Скованные

8 лет спустя. 2028-й год. Штат США. Флорида.       — А теперь пришёл долгожданный момент отметить наших сотрудников, что в этом месяце проявили себя крайне безрезультатно! Ужасно! Просто катастрофически невозможно лениво и… Девушка незаметно закатывает глаза, перекинув ногу через другую. Руки её сложились вместе на груди, а взгляд, в поисках спасения, устремился в окно. Руководитель в последнее время чересчур нудный и надоедливый. Словно муха в жаркую знойную погоду. А ведь за панорамным окном море, волны бьются об могучие скалы, прохладный ветер нежно щекочет кожу, а солнце светит так, что хочется запищать от наслаждения и радости всей жизни. Она ухмыльнулась. Вот бы у их «главаря» был такой же настрой ко всему живому. Вместо раздавания тумаков, лучше бы он свозил свою команду на отдых, где они здорово провели бы время, пожарили мясо и побеседовали за кружечкой пива, обсуждая не строение очередного крупного объекта, а радости и проблемы жития-бытия.       — Бан Инхё! Вздрогнув, девушка мотнула головой и прекратила занимать столь деловитую позу, что на данный момент ей была совершенно не присуща. В секунды, когда её отчитывает начальство. Она соскочила с места, встав ровно как солдат.       — Да! Мужчина небольшого роста, который и играл роль её главы в этом месте, зажмурился от неожиданного ора и указал на работницу длинной тонкой палкой, что каждый раз упиралась в информационный стенд, в сопровождении уже так надоевшего голоса.       — Только взгляните на это, — он ткнул на самый низкий результат из всех и его лицо стало куда более злым. — Ваши показатели за последнее время оставляют желать лучшего! Вы помните, что пообещали мне две недели назад? Инхё закусила губу. Не любила она такие моменты, совершенно. Но и поделать ничего не могла. Как руководитель не может понять того, что девушка и так усердно трудиться, отдаваясь полностью в работу. Она даже стала ночевать на рабочем месте, чтобы с утра начать продолжение начатого как можно скорее, ибо сроки поджимали, а времени не оставалось от слова совсем. Неужели этот неоспоримый факт прошёл мимо него?       — Я помню, — как натворивший дел ребёнок, пробурчала под нос она, поднимая на мужчину виноватые во всём глаза.       — И не смейте так смотреть, словно я отчитываю вас ни за что! — подправив галстук, он прочистил горло, немного сбавив тон. — Просто имейте ввиду, что ваше место могут занять в любой момент, а вы благополучно вернётесь в архив. Бан раскрыла глаза и в ужасе замотала головой, но просить прощения было уже поздно. Директор объявил об окончании собрания, отпуская сотрудников по своим делам. Все постепенно начали собираться, переговариваясь между собой. У кого-то в планах было завалиться гурьбой в закусочную и отметить ещё один удачно прошедший месяц, а кто-то торопился домой к семье, спеша на назначенное время, поезд. И только Инхё топталась у стола начальника, не зная, как ей начать говорить. Просить об ещё одном шансе и умолять не отказываться от неё так быстро. Но стоило только девушке открыть рот, как её лицо чуть было не познакомилась с тыльной стороной ладони мужчины, что слишком неожиданно оказалось около её лица.       — И слышать ничего не желаю. Рабочий день окончен, идите домой Инхё.       — Но…       — И вот, по пути пожалуйста выбросьте мусор, скопился, — сунув сотруднице тёмный пакет, «попросил» он, хватая в руки папку с документами и бремча ключами от кабинета. — Всего хорошего, Инхё. Мужчина вытолкал их двоих из помещения и закрыл дверь на ключ, натянуто ей улыбнувшись. Вскоре он потопал в сторону лифта, дожидаясь его прибытия на пятнадцатый этаж. Девушка в этот момент уныло бесшумно прохныкала, взглянув на мусорный пакет в руке и наблюдая за тем, как директор входит в кабину лифта. Успев безответно поклониться, она скорчила лицо так, словно вот-вот заплачет.       — Капец полный! — вынесла вердикт на произошедшее Бан, схватив голову ладонями. Нет, она не может допустить того, чтобы её отправили назад — копаться с бумажками. Она проделала большой путь, чтобы оказаться наряду со всеми и не может позволить забрать у неё должность так быстро. Что же она скажет маме? А брату что скажет? Чан ведь так в неё верил и был рад больше, чем она, когда узнал, что тем временам, когда его сестрёнка торчала в том запылённом месте с многочисленными коробками наконец пришло завершение. Вот позор-то будет. Как родным в глаза смотреть?       — Эй, неудачница, — голос со стороны навёл на неё куда больше злости. Злости и чувства полного провала. — Ты чего такая смурная? Не успела на булочки в буфете? Инхё осмотрела по левую сторону коллегу и вяло помахала той рукой, без слов говоря не приставать к ней, отмахиваясь как от вредного насекомого.       — Очень смешно, Гарам. Ты как обычно умеешь поддерживать.       — На этот раз всё плохо? Что сказали? — подруга по несчастью приблизилась и только сейчас Бан заметила пачку чипсов у неё в руках. Хрустя картофелем с упоением и предвкушая жесть-историю от Инхё, та хлопала глазами до тех пор, пока коллега не тыкнула ей в лоб, отодвигая от себя.       — Блин, ты ведь тоже на соплях висишь, чего такая спокойная? Только чипсы и волнуют?       — А что мне остаётся? Я всё равно ничего не могу поделать с этим, — мирно пожала плечами Гарам, толкая в рот очередной плоский круглик. — Попробуешь? Новый вкус. Коллега взглянула на Бан с искренним довольством, протягивая шуршащую розовую упаковку, а Инхё, встретившись с ней глазами, вновь осознала всю серьёзность ситуации несдержанно вскрикнув в пустом коридоре.       — Божечки мой, Господи, ну за что мне это! За прочным окном расцвел красно-синий закат и с пятнадцатого этажа здания с панорамным видом на город, он казался таким волшебным и нереальным, что Бан аж дар речи потеряла, зависнув так на какое-то время. И всё же, мир прекрасен. Даже несмотря на то, что Вам грозят увольнением в скорейшем времени.       — Слушай, — Гарам убрала со лба чёлку, вытерев ладонью губы и пухлые щёки. — Может, пропустим пару рюмок соджу? Наша родная корейская забегаловка начала работать до получаса. Инхё изначально посмотрела резко, только услышав довольно-таки заманчивое предложение от знакомой, но затем задумалась. Единственное, что она заслуживает после полученного рабочего тумака, так это посиделка дома и усердная помощь маме в родительском цветочном магазинчике. Всё, другого не дано! Да и что отмечать? То, что ты полнейший лузер?       — Напьёмся с горя! — словно прочитав мысли девушки, как от сердца вырвала знакомая, состроив максимально страдальческое выражение лица. — Давай же, красотка. Впереди три дня выходных, вернёмся на работу с полными силами! Бан согнула брови. Вот серьёзно, сейчас две неравные половины спорили в ней. Одна была за то, чтобы с грустью вернуться домой и корить себя за недостаточное упорство, в то время когда другая уже отплясывала где-то там, хотя бы на время позабыв о жизненных проблемах. Ну, и, какая же сторона превышает по силе? Кажется, это очевидно.       — Ладно-ладно! — в ответ Гарам радостно прыгает на месте и Ин торопится уточнить прежде чем они начнут душевную посиделку. — Но немного, ясно? Буквально бутылочку!       — Буквально бутылочку! — повторяет с кивком коллега и они двигаются в сторону лифта.       — Слушай, дай попробовать…       — Ты сказала, что не будешь!       — Ну, дай же, мне любопытен новый вкус.

***

Инхё с шипением приземлила на стол рюмочку, вытирая подбородок рукавом. Да уж, давненько она не пила. Когда это было в последний раз? Полтора года назад? Меньше? Наверное поэтому вкус соджу для неё кажется таким терпким и чересчур горьким. Вообще, Бан больше предпочитает пиво, в то время как Гарам его на дух не переносит. Но, каким-то неведомым образом эти двое сумели сдружиться в коллективе, всюду таскаясь вместе. Товарищи бедствия? Дуэт страдальцев? Два сапога пара? Всё едино. Девушка взглянула на Гарам напротив, подперев щеку рукой. Та поедала копченую курицу, с наслаждением прикрыв глаза. Тогда Ин грустно вздохнула и отрицательно покачала головой, когда знакомая предложила ей потрапезничать вместе.       — Да ладно тебе! Всё будет хорошо, вот увидишь, — уверяла коллега, вытирая салфетками руки и снова принимаясь заполнять их миниатюрные рюмки прозрачной жидкостью. — Они не правы. Не правы! Бан скучающе смотрит на стол, вроде бы и соглашаясь в мыслях с Гарам, а вроде бы и нет. Вроде и поделом ей, а вроде и пошло всё к чёрту. Она крутится как белка в колесе, но всё тщетно. Почему же? Что Инхё делает не так?       — Знаешь, мне порой кажется, что они специально так поступают с тобой, — выдала свою теорию девушка напротив, и Ин с интересом на неё посмотрела. — Ты пробралась туда своим непосильным трудом, благодаря способностям, уму и амбициям, а они… Пф! — уже будучи подвыпившей, фыркнула Гарам, поднося свою рюмку для стука. — Они ведь там все сидят по блату! Сами ни черта не шарят, а ты реально способна взять ситуацию в руки и всё разрулить. Боятся, что ты их затмишь!       — Гарам-а, — позвала коллегу Бан, с покачиванием головой и не сдержав в себе следующие слова: — Так ты ведь сама там благодаря своей тёте. Коллега запнулась на полуслове и после смущённо улыбнулась.       — Какая разница? Главное, что я на твоей стороне! Они стукнулись и залпом осушили какую-то по счёту рюмку. Какую конкретно — Инхё точно не скажет. Но, рядом стоят пустые шесть бутылок. Выходит, это седьмая? И то уже почти опустошённая. Бан чувствовала как горят её щёки и слабеет взгляд. Надо же, Гарам её напоила! Ей всё же удалось это сделать.       — Я, вообще… — делая паузы во время икоты, вновь захотела поделиться чем-то коллега, и Инхё заметила её точно также порозовевшее лицо. — Искренне не понимаю, почему… Почему, ты! Вот ты, красотка! Находишься в строительной компании. Тебе бы в фильмах сниматься, а не за чертежами и подсчётами сидеть! Девушка пьяно заулыбалась, периодически хохоча.       — Спасибо, подруга! Ты очень милая! И такая же красивая! Следующие пять минут девушки спорили, кто из них красивее и каждая указывала на противоположную. Со стороны наверное это выглядело странно, но, кому какое дело? Инхё не считала себя красавицей. Она думала о себе, как о обычной кореянке. Пока что двадцатисемилетней и со своими тараканами в голове, которых, кстати, развелось по полной программе. Бан понятия не имеет, что ей делать со своей жизнью, со своей судьбой. К тому же, учитывая то, что почти пол своей жизни нахождения в этом мире, она буквально пропустила. ИногдаЧасто дурные мысли лезли в её черепную коробку. Наводили на девушку страх и сожаление, сочувствие по отношению к самой себе. Она переживала о многом; были срывы, истерики и слёзы. Но Бан Инхё давно это прошла. Теперь её не волнует произошедшее когда-то. Надо двигаться вперёд! Забыть, хотя бы потому, что она даже не помнит ничего из того самого прошлого, а зачем жалеть о том, чего, можно сказать, даже и не было? У неё есть всё, что требуется для счастья. Любящие мама и старший брат. Хорошие знакомые, которые могут дать совет и позитивный настрой. Инхё рада всему, что с ней происходит. Она действительно наслаждается жизнью, пусть порой и бывают трудности. Но разве без этого можно обойтись? В таком случае это была бы не жизнь, а просто… какое-то бессмысленное пребывание в неведении. Вот и пошли философские мысли на пьяную голову. Наступила та стадия опьянения.       — Сонбэ, — позвала Гарам и то, что она начала обращаться к ней в такой форме, давало понять, что коллегу также «повело». — Можно кое-что спросить? Инхё закивала, жестом руки ту поторопливая, ибо знакомая показалась ей неуверенной в своём вопросе.       — Спрашивай! Что хочешь спрашивай, я на всё отвечу. После согласия со стороны Бан, Гарам оглянулась по сторонам и придвинулась ближе. Она поднесла ладонь к губам и Ин поспешила сделать то же самое. После, та тихо выдаёт, часто хлопая глазами:       — Ты правда ничего не помнишь? Инхё по-началу не понимала, о чём вообще идёт речь, но как только до неё дошло, девушка неловко улыбнулась, отстранившись. Кажется, слухи про неё действительно ходят на работе и ей тогда вовсе не показалось это. Но, Бан совершенно этому не стыдилась, покуда стесняться тут было абсолютно нечему. Да и в жалости она тоже не нуждалась. Проще говоря, девушка не любила об этом разговаривать. Просто не любила. Не нравилась ей эта тема для общения, и всё тут. Ин облизнула губы, пожав плечами. Ей просто не повезло. Совсем чуть-чуть.       — Да, ничего не помню, — с понурым взглядом, но с улыбкой ответила она. Гарам отодвинулась, надув губы. Она осторожно взглянула на Ин исподлобья, закусив внутреннюю сторону щеки. Спросить ещё или молчать? Беспокойно крутилось в её голове. Вроде, коллега выглядит расслабленно, а Гарам просто интересно и только. Она не расскажет никому и уж точно не злоупотребит информацией, которой Инхё поделиться с ней. Гарам уважала и любила свою подругу с работы. Ей всего-то хотелось узнать историю Бан получше.       — Но… как это произошло? Девушка начала жевать курицу, одновременно повествуя той свой жизненный тире переломный этап. И так спокойно и свободно она об этом говорила, что Гарам аж дар речи потеряла.       — Мама сказала, что случилось это со мной в девятнадцать лет. Меня сбила машина на пешеходе, а потом я пролежала в больнице месяц, полтора недели из которого я пребывала в коме. Проснулась и всё, — Инхё хлопнула в ладони, из-за чего коллега вздрогнула. — Ничего не помню. На самом деле Бан даже рада, что всё обошлось так, несмотря на то, что она совершенно не помнит свои юные годы. Могло ведь обернуться хуже. Это как родиться на свет, только уже в девятнадцатилетнем возрасте, но со способностью разговаривать, ходить, думать и осознавать происходящее вокруг.       — Это произошло в Сеуле, потом мы перебрались сюда, во Флориду.       — Даже маму не помнила? Инхё мотнула головой.       — И даже брата? Теперь Бан недовольно, но с насмешкой на неё посмотрела.       — И даже брата. Вообще ничего.       — А есть… — Гарам замялась, аккуратно продолжая: — Может быть, ну… есть вероятность, что ты всё вспомнишь?       — Нет, — отрезала Ин, вздохнув. — Я пыталась, правда. Но без толку. Да и врачи говорили, что даже пытаться не стоит. Инхё почесала висок, взяв в руки свой рабочий пропуск с фотографией и подписанным снизу именем, что висел у неё на шее.       — Немного грустно от этого, — прошептала Бан, глядя на своё лицо в пластиковом квадратике. — И кто же ты такая — Бан Инхё? — позабыв о Гарам, о мире вокруг, задумалась девушка, всматриваясь так внимательно и словно в первый раз. Ещё пару секунд молчания и она с улыбкой поднимает голову вверх, чтобы завести тему на другой лад, как неожиданно глаза Ин видят перед собой скорченное в гримасе лицо Гарам, что вот-вот заревёт.       — Инхё-ё, — жалостно протянула та, действительно заливаясь слезами. — Моя бедняжка Инхё… За что с тобой та-ак! — Гарам полезла к ней с объятиями, в то время как Бан всячески старалась этому противостоять, отнекиваясь до последнего.       — Да не надо меня жалеть, всё нормально. Гарам! Прекрати это, люди смотрят!       — Моя красотка! Что же ты пережила! Оставив попытки выбраться из сильной хватки, девушка просто позволила себя обнять и обмочить своё плечо слезами и соплями. Она ответно похлопала коллегу по плечу и широко улыбнулась.       — Да ладно тебе… Всё, успокойся! Садись обратно. Тётушка! Нам пожалуйста ещё соджу! Топая с Гарам зигзагом под ручку, они плелись кое-как. Вернее, одна из них, а Инхё только придерживала коллегу за талию, лишь бы та не свалилась. Можно было хотя бы переодеться перед посиделкой, чтобы люди не видели на двух пьяных девушках форму их строительной компании. И почему Бан раньше об этом не подумала? Ах, ну да, они ведь не должны были столько пить. Инхё не напоишь до несостояния самостоятельно стоять на ногах, так что Гарам повезло, что она решила выпить именно с ней. Кажется, на это и был расчёт коллеги.       — Не могу, — вырвалось из уст девушки, когда горе-подруга чуть было не упала на колени. — Так, давай-ка пока присядем, — усадив ту на ближайшую скамью, Бан для начала отдышалась, затем плюхнулась рядом, подгоняя ладонью к себе воздух.       — Такси, такси… — нашлась она, доставая телефон и, к несчастью, обнаружив его без зарядки. — Чёрт! Тогда девушка повернулась на коллегу и зарылась рукой в её карман, в поисках чужого гаджета. Найти телефон оказалось проще простого, но следующей преградой стало то, что он оказался под кодом.       — Гарам, нужен пароль, — пытаясь привести подругу в чувство, трясла ту за плечо Ин. — Эй, очнись! Но, спящая знакомая, кажется, видела уже десятый сон. Тогда Инхё просто замерла, уставившись куда-то перед собой. Вот влипли. И что делать? Ещё хуже себя чувствовать заставил храп коллеги, который говорил о том, что та уснула очень крепко. Просидеть тут до того момента, пока она не придёт в себя? Это ведь долго. Но и бросить Гарам тут одну, она ни за что не сможет. Девушка прошипела. Лучше бы они вдвоём были вдребезги. В таком случае хотя бы было не так досадно. Хотя, о чём это она… Внезапно прокрутив в голове прошедший вечер, Инхё притихла, думая о том, что действительно поделилась с человеком тем, что никому никогда не рассказывала. Она доложила Гарам всю горькую правду, не соврав нигде. Но… с другой стороны, откуда Бан знать, правда ли это была? Она сама верит в то, что ей сказали близкие, а как оно было на самом деле — ей не узнать никогда. Снова пьяный бред? Она сомневается в словах собственной матери? Любимого брата? Откуда вообще берутся эти дурные мысли? Просто… человек не может взять и забыть всё, что происходило с ним раньше. Своё детство, свои школьные годы. Воспоминания, эмоции, людей… Не может. Хоть какие-то отголоски былых дней должны присутствовать в её голове, хотя бы моментами мелькать перед глазами иногда. Но Инхё с пробуждением не помнила даже своего имени.       — Сумасшедшая, — осознав, какую чушь несёт в голове, девушка ею тщательно мотнула, — Какой же бред. Ощущение всё же осталось двоякое. Зря? Нет. Это когда-то должно было произойти. Девушки так и продолжили сидеть на скамейке, посреди пустой улицы. Гарам всё также беззаботно спала, а Ин ещё долго и долго думала.

***

      — Инхё, милая, открой дверь, — голос мамы доннёсся из дальней комнаты. Девушка слышала трель звонка сквозь наушники, но, казалось так, будто ей это только слышится.       — Хорошо! — поставив на стол зелёную лейку, из которой она поливала водой домашние цветы, Бан двинулась в прихожую, улыбаясь предстоящей встрече. Она знала, кто стоит по ту сторону. Это был долгожданный гость. Она, не глядя в глазок, открывает металлическую дверь и радостно визжит, кидаясь в объятия родного человека.       — Чан! — чуть ли не повиснув на брате, душила того руками девушка, в этот момент понимая, что сильно по нему соскучилась. — Наконец вернулся!       — Привет, коротышка, — он потрепал её по макушке и заставил приземлиться ногами на пол, дабы взглянуть на сестру с широкой улыбкой. — Ого, это что тут? — тыкнув ей в солнечное сплетение, неожиданно вопросительно изогнул бровь он и когда Инхё повелась на эту шутку, опустив голову, он мягко обхватил её нос пальцами. Чёрт, она всегда ведётся на этот развод. Сколько бы лет ей ни было. Чан засмеялся, уворачиваясь от удара. Они дурачатся ещё какое-то время, затем в прихожей появляется мама.       — Чани, — торопясь в объятия сына, поцеловала того в щёку женщина, смотря уже на взрослого мужчину. — Как дорога? Как работа? Брат поднял сумку вверх.       — А может вы меня сначала пустите? С приездом Чана в доме стало ещё более уютнее. Они вместе приготовили обед, дружно поели и, сыграв в «камень-ножницы-бумага», решили, кто отвечает за мытьё посуды. Инхё проиграла, но брат ей всё же помог, взявшись за мойку, а сестре поручив вытирать стаканы и тарелки сухим полотенцем. Мама смотрела телевизор в гостиной и одновременно вязала носки, периодично отвлекаясь на сериал. Как же тепло. Как спокойно и умиротворенно на душе. Самое лучшее время — время, когда их маленькая семья вместе.       — Что у тебя с работой? — стоило только брату спросить именно это, как довольная улыбка сползла с лица девушки. — Что, всё настолько критично? — говорил Чан без нажима, без укора, без насмешки. Он просто общался с ней, как это бывает обычно.       — Ну, пока нечего говорить. Как вернусь после выходных — будет видно, я думаю.       — Ничего. Не переживай зря. Я помогу тебе, чем смогу.       — Спасибо, — расслабленно выдохнула Инхё.       — Эй, но это не значит, что я сделаю всё за тебя. Ты будешь руководить процессом, а я так… всего лишь помощник.       — Всё равно спасибо, — прошептала тихо Бан, на что брат тут же к ней повернулся. Он ожидал услышать протестующие вопли младшей, ведь так было всегда, но сегодня она не заверещала в ответ и даже не пустила несмешной шутки. Увидев её поникшие зрачки, Чан куда больше насторожился, заглядывая девушке в глаза.       — Что такое? Почему вдруг грустная стала? Инхё была в курсе того, что от Чана не скроешь своих чувств. Он поймёт в любом случае, хорошо ей или плохо, так что в этой ситуации даже отмазываться смысла нет.       — Не знаю, в последнее время я ощущаю себя странно. Чан напрягся, продолжая водить губкой по тарелке, только уже медленнее.       — Правда? Что тебя тревожит?       — Понятия не имею. Мне просто странно на душе, и всё. Для них было нормой вести беседу о состоянии друг друга. Чан сделал так, чтобы она привыкла и доверяла ему. Он не задумывал это нарочно и не пользовался этим. Брат просто был счастлив, что его сестра вернулась к ним и вёл себя так, как подобает старшему. Оберегал, направлял и порой даже учил. Инхё брала с него пример. Она считала Чана лучшим мужчиной на земле, представляя их отца, от которого Бан мог перенять характер. Он, в каких-то моментах, мог заменить ей всех. Инхё и правда его крепко любит, как самого заботливого, надёжного и мудрого старшего брата.       — Может, это из-за работы? Ты слишком переусердствуешь.       — Нет, это другое, Чан. Мужчина задумался. Капелька пота стекла по виску и он её смахнул, передавая сестре посуду.       — Мама сказала, что ты вчера поздно вернулась. Ещё и пьяненькая, — задев кончик её носа пеной на пальце, хитро выдал брат, но уже спустя секунду серьёзно продолжил, — С кем была?       — С Гарам, — на выдохе. Вчера они просидели так добрых полчаса, пока уважаемая коллега не пришла в себя. Её тело явно затекло, из-за чего девушка наконец проснулась. Затем они заказали такси, использовав телефон знакомой и попрощались. Коротко говоря о вечере… Было комфортно. Гарам тот человек, с кем можно поболтать о разном. Неудивительно, что именно ей Бан решила открыться.       — Чан, — позвала того девушка, повернувшись к нему всем телом. — Знаю, я много раз спрашивала об этом… — неловко, — но, какой я была, до того как меня… сбили? Мужчина отвёл взгляд. Он молчал какое-то время, затем снова улыбнулся ей.       — Ты была прекрасным человеком, таким же, каким сейчас являешься. Ты ничуть не изменилась, Инхё, — он во второй раз пачкает её нос пеной и тут младшая сестра вспыхивает, проделывая то же самое. Несмотря на то, что они уже довольно взрослые люди, брат с сестрой любили посмеяться и пошутить, смеясь посреди ночи на кухне или ведя себя так, как совершенно не подобает вести людям их возраста. Инхё двадцать семь, а Чану тридцать три. Инхё закончила магистратуру; имеет два высших образования, а Чан профессор в сеульском национальном университете. Но это не мешает им дурачиться и хихикать вместе, так, словно, того самого периода взросления бок о бок, между родными детьми в семье… у них не было. Мужчина смотрел на младшую сверху вниз. Глядел на её профиль и вспоминал прошлое, когда доступ к сестре был для него закрыт. Он помнит её грустные глаза, тяжёлый взгляд, её слёзы и истерики. Он, словно это было вчера, может представить в голове её серый образ и услышать всегда тихий и скромный голос. Нет… Нет. Нет и ещё раз нет. Он ни за что не скажет, что на самом деле случилось. Не хочет снова её терять. Не хочет, чтобы она снова страдала. Да, Инхё обязана знать правду… но, как? Как она на это отреагирует? Что будет делать? Вновь исчезнет? Как это было тогда, давным-давно? Тогда в чём был смысл всего, если он и правда расскажет ей? Они пошли на это, чтобы уберечь и защитить её. Теперь Чан рядом и ему не надо придумывать причины и бороться за то, чтобы находиться поблизости с сестрой. Она его не боится, как раньше. С того дня он не чувствует боли. Потому что справедливость восторжествовала. Но какой ценой? Ценой на вес её воспоминаниям.

***

Цветочный магазин мама открыла три года назад. Она любила растения, ей нравился их сладковатый запах и обилие прекрасных лепестков всех нежных цветов. Больше всего любила пионы, и Инхё они со временем породнились больше всего. Розовые, мягкие и просто волшебные, как показывают в мультфильмах. В их ларьке всегда стояла волшебная атмосфера. По крайней мере девушка чувствовала себя именно так. Приглядывать за цветами — этот процесс казался ей успокаивающим. Она словно цвела вместе с ними и распускалась как бутон, забывая о том, что время от времени ползёт в голову, подобно противным змеям.       — Красные розы — цветы любви, розовые — влюблённости. Ваша девушка будет в восторге, — она протянула молодому парню связку молодых цветов, обвязав букет старательно и прикрепив записку с милым посланием для пары.       — Спасибо Вам, они и правда прекрасные, — покупатель низко кивнул в знак благодарности и покинул небольшое помещение, оставив девушке романтичный настрой на весь день. Сегодня приходят в основном юноши, покупая для своих дам сердца цветы. Что может быть милее? Каждый выбирал с трепетом и советовался с Инхё, переживая за реакцию своей возлюбленной. А Бан отвечала как и её просили — честно, и на свой вкус. Она распределила ещё несколько букетов лилий и на мгновение застыла с ними в руках, подумав о том, как было бы прекрасно, подари ей кто-нибудь цветы. Девушка не заводила серьёзных отношений ни разу. Она, как-то, пропустила этот момент. Было совсем не до этого. Возможно, осознание того, что она ничего не помнит не позволяло ей вести себя как велит сердце. Она всегда поступала логично, опираясь на ум и интуицию, так, что чаще всего противоположный пол считал её странной и нудной. Само собой, возникало желание с кем-то познакомиться, но, ничем грандиозным эти встречи не заканчивались. Она просто хотела всё успеть. Инхё хмыкнула. Может быть, в юности, тогда… у неё была настоящая любовь? Чистая, невинная, самая-самая первая. Та, что окрыляла и заставляла бабочек в животе порхать. Девушка улыбнулась мыслям. Ей было и тепло на душе, и безумно грустно. Она ведь, считай, пропустила то время, забыла, и не помнит ничего. Ребят из детского сада, одноклассников, друзей, всех, кто окружал её когда-то. Её прошлая жизнь… Какая же она была? Натянув на лицо улыбку, Инхё подняла голову на покупателя, вошедшего в помещение цветочной лавки. Но, наперекор усталости и голоду, её улыбка была непритворной. Это был очередной мужчина. В чёрном стильном пальто в пол, в солнечных очках и… в маске? Характерный топот его лакированных туфлей становился слышен ей всё лучше и отчётливее.       — Здравствуйте! — Инхё склонилась в лёгком поклоне, ожидая момента, когда клиент подойдёт ближе к кассе. Но мужчина промолчал в ответ. Он неторопливо приблизился и Бан всем телом почувствовал ток, понимая, что сейчас он смотрит ей в глаза, несмотря на то, что, его, закрывали очки. Высокий, плечи широкие, загадочный… По большей части странный. Почему лицо всеми усилиями прикрыто? Ин было любопытно, но она не подавала виду, скинув это на то, что возможно у него большой шрам на лице. Да, и, какая разница? Если человек хочет, чтобы его не видели, так оно и будет.       — Здравствуйте, — ещё раз, но тише. Наверное он просто не услышал.       — Да… добрый день, — медовый голос, такой бархатный, доннёсся до ушей и на какое-то время Инхё зависла. Он молчал, прежде чем поздороваться с ней. Она не видит его лица, не видит его эмоций. Но она была уверена в том, что он словно пришёл в себя, опомнился, прекратив смотреть.       — Желаете что-то конкретное, или вам помочь выбрать? Хёнджин смотрел на Данри с замершим сердцем. Не получилось. Не хватило сил продолжить смотреть на неё по ту сторону витрины. Если вчера, наблюдая за ней в парке он выдержал, то сегодня ноги сами понесли его к ней. Она… изменилась. Взгляд горит, настоящая улыбка пробирает до дрожи, она буквально светится. Так должно было быть. Так и будет. Единственное, что его спасает и в то же время топит, тот факт, что Данри его не помнит. Он может быть спокоен, не волнуясь ни о чём, ведь для неё он сейчас обычный очередной покупатель. Незнакомец. Но. Почему же так больно? Теперь она не брюнетка. При свете лампы её волосы переливаются светло-каштановым цветом, губы не покусаны от нервов, вместо полос на запястье лишь очертание давно забытой боли. Хёнджин подносит руку к лицу и снимает очки. Этот момент казался вечным. Когда они смотрят друг другу в глаза.       — Помочь, — мужчина кивает, ни на секунду не отрывая от неё взгляд. Инхё зависла. Он азиат. Есть ли вероятность того, что он кореец? От этой мысли стало тепло на душе и Бан невольно улыбнулась. Лица мужчины напротив по прежнему не было видно, но после того, как он снял очки, ей стало гораздо комфортнее.       — Георгины, орхидеи, лилии… орхидеи действительно чудесные! — с задумчивым лицом вполоборота перечисляла девушка. — Может быть ваша девушка предпочитает что-то…       — Нет, — перебил мужчина. — Могу ли я узнать, что по душе лично вам? Ин спустила взгляд. Это происходит не в первый раз за сегодняшний день, когда покупатели просят помощи, обращая внимание на её вкус, но именно в этот раз она смутилась, не зная, как себя вести. Возможно она несёт чепуху в голове и ей только кажется, но… он смотрел на неё в этот момент не так, как это делали другие. Отогнав наваждение прочь, девушка доброжелательно делится своими предпочтениями:       — Пионы. Очень нравятся пионы.       — Почему? — по глазам видно, что улыбнулся.       — Они… — разговаривать стало легче, но Инхё всё также волновалась. Волновалась, но говорила искренне. — Когда вижу их, чувствую тепло. Они нежные, совсем как весна. Мне кажется, пионы, — сглотнув, — олицетворяют жизнь. Жизнь. Я так рад, что ты живёшь, Данри.       — Тогда давайте остановимся на них? Я выбираю тот, — указав на самый пышный букет. Она передала ему цветы, ощутив, что смотрел до сих пор он не на них.       — Отличный выбор… — внезапно стало грустно. Инхё понимала, что сейчас он уйдет, оставив ей лишь возможность повторять в голове их прошедший диалог. — Спасибо, что зашли к нам! Но мужчина продолжал стоять на месте, глядя на неё. Его глаза казались ей особенными. Такими, словно она когда-то уже встречала их. Знала их. И также чувствовала их на себе. Затем он ушёл, не попрощавшись. Инхё смотрела ему вслед, ощущая странное покалывание в груди. Непонятно. Незнакомец оставил болезненный осадок внутри неё. Голос, взгляд… Всё казалось ей таким знакомым, но в то же время девушка понимала — она ни разу в жизни его не видела, помимо этой встречи.       — Что такое… — Ин прислонила руку к сердцу. Оно бьётся так сильно, отбивая сумасшедший ритм и даже делая больно этим. Последние часы рабочей смены сегодня прошли не так, как это бывает обычно. Она была растерянной, в этот раз улыбалась не по-настоящему, всё ещё держа в голове образ мужчины в пальто. Разбила кувшин и порезалась об бумагу, в которую заворачивала очередной букет. Он… так сильно её зацепил? Поэтому она ведёт себя таким образом? Потерянная, без единого шанса вернуться в прежнее нормальное состояние, Инхё, постепенно начала жалеть о том, что молчала, что не проявила свою общительность в этот раз и позволила уйти. А может быть… Девушка скорее бежит к выходу, выскакивая на улицу и в суматохе оглядываясь по сторонам. Проходящие смотрят на неё удивлённо, некоторые даже обходят стороной и Инхё стыдливо склоняет голову в извинительном жесте, когда до неё доходит, что она чуть не сбила ни в чём не повинную женщину. И в тот же момент так плевать на всех, её взгляд ищет в людях только одного. Тоска, грусть, эти чувства по новой заполнили её душу, ведь той самой широкой спины не было видно на горизонте. Бан хотелось плакать. Впервые кто-то так сильно запал в её сердце, отчего она готова была познакомиться с ним на самом месте встречи, но… и тут неудача. Она посмотрела на свои ладони и, вздохнув, развернулась к родной двери цветочного магазинчика. Наверное, он не тот. Не тот самый. Инхё обомлела, перестав крутить в голове унылые мысли, когда взгляд девушки пал на одинокий столик, рядом с крыльцом лавки. На нём был букет пионов, которого мужчина в пальто купил буквально десять минут назад.

