We're Louder Than Bomb

Намджун вновь приезжает на работу ни свет ни заря. С утра он уходил, когда Чонгук ещё спал, а Сокджин уже отсутствовал в квартире. Честно, думать о том, куда он направился, совсем не хочется. Остаётся только убедить себя поверить в то, что он просто поехал пораньше на работу в офис. Но парень всё равно дико волнуется, от чего у него в животе узел из-за нервов завязывается и в рот ничего не лезет, кроме пары глотков кофе из автомата в участке. -Ты сегодня снова рано, — констатирует подошедший тихо со спины Юнги с таким же пластиковым стаканчиком кофе в руке. Намджун вздрагивает от неожиданности и поворачивается к начальнику лицом. Он уже собирается официально поприветствовать его, но Мин встряхивает головой, показывая своё нежелание пускаться в формальности. -Да, просто здесь для работы атмосфера совсем иная, — Намджун кивает и кидает краткий взгляд на профиль Юнги, а после также отворачивается к окну, наблюдая за полупустынной улицей. -Я не собираюсь лезть тебе в душу и в голову без твоего на то согласия, однако, ты ведёшь себя странно в последнее время, — слова Юнги звучат спокойно, даже как-то безучастно. У Намджуна с каждой секундой их нахождения рядом друг с другом желание всё рассказать становится всё больше и сильнее. Намджун поджимает губы и долго молчит. Юнги подносит стаканчик к губам и делает глоток кофе. -Есть причины. -Исчерпывающе, — хмыкает старший и наконец поворачивает голову к парню, сканируя его внимательным взглядом. Весь вид его выражает незаинтересованность, хотя глаза говорят обратное. -Хён, я… -Я просто переживаю за тебя, — Мин перебивает парня, отворачиваясь снова к окну. В голосе буквально на мгновение проскальзывает обеспокоенность, — Знай, что я буду рядом, что бы ни произошло. Юнги одним залпом опустошает свой стаканчик, кратко облизывает губы и медленно направляется в свой кабинет, по пути выбрасывая мусор в урну. Намджун так и оставляет «спасибо» невысказанным. Такое ощущение, что старший всё знает, даже если ему ни о чём не говорить. Ким остаётся стоять у окна. Опускает взгляд на уже остывший напиток. Сегодня его вкус кажется совсем ужасным. Нервозность и волнение не отпускает ни на секунду, а живот от роя мыслей в голове крутит ещё сильнее. Парень решает не изводить себя, а пойти сесть за работу. В любом случае, так он хотя-бы отвлечётся и перестанет так активно думать о Сокджине, переживать за него. Но избавиться окончательно от всех чувств не получается даже во время сосредоточенной работы. И Намджун понятия не имеет, что с этим делать вообще. -Доброе утро! — из прострации вырывает голос жизнерадостного Хосока, быстро входящего в кабинет и так же быстро закрывающего за собой дверь, — Я немного опоздал из-за пробок. Надеюсь, наш строгий начальник не заходил после начала рабочего дня? -Нет, — Намджун издаёт смешок, улыбаясь уголками губ, а после переводит взгляд на настенные часы. Оказывается, рабочий день длится уже целых 30 минут. А ведь он пришёл за 2 часа до официального начала рабочего дня, — Тебе сегодня повезло. -Это точно, — Чон радостно улыбается и подаёт руку напарнику для рукопожатия, — Сам-то давно пришёл? -Не так уж и давно, — врёт и не краснеет, — Сам же знаешь, что на рабочем месте лучше работается. -Кому как, мой друг. Чон подмигивает, тихо посмеиваясь, и садится в своё кресло, открывая сразу же рабочий ноутбук. Такое настроение напарника Кима невероятно радует, потому что позволяет отвлечься от всяких навязчивых мыслей и образов, поэтому он решает завести лёгкую беседу на тему одного из их, так сказать, второстепенных дел. Хосок очень легко втягивается в обсуждение, забывая напрочь про то, что он собирался работать на ноутбуке, который сейчас включённый стоит на столе без дела. После обеда напарники решают съездить опросить родственников жертвы по «второстепенному» делу. История в этом деле более чем мутная, поэтому приходится напрячь все свои чувства и интуицию, чтобы разобраться в психотипах людей и понять врут ли они. Конечно, какую-то информацию они с лёгкостью смогут проверить, но то, что касается личных взаимоотношений… тут дело посложнее. Приходится вникать.

