Восприятие

— Опять договор, — Изуна не спрашивал, он утверждал. Это было далеко не первое предложение о мире от Хаширамы Сенджу. Так что его свитки Учиха уже давно научился отличать от всех остальных. И просто по виду и по реакции Мадары. — Опять отговаривать будешь, — тот тоже не спрашивал. Он достаточно давно знал собственного брата так же, как и все его аргументы. Вряд ли у него могло появиться что-нибудь новенькое. Но и старые, затертые чуть ли не до дыр причины прекрасно работали, заставляя из раза в раз откладывать это вполне перспективное предложение. Мадара ничуть не хуже Изуны знал все его аргументы. И даже, пожалуй, мог рассказать наизусть, столько раз они были повторены. Да, Хаширама предлагает от всего сердца, не мыслит никакой ловушки, и, пожалуй, ему в этом стремлении к миру можно доверять. Вот только ненависть из людей никуда не денется. И дружба на пустом месте не возьмется. Даже если они вдруг все-таки построят деревню, чтобы жить бок о бок. Все равно не возникнет. Просто конфликт перейдет в скрытую стадию. И никакими договорами тут не поможешь. А Хаширама будто и не видит этого. Наверно, он наивно считает, что после заключения мира все решится само собой. Да, Тобирама скорее всего проблему осознает, но его ненависть к Учихам уже давно стала притчей во языцех. В вариант, что он возьмет на себя эти трудности и даже решит их в пользу союза кланов, а не нового витка паранойи и недоверия, верится как-то слабо. — Может, с Тобирамой поговорить? — задумчиво протянул Мадара. — Чтобы точно убедиться, что затея с миром провальна? — И как ты себе это представляешь? Уподобиться Хашираме и предлагать мир прямо во время боя? — Изуна насмешливо фыркнул, но все-таки задумался о способах относительно спокойно пообщаться с давним противником. — Как вариант, — неожиданно серьезно согласился брат. — Все равно на следующей миссии нам предстоит бой с Сенджу. Почему-то вспомнилась первая их встреча. Там. У реки. Изуна как раз наблюдал из своего укрытия за двумя резвящимися мальчишками: одним из которых был его старший брат, а второй шиноби из явно чужого клана, когда появился этот альбинос. Спокойненько вылез из кустов и заявил: — Ани-чан, ты еще долго собираешься тут быть? — под внимательным взглядом мальчишки, тот чужой стушевался, начал что-то мямлить в свое оправдание. — Ты имей в виду, отец заинтересовался твоими отлучками. Вон, даже меня послал проверить, где ты ходишь, — не слушая брата, продолжил альбинос тем же спокойным тоном, при этом разглядывая Мадару таким взглядом, что становилось кристально ясно: он знает о его принадлежности к клану Учиха. — В следующий раз может так не повезти и хвосты у вас обоих окажутся много длиннее, чем просто мальчишки, — закончил свою речь альбинос и остановил взгляд как раз на укрытии Изуны. Пришлось вылезать, а то брат бы не понял. А когда он снова попытался найти этого необычного беленького мальчишку, того и след простыл. Тогда он действительно испугался, что альбинос приведет «хвост» побольше и подлиннее. Но сейчас он понимал, скорее всего это просто было предупреждением. А не реальной угрозой. Так может шанс не столь уж и мал?

