Восприятие

Мамору сквозь сон почувствовал, как что-то щекочет лицо, сжимает плечи. Угрозы не ощущалось, но он все равно проснулся. Сдул попавшую почти на нос прядь и только после этого понял, что волосы не его. Хватка усилилась, и его окончательно подгребли под бок. Учиха прикусил губу, сдерживая смешок. Никто не стал делать большие времянки, так что футоны пришлось укладывать почти впритык. И вот теперь Даичи частично перекатился к нему на постель. Судя по ощущениям, было раннее утро. Мамору прикрыл глаза, но почти сразу понял, что уснуть не получится. И причиной стали не крепкие объятья. Смутное беспокойство ворочалось в груди, не давая покоя. Опасность? Тишину нарушало лишь дыхание. Учиха отметил, что одного из Сенджу в домике нет. И ночного дежурства у того вроде как не было. Само по себе это не служило поводом для беспокойства. «Может, этот Мэдока всегда так рано встает?» — Мамору зевнул, уткнулся лбом в чужое плечо. И тут же вздрогнул, почувствовав, как усилилось беспокойство. Даичи зашевелился, просыпаясь. В следующий момент ирьенин ощутил, как тот замер, явно только осознав, где он и в каком положении. — Доброе утро, — шепнул Мамору, — похоже, я тебя разбудил, извини. — Тебя не смущает, что мы проснулись… так? — чуть рассеянно уточнил Сенджу, убирая руки, но не спеша откатываться на свою постель. — У нас ведь уже есть опыт, — ирьенин не отказал себе в удовольствии устроиться поудобнее. От него не укрылось, как у Даичи изменилось дыхание. Краем глаза удалось заметить, тот поборол порыв вновь обнять. Мамору медленно выдохнул. Здоровое мужское тело по утрам и должно реагировать соответственно, но Учиха понимал, что в его случае это не просто физиология. Сенджу его как минимум привлекал, и неподвижность вызывала определенный дискомфорт. — Встаем? — судя по вопросу и тону, у Даичи оказалась схожая проблема. — Пожалуй, — Мамору сел на постели. — Тем более мы не первые. Что-то не так? — от взгляда не укрылось, как Сенджу напрягся. Тот кивнул в сторону выхода. «Действительно, до подъема еще есть время, незачем Митсуо будить», — ирьенин выскользнул на улицу. Небо оставалось пасмурным, похоже, под утро опять был дождь. — Мэдока-сан был против договора, — произнес Даичи, едва оказался снаружи. — Думаешь, с этим будут какие-то проблемы? — хорошее настроение улетучилось. — Нет, — собеседник был искренен. — Мэдоке, скорее всего, просто тяжело все это воспринять. — Вот как… — Учиха поглубже заткнул беспокойство. — Думаю, ты прав. Я сбегаю к горячим источникам, до завтрака еще есть время, можно успеть оценить их. Возможно, не стоило бы уходить одному, но интуиция просто кричала о том, что нужно немедленно отправляться туда. Да и ощущение было то же самое, когда отлавливал соклановцев, решивших будто они очень здоровые. От такого шаринган так и норовил вспыхнуть. Почувствовав, как его нагоняет источник знакомой чакры, Учиха притормозил и погасил додзюцу. — Мамору-кун! — Даичи спрыгнул с ветки. — Что случилось? — Учиха уже не ждал хороших новостей. — Я пойду с тобой, — неожиданно заявил Сенджу. — Интересно глянуть на эти источники! Сам собой вырвался хмык: Даичи не врал, но эта причина явно была не особо важной. Он нервничал. — Прости. Мэдока-сан очень силен и не ослушается приказа, но если его переклинит… — Сенджу не договорил, но и так было понятно. — Лучше не рисковать. — Спасибо, — Мамору спрятал улыбку в широкий ворот. Конечно, такое отношение привычно: ирьенинов старались прикрывать. Но все равно приятно, что за него волнуются. Ведь в худшем случае он действительно сам вряд ли отобьется. Поблизости не ощущалось других источников чакры, но это не успокаивало, а побуждало раз за разом оглядывать местность шаринганом. Так что притаившуюся в тени деревьев фигуру Учиха заметил и опознал. А поняв, что Мэдока собирается делать, резко развернулся в прыжке, оттолкнулся ногами от ветки и кинулся к нему. — Какого биджу ты творишь?! Это Мамору смог прошипеть уже после того, как выбил кунай и остановил кровь шосеном. Ответом стала тишина. — Мэдока-сан, зачем это? — вторил Даичи. Своим захватом он скорее поддерживал соклановца на ногах, чем удерживал. Создавалось впечатление, что тому уже вообще на все плевать. Как Сенджу вообще выпустили на миссию в таком виде?! Додзюцу не дало обмануться, сейчас Мэдока в шаге от того состояния, когда силы сдерживаться просто кончаются. Похоже, оставалось только немного подождать, чтобы упрямца прорвало. — Дойдем до источников, в одном из них вода должна быть почти холодная. Кровь нужно замыть. — Мамору решил не торопиться, лучше откровения послушают они с Даичи, чем весь лагерь.