***

Намджун кидает краткий взгляд на настенные часы в их кабинете, которые уже показывают десять часов вечера. Сегодня был слишком загруженный и насыщенный день, поэтому они вынуждены сесть за заполнение всякого рода бумаг и отчётов только сейчас. -Фуух, наконец-то закончил заполнять… — Хосок потягивается на своём кресле, зевает, зажмуриваясь, и расслабляется. Заканчивает свою первую фразу уже пробубнев концовку, -…Половину всех бумаг Намджун смеётся и также откидывается на спинку своего кресла. -Мне кажется, отчёты в нашей работе — это самое тяжёлое. -Поддерживаю. И вот знаешь… Хосок не успевает продолжить свою фразу, как в кабинет резко влетает Юнги. Лицо у него серьёзное и напряжённое. Явно не предвещает ничего хорошего. Оба следователя поворачивают головы на звук открывшейся двери с немым вопросом в глазах. -Поступил вызов от возможной жертвы, что его собирается убить тот самый преступник по нашему делу. Собирайтесь, мы едем на перехват, — начальник говорит быстро, внятно и твёрдо. Но даже так в его тоне слышится нетерпение, — Несколько машин уже на месте. Детали расскажу в машине. У Намджуна внутри всё холодеет от его слов и дыхание спирает. Ким смотрит на Мина широко распахнутыми глазами, приоткрывает рот, будто хочет что-то сказать, и не может издать ни звука. Не может даже просто вздохнуть. Такое ощущение, что его грудную клетку сжали в тисках. Страх. Вот, что он испытывает. Сильный человеческий страх. Юнги кидает краткий нечитаемый взгляд на Кима и быстро удаляется из их кабинета. Хосок от его слов тут же подрывается и достаёт из сейфа оружие на себя и на напарника. Намджун всё видит, будто в замедленной съёмке, хотя все события длятся не больше нескольких секунд. Он отмирает только в тот момент, когда Чон кладёт руку на его плечо и немного потрясывает, пытаясь привести в чувства. -Эй, ты в порядке? Намджун? — парень медленно моргает и поднимает затуманенный взгляд на друга. Тот явно обеспокоен таким состоянием Намджуна и вообще его реакцией. Ким не находит в себе никаких сил, чтобы ответить напарнику на его вопрос, поэтому кратко кивает, забирает оружие и идёт за ним на не крепко держащих ногах к выходу. В участке царит неразбериха, но Хосок тащит Намджуна за запястье за собой, не давая никакой возможности затеряться среди сотрудников и сбиться с пути. Он буквально заталкивает парня в фургон, в котором уже сидят несколько работников и Юнги. Дверь фургона закрывается, и машина срывается с места. Начальник начинает рассказывать детали вызова и положения на территории, но до Кима долетают только обрывки фраз. «Сокджин, пожалуйста, уходи оттуда. Сейчас же» Парень слышит всё, будто сквозь толщу воды. Полицейская сирена, громкий голос начальника, теперь раздающего приказы, голос Хосока. Фургон резко тормозит и сигналит какой-то машине. Только это и приводит Намджуна наконец в чувства. Он будто просыпается после страшного сна, делает глубокий вдох и смотрит на всё более осознанным взглядом. Они сейчас едут на большой скорости в фургоне на задержание преступников, которые проходят по их главному делу. И один из этих преступников — Сокджин. -Юнги, — Намджун приподнимается со своего места настолько, насколько вообще позволяет высота потолка фургона, — Юнги, — будто в бреду доходит до начальника, который уже и не скрывает своего напуганного и взволнованного взгляда. Он быстро усаживает Кима рядом с собой, отодвигая кого-то из сотрудников, — Юнги, я должен кое-что сказать. Намджун бледный, как лист бумаги, губы его дрожат от волнения и внутреннего перенапряжения. -В чём дело? — Мин наклоняется так, чтобы младший смог говорить ему на ухо, что и делает Намджун. Он рассказывает ему всю правду от начала и до конца, еле сдерживая себя от падения в пропасть. Юнги только хмурится и молчит, выслушивая исповедь Намджуна. Он бы хотел отмотать время назад, чтобы никогда не слышать то, что ему сейчас рассказывают. Но такое, к сожалению, невозможно. -Я понял, — старший выпрямляется. На его лице не читается ничего, кроме глубокой задумчивости. Он весь как-то разом помрачнел и глаза стали ещё чернее, чем были до этого момента. Намджуну полегчало только на несколько мгновений после того, как он