***

Земля дрогнула, выплюнув каменные шипы, но его ног на том месте уже не было. Краем глаза Изуна отметил, что никто из соклановцев не пострадал, они сшиблись с облюбованными противниками. Порой одними и теми же. Гибкие ветви, порождённые мокутоном, утонули в огненном шквале. Брат уже развлекается. Учиха почувствовал, как губы, словно сами собой, растягиваются в похожей на оскал улыбке. Где. Его. Сенджу. Жарко. Огненная чакра рвалась из тела, пьянила, звала забыть обо всем и показать, за что Учих то и дело называли демонами. Совсем рядом смертельный росчерк лезвия, но Изуна парировал его своим клинком и непроизвольно облизнулся. Тобирама. От одного взгляда на эту ледышку так и хотелось создать огненных драконов, смести все на своем пути. Как можно быть настолько отрешенным от эмоций?! Усилием воли Изуна справился с собственными чувствами. Сейчас он здесь не ради хорошей драки. И не важно, что там не поделили очередные феодалы. Тобираму нужно было поймать в гендзюцу, разобраться, наконец, что происходит в голове этой ледышки. Понять, возможен ли мир. Близко. Один из сюрикенов почти чиркнул по щеке, но Изуна даже не пошевелился — он прекрасно видел, что уже сместился достаточно и все смертоносное железо, которое метнул его противник, пролетит мимо. Учиха сдержался, заставляя себя двигаться чуть медленнее, чем мог бы. Попытка у него одна. Изуна прекрасно помнил, как Тобирама реагировал на гендзюцу, и знал, стоит показать шаринган, с Сенджу станется и зажмуриться, отразив атаку вслепую. Биджев сенсор! Быстро. Лезвие катаны почти чиркнуло по одежде. Тобирама как волна пронесся мимо, но на краткий миг они оказались лицом к лицу. Изуна не сдержал торжествующей улыбки. Внутренний мир Сенджу был каким-то… Может перекореженным? Пусть на первый взгляд все казалось вполне в пределах нормы (что может быть не так с лесным озером?), но Изуна был слишком опытным иллюзионистом и видел несоответствия. Кто-то довольно топорно повлиял на разум его врага. Деревья, обступившие озеро, были темны и перекручены, оплетены каким-то неправдоподобно выглядящем плющом. Его ярко-зеленые стебли на фоне почти черного леса очень бросались в глаза. Стоило присмотреться внимательнее и стало понятно, что плющ отгораживал светлую полянку на берегу озера от всего остального крайне мрачного леса. По глади воды сверкали солнечные блики, но ощущение, что в глубинах прячется далеко не одно чудовище, не проходило. Казалось, единственным светлым пятном в чужом разуме был плющ с тщательно отгороженной полянкой. Это тревожило. Очень мрачное ощущение. Изуна потянулся к плющу, который явно имел неестественное происхождение: слишком светлый и густой. Следовало узнать, какие функции он выполняет. И не из-за этого ли вьюнка Сенджу оказался таким противником мира и Учих в частности? И пусть растение выглядит безобидно и вроде как выполняет защитные функции, все может быть. — Не трогай, — прозвучало спокойное за спиной, так что Изуна чуть не отправил в говорившего пару кунаев, обругав себя за потерю бдительности. Все-таки в голове врага — не дело расслабляться и отвлекаться. — У тебя довольно топорное влияние на разум, — заметил Учиха, внимательно наблюдая за реакцией. Но к его разочарованию, Сенджу остался все так же спокоен. — Я знаю. — И ничего не делаешь? — не поверил Изуна. В его представлении Сенджу должен был очень щепетилен в отношении своего разума и неприкосновенности оного. — Да, — подтвердил давний противник и, будто сжалившись над ничего не понимающим Изуной, пояснил: — Я сам этим и занимался. — Но зачем?! — не смог удержать он экспрессивный возглас. В его представлении так издеваться над разумом… Дико. — А потому, что по восприятию мира изначально я не так далеко ушел от брата, — со вздохом пояснил Тобирама. — Но в отличие от него, я бы с таким отношением к действительности не выжил. А потому пришлось переделывать в меру своего понимания. Изуна нахмурился. То, что говорил Сенджу, требовало обдумывания. А