***

Мэдока покосился на Учиху. Вот зачем этот красноглазый его спас? Тоже мне, спаситель нашелся! — Мэдока-сан, зачем вы?.. — снова начал шедший рядом Даичи. Вот уж кто в присутствии Учихи чувствовал себя вполне комфортно. Не иначе как за время плена привык! — Потому что нет в жизни ничего страшнее потери чести! — эти слова Мэдока почти выплюнул. В нем клокотала такая смесь эмоций, что сдерживаться и вести себя в соответствии с вбитыми с детства нормами было выше его сил. Нет, Мэдока ничего не имел против того, чтобы посмертно послужить благу клана. Но он совсем не ожидал, что его после «происшествия» оставят в живых! Он был готов к смерти. А потому то, что его не тронули, очень удивило. Но вот слушать пересуды соклановцев он был не готов! И если шепотки за спиной еще бы пережил, то предположения, зачем же братья Сенджу оставили в живых главу заговорщиков, просто изводили. И пусть в реальности Мэдока и мысли не имел пойти против власти главы и его брата, но как будто в это кто-то поверит. А оправдываться он не собирался. Это только подтвердит его причастность в глазах всех остальных. Теперь чести у него считай и не было. Какая честь у предателя клана?! Самоубийство было выходом. Не зря же говорят — позор смывается только кровью. То, что его остановит Учиха, Мэдока как-то не предвидел. Соклановцев он еще учитывал, а вот Учих… Этим красноглазым-то какое дело до того — жив он или мертв?! Им вообще должно быть только выгодно, если Сенджу потеряют сильного бойца! Так какого биджу?! Но несмотря на все это, Учиха сейчас возился с его царапиной. Серьезного вреда Мэдока себе нанести не успел. Только одежду испортил. Убить бы полезшего его останавливать идиота! — Когда вы честь-то потерять сумели? — все-таки тихо поинтересовался Даичи, внимательно следя за любым его движением. Явно нападения на Учиху опасается! Спелись! К биджу все это! — А то ты не в курсе, что меня предателем клана называют! — Мэдока скривил губы в подобии улыбки. — И еще удивляются, зачем же Глава меня в живых оставил! — Да это только те, кто совсем вас не знает, говорят, — возразил Даичи. — Все остальные в ваше участие в заговоре не верят. То, что вы были против мира — это да. В заговор — нет. Мэдока на это заявление промолчал. Ни спокойнее, ни легче от этого утверждения соклановца ему не стало. Благо, ирьенин уже закончил и можно было возвращаться в лагерь. А не выслушивать неуклюжие утешения.