рассказал. Но с каждой секундой, что они приближаются к нужному месту, ритм его сердцебиения только увеличивается, а дыхание сбивается. Неожиданно он чувствует чужую руку у себя на бедре, от чего крупно вздрагивает и поднимает взгляд на человека, который эту руку положил. Юнги. -Успокойся. Надень бронежилет и дыши глубже, — голос его в этот раз звучит мягко, успокаивающе, а рука, сжимающая несильно бедро Намджуна, начинает поглаживать его медленно. Хосок, поймавший взгляд начальника, передаёт ему бронежилет для напарника и так же обеспокоенно смотрит на него. Мин забирает вещь и передаёт следователю, — Надевай. Ким медленно кивает, надевает с помощью старшего жилет и позволяет себе немного выдохнуть, расслабляясь ненадолго от поглаживаний по бедру. Но это всё длится не больше каких-то 5 минут, потому что машина вскоре снижает скорость, а после и вовсе останавливается. Все быстро по очереди выпрыгивают из фургона. Намджун выходит предпоследний и ему открывается картина, которую он никогда не хотел бы видеть. Много полицейских машин, пистолеты, наставленные сотрудниками правоохранительных органов на вход в заброшку, десятки камер и журналистов, освещающих в СМИ происходящее, и просто случайные прохожие, решившие взглянуть на процесс задержания опасного преступника. Намджун стоит возле фургона, глядя на заброшенное здание, и у него опускаются руки. В одной он держит пистолет. Хосок хватает его за руку и тащит за собой к какой-то полицейской машине, где уже занял свою позицию начальник. -Да что с тобой сегодня, Намджун? — Чон уже не выдерживает, роняя обречённо свой вопрос. Он совсем не понимает причин такого поведения своего друга. -Оставь его, Хосок, займи свою позицию, — Мин говорит строгим тоном, заставляющим его слушаться, а когда следователь уходит, то обращается к Намджуну, — Иди сюда. Будешь здесь. И возьми себя в руки наконец. Ты ему так не поможешь. И Ким берёт. Точнее, старается взять. Он занимает свою позицию, на которую указал начальник и начинает ждать. С преступниками внутри здания через рупор начинают вести переговоры. Неужели есть заложник? Нужно было внимательнее слушать детали, пока они ехали на место. Переговорами занимается, судя по всему, Рэйвен. Его голос до ужаса спокоен. Намджун не вслушивается в диалог между полицией и преступником. Он только внимательнее всматривается в окна здания, надеясь не увидеть там Сокджина. Неожиданно для всех звучит громкий раскат грома, сверкает молния и капля за каплей начинается дождь. Обычный дождь вскоре переходит в сильнейший ливень. Но это ничто по сравнению с тем, что сейчас происходит у Намджуна в душе. Он хочет бросить всё, наплевать на правила и законы, бросить своё оружие и пойти в это чёртово здание, чтобы вытащить друга оттуда. Дождь барабанит по крышам автомобилей, создаёт небольшие лужи там, где есть неровности асфальта, мочит форму насквозь. От холода и ледяных капель тело пробивает на мелкую дрожь. Некоторые полицейские надевают на головы кепки, чтобы хоть как-то спрятаться от природного явления. Рупор не перестаёт работать ни на минуту, пытаясь договориться с преступниками, чтобы те отпустили заложника живым. Выстрел. Намджун вздрагивает крупно, с удивлением осматривая территорию. Из здания слышится крик Рэйвена: «Ваш заложник мёртв!». Чтож, этого стоило ожидать. Но несмотря на всю ожидаемость этого исхода, Киму становится плохо. Кто убил этого парня? Рэйвен? Или всё же Сокджин? Хочется верить в то, что это был первый. Рупор наконец смолкает. Видно, начальники советуются по поводу того, что нужно делать дальше. И какова вообще вероятность того, что заложник мёртв? Что это был не просто выстрел в воздух? Гарантий нет ни у кого. «Оставьте своё оружие в здании и выходите с поднятыми над головой руками!» Теперь все встают в полную боевую готовность на случай, если преступники начнут стрелять. Намджун напрягается полностью, сводя брови к переносице, и пробирается в первую линию полицейских. Для него этот момент ключевой. Сейчас он поймёт есть ли в здании тот, кого он точно не хотел бы видеть в темноте прохода заброшенного здания. Свет фар от полицейских машин хорошо освещает пространство, прогоняя мрак ночи прочь. Вот в