После первого поцелуя

День за днем я ходил на работу, уже подходила к концу третья неделя, как родители уехали, а я вернулся домой, после неприятного инцидента. Сестра так и не появлялась, один раз позвонила, сказала, что забрала все деньги себе(якобы они мне все равно не нужны из-за того, что я вечно сижу за учебниками), сейчас она отдыхает на чьей-то даче и еще не скоро вернется домой. Что ж, скатертью дорога. Хотя, если честно, дико ей завидую, вот сейчас я еду в душном метро на чертову работу, а она, наверняка, сидит где-то в тенечке, мажется кремами от загара и крутит с парнями. Нет, я не хочу крутить с парнями, мне хватило нескольких дней, проведенных в компашке шестерок Константина, что в башке, что в душе -"full shit". Но где-нибудь посидеть, поблаженствовать я бы очень даже хотел, особенно если бы там был сквозной ветерок, которого вечно не хватает. Или на работу мне бы сквозной ветерок, и то поприятнее было бы, так как я работаю посудомойщиком, торчу на кухне, где всегда жарко, а летом, когда и на улице знойно, вообще варишься. Прозвучала моя станция, вместе с потоком я вышел из метро и пошел в направлении кафе-ресторана, в котором подрабатываю. Можно было бы и доехать на общаге (общественном транспорте), но заходить в трамвай - долго, нудно, заходить в автобус - свариться или задохнуться из-за недостатка кислорода. Самое лучшее - это пройтись по тропинке, рядом с которой растут тополя, немного скрывающие солнечный свет. Порой я задумываюсь о том кто я, и что делаю в этом мире, а главное: что сделал для этого мира. Вот мне семнадцать, совсем скоро восемнадцать, в этом году иду в одиннадцатый класс, там в вуз. Вот я проучился десять лет, за все эти года я ни разу никуда, кроме дачи, не выезжал, ничего вопиющего, но в тоже время крутого не делал. Простой оттраханный подросток. Вот даже слово могу дать, что ничего со мной больше не приключится. Как обычно выйду на улицу, вдохну свежий воздух и пойду домой, после тяжелого рабочего дня, с вечной ломотой в ногах. А так хотелось бы порой пострелять, погоняться за преступником. Может, мне в мусора податься? Хотя нет, куда там. В милицию не берут дрыщей в очках. - Живее, живее! Заходи! - завидев меня, покрикивает повар. Еще не открылись, но он уже нервничает, стоит у черного входа и покуривает сигарету - для него это транквилизатор. Имя ему Джозеф, но в своем рабочем кругу мы называем его падре, либо просто "святой отец". Все потому что он делает отменные блюда. Как это связано со словом "падре" - я не знаю. Идиот, видимо, втолкнул когда-то такую идею, вот теперь все и порят эту чушь. У Джозефа жена и ребенок, которому уже лет шесть. Сам из себя Джозеф- это мужчина требующий полной отдачи. Если кто-то из его помощников не справляется, то летит к чертям собачьим. Ну вот как-то так. Сегодня пятница, а значит, народу будет дохерища: компании друзей, парочки, одиночки - все они сегодня завалятся сюда, чтобы снять напряжение после тяжелой рабочей недели. А вечером, после закрытия, соберутся все, кто работает в этом заведении, подъедет жена нашего повора с сыном, и мы все дружно займёмся снятием напряжения, и очисткой мозгов. Ребенку вручат сок, нам пивасика, кто-то скажет:"Хей, Джозеф, приготовь что-нибудь вкусненькое!", на что повар ответит что-то нецензурное, пошлет всех, потом встанет, откроет холодильник и выудит из него большую тарелку чего-нибудь съестного, типа закусок и проч, и проч. Все улыбнутся, похвалят Джозефа и примутся уплетать. Все как я и ожидал, сегодня было много посетителей, одиночки заказывали кофеёк с чем-нибудь легким в прикуску, парочки зачастую брали чизкейки, а компании друзей наяривали по полной, там и супы шли, и четвертое, и десятое, короче, все шло, все вертелось. Руки устали до ужаса, а кожа разбухла и стала очень неприятной на ощупь. Вот звякнула дверь за спиной последнего посетителя, один из официантов щелкнул затвором. Скоро начнется время пирушки. А пока все готовятся, мне нужно переодеться и смазать руки кремом, ибо портить кожу совершенно нет желания. "Может, мне сегодня превысить дозу пива и нажраться"? Надо же попробовать и такое!" - пронеслось в голове, когда все открыли по первой баночке пива. А ведь реально, попробую. Все равно дома никто не ждет, никто отчитывать не будет, так что все