***

Кен почувствовал, что взгляд куноичи скользнул по тому месту, где он прятался. Но условного знака, по которому стоило покинуть наблюдательный пункт, не последовало, да и сенбон рядом не просвистел. Не заметила? Наоми продолжила хлопотать внизу, расстилая футоны, а Кен позволил себе сдвинуться еще немного. В этот раз нужно было хотя бы добраться до другой смотровой щели. В прошлые разы его перехватывали задолго до заветной точки и задание приходилось начинать сначала. Конечно, подслушать разговор он мог и так, но говорить-то можно одно, а жестами показывать — совсем другое. Очередная балка под рукой едва заметно дрогнула, и Кен замер. Еще одна «поющая», стоит надавить чуть сильнее, и раздастся противный скрип. Учиха чувствовал, как по лбу начал течь пот. Такое подкрадывание выматывало хуже спарринга. Внизу зашуршали седзи, но шагов слышно не было. — Я вернулся. Кен узнал голос. Тот ирьенин-Сенджу. Наоми-сан часто уединялась с ним в комнатах. Как поговаривали разведчицы, не только для обмена информацией. — Добро пожаловать! Кажется, таю действительно была рада гостю. Тихо зашуршала ткань. Он что-то принес или раздевается? Кен сдвинулся еще немного. — Очередной «очень важный чиновник»? — в голосе Наоми отчетливо слышалась насмешка. — Я просто представил, как медленно и аккуратно поворачиваю ему голову до характерного хруста шеи… Сразу полегчало, — голос Исао-сана звучал чуть приглушенно. — Ну да, на покойников глупо злиться, — тихо засмеялась таю. — Я особо отличившимся добавляю в чай кое-какие снадобья и потом два-три дня отдыхаю от надоедливого общества. Аристократы порой такие несдержанные в еде, никого не удивят небольшие проблемы с желудком. Кен осторожно продвинулся еще немного, и он смог глянуть вниз. Наконец удалось устроиться как следует. Со своего места он отчетливо видел, как Сенджу расслабленно лежал, вытянувшись на футонах. Наоми-сан сидела рядом, ее изящные пальцы скользили по подставленной спине, аккуратно надавливали на позвонки. — Чем же таким пришлось заниматься, что у тебя все мышцы закаменели? — поинтересовалась таю. — Официальные мероприятия, — пробурчал ирьенин. — А еще разведка других кланов. — Понимаю. — Вздохнула собеседница. — Мне недавно пришлось провести незабываемый вечер с одним Хатаке… Не нужно никого убивать, — уточнила она, — мы просто поговорили. Его главу тоже заинтересовала возможность заключить договор или присоединиться к союзу. — Конечно, расклады поменялись, вот они и опасаются. А аристократы пытаются использовать это в новых интригах. Ками миловали, я не имею выхода на даймё… — Он вроде как хочет перезаключить договор, уже не просто с главами кланов, а с человеком, который будет представлять союз шиноби. Кен замер как мышка. Ему точно можно это слушать? — Вот как? — Сенджу приподнялся на локтях. — Но выбор кого-то одного может породить конфликт. Не думаю, что все мои соклановцы будут рады Учихе на таком посту. — Сенджу тоже вызовет вопросы. Кен увидел, как Наоми принялась вытаскивать из волос заколки и укладывать их рядком. — В любом случае, — Исао-сан перевернулся на спину и, как показалось Кену, насмешливо глянул на то место, где он прятался, — решение будет принято до начала переговоров с другими кланами, иначе они внесут еще большую неразбериху. — Найдутся желающие, — томно протянула Наоми, легонько очертила пальцами чужую шею, ключицы и грудь, скользнула ладонями по животу, чуть повернув голову так, что почти встретилась взглядом с Кеном. Мальчишка медленно выдохнул. В том, что его уже заметили, сомнений не осталось, но, раз не прогнали сразу, действовал он довольно аккуратно, ругать не станут и на ошибки укажут. — Думаю, мы можем не спешить, — таю принялась распускать свой пояс, — за твоим учеником будет кому приглядеть. Игнорировать такой намек было опасно, и Кен аккуратно пополз прочь. Теперь, когда он знал, куда лучше переносить вес, и двигался гораздо быстрее. Нужно было найти новый выход из галереи лазов. Кен вздохнул: у того, через который он влез, наверняка дежурит кто-то из разведки или призывных животных. Проверяют, чтобы ученик не упрощал себе жизнь. — Опять сенсей задержится, — донеслось до Кена тихое бурчание. — О чем можно говорить столько времени? Похоже, он добрался до комнаты, в которой расположили Нобу. А вот дальше-то куда? Следующий шаг решил эту проблему. Кен буквально вывалился из потайного хода, едва не зацепившись за закрывшуюся дверцу рукавом. — Ну и как это сработало? — Учиха поборол желание потыкать стену и сделал вид, что не заметил, как шарахнулся мальчишка. — А ты откуда взялся?! — отмер тот. — Это же не просто дом, — Кен пожал плечами, — тут полно скрытых коридоров. Только сам не лезь исследовать, там и ловушки есть. Не косись на меня так, это не такой уж секрет. Возможно, сообщать этого не стоило, но ведь и так понятно, дом шиноби не может быть обычным. Ирьенин говорил, что решение будет принято, но при этом был полностью расслаблен, без опаски подставлял болевые точки и уязвимые места. Похоже, часть разведки у них станет общей. — И вообще, я к тебе шел, — продолжил Кен, — наши наставники еще не скоро освободятся. — Погоди-ка, — мальчишка подошел почти вплотную, — так в тот раз… Ты же говорил, что пересекался с моим братом! — Так ведь не врал же, — Кен почувствовал, как разговор съезжает не туда. — Просто не уточнял, при каких обстоятельствах встречались и… — Учиха, — возмутился мальчишка. — Ками-сама, ну вылитый Ичиро, — подобное сравнение вновь вызвало легкую грусть. Собеседник насупился. — Нобу-кун, а ты ёкан любишь? Инициативу следовало перехватить, пока они не поссорились, и свести разговор в мирное русло.