еще… Было непонятно, почему Сенджу спокойно разговаривает и даже отвечает на вопросы, не пытаясь его не только вышвырнуть из собственного разума, но и банально атаковать. — Так зачем ты сюда приперся? — осведомился Сенджу, видимо не собираясь больше ничего объяснять. Или спохватившись, что и так дал врагу слишком много информации. — Было интересно посмотреть на твой внутренний мир. Да и пообщаться спокойно, — Изуна постарался улыбнуться как можно более дружелюбно. — Узнать о твоем отношении к идее о мире. Он внимательно наблюдал за реакцией Сенджу, но он оставался все так же спокоен. Даже для шарингана. В принципе, за это Тобираму и прозвали ледышкой. Он был абсолютно невозмутим и в разгар боя, когда даже опытные бойцы поддаются азарту, и на приеме у дайме, когда слишком осмелевшие придворные начинали хамить ему в лицо. — Открою тебе тайну, — все тем же ровным тоном начал Сенджу. — Именно я подал идею ани-чану о мире еще в глубоком детстве. Сейчас он искренне считает, что это целиком и полностью его идея, — наконец на абсолютно бесстрастном лице Тобирамы проступила усталость. — А я почему-то в его восприятии против этой затеи. Хотя всего лишь указываю на слабые стороны в плане. И на способные возникнуть проблемы. Через маску полного безразличия наконец-то проступал живой чувствующий человек. Это очень радовало Изуну. Ну и восхищало показанное им самообладание! Никто ведь до сих пор не смог заподозрить этого Сенджу в проявлении эмоций! — Что у тебя и план есть, как эту ненависть преодолеть? — осторожно предположил Изуна, не очень-то веря в подобное. Теперь он не знал, как стоило себя вести с таким Сенджу. Еще обидится, не дай Ками, за сомнения в его гениальности! — Есть некоторые мысли, — не очень охотно откликнулся Тобирама. А потом резко вернулся к привычному образу. — Я так понимаю, твою проверку на искренность намерений я прошел? — Не совсем, — честно признался Изуна. — Меня беспокоит состояние твоего разума. — И что ж тебя не устраивает? — ровным голосом, скрывающим недовольство, уточнил Сенджу. — Наверно, эта темнота? — с иронией предположил Изуна, обведя широким жестом мрачный покореженный лес. — Не хотелось бы однажды обнаружить, что ненависть сожрала твои мозги или что ты сошел с ума. Сенджу остался неподвижным и таким же спокойным и как-то реагировать на подобные заявления не спешил, Изуне пришлось продолжить. — Я все-таки понимаю в менталистике побольше твоего. Могу помочь. — Чтобы ты мне что-нибудь по своему разумению подправил? — в глубине глаз Тобирамы мелькала тщательно скрытая насмешка. — Договор с ани-чаном сначала подпишите. Кажется, это был тонкий намек о том, что пора Учихе из чужого разума свалить, но он не спешил. — Ты же сам говорил, что договор ничего не решит. Ненависть так просто не уйдет. Может, стоит начать с себя? — предложил Изуна, полностью осознав всю бесперспективность этой затеи. Сенджу ему не доверяет. И вряд ли начнет. По крайней мере вот так сразу. Изуна, пожалуй, даже перестал бы его уважать, если он вот так сходу согласился. Тобирама окинул его нечитаемым взглядом, а после все тем же спокойным тоном, но с ясно слышимой ехидцей уточнил: — Ты собираешься заниматься этим прямо здесь? Мы на поле боя, спешу тебе напомнить. — Ну зачем же обязательно здесь? Можно будет встретиться позже. Заодно твои идеи по снижению напряжения между кланами обсудить, — забрасывает пробный камушек Изуна, уже понимая, что давний противник согласится. На встречу. Не на «копание в мозгах». — У реки? — предложил Тобирама, а после прошептал себе под нос так тихо, что Учихе пришлось скорее читать по губам, нежели напрягать слух. — Место встречи изменить нельзя, вот ёкаистое место… Ругающийся Тобирама это тот еще шок. Изуна и представить не мог своего личного врага бранящимся. А тут пожалуйста! — А теперь вали из моего разума! — рявкнул Тобирама командным голосом так, что, только покинув чужое сознание, до Изуны дошло: можно было и еще поболтать. В реальности прошло