Восприятие

Дневная жара спала, но это блаженство не могло продлится долго. Тобирама наконец отложил кисточку и распрямился. Может, зарядку сделать? Или пойти проверить, что у него там получилось на практике? Хотя нет, так можно и весь клан перебудить. Ему, конечно, ничего не скажут, второй человек в клане как-никак, но… Сенджу бросил взгляд на окно. Нет, слишком поздно для полигона. Они все-таки не Учиха и позволить себе ночью тренироваться не могут. Точнее, могут и обязательно тренируются, потому что те же Учихи не будут ради нападения ждать рассвета. Но вот всякие сомнительные эксперименты стоит отложить до светлого времени суток. Тобирама прошелся по комнате, разминаясь и прогоняя чакру по телу, заварил себе чай. И все-таки в ночи ему всегда хорошо работалось. Тишина и не дергают по любому, даже самому мелкому, поводу. А брат вот ночью предпочитал спать. Еще и его гонять пытался. Глупый братик. Лучше он за документами или расчетами новой техники посидел бы, чем смотреть надоевшие хуже горькой редьки кошмары. Одно его сюда попадание на полноценный триллер тянуло! Тобираму, как и всегда, передернуло от всплывших воспоминаний. Попасть в аниме Наруто, что может быть хуже? Только оказаться в Эпохе Воюющих Провинций! Когда воюют все против всех. Когда напороться на вражеский кунай раз плюнуть, потому что вокруг одни враги. Когда без клана за спиной тебе просто не выжить. Вот и ему не повезло с местом попадания. Тобирама прикрыл лицо ладонями и почти слышал, как тщательно возводимая защита на сознании вновь трещала. Он не отсюда! Правда, со временем относительно повезло. Точнее, у маленького тельца, в которое его забросил случай, была такая слабость, что и пошевелиться толком не получалось. Не то что истерики из-за своего попадания устраивать. А когда тело чуть окрепло, со своим положением… она смирилась. Раньше. Вспомнить, когда именно тело было женским, не получалось. Как и понять, почему она оказалась в такой ситуации. Просто однажды сознание вынырнуло из белесой мути уже таким. Первое, что она смогла сказать о своей новой тушке: альбинизм. Красные глаза и совершенно белая шевелюра, лишенные всякой пигментации, не оставляли простора для фантазии. Ну и конечно то, что она теперь мальчик, но это даже скорее обрадовало. Мужчинам зачастую выживать в таком времени легче: собой торговать вряд ли заставят, да и мысли о беременности и родах без хороших роддомов пугали. Уж лучше привыкнуть к новому полу. «Я ведь только жить начинаю! На пенсию перехожу!» Пенсии, правда, не предвиделось. Но вот новая жизнь определенно. Как тут не начать? Со сменой тела-то?! Рассматривать новую внешность пришлось в наполированном до блеска лезвии куная, потому что зеркала в ванной не оказалось. Как и самой ванны в привычном для нее понимании. Скорее здесь была баня. А в ней зеркала далеко не всегда предусмотрены. Вообще, на свое отражение она поспешила полюбоваться первым делом, надеясь, что оно сможет несколько прояснить ситуацию. Как оказалось, это не помогло, потому как никаких альбиносов, могущих где-то мелькать, в ее памяти не всплывало. Второй факт: теперь у нее был старший брат и, кажется, еще несколько младших. Их до нее толком не допускали, а потому не получалось назвать точное их количество — то ли двое, то ли трое. А еще «детское» прозвище Тора-чан*. Полное имя пока тоже было неизвестно. Третье: дом был в явном японском стиле. Конечно, она не настолько хорошо в этом разбиралась и не могла сказать — простое это подражание или действительно какая-нибудь древняя Япония. Да и оружие, найденное ею под своим футоном (А тушке лет пять от силы!), как бы намекало, что все не так просто. Некоторое озарение пришло, только когда она услышала свою новую фамилию: Сенджу! Мон клана она, конечно же, видела, но не придала значения, решив, что это декор такой. Вот тут-то пришлось вспомнить некогда смотренное аниме «Наруто». Правда, Конохой вокруг и не пахло. Сенджу жили