проходе показывается один смутный силуэт. Очень сложно определить личность, поэтому Ким продолжает напряжённо ждать, вглядываясь в человека. Парень в чёрных штанах, чёрной ветровке и такой же чёрной кепке медленным шагом приближается к середине двора. Это не Сокджин. Выдох. Молодой человек поднимает голову, ухмыляется устало и победоносно. Руки подняты, но каждое его движение выражает спокойствие, смирение и какую-то сильную усталость. Явно не физическую. Намджун кидает краткий взгляд на проход и осознаёт, что выдохнул он слишком рано. Чёрт. Сокджин тоже одет в чёрную одежду, но кепки на нём нет. Голова также опущена и идёт он медленным шагом. Рэйвен поворачивает голову, не стирая ухмылку со своего лица, и что-то говорит напарнику, от чего тот резко вскидывает голову вверх, хмурит брови и агрессивно отвечает. К сожалению, из-за ливня разглядеть да и расслышать хоть что-то становится непосильной задачей. Остаётся только напряжённо вглядываться и прислушиваться. Сокджин медленно обводит взглядом линию полицейских машин, задерживая взгляд на каждом работнике, пока взглядом не натыкается на друга. Этого не хватало. Он устанавливает с Намджуном зрительный контакт и поджимает виновато губы. Намджуну хочется ему что-то выкрикнуть, успокоить, хотя самого бьёт дрожь и он не может выдавить из себя хотя-бы звук. Только в упор смотрит и молчит. Сокджин мысленно просит прощения. Дыхание опять спирает. Слышится ещё один выстрел. Намджун тут же обращает внимание на источник звука и понимает, что Рэйвен достал свой пистолет и стреляет по машинам полицейских. Звуки выстрелов, рикошета пуль, крики. Всё это оглушает. Громче всех звуков слышится стук сердца под рёбрами и шум крови в ушах. Кто-то из стражей правопорядка попадает наконец парню в грудную клетку, от чего тот почти сразу же начинает падать назад, паля в воздух. Чёрт. Чёрт. Чёрт. Всё опять идёт не так, как должно. -Не стрелять! — Юнги громко кричит, прорезая тишину ночи своим голосом. Он стремительно подбирается к машине, возле которой находится Намджун. Тот будто забыл о том, как надо вести себя во время перестрелки, потому что просто стоит. Сейчас он идеальная мишень. Намджун переводит обеспокоенный взгляд на Сокджина. Тот с испугом смотрит на него, пытаясь пригнуться, но неожиданно резко дёргается и начинает медленно падать назад, как в замедленной съёмке. Нет. Нет. Нет. Только не это! В него не могли попасть. Только не в него. Намджун срывается с места и бежит к Джину, забывая о том, что выстрелы слышны до сих пор, что выбегать на открытую местность во время перестрелки равнозначно подписанию смертного приговора, но всё равно бежит. Его гонит резко подскочивший в крови адреналин и страх за старшего. И ему сейчас абсолютно наплевать на происходящее вокруг. -Я сказал, не стрелять! — ещё яростнее кричит Мин, когда понимает, что остановить парня он не успевает, и оглядывает всех своих подчинённых, подавляя любые возможные возражения по поводу отданного им приказа. Намджун подбегает как раз в тот момент, когда Сокджин падает на землю. Даже в слабом свете фар парень видит, как под его другом начинает образовываться лужа чего-то тёмного. Только не это. Парень падает на колени рядом, приподнимает его голову, заглядывая в полуприкрытые глаза. Внутри всё разрывается от боли, будто в груди взорвалась граната с гвоздями и осколками стекла. Каждая клеточка наполняется нестерпимой болью и отчаянием. Младший укладывает одну свою ладонь на щёку друга, а второй рукой зажимает его рану, чтобы остановить слишком активное кровотечение. Не отводит взгляд ни на секунду от его лица, боясь пропустить хотя-бы мгновение. -Всё хорошо, — Сокджин еле шевелит бледными губами и из последних сил тянет уголки губ вверх, чтобы успокоить Намджуна. -Держись, сейчас прибудет скорая, — руки у него дрожат то ли от холода, то ли от всепоглощающего страха, — Я прошу тебя, держись. -Всё кончено, Намджун, — старший прикрывает на мгновение глаза, морщит лоб от сильной горящей боли во всём теле и снова устремляет взгляд на друга. Тот весь дрожит и, кажется, плачет. От дождя не разобрать, — Так должно было случиться. Прости меня. -Нет… нет, Сокджин, ты должен держаться! — Намджун