Наказание

      — Ну, что, все готовы в бар? — Йоханнес выглядел довольным после очередного выступления в Альбукерке в рамках концертного тура по США; волосы были ещё влажными после душа, как и почти у всех остальных. В этом клубе, где они выступили, были прекрасные душевые для артистов, чего не скажешь о некоторых других. Иной раз приходилось сразу прыгать в автобус и ехать в следующий город, благоухая ароматами недавнего выступления.       Все одобрительно зашумели и начали продвигаться к выходу. Кроме Юнаса. Он схватил за руку идущего Тима и громко сказал в сторону остальных:       — Ребят, мы вас догоним.       Тим вопросительно посмотрел на Юнаса.       — Есть разговор, — пояснил ему тот, уже тише.       — Окей, бро, — ответил Оштрём, всё ещё вопросительно глядя на серьёзное выражение лица Ярлсби.       Когда остальные покинули большое помещение гримёрки, в которой все их вещи и оборудование должны были оставаться до завтрашнего дня, так как отъезд в Лос-Анджелес был запланирован ближе к вечеру, Юнас за руку повёл непонимающего Тима к табурету, посадил, потом принёс его гитару, отдал и сказал:       — Hail The Apocalypse. Соло. Играй так, как оно звучит на альбоме.       — Что? Зачем? — Тим выглядел очень озадаченным.       — Затем, что ты играешь его не так и вообще ужасно в последнее время, меня это уже бесит.       — Играть одинаково скучно! — парировал Тим. — Почему нельзя импровизировать или менять периодически?       — Ты в последнее время чаще портишь, чем удачно импровизируешь, особенно это соло — грозно сказал Юнас. — Думаю, люди больше хотят слышать то, что они полюбили в оригинальной песне, а не вот это вот! — он неопределённо помахал рукой в воздухе.       — Не говори за всех, Юнас. Это раз. А два — где я неудачно импровизирую? Ты что-то раньше не жаловался.       — У меня просто терпение большое. Играй давай. — Юнас угрожающе сделал шаг к Тиму и встал, уперев руки в бока.       — Ладно-ладно, — Тим поднял одну руку вверх в капитулирующем жесте, — ты меня прямо пугаешь, — он хмыкнул и подключил гитару к усилителю, который стоял рядом. А потом, вытащив медиатор, засунутый между струн в голове грифа, спросил: — Подыграешь ритм?       Юнас всё так же грозно продолжал смотреть на Тима, уже сложив руки на груди.       — Окей, понял, не подыграешь.       Тим снова хмыкнул, потом сосредоточился и стал задумчиво глядеть в пустоту, слегка топая ногой и тряся головой в такт музыки в голове; влажные волосы рассыпались по плечам и немного закрыли лицо. Он начал играть, но, не успев сыграть и нескольких нот, был прерван Юнасом.       — Нет! Не так! Ты после начальных бэндов уже не то играешь. Ты что, вообще не помнишь своё соло?       Тим слегка виновато улыбнулся, подняв брови домиком, и пожал плечами.       — А ты зачем его помнишь?       — Я всё помню, и свои соло в первую очередь. Мне вот что-то не хочется позориться.       — Да кому нужна эта точность, людям в зале не до того, им бы попрыгать да поорать, — высказался в своё оправдание Тим.       Юнас сердито вздохнул.       — Так, даю тебе последний шанс: играешь верно — свободен, ошибаешься — я за себя не отвечаю.       Тим удивлённо поднял брови и широко распахнул глаза, но спорить не стал — Юнас сегодня определённо был не в духе; обычно он спокойный парень, но иногда и он, бывает, срывается. Хотя такие эпизоды — большая редкость.       Оштрём снова приготовился играть, но вдруг замер в задумчивости.       — Блядь. Ну и что мне делать, если я не помню с точностью до каждой ноты?       — Сдаёшься, значит?       — Ну, сдаюсь, — ответил Тим, встав с табурета. Он снова засунул медиатор между струн, отключил усилок и убрал гитару на стойку. — Ну и что дальше? В бар?       — Какой нахуй бар? — Юнас перешёл на повышенный тон, и Тим слегка испуганно моргнул: он никогда ещё не видел, чтобы Кунген вот так кричал.       — Ого.       В следующую секунду Юнас запустил руку в волосы Тима на затылке и сжал.       — Ай, ты чего? Больно!       — Я же предупреждал, что за себя не отвечаю, — напомнил Юнас, но хватку всё же ослабил. — Пороть тебя надо за это, — продолжил он и свободной рукой потянулся к пуговице джинсов Тима и начал расстёгивать. — Руки! — крикнул он, пресекая попытку сопротивления.       За пуговицей последовала молния. После этого Юнас уселся сам на табурет, а Тима рывком уложил к себе на колени, обнажая его ягодицы и продолжая держать за волосы.       — Кунген, блядь, это уже не смешно! — снова возмутился Тим, но попытки сопротивления предпринимать не стал. Волосы растеклись по полу ручьями.       — Будешь у меня соло учить идеально, — начал Юнас, нанося ладонью первый, не очень сильный, удар; Тим вздрогнул и ойкнул. — И чтобы к следующему концерту через два дня всё выучил. — Второй и третий удар оказались сильнее. — Я проверю. — Снова удар. — Только попробуй не выучить. — И ещё один удар.       Тим вздрагивал после каждого удара и что-то мычал. Ягодицы раскраснелись.       — Понял? — спросил Ярлсби ударяя в последний раз.       — Да понял-понял, — ответил Оштрём, поёрзав на коленях.       — О как, — удивился Юнас, почувствовав, как в ногу упёрся твёрдый член Тима. — Не думал, что тебе понравится.       Оштрём промычал что-то невнятное в ответ.       — Ну и что мне с тобой делать?.. — задумчиво спросил Ярлсби самого себя, положив ладонь на одну из ягодиц и сжав пальцами.       Тим тихо застонал.       «Если честно, то мне и самому понравилось…», — подумал про себя Юнас и погладил бедро круговым движением, проведя под конец пальцами по ложбинке между ягодицами, отчего Тим выгнулся.       Ярлсби расслабил пальцы второй руки, сжимающей волосы: теперь он просто зарылся в мягкие пряди поглубже на макушке. Потом поднёс другую руку к своему лицу, засунул в рот два пальца и хорошо облизнул, смачивая слюной, а потом положил руку между ягодиц и ввёл один палец внутрь. Тим на удивление был расслаблен и даже подался навстречу пальцам.       «Вот, значит, как», — Юнас был в смятении от происходящего и спешно пытался придумать, как изменить неудавшееся «наказание», потому что Тима всё-таки хотелось проучить за безалаберное отношение к работе в последнее время. Ярлсби умел стоять на своём, когда это действительно было нужно, и мог при этом наступить на горло своим интересам. На самом деле сейчас ему ужасно хотелось поставить этого разгильдяя раком и отыметь по полной, но, судя по всему, именно это и нужно было Тиму сейчас.       В порыве раздражения Юнас снова сжал волосы Тима, тот вскрикнул, но ничего не сказал. К первому пальцу добавился второй. Периодически Юнас вынимал пальцы и сильно сжимал ягодицу, или ударял по ней. Тим всё так же продолжал подаваться навстречу пальцам, иногда пытаясь потереться членом о ногу Юнаса. Ещё через несколько движений Тим сказал, задыхаясь:       — Он у меня сейчас лопнет, дай хотя бы я сам, — и потянулся к члену.       — Руки! — крикнул Ярлсби, снова сжав волосы Оштрёма и слегка потянув на себя.       — Ай! Блядь, — Тим убрал руку назад в положение упора в пол.       Юнас ослабил хватку и погладил несколько раз голову Тима от шеи к макушке, пропуская между пальцами пряди волос.       Это всё продолжалось до тех пор, пока Тим не начал стонать напополам с хныканьем.       — Юнас, ну пожалуйста, — стал он умолять.       — Соло чётко выучишь?       — Кон-нечно, — простонал Тим в ответ.       — Честно-честно? — хмыкнул Юнас.       — Да.       — Ну вот когда выучишь, тогда и продолжим.       Ярлсби резким движением вынул пальцы, сбросил с колен Оштрёма и поднялся с табурета. Тим ошарашенно сел на пятки на полу, убрал с лица волосы и разочарованно посмотрел в спину уходящему Юнасу. Тот сперва подошёл к небольшой зоне перекуса, взял со столика салфетку, вытер пальцы, выкинул её в мусорку и направился к выходу.       — Ты не можешь вот так вот уйти! — крикнул Тим ему вслед.       — Могу. Я к ребятам, догоняй, — в пол оборота бросил Юнас и, недовольно поморщившись, сжал свой член через джинсы. — Вот паршивец, — добавил он тихо сквозь зубы и закрыл за собой дверь.