в окруженном лесом клановом поселении (вот это деревья!) и имели довольно протяженную границу с кланом Учиха по реке, с которым они находились в перманентном состоянии войны, периодически то затухающей, то вспыхивающей вновь. Эпоха Воюющих Провинций во всей ее красе. Осознание, в какое отвратительное время она попала, ужасало… Но истерить не дала природная осторожность и паранойя. Вновь помирать, но уже от того, что вызвала подозрения у местных, не хотелось. Когда должна была образоваться Коноха — неизвестно, и имелись ли вообще шансы дожить до этого времени, непонятно. Текущий год ей ничего не сказал. Впрочем, дату основания Деревни она все равно не знала. Так что это было бесполезно. Четвертое: отец заглянул только один раз и то для того, чтобы наказать ани-чана за прогулянную тренировку. И ухудшение состояния здоровья одного из сыновей для него совершенно не было аргументом. На детей он при этом глянул так, что захотелось спрятаться и затихариться как мышь под веником. Отец своих отпрысков определенно не любил и даже не был равнодушен. Нельзя и сказать, что он их ненавидел. Скорее он пытался лепить из них идеальных шиноби. По его представлению, конечно же. Дети не были идеальными даже отдаленно. И это Буцуму (как только она выяснила имя, так сразу и прекратила называть его отцом) бесило. Впрочем, злила его не только их неидеальность, но и конкретно Тобирама. Потому что альбинизм — признак вырождения. Вырождение в главной ветви клана! Среди детей Главы! Она обхватила себя руками, стараясь унять дрожь. Это имя — Тобирама, казалось совершенно чужим. Сам собой вырвался судорожный вздох: только повзрослев, она поняла масштаб проблемы. А вот глава и старейшины осознали все сразу. Старики тихо бесились от невозможности по-тихому удавить неугодного ребенка. Раньше Тобираму защищала мама, но сейчас ее уже не было в живых. Что останавливало Буцуму от его немедленной отправки в Чистый Мир — неизвестно. Вряд ли Главу так заботили чувства очень привязанного к брату Хаширамы. Возможно, глава считал, что Тобирама мог принести некоторую пользу клану, и потому не давал отмашки. А значит, даже старейшины не могли подобраться к нему близко, несмотря на все их неудовольствие. Статус «сына Главы» несколько защищал от таких поползновений. Страх. Это чувство затапливало все. От осознания, что неугодного ребенка наверняка попытаются направить на такую миссию, чтоб его смерть стала бы неизбежна и принесла пользу клану. Когда ему, наконец, позволили тренироваться, вылезла еще одна очень серьезная проблема: вместо большинства техник получался пшик. Точнее, не то чтобы прямо «пшик», но ее… его рациональному сознанию не хватало понимания, что и как он делает. Объяснений типа «делаешь то-то и то-то, получаешь это» оказалось слишком мало. Тобирама не видел связи между всеми этими действиями, а объяснить иначе, кроме как «все раньше так делали», учителя были не способны. Местное население, как он подозревал, делало все только на собственной незыблемой вере. Он же был слишком рационален, чтобы просто верить. В результате, Тобирама был полностью уверен, что создаваемые им техники были много ниже по выдаваемым показателям, чем надо. И чем могло бы быть, объясни сенсей ему нормально всю эту мутотень. Но учитель просто не знал и не понимал, что мальчик от него хочет, а потому приходилось довольствоваться тем, что было. И все-таки пытаться как-то улучшить ситуацию. Так что приходилось буквально по косточкам разбирать техники и выводить хоть какие-нибудь закономерности. В общем, пришлось вставать на путь исследователя и опровергать большую часть возникших гипотез. Это занятие, кстати, в клане не поощрялось. Некоторые просто считали исследования за ненужную блажь, другие откровенно почти приказывали перестать маяться ерундой. И только братья, хоть и не понимали, зачем Тобираме это надо, но поддерживали и даже помогали подтверждать, а чаще опровергать, различные