не так много времени, но Сенджу все равно покачнулся и стал заваливаться на бок, хотя никаких ударов Изуна ему нанести не успел. Рядом с братом тут же материализовался Хаширама, который, подхватив Тобираму, скомандовал отступление. Так же поступил и его брат. Таким тоном, что Учиха даже и не попытались вякнуть про то, что отступающих Сенджу следует догнать и если не перебить, то хоть потрепать еще чуть-чуть. — Изу-чан, что ты сотворил с Тобирамой? — уже дома осведомился брат. — Да ничего я с ним не делал, — пожал плечами Изуна, не отрываясь от чистки и правки оружия. — Пробился в его внутренний мир, пообщались, договорились до того, что мы встретимся один на один. Обсудим возможные проблемы и варианты их решения. — Да? — подозрительно уточнил Мадара, но тему развивать не стал. Вместо этого он вернулся к здоровью Тобирамы. — А чего он в обморок свалился? Имей в виду, если мы прикончим его, Хаширама вряд ли будет настроен так же дружелюбно. — У Тобирамы нетипичная реакция на гендзюцу, если оно на него все-таки действует, — вообще это было крайне странно, но самому Изуне не так часто удавалось захватить Тобираму в иллюзию, чтобы собрать большую подборку этой «нетипичной реакции». — Да? Я как-то раньше на это не обращал внимания, — протянул Мадара и заключил: — Надо будет узнать, с чего такая чувствительность. Все-таки не хотелось бы, чтобы мы его грохнули почти на пороге мира. На этом разговор был закончен, а Изуна остался раздумывать над увиденным в разуме Тобирамы. Интересно, насколько все плохо? Судя по общей темноте сознания, то достаточно серьезно. Надо будет обязательно уговорить Сенджу на то, чтобы он кое-что поправил. Иначе это же жизнь на взрыв печати! Точно не знаешь, когда активируется. Плющ надо убирать обязательно. А вот с накопленными негативными эмоциями — тут ничего не сделаешь. Их оставалось только пережить и отпустить. Но их там такое количество… Ничего удивительного, что Сенджу практически создал вторую личность, желая их контролировать. И так просто взять и убрать ее нельзя, иначе Тобираму захлестнет негативом. Он рискует не выплыть. А потому Маску с него надо снимать постепенно. По чуть-чуть. Изуна отложил начищенную до блеска катану, прекращая вместе с этим размышления о разуме своего личного Сенджу. Организм напомнил, что даже завтрака он толком не получил. Можно, конечно, привычно забить ощущения чакрой, но раз он был дома… Стоило пойти на кухню и поискать пропитание. И Мадару накормить. Наверняка уже зарылся в бумажки и про еду и не вспоминает!

***

— Давай, не добавляй брату работу, отото. Хоть бы дыши сам, — приговаривал Хаширама. Тобирама хотел усмехнуться, но сил на это не было: похоже, брат, старательно оттаскивая его от врат в Чистый Мир, перехватил контроль за легкими. Вернув себе контроль над таким важным для жизни действием, Тора прикрыл глаза. Страшно представить, сколько раз Хашираме уже пришлось лечить его от последствий гендзюцу. — Дышишь? Вот и дыши, — одобрительно пробормотал брат, вряд ли отдавая себе отчет в том, что он вообще что-то говорит. Сейчас он был полностью сосредоточен на позвоночнике. Невозможность почувствовать все остальное тело, ниже шеи, уже не пугала Тобираму. Брат — лучший ирьенин в стране Огня, да и за ее пределами, наверно, тоже. Так что ничего, соберет обратно. Будет как новенький. Мысль о том, что придется еще пару дней полежать, а потом сколько-то поберечься, вызвала досаду — толком работать ему не дадут. Под конец лечения в комнату проскользнул Акира. Беспокоился. Это осознание родило теплоту в груди. Мальчишка был сиротой, в котором Тобирама увидел себя, а потому не смог пройти мимо. Взял в ученики, и пока поводов жалеть не было. Но сейчас состояние мальчишки встревожило. Акира молчал, зная, что ирьенинов нельзя отвлекать, но вот кулаки сжимал нервно. И не наблюдал за лечением, а словно желал врасти в стену. Или просто не хотел мешать хлопочущему у постели Хашираме? — Я их уничтожу, — пробормотал ученик, и