также с ни в чём неповинными окружающими.       — В девять лет его поймали на улице и избили какие-то незнакомцы в масках, из-за чего Хёнджин получил перелом двух рёбер и сотрясение мозга, — со злостью в голосе сказал Минхо, и это заставило девушку резко вздёрнуть голову вверх на Ли и в удивлении расширить глаза. — После этого он неделю провёл в коме, а после пробуждения оказалось, что Хёнджин потерял память, и вернулась она к нему только спустя месяц. И лучше бы не возвращалась, — подумал Минхо и сжал кулаки, ведь дальше стало только хуже. Неужели с девятилетним Хёнджином действительно так жестоко обошлись? Как вообще возможно поднять руку на невинного ребёнка?       — Первая за такое долгое время встреча с одноклассниками оказалась для него последней каплей, — Минхо с силой поджал губы. — Он пытался спрыгнуть с крыши… Я не дал ему этого сделать. С тех пор, никогда больше, — Ли с неохотой вспоминает тот день, когда он по чистой случайности забрался на крышу одного из торговых центров и увидел незнакомого парнишку, что стоял на самом краю и уже готов был податься вперёд. В тот же день они познакомились, и тогда же Минхо поклялся взять на себя всю за него ответственность, назвав Хвана своим другом. А после все пошло своим чередом — гулянки, клубы, девушки. Хёнджин менялся на глазах — из замкнутого и неуверенного в себе мальчишки, он преобразился в настоящего пофигиста, которому плевать, что о нём могут подумать другие. Он поймал всех, кто когда-то издевался над ним и отдал каждому должное. И в намного большем размере. Иногда Хван сидит и долго о чём-то думает. Наверное, вспоминает ужасные моменты прошлого. По его словам, он отомстил каждому, но тех уродов в маске, что нанесли ему больше всего урона, так и не нашёл, но знает одного, кто присутствовал с ними в тот вечер. И он обязательно его найдёт.       — После того, как умер его родной отец, Хёнджин уже в девятнадцать лет занял его место. С тех пор его чувства и сердце для каждого закрыты, — закончил Ли, не считая нужным вводить Данри в подробности о каждом неприятном инциденте, произошедшем с Хваном в детстве. Например то, как друга головой толкали в унитаз, а на каждой парте его очередной школы, было ясно вычерчено: «сдохни, убийца». Хо обомлела с головы до пят. Она не пропускала ни единого слова Минхо, со страхом представляя, что тогда чувствовал Хёнджин. Неужели он и правда стал мишенью стольких людей? Этот уверенный, гордый, самовлюблённый и жёсткий парень на самом деле в детстве пережил настоящий ад.       — Но… Почему? — единственный вопрос, крутящийся в голове. За что с ним так обходились? Минхо вскинул бровями, смотря куда-то вниз и явно чувствуя напряжение во всём теле.       — Из-за отца. Он умер, когда Хёнджину было пятнадцать. Значит, если его родного папы не стало ещё шесть лет назад, нынешний муж госпожи Хван является Хёнджину отчимом? Хо не перестаёт удивляться каждому факту, что Ли сейчас с такой грустью ей докладывал. Но больше девушку волновало то, почему именно из-за отца это всё происходило. Что он был за человек?       — Занимался преступностью, обманывал честных людей, а на сына, честно говоря, ему было глубоко насрать. Хёнджин ничего не говорил своей матери, потому что до ужаса боялся недо-папашу, каждый раз ссылаясь на свою неаккуратность и неуклюжесть, — и, что было куда печальнее, госпожа Хван ему верила. Верила в каждое его враньё, ведь знала, насколько её сын был слаб и неповоротлив, отчего действительно создавалось впечатление, что Хёнджина просто преследуют неудачные случаи. Да и Хван на тот момент уже умел говорить убедительно, поэтому не удивительно, что его мать верила в каждое его слово. Карма приходит не сразу, но она обязательно настигнет. И вот, одним вечерним летом в дом семьи Хёнджина приходит весточка о том, что господин Хван стал жертвой автомобильной аварии, сгоревшего до тла мерса. Поплатился за всё сделанное, за всю причинённую другим боль. За сына. Его убили — это факт. Но никто не стал заморачиваться, и суд списал это на плачевный итог аварии, ибо он всех и всегда держал в страхе, благодаря своей власти, и совершил куда больше убийств. Даже жену, которая, наверное, не говорила ничего поперёк, потому что попросту боялась. Время прошло быстро. Двадцатидвухлетний Хёнджин хорошо справляется со своей работой, поделив ношу с отчимом, который относится к нему как к настоящему сыну. С разных уголков страны и за её пределами, к компании Хванов нарастало уважение, а про грязные дела старого директора все со временем забыли. Но и до сей поры есть те, кто всё ещё мечтает отомстить и не успокоится, пока не доведёт своё дело до конца.       — Вот так, — заключил Минхо, откинувшись на спинку стула. Данри перед ним выглядела ошарашенной и напуганной, отчего создавалось впечатление, что своим рассказом он взбудоражил её куда больше, чем ранее. — Я не жду, что ты простишь его. Такому нет прощения. Но хочу, чтобы ты знала Хёнджина полностью, и о том, каково было его прошлое. Хо сглотнула. От передоза информации даже голова загудела, а слова Ли повторялись эхом в голове. И кто бы мог подумать. Возможно, Хван вырос бы нормальным и хорошим парнем, если не то, что происходило с ним изо дня в день когда-то. Данри действительно его жалко. Жалко в хорошем смысле. Она двумя руками против насилия над беззащитными, поэтому злость внутри неё нарастала с каждой минутой. Уже буквально через пятнадцать минут после интересной беседы, Минхо машет на прощание рукой и закрывает за собой входную дверь, напоследок попросив девушку ничего не говорить Хвану. Проводив Ли, Данри устремилась обратно на кухню и поставила розу в вазу, предварительно залив кувшинчик водой и не переставая думать о прошедшем разговоре. Упав в гостиной на диван, девушка устало выдохнула, пытаясь разобрать всё по полочкам, но каждый раз остаётся без заключительного рассуждения.       Ты одинок?       Ты пережил всё это на себе, поэтому так уверен в своих словах? Данри напрочь сжимает губы, заставляя свежие ранки от вчерашних укусов вновь обильно кровоточить. Мыслей нет. Нет и ощущения былой к нему ненависти. Только жалость. Девушку проваливает в сон. Ей снится, как Хёнджин стоит на краю крыши, а она топчется рядом с ним и не может подойти, не контролируя своё тело. Он смотрит на неё в последний раз, расправляет руки и делает шаг вперёд. В бездну.