***

Тобирама выплыл из вязкого марева сна. После таких срывов спал он без сновидений, но все равно чувствовал себя разбитым и уставшим. Усталость эта была другая. Вчера это была нервная усталость, бурление эмоций. Сейчас же была апатия. Когда не можешь заставить себя встать с постели, потому что тело налилось свинцовой, совершенно неподъемной тяжестью. Но Тобирама не был бы до сих пор жив, если бы не умел преодолевать это состояние. Надо встать. Перекусить, даже если совершенно не хочется. Проверить соклановцев, не передрались ли с Учихами. Он сейчас мог и применение сильных техник пропустить… Не то что обыкновенный мордобой. Быть готовым к расспросам Изуны. Наверняка у давнего противника, а теперь и соратника, возникли неудобные вопросы и неуместные предположения. Опять заговорит о коррекции сознания. Пожалуй, Тобирама даже был готов доверить Изуне свою жизнь. Но не тайны, хранимые его разумом. Тобирама вздохнул, собирая крупицы воли, и все-таки сел на футоне. Вернуть на место снятое снаряжение. Привести себя в порядок. Поесть. И пойти заняться организацией лагерной жизни и всем прочим. Вновь напомнил себе алгоритм действий Тобирама. После приступов всегда накатывала апатия и безразличие. И Сенджу даже знал, как с ними бороться. Прекрасно помогала работа. Порешаешь полдня проблемы клана — глядишь и силы злиться найдутся. А там уже и до остального рукой подать. Тобирама вернул катану на место. На ночевку он ее снял, а то неудобно же. Перекусил оставшейся с вечера порцией ужина, которую он так и не съел. После приступов аппетит отсутствовал напрочь. И если кто-нибудь, преимущественно аники, не запихивал в него еду, то… Сенджу выбрался из сделанного дотоном «домика». На первый взгляд в лагере все было относительно тихо. По крайней мере, следов драк не заметно. Хотя вечером шиноби наверняка повыясняли отношения в приватной обстановке, но до смертоубийства и тяжелых травм не дошло. В противном случае ирьенины непременно доложили бы. Изуны видно не было, а целенаправленно кого-то искать с помощью сенсорики Сенджу сейчас был не способен. И это принесло неожиданный укол беспокойства. Нет, Тобирама не сомневался, что с напарником все в порядке, но почему-то переживал, когда не обнаружил его рядом. Это было странно и непривычно. Сенджу уже давно ни о ком, кроме дурного старшего брата, не переживал. Впрочем, сейчас это не имело значения, так что Тобирама от этих чувств привычно отмахнулся. И вернулся к другим, не самым радужным рассуждениям. Например, рискнет ли Учиха попытаться как-то использовать ставшую ему известной слабость? Вряд ли Изуна осмелится вынести это на всеобщее обозрение. Подобное может здорово подорвать авторитет Тобирамы. На такое Изуна не пойдет. Не после только что заключенного договора. Когда большинство клана Сенджу еще не смирилось с этим положением вещей. И Тобирама чуть ли не единственный, кого будут слышать и слушаться. Но вот в личном общении могут быть осложнения… Видеть себя в таком уязвимом виде Тобирама позволял только брату, а потому не мог прогнозировать даже собственную реакцию. Не то что чужую! Интересно, Изуна попробует воспользоваться этой его слабостью в личных целях? Нет, не для убийства, хоть в эти периоды он и изрядно проседает в форме. А для давления, например. А что? Умелое воздействие в тщательно спланированной ситуации может дать очень многое. Так как поступит Изуна?