Тобирама с трудом подавил желание закатить глаза. Не сделал он этого только потому, что не стоило мешать брату лишними телодвижениями. Ненависть ученика к Учиха его уже порядком раздражала. Тем более в свете предстоящего разговора с Изуной, если, конечно, это не ловушка, такое чувство было откровенно вредным. Стоило вплотную заняться учеником. Но сначала поговорить с братом о поступившем предложении. — Ани-чан, меня тут Изуна пообщаться один на один пригласил, — начал Тобирама, игнорируя присутствие Акиры. Ученику будет полезно послушать. — Это замечательно, если вы сможете договориться! — обрадовался Хаширама, но тут же передумал и нахмурился. — Но эти беседы в гендзюцу… Никаких встреч в течение недели! — Конечно, ани-чан, — легко согласился Тобирама, внимательно наблюдая за учеником. Его явно распирало от желания что-то (Тобирама даже знал что) сказать, но присутствие Главы Клана мешало. Акира пока не до конца освоился и рядом с Хаширамой еще робел. Наконец брат удалился, не забыв напомнить: — Неделя, отото. — Ну, что ты хотел сказать? — Тобирама позволил себе обратиться к ученику. — Вы пойдете? Это может быть ловушка! — Конечно может, — легко согласился Сенджу. — Именно поэтому ты пойдешь со мной. — Чем я смогу помочь вам, сенсей? Вопрос порадовал. Хорошо, что мальчишка не считал, что они вдвоем смогут противостоять правильно организованной засаде. Рационально оценил свои силы. Полезное умение, на которое в свое время и обратил внимание Тобирама. — Ты скрытно пойдешь за мной и в случае нападения так же незаметно отправишься в клан, — конечно, Тобирама сомневался, что все это было сделано, только чтобы заманить его в ловушку. Но ничего исключать не стоило. Тем более с ним всегда любили случатся самые отвратительные варианты. Это была прекрасная возможность проверить, остался ли Мадара другом брата. Вот Хаширама его до сих пор другом считает. А что относительно Учихи? — А как же вы, сенсей? — Ну уж продержаться до подхода подкрепления я смогу. Не сомневаешься же ты в моей силе? — чуть насмешливо поинтересовался Тобирама. Он в очередной раз слегка поддразнил слишком эмоционального ученика, стараясь научить того сдержанности — Простите, сенсей, — смущенно пробормотал парнишка и уткнулся взглядом в пол. — Я не сержусь, а теперь иди. Тебе еще сокрытие чакры и тайное перемещение тренировать.

***

Изуна поймал себя на том, что уже в который раз смотрит на уголок, где обычно устраивалась Нацуко. Ученицы не хватало. Как она умудрялась одним своим присутствием разряжать обстановку, было непонятно, но шиноби и не интересовался особо. Вновь кольнула тревога и немного — чувство вины. Чакроистощение не оказалось серьезным, но произошло из-за его недогляда. Упрямую девчонку стоило остановить сразу как возникло подозрение, что она подошла к своему пределу. Но результат того стоил. Шаринган. Пусть у Нацуко не хватит чакры на его дальнейшее развитие, но с ее талантами к иллюзиям и этого будет довольно. Теперь-то можно спокойно выполнить просьбу старой вороны и вычеркнуть имя ее внучки из списков будущих медовых куноичи. Даже если девочка и окажется на подобных миссиях, ее статус будет выше. Учиха прочитал очередной отчет и, не заметив ничего стоящего внимания, отложил его в сторону. Кандзи уже норовили начать плясать перед глазами. Поняв, что еще немного и плюнет на все документы огненным шаром, Изуна принялся собирать бумаги. Медитации помогли вернуть относительный покой, но и только. Весь настрой улетучивался, стоило лишь подумать о том, что довелось увидеть в сознании Сенджу. Вместо проверки отчетов хотелось заняться расчетами того, как исправить тот ужас, что накрутил самоучка. И при этом самого экспериментатора не угробить. Тобирама нужен был живым, здоровым и адекватным. Иначе союз не заключить. Учиха вздохнул. Союз. Это подразумевало и равенство, и доверие, и еще до биджу нюансов, которые надо было учесть. Изуна в раздражении дернул себя за кончик хвоста. По силам оба клана