пучком. Уже за шестой баночкой я почувствовал, как хмель начал переходить в стадию "пьян в зю-зю", все оживились, стали громче болтать и смеяться, а жена повара вдруг обратилась ко мне: - Энн, ты чего почти все время молчишь? Скромный такой, а красивый то какооой! Ик! Девушка есть? Давай, колись! - заговорщицки подмигнув, спросила она. Жена Джозефа очень красивая женщина, в работе она сдержана, строга, прямолинейна, а в кругу семьи - веселая, общительная и очень говорливая. Отвечать на столь деликатный и личный вопрос мне не хотелось, хоть и слушала меня сейчас только эта женщина, все равно казалось, что ответа от меня ждут все вокруг. Нет у меня девушки. Нет никого. После того случая, когда пытался разобраться в себе, шарил по интернету, смотрел на фотографии знакомых, пытался найти отклик в сердце. Неважно кого я люблю - его, ее. Главное, чтобы хоть кто-то был мне дорог - это было мне нужно. Но сердце не отвечало, в груди ощущалась лишь пустота. - Нет, нету, - покачав башкой, ответил. - Ну, я тебя как-нибудь сосватаю! - тепло улыбнулась она мне и втянулась в разговор с одной из официанток. Так, кажется, мне пора на свежий воздух. Выкину мусор и пойду домой. - Стой! - вдруг крикнул Джозеф, - у меня в конец испортилась сковорода. Завтра новую притащу, а эту, старую, выкини, пожалуйста. Я захватил мусор, сковороду и вышел на улицу. Дунул прохладный ветер, я зябко поежился и направился к проулку близ находящихся домов - там располагаются огроменные мусорные контейнеры. Еще не дойдя до них, услышал звук взрывающейся петарды, а за ней какой-то шум и возню. Странно, однако, двенадцатый час ночи, лето, а кто-то с петардами балуется! Тихо выбросив мусор, но оставив при себе сковороду, покрепче сжал ее в ладонях и направился на шум. Я услышал какой-то разговор, который становился все громче и громче, а когда завернул в один из закоулков серых темных дворов, то отчетливо разобрал: - ...ты для нас помеха, зачем Скару подкинул такой " подарочек"? Он не в восторге был, знаешь ли? Я как-то моментально протрезвел и уставился на открывшуюся передо мной картину: стояли двое, один из которых держал пушку на прицеле, а другой, находясь в паре метров от первого, тупо смотрел на своего врага и держался за окровавленный бок. Видно было, что раненному нечем защититься. - Так умри же, Константин!(прим. автора: "Бан-кай") Стоп. Константин!? Ай, ладно, времени нет на раздумья. Вылетев из укрытия, со всей дури шарахнул парня с пистолетом сковородой по затылку. Так как нападавший был спиной ко мне, то, естественно, он меня не видел. Но вот незадача, этот гамадрил как-то по инерции все же выстрелил, и, по шутке судьбы, пуля, похоже, снова попала в одно и тоже место, что и первая, получается, что вторая пуля ранила рану. Хе-хе.. я идиот, о чем думаю!? Константин с громким стоном повалился на землю, кровь заливала все вокруг с бешеной скоростью, руки его уже не тянулись к ране, что бы хоть как-то замедлить кровотечение. - Эй, телефон есть? Нужно скорую вызвать! - быстро спохватился я и подбежал к раненому. - В кармане лежит трубка. Набери Генриха и уходи, а я пока тут умру. Он приложился где-то башкой!? Шутки у него наитупейшие. Хочется врезать, да только жалко. Быстренько набрав номер и продиктовав адрес уже знакомому мне доку, я стал ждать. Бло...надо кровотечение, что ль остановить, стянув с себя футболку (да, я тут кадры из фильма с элементами первой помощи вспомнил, гений же) и скомкав, со всей дури придавил ею место кровотечения. Время шло, кровь растекалась, а кожа Константина становилась все белее и белее. Да и сам из себя ненавистный мне человек выглядел ужасающе: загаженные в какой-то пыли брюки, разодранные ботинки, когда-то белая рубашка во всю сейчас пылала алым, волосы растрепаны,а лицо уже не искажается гримасой боли. Оказывается, волосы у Константина черного цвета, а лицо представляет из себя... Из раздумий вывел звук приближающейся машины. Через пару секунд ко мне и Константину подбежал врач и двое его помощников. Врач кивнул мне в знак приветствия и бросился к раненому, нащупал пульс и снова кивнул, отдавая приказ двоим. Константина перетащили на заднее сиденье черной большой машины, затем все трое в белых халатах залезли во внутрь и ударили по газам. Твою мать! Что только что было!?