***

Изуна покачал головой: с Сенджу оказалось неожиданно много проблем, притом совершенно не того плана, какого он опасался. Митсуо с невозмутимым видом грел чакрой небольшой чайник, от которого уже благоухало успокаивающим сбором. А до этого соклановец ненавязчиво впихнул в напарника завтрак. Точнее, поел-то Мэдока сам, но после внушения от ирьенина с Митсуо сталось бы и покормить лично. Чтобы не злить Мамору. Тот имел все шансы превзойти свою наставницу в умении выесть мозг. Изуна тенью выскользнул из домика. А в конце-концов, проблемы Сенджу должен решать Тобирама. Будить того не хотелось, но выбора особо и не было. Сосредоточившись на чакре напарника, Учиха с некоторым удивлением понял: тот уже на ногах. Перехватить слишком инициативного Сенджу удалось только у штаба. — Тобирама, хорошо, что ты встал, — про себя Изуна отметил, что тому бы еще денек-другой отдохнуть, — нам нужно обсудить жизненно важный вопрос! Сенджу несколько заторможенно кивнул и направился обратно в дом. Учиху это вполне устроило — в штабе может кто-то быть, а незачем окружающим слышать их беседу. Наконец они оказались наедине. — Скажи, это у Сенджу такой способ казни — довести провинившегося до самоубийства, или произошедшее — результат ошибки? Изуна нахмурился: кажется, его собеседник не до конца понимал, о чем речь. Тот явно ждал вопрос про вчерашний срыв и уже заранее готовил ответы. — Мэдока-сан, — пояснил Учиха, внимательно следя за реакцией, — решил, что раннее утро — прекрасное время смыть позор кровью. Он жив, — торопливо добавил шиноби, — но если бы ирьенин чуть опоздал… В следующий миг Изуне показалось, что Сенджу его и не слушает, но тот моргнул раз, другой, во взгляде появилось осознание. — По глазам вижу, ты подобного не хотел. — Шагнув вперед, Учиха сжал пальцами чужие плечи. — Хорошо. Иначе присутствие этого шиноби здесь было бы полноценным саботажем мирного договора. Я, знаешь, очень удивился, когда Мамору-сан перехватил меня почти сразу после подъема. — Что он рассказал? — глухо поинтересовался собеседник. — Немного. Только то, что Мэдока-сан был против союза, готовил диверсию и теперь считает себя предателем и не понимает, почему его оставили в живых. Другие Сенджу, кстати, тоже не понимают этого… скопившееся напряжение и без шарингана видно. Тобирама! — Изуна удержал дернувшегося напарника. — Сядь. Что у вас там вообще произошло? — Учиха был почти уверен: его сейчас пошлют, заявив, что это дело Сенджу. — Мы с братом, — неожиданно признался Тобирама, — хотели выловить оставшихся заговорщиков и использовали то, что шиноби из главной ветви открыто выражал недовольство перемирием. Те смутьяны решили, что из Мэдоки выйдет отличный глава, и сами прибились к нему. — Тобирама, не все ведь такие гении, как ты, — напомнил Изуна, проглотив рвущуюся брань. — Клану стоило бы и озвучить, что это был такой хитрый план. И воспринимали бы этого Мэдоку как хорошего шиноби, а не почему-то пощаженного предателя. Судя по мрачному взгляду, Сенджу это и так понял. — Тора-чан, союз заключен, мое предложение в силе, — Изуна решил рискнуть и повторить когда-то озвученную идею. — Позволь поработать с твоим сознанием. Мы вместе разработаем план, твой брат подстрахует. То воздействие уже проявляет себя, мешает нормально работать.