крепится кое-как, но всё равно срывается на громкие всхлипы. В груди давит, а перед глазами пелена из-за накопившихся слёз. Он не может так поступить с ним. Не может так просто уйти. Он не имеет права! -Я вас всех люблю, — слова звучат на последнем издыхании, а глаза начинают медленно закатываться, от чего старший стремиться продолжить как можно быстрее, цепляясь крепко одной рукой за куртку друга, и заглядывая в глаза, — Не горюй, я всегда буду рядом с тобой. Сокджин слабеет с каждым мгновением. Он пытается улыбнуться парню, но выходит как-то криво и почти незаметно. Его глаза медленно закатываются, а веки закрываются. Рука, которой он цеплялся за младшего, обмякает и падает вниз. -Сокджин, — глаза расширяются, а ком в горле становится только больше, — Сокджин! — Намджун трясёт ощутимо за плечо, не веря в происходящее, — Сокджин! Я прошу тебя! — берёт его лицо в руки, разглядывая с ужасом расслабленные черты лица и белую кожу, — Джин, приди в себя, ну же! — притягивает к себе, чтобы прижать к груди. В голове набатом бьёт «нет, нет, нет. Этого не может быть». Делает пару коротких вздохов и издаёт вопль, насквозь пропитанный болью и отчаянием. Намджун задыхается, захлёбывается своими рыданиями, дрожа от холода и прижимая к себе безжизненное тело. Прижимает к себе и практически воет. Внутри больно невыносимо, будто всё скручивается и не даёт сделать нормальный вдох. -Не покидай меня! Только не ты… Ну же! — он оставляет попытки привести в сознание друга, только прижимает к груди, словно это может оживить, и плачет. Он не замечает, как к нему подбегают санитары с носилками, как врач скорой помощи прикладывает два пальца к холодной шее друга, пытаясь обнаружить пульс. Как парня пытаются реанимировать, но все попытки профессионалов остаются тщетными и им ничего не остаётся, как просто забрать тело Сокджина, оставляя Намджуна сидеть на коленях перед лужей крови. Перед глазами всё плывёт, от чего в голове не перестаёт крутиться мысль о том, что всё не по-настоящему. Не реально. Но он ещё долго рыдает, подставляя спину под проливной дождь. после долгих и мучительных минут его плач постепенно сходит на нет. Вокруг происходит неразбериха: репортеры продолжают освещать страшные события сегодняшней ночи, полицейские забегают внутрь здания, чтобы проверить правдивость теории о смерти заложника, натягивают жёлтую ленту по периметру. А Намджун после долгих и мучительных минут плача постепенно успокаивается. Парень смотрит на тёмно-красное пятно, разглядывая кровавые пузырьки, появляющиеся от дождя, переводит взгляд на руки, с которых дождь понемногу смывает остатки крови. Лёгкие заполняет густое отчаяние, а все внутренности будто проходят через мясорубку раз за разом. Каждое мгновение, каждый вдох ощущается, как что-то очень болезненное и тяжёлое. Намджун медленно поднимается с колен, ноги слабые и подрагивают, как и всё тело. Он смотрит несколько секунд на свои руки, а потом переводит нечитаемый взгляд на линию патрульных машин. Они всё ещё стоят на своих местах, выполняя работу по участку. Для них сейчас ничего такого не случилось. Обычное дело. Они сейчас никого не потеряли. Почему так противно? Ким медленно проводит взглядом по работникам, пока не натыкается на прямой взгляд Юнги. Его глаза выражают искреннее сожаление и печаль, да вот только Намджуну не нужно ни то, ни другое. Ему бы исчезнуть отсюда и перестать чувствовать то, что он сейчас чувствует. Лишь бы не так болело. Он опускает голову, стискивая с силой челюсти, дышит шумно через нос и снимает резкими движениями с себя бронежилет. Он направляется быстрым шагом к начальнику, кладёт на капот служебной машины, возле которой стоит Мин, вещь и молча проходит мимо него. Юнги ничего не предпринимает, чтобы его остановить. «Всё кончено, Намджун. Так должно было случиться. Прости меня» Ким стремительно уходит прочь, не оглядываясь назад. «Я вас всех люблю» С шага переходит на быстрый бег, давая волю чувствам и эмоциям. «Не горюй, я всегда буду рядом с тобой» Забегает в первую попавшуюся подворотню. Облокачивается на кирпичную стену и сползает по ней вниз, сжимаясь, и обнимает колени руками, вновь сотрясаясь в рыданиях. Что же ты наделал, Сокджин?