оказались примерно равны. И предложить друг другу могли немало. А при мысли, что они с Тобирамой стали бы сражаться плечом к плечу, в очаге чакры начал закручиваться огненный ураган. Учиха медленно выдохнул. Пока не решена основная проблема, рано об этом думать. Никто не забудет поколения войны. Стоит главе заикнуться о мире, найдутся те, кто не постесняется напомнить о павших близких. И никого не смутит, что они сами забирали жизни чьей-то родни. Ведь… Себе Изуна мог признаться, он до сих пор чувствует вину, что братья мертвы. Хоть и прошло столько лет. А как поступят те, чьи потери свежее? Ответ на этот вопрос не нравился. Даже если в открытую не возмутятся, ни о каком полноценном союзе речи идти не будет. А еще найдутся те, для кого душевная боль окажется сильнее всех договоров, воли главы и пользы семье. И ведь таких даже на миссию в один конец нельзя будет услать! Чтобы не подрывать дух клана сильнее. Как притушить ненависть? Поняв, что еще немного и вернется мигрень, Изуна стремительно покинул дом и направился к полигону. Первая же техника утопила все в огне, но легче не стало. В рев пламени вплелась мелодия, она звала за собой, просила довериться. Учиха остановился. Сбросил наваждение и последовал на звук. Источник оказался на ветке ближайшего к полигону дерева. — Опять твои шутки, Иши, — официального разговора не хотелось, а вот вспомнить детство — вполне. — И когда ты успел вернуться? — Хм, — тот открыл глаза и убрал флейту, — вчера. И отчет где-то на твоем столе. Хочешь, помогу спустить пар? — Мне и одного аманатто* промеж глаз хватило, — тот случай на тренировке теперь не злил, а вызывал улыбку. И хорошо напоминал, как опасно недооценивать противника. — Тебе вкус нравится или возможность плеваться ими? — Все, — рассмеялся собеседник. — Послушаешь увлекательный рассказ? — Лучше сперва сыграй еще. Мелодия вновь наполнила воздух. Изуна стоял, прислонившись спиной к дереву и прикрыв глаза. Напряжение потихоньку отпускало. Вновь вспомнился разговор в гендзюцу. Во внутреннем мире Тобирама выглядел уставшим. Все они люди и нуждаются в отдыхе. Пришедшая в голову мысль показалась сумасшедшей, но интересной. Ее стоило обсудить с Сенджу. Если он придет на встречу. аманатто* — бобы, сваренные в сиропе и покрытые сахаром.

***

Тобирама появился на берегу реки только через полторы недели, когда Изуна начал переживать, что его личный враг уже и не придет. Но нет. Стоял, демонстративно ловя рыбу. Бросок куная в отблескивающую на солнце речку, и можно уже извлекать рыбину. Изуна хмыкнул, прекрасно понимая, что оружие окажется направлено и на него, стоит ему сделать какое-нибудь подозрительное движение! — Тоби-чан! — деланно радостно протянул Изуна. На него лишь бросили нечитаемый взгляд и спокойно поправили: — Тора-чан. — Тора-чан? Серьезно? — не мог не переспросить Учиха, уже понимая, что его попытка развести Сенджу на эмоции не увенчалась успехом. — Это мое детское прозвище, — пожал плечами Тобирама, выуживая из речки еще одну рыбину. — Ани-чан до сих пор так иногда зовет. — Ладно, я буду иметь в виду, — решил вернуться к изначальной, ради которой они здесь и собрались, теме Изуна. — Какие у тебя идеи по уменьшению ненависти между кланами? — Какие-то может и есть, — отозвался Тобирама, наконец отрываясь от рыбалки и переводя взгляд на Изуну. — А вот зачем это вдруг стало нужно тебе? — Не веришь, что я могу желать мира? — Изуна чуть наклонил голову набок, пряча улыбку в уголках губ. — Я же пришел и даже засаду не организовал. — Я оценил, — заверил его Сенджу. — Только уже год именно ты отговаривал Мадару от предложения моего брата. Что изменилось? — Ты согласился помочь, — как само собой разумеющееся и все объясняющее, отозвался Изуна. — Только ради моих прекрасных глаз? — явно оценив шутку, а также изящный уход от вопроса, чуть улыбнулся Тобирама. — Именно, — охотно подтвердил Учиха. — Предположим, я тебе поверил, — вроде как согласился Сенджу. — А сделать можно вот что…