гипотезы. Пожалуй, именно это и позволило им действительно подружиться и сблизиться. А Хаширама неожиданно сильно заражался соответствующим мировоззрением и мыслями. А не он ли станет Первым Хокаге? Тобирама тогда горько смеялась… смеялся, поняв, откуда у канонного Хаширамы возникло такое стремление к миру. И совершенно неприемлемая для местных идея заключить мир между кланами. Следующая проблема вылезла, стоило только отправиться на первую миссию: просто так взять и убить. Да что там убить! У Тобирамы не хватило жестокости даже толком допросить! Хорошо, что это была довольно простенькая одиночка, а то бы он непременно вызвал подозрения. Нет, ранить в запале боя (разве у него могло все пройти спокойно? Конечно же нет!) получилось легко, но вот добить рука не поднялась. А потому Сенджу, просто вырубив противника из Инузука и уверившись, что по его следу не пойдут, отправился дальше выполнять миссию. Реальность оказалась жестока, тут же преподав урок о том, что не стоит оставлять за спиной неубитого врага. Так что по возвращении в клан пришлось срочно заняться корректировкой мировосприятия под местные реалии. Она… он почти справился, старательно пряча лишние эмоции за маской отчужденности и правил. Новая личность получилась однобокой, но она давала шанс выжить. Первый бой с Учиха. Совсем рядом прошедший шинигами. Даже от простейшей иллюзии шла носом кровь и накатывало головокружение. Еще один подарочек от альбинизма. Слабое зрение вполне успешно заменялось сильной сенсорикой. Но вот по достаточно хрупкой нервной системе, на которую и влияли гендзюцу, они били с силой отбойного молотка. Страх. Отвратительный, липкий. Его тоже пришлось убирать под маску. Иначе не выжить. Она… он не может оставить братьев… Брата. Смерти младших росчерками ритуальных шрамов остались на лице. Шиноби вырвался из сонного омута, чувствуя, как по щекам текут слезы, вытерев их, сжал ладонями гудящую голову. Плохо. Он снова был Тобирамой Сенджу, но отчетливо чувствовал, как спасительная Маска, почти ставшая отдельной личностью, вновь идет трещинами. Ощущение тянущей боли в мышцах немного встряхнуло. Запоздало пришло осознание, что, похоже, вырубился за рабочим столом. Медленно разогнувшись и прогнав чакру, он смог избавиться от неприятных ощущений. Снова сны о прошлом. Они выматывали не хуже гендзюцу Изуны. Но хоть организм после них не пытался развалиться на части. Мысль о давнем противнике даже вызвала легкую тоску — после боев с ним, а также собирания организма по кусочкам, кошмаров не было. Видно, сил не оставалось еще и на это. Стоило вспомнить о постоянных боях и стычках на границах, вновь нахлынула тоска. Вот нет чтобы просто взять и закончить воевать! Но не-е-ет, мы упертые бараны, мы так делать не будем! Тобираму чуть не захлестнула волна бессильного раздражения, а потому пришлось напомнить себе о необходимости контроля эмоций. Сейчас он не мог допустить, чтобы и без того потрепанная Маска слетела окончательно, ведь отношения с Учихами опять ужесточились. А значит, Сенджу должен быть максимально боеспособным. Если, конечно, не хочет помереть от клинка Изуны. Хотя совершенно не обязательно его смерть должен принести именно этот Учиха. Есть еще много других кланов и сильных шиноби, которые не откажутся попытаться ослабить Сенджу. Можно было бы, давно свалил бы из этого клана! Но аники жалко. Каким бы он ни был сильным, его съедят. Для интриг совсем не обязательно обладать большими объемами чакры. Тобирама подавил очередное желание скривиться, как и всегда при мысли о старейшинах. Конечно, они помнили, чем закончили их предшественники, а потому наглели и интриговали не сильно. Но у него уже успела выработаться стойкая антипатия, так что это их не очень спасало. Он встряхнул головой, пытаясь вытряхнуть из нее неприятные мысли, и пододвинул к себе свиток. Стоило в очередной раз проверить расчеты новой техники. Что-то у него не сходилось. Может, просто математическая ошибка?