***

      — Ну что, все в сборе, — сказал Йоханнес, когда Тим, наконец, плюхнулся на сиденье дивана за их столом и взял свою кружку пива. — Что ж, у нас осталось ещё три концерта за четыре дня, потом едем домой на недельку. Отмечать окончание где будем? Тут или дома уже?       — Да, надо решать: билеты у нас на следующий день, — поддержал Джон. — И ещё с утра надо будет автобус сдать и прочие дела завершить. И лететь с пересадками к тому же.       — Я думаю, лучше дома. А то вы опять нажрётесь, тащи вас потом в самолёт, — Хенрик выразительно посмотрел на Тима и Юнаса, так как чаще всего они доставляли всем хлопот. Все за столом засмеялись, кроме Тима.       — Да, помните, как Юнас три дня еле живой ходил, — сказал сквозь смех Джон, — а Тим — два. Молодой организм-то побыстрее отошёл.       Все снова засмеялись, а Тим возмутился:       — Да я всего на три года его младше, — он ткнул пальцем в сторону Юнаса, сидящего напротив.       — Только не вспоминайте, как Тим раньше всех вырубился в полночь, как ребёнок, а то он этого не любит, — подлил масла в огонь Юнас.       — Хватит уже меня за маленького считать, тридцатник уже скоро! — резко сказал Тим.       — Эй, ты чего, не кричи, — Хенрик посмотрел на Тима с некоторым беспокойством, а потом добавил, — ты чего вообще хмурый такой? Пришёл, молча упал на диван.       — Да, чего вы там делали, ребят? — подхватил Йоханнес.       — Трахались, — буркнул Тим, почти до конца выпивая залпом оставшуюся половину кружки.       Все засмеялись, включая Юнаса.       — Да ну, после секса такими хмурыми не ходят, — сказал Йоханнес с хитрой улыбкой.       — Или это было не взаимно? — спросил Хенрик и тут же добавил, — ребят, как думаете, кто был сверху?       — Я ставлю на Кунгена, — без промедления ответил Йоханнес, широко улыбаясь.       — А я на Тима, — тут же высказался Хенрик, — Джон, твой голос решающий.       — Хм… — тот внимательно посмотрел на обоих гитаристов: Тим, не обращая ни на кого внимания, глядел в свою кружку, а Юнас на Джона. — Я голосую за нашего Короля.       — Спасибо, бро, — засмеялся тот.       — Ой, да ну вас, — Тим допил остатки пива, хлопнул кружкой по столу и встал. — Я пошёл в номер, всем счастливо оставаться, — сказал он, развернулся и, удаляясь к двери, показал им два средних пальца.       — Ну и ну, — хмыкнул Йоханнес, глядя в спину Тима. — С ним точно всё нормально? — спросил он, обращаясь к Юнасу. Тим обычно был весел и шутил без остановки, поднимая всем настроение.       — Абсолютно. Не берите в голову, мы просто повздорили немного из-за соло.       — А, ну теперь всё поня-ятно, — протянул Хенрик, — задел за живое.       — Типа того, — подтвердил Юнас.

***

      Весь тур по США ребята отъездили в гастрольном автобусе, но на последние четыре дня решили снять номера в ближайших к местам выступления гостиницах. Лето было в самом разгаре, и под конец тура все уже подустали спать на довольно душных полочках. А ещё устали от готовки и в последнее время перешли на покупное питание. Поэтому все, посовещавшись, решили устроить себе немного отдыха, благо деньги позволяли. Джон также предложил и остальной команде заселиться в гостиницу, но они отказались. Менеджер Дэвид сказал, что ещё 4 ночёвки они потерпят без труда, ведь им уезжать из США не требовалось.       Ребята забронировали в трёх городах по два номера, а в последнем — один. Обычно когда они селились в гостиницах, то часто все в один номер или в два, если не было подходящих свободных от пяти мест. Они любили жить как семья: все вместе, все рядом. Если номеров получалось два, то обычно селились вместе Хенрик, Юнас и Тим, а в другом номере оставались Йоханнес и Джон. В этот раз было именно так.       Юнас и Хенрик, пожелав спокойной ночи Йоханнесу и Джону, остановились возле двери своего номера.       — Как думаешь, он там дрыхнет? — спросил Хенрик.       — Не знаю. Может быть: уже почти четыре утра, — ответил Юнас, поглядев в телефон на часы, и потянулся к ручке двери. — Давай просто не будем шуметь.       — Стой. Слушай, мне всё-таки интересно, что там у вас произошло. Не расскажешь?       — Нет. Рабочие моменты, ничего интересного, — отрезал Юнас.       — Ладно, отстал, — Хенрик поднял обе ладони вверх.       Они вошли в номер, Тим и правда посапывал на одной из кроватей у окна, рядом у тумбочки стояла его гитара.       — Ты смотри, припёр же сходил, — шёпотом сказал Хенрик, тыкая Юнаса в бок локтем и указывая на гитару.       — Я заметил, — ответил тот. — Давай уже по койкам.       Когда ребята наконец улеглись, Юнас ещё долго не мог заснуть, пытаясь переварить случившееся в гримёрке. Даже выпитый алкоголь не мог погрузить его в сон. Ярлсби на самом деле не планировал таких вот «наказаний», оно вышло всё как-то само собой, но реакция Тима и его собственная реакция не давали ему покоя. Примерно через час ворочаний в кровати он всё-таки смог заснуть, так и не придя ни к каким умозаключениям.