***

— Сворачиваемся! — звучно разнеслось над лагерем. Возможно, командиры и планировали уделить разведке больше времени, но происшествие с Мэдокой явно заставило их передумать. — Времянки просто погрузить в землю! Они нам еще понадобятся, — распорядился Тобирама, и Даичи привычно сложил парочку печатей. Их «домик» стал медленно погружаться в землю. Это оказалось сложнее, чем просто развеять. Не потому, что это действие требовало больше чакры, а потому, что так они поступали редко. Не было отработанного навыка. Не оставишь же для разведки врага четкий след в виде погруженного в землю домика! Это же место находилось в глубине территорий обоих кланов. Так что вряд ли сюда решат заглянуть даже особо любопытные разведки других шиноби. Просто не пройдут. Стоянка была свернута на диво быстро, хоть при таком большом отряде непременно что-то случалось и шло не по плану. Уже через пару минут ничего не напоминало о том, что здесь были шиноби. — Выходим! — снова разнесся над поляной приказ Изуны. Даичи без спешки направился за Тобирамой, который уже успел взлететь на дерево. Учихи дисциплинированно отправились за своим командиром. Даичи медленно выдохнул. Все это время он внимательно наблюдал за красноглазыми. И судя по тому, что заметил, у него действительно излишне расцвела паранойя, как и упрекала племянница. От вдумчивого анализа не только реакций Учих, но и своих собственных действий, его отвлек Рю. Не то чтобы они были лучшими друзьями, но приятелями — определенно. — Знаешь, о чем судачат? — заговорщически начал он. Рю весьма болезненно отнесся к тому, что чуть ли не самым последним в клане узнал о симпатии своего противника к Мидори-чан и теперь очень внимательно следил за всеми слухами. — О попытке самоубийства Мэдоки? — предположил Даичи, уже прикидывая, что же можно будет рассказать этим заинтересованным личностям, чтобы не дай ками не задеть гордость соклановца. — Не-е-е! Самоубийство это, конечно, интересно, но не настолько, — с самым довольным видом протянул Рю. — О том, что у командиров, оказывается, роман! — И когда это они успели? — скептично поинтересовался Даичи, не забывая, впрочем, весьма резво прыгать по веткам. Дело в том, что для того, чтобы шиноби кого-то, особенно другого шиноби, к себе подпустил, требуется доверие. А с этим у них, как известно, проблемы. Особенно если шиноби сильны, как, несомненно, Тобирама и Изуна. А откуда возьмется доверие к человеку, еще недавно бывшему врагом? Тут Даичи споткнулся, едва не улетев с ветки, но сумел выровняться. Хотя новости, несомненно, были шокирующими. Он Учихе уже доверял! Не просто доверял, но и беспокоился. Не зря же он утром отправился следом за Мамору! — Кто ж их знает! — хмыкнул Рю. — Но пока все кулаками махали и отношения выясняли, вечер командиры провели вдвоем. — А с чего ты взял, что они не план будущей застройки обсуждали, к примеру? — продолжал упорствовать в недоверии Даичи. — Специально покинув стоянку? — возразил Рю. — Да ты просто не видел, в каком виде они возвращались! Я тогда как раз в дозоре стоял. Оценил!