***

Она долго смотрела на пионы. Не отрываясь, пробегая внимательным взглядом по каждому лепестку, пытаясь найти хоть одну причину такого поступка со стороны загадочного незнакомца. Неужели, не понравились? Он понял это, когда уже покинул лавку и просто оставил на столе? Но, такого количества цветов в букете стоит достаточно дороговато, и вот так просто взять и отказаться? Странно. По коже побежали мурашки, ведь она снова вспомнила образ мужчины и его глаза, направленные на неё. И не поняла, в какое мгновение сердце снова начало отбивать чечетку, а в голове заиграла мелодия, как из романтичных сериалов. Ну и ну. Кажется, она действительно влипла.       — И кто же это был? — голос брата у самого уха пугает Инхё и она чуть ли не валиться со стула.       — Зачем так пугать? — тяжело дышит Бан, отпихивая от себя Чана. — У меня чуть сердце не остановилось! Но, взгляд мужчины рядом смотрел не на неё, а на цветы.       — Красивые. Кто подарил? — прямо задаёт вопрос он, мягко улыбаясь. — Ухажер появился? Инхё вспыхивает огнём, пряча от брата смущённых глаз.       — Нет. Я нашла на улице, — как есть, — знаешь, один покупатель купил его без колебаний, но когда я вышла, увидела эти цветы на столике. Что это может значить? Брат выпрямился, до сих пор опираясь руками в колени. Он задумался, потирая подбородок.       — Скорее всего… они твои. Наверное просто струсил дарить в лицо. Бан нахмурилась. Струсил. А ведь он перед покупкой спросил какие предпочитает Инхё.       — Не унывай. Может он вернётся ещё за букетом? Вдруг просто забыл. Чан отправился дальше по делам, шаркая от неё тапками и бросив через плечо:       — Будь осторожна. Вдруг это нехороший поклонник. Ближе к обеду, закончив возиться с прибывшими цветочными горшочками, девушка плюхнулась на скамью, подставляя лицо навстречу солнечному цвету. Так живот урчит, что аж раздражает. Надо бы поесть, думает она, но в ту же секунду понимает, что сейчас ей и кусок в горло не полезет. И снова в беспокойной голове тот мужчина.       — Не пойму, — вырвалось из уст отчаянно. Почему? Кто он? Может он просто ей понравился, и всё? Никакой загадки тут нет и не было. Есть предположение, что он человек из её первой жизни. Из того времени, которое она не помнит. Хёнджин наблюдал за девушкой с припаркованной неподалёку машины, навалившись локтём на открытое окно и кусая губы. Флорида… Далеко её запрятали. Хотя, чему Хван удивляется? Он сам сказал Чану увезти сестру как можно дальше. Настолько, что бы у парня не оставалось и шанса встретиться с ней вновь. Так, что даже если бы он и узнал место нахождения бывшей жены, то ни за что бы туда не сунулся, но… он здесь. Хёнджин был уверен в том, что Данри живёт не в столице, да и вообще не на территории Кореи. Она за рубежом — он это чувствовал тогда, и не ошибся. Но, Флорида? Это так иронично. Хо ведь была его цветком. Тем самым, которого он не посмел трогать. Он снимает очки, берётся за ручку двери и на секунду замирает. Тяжело сглатывая, парень ещё раз думает о том, что творит сейчас и покидает авто. Данри замечает его сразу же, ибо хлопнул дверью он сильно. Хван вздрагивает от её взгляда и былая в нём уверенность вмиг с ним прощается. Глупец. Идиот. Что он делает? Думал брюнет, неторопливо к ней приближаясь. Он здесь всего лишь проездом, чёрт возьми. Необходимо решить кое-какие дела и поскорее возвращаться на родину. И тут же усмешка с самого себя. Он здесь только из-за неё. Не находил себе места, после того как узнал местонахождение Дан. Очнулся и осознал происходящее только здесь и сейчас, когда, спустя долгих мучительных восемь лет, наконец видит её вживую. Сердце его стучит как никогда раньше. Она с опаской смотрит на приближающего мужчину и оглядывается по сторонам, проверяя, к кому он так уверенно идёт. Но ни единой души рядом, только проезжающие мимо машины. Ей стало некомфортно, ведь незнакомец действительно идёт прямиком к ней. Останавливается Хёнджин в пару метрах, сверху вниз смотря на бывшую жену. Вчера он вёл себя более открыто, покуда его лицо закрывали маска и очки, служа как щит или прикрытие. В эту же секунду он чувствовал себя голым перед ней. В первую очередь оголённый душой.       — Простите? — вопросительно смотря на странного парня. Инхё сложила руки на коленях, сглатывая от неудобства всей ситуации. И почему он всё ещё молчит? Её фигура выглядит здоровой, а вместо впалых скул, образовались милые щёчки. Хёнджин невольно потянул уголок губ вверх. Глаза удивлённые, любопытные как у маленького котёнка, что изредка моргают и передают миру всю искренность и наивность. Это она и есть. Та самая Хо Данри, до встречи с Хван Хёнджином.       — Здравствуйте, — парень клонится, и в тот же момент не понимает, зачем вообще это сделал. Со стороны данный жест можно было списать на странный, но Хван в эти секунды чувствовал себя только сумасшедшим. Теперь Данри совсем ничего не понимала. Она насторожилась, но также склонила голову в ответ.       — Я… пришёл за цветами, — нашёлся он, осматривая территорию. — Вчера я оставил их здесь, забыл. Может, вы видели? Инхё тут же подрывается. Это он. И как она не узнала зацепившего её мужчину, по глазам и голосу? Скорее всего потому, что он вёл себя чудаковато?       — Да! Ваш букет в целости. Сейчас я… — Данри хотела была двинуться к двери, как Хван её притормозил:       — Постойте! Нет… Я… Эти цветы… Они… — придурок. Какой же придурок. Что сказать? На что всё свалить?       — Не надо их возвращать, — на выдохе. Он сдаётся и просто скажет правду. — Они… для вас. Инхё ощущает как горит лицо, кровь примкнула к щекам мгновенно, выдавая незнакомцу напротив то, как сильно она смутилась подобному заявлению. Девушка прочистила горло, ткнув пальцем в грудь:       — Мне? Хёнджин неуверенно кивает, но говорит громко.       — Да. Я подумал, что вам было бы приятно получить их, так как они для вас любимы. Хван никогда не умел говорить красиво, но так ловко делал это сейчас. Раньше вежливость его была обычным притворством и желанием захватить в руки желаемое, но, сейчас… оно абсолютно искреннее и от сердца. Данри поджимает губы и он понимает, что застал её врасплох таким заявлением.       — Нет-нет, ничего не подумайте, я не имею ввиду ничего лишнего. Просто захотелось… Можете их выбросить! — ей ведь стало неудобно и, возможно, страшно. Он совсем не хочет, чтобы она чувствовала себя так. Совсем.       — Нет, — внезапно Инхё улыбнулась, даже на удивление самой себе. — Я оставлю, спасибо вам! — она оглянулась по сторонам и пожала плечами. — Но у меня нет ничего, что также смогло бы сделать вам приятно. Может быть, вы что-то хотите? Хёнджин сделал шаг вперёд и протянул ей руку.       — Моё имя… — мужчина замялся, — Сэм, — и вновь милая улыбка. — Сэм Хван. Ваше?       — Бан Инхё, — она ответила с поклоном, и парень поспешил последовать тому же. — Рада знакомству.       — Заняты? Не хотите пройтись? Девушка подумала о чём-то пару секунд, а Хван в этот момент боялся услышать отказ. Но она согласно кивнула и этого хватило, чтобы Хёнджин заведено двинулся на тротуар, приглашая Данри на прогулку. Они просто шли вперёд и без умолку разговаривали. Сэм показался Инхё очень начитанным и вежливым мужчиной, рассуждая обо всём так правильно и верно. Он выглядел мудрым, когда отвечал на её вопросы и в процессе делился чем-то из жизни. Оказалось, Сэм во Флориде лишь на время и по делу. Что-то вроде командировки. Этот факт нагнал на Бан уныние. Значит рано или поздно он уедет. Девушка оживленно поддерживала разговор, смеялась и не прекращала думать о том, что ей очень хорошо в компании таинственного незнакомца. Словно… словно она уже была с ним знакома, и давно.       — Как долго вы не были в Корее? — Хёнджин наперёд знал ответ, но ему стало интересно, что думает на этот счёт девушка. Или же… что ей навязали брат и мать. Инхё грустно хмыкнула, периодически на того поглядывая.       — Восемь лет назад… Пожалуйста давайте на ты? Так комфортнее.       — Конечно! Спасибо, — на эмоциях выпалил Хван и только потом понял, что сморозил. — То есть… Данри засмеялась в кулачок, а он завис, глядя на, до боли знакомую улыбку. Как же он по ней скучал.       — Я хотел сказать… Восемь лет? Достаточно много. Бан на минуту замолчала, думая, рассказать ли ей о давнем инциденте, или смолчать? Сэм внушал ей доверие, ничего при этом не делая. Кто знает, вдруг они совсем скоро прекратят видеться, также внезапно, как и начали? Девушка неожиданно остановилась. Она затуманенно смотрела куда-то вперёд и часто моргала.       — Инхё? Что-то не так? — Хёнджин остановился вместе с ней, смотря в глаза. Это… запах сирени? Она чувствовала его сейчас как никогда раньше. И, по какой-то причине, этот запах пробрал её до мурашек. Она медленно перевела взгляд на Сэма и поспешила прийти в себя, лишь бы не выглядеть странной. Это его запах. Свежая, мягкая сирень. Такой знакомый и… больной для неё запах. Нарастающее чувство одиночества, тоски, уныния. Перемешалось внутри миксом, образовав что-то сухое и абсолютно непонятное. Резко отвернулась, поняв, что продолжает смотреть на него достаточно долгое время. Что за реакция? Почему ей внезапно стало так тяжело на душе? Ещё более путал мысли вопрос… Как с этим связан этот мужчина?       — Всё… хорошо.       — Точно? Ты побледнела. Неожиданно он берёт девушку за руку и открывает для себя вид на тонкое запястье. Инхё задыхается от пугающих чувств, но не двигается, ожидая дальнейшее. Кожу обожгло. Касания его были горячими, подобно огню, и в тот же момент ледяными как снег. Он пугал и притягивал одновременно. Он был так знаком ей… Именно сейчас, в эту секунду, она словно знала его много лет.       — Кто… ты? Необдуманно сорвалось с губ. Мужчина хмыкнул. Так, словно прекрасно о чём-то догадывался. Таинственно, загадочно, так красиво пугающе. Он поднял взгляд. Посмотрел с нежностью и слабой улыбкой. Почти шёпотом тихо произнёс:       — Твой спаситель и палач. Давно не виделись... Данри.