***

— Отото, это ты сказал Сенджу, что у меня нет невесты? — слишком инициативного младшего брата хотелось вытащить на полигон и как следует погонять. — Сперва Хаширама пытался делать намеки с присущей ему тактичностью, потом Тобирама чуть ли не прямым текстом советовал присмотреться к некой Морико и даже хенге демонстрировал. — А у тебя есть невеста? — Изуна оторвался от плана селения. — И почему об этом я не знаю? — Нет, — вынужден был признать Мадара, — но мне и старейшины уже каждое собрание об этом твердят. — Мысль о женитьбе вызывала растерянность. Шиноби понимал, что рано или поздно придется, но представить рядом с собой женщину… не таю или напарницу-куноичи, а хозяйку в доме и мать детей, не получалось. — И это единственный вопрос, в котором я их полностью поддерживаю, — неожиданно серьезно заявил отото. — Клану нужны наследники. — Мог бы и сам этим заняться, — усмехнулся Мадара, но тут же прикусил язык, очень уж задумчивым стал взгляд брата. — Знаешь, если я скажу подобное Тобираме, он может и придумать… что-нибудь. Глава Учиха усилием воли отогнал порожденные воображением образы. — Нии-сан, — отвлек его от фантазий Изуна, — а та Сенджу тобой всерьез заинтересовалась. — Ты шутишь? — удивился Мадара, раньше он не замечал, чтобы за ним так уж бегали девушки. Разве что многочисленные внучки старейшин, но гадать, какая из них делает это по только велению сердца, а какая еще и по приказу родни, не хотелось. — Это ты лишь на договор и Хашираму смотрел, а я и по сторонам. Видел, как она на тебя поглядывала. Сенджу Морико. Поднапрягши память, Мадара смог припомнить невысокую, изящную девушку, больше похожую на аристократку, чем на куноичи. Поглядывала на него? Может быть. Как-то не до того было в тот момент. — Ну, если она тебе не нравится, можешь немного подождать, и с похожими предложениями скоро явятся сваты из других кланов, — отото развел руками, — вот только они через брак попробуют выбить каких-то привилегий себе любимым. Не смотри так. У Хаширамы есть Мито, нас с Тобирамой в ближайшие пару лет не тронут. Но я уже посматриваю, какая из девушек, если что, может стать матерью моих детей. Тора-чан тоже, он уже не надеется, что его спасет альбинизм, — на лице младшего брата расцвела лукавая улыбка. Похоже, для него это все было игрой. Мадара вздохнул. Ну да, кланы в попытке урвать побольше власти не смутит признак вырождения и возможные проблемы у потомков. А разведка уже доносила, что многие пытались аккуратно вызнать, есть ли у главы Учих невеста и вообще, какие женщины ему нравятся. Кажется, эта Морико пока была лучшим вариантом.

***

Мито вздохнула, поправила непокорную алую прядку и отвернулась от зеркала. Дедушка наконец-то дал свое дозволение на брак. Сложно быть любимой внучкой Узукаге! Хаширама Сенджу Мито нравился. Она чувствовала, что сможет стать счастливой в браке с ним. А еще ей, несомненно, льстило то восхищение, которое она видела в глазах теперь уже своего жениха. Мито не могла без улыбки вспомнить эти прошения ее руки, приходящие стабильно раз в полгода. В последнее время дедушка даже ругаться перестал, только ворчал не слишком довольно. Но Узумаки, сами ужасно упорные личности, умели ценить это качество в других. А потому дедушка даже подумывал согласиться. И тут! Такая сенсационная новость! Заключение мира между Учихами и Сенджу. Примирение давних врагов. И дедушка согласился. Правда, поставив кучу условий. Например, постройка хорошо защищенного основательного поселения. А не постоянно переезжающего поселка, как в целях безопасности привыкли жить кланы. Мито уже доносили, что предварительное согласие Узукаге очень вдохновило Хашираму и он принялся за дело, с легкостью преодолевая паранойю и недоверие Учиха. По слухам, стройка уже успела начаться. Так что ей стоило начать собираться. Чтобы к тому моменту, когда совместное селение будет построено, она была готова. Все-таки путешествие химе клана, пусть и шиноби, не такая простая вещь.