Монстр

— Так значит ты… не американка?.. — Лео впился в неё взглядом. Рассвет слабо тлел, съедая темноту, и скоро он превратится в очередной типичный день. Типичный только для Нью-Йорка. Эти двое сидели на краю крыши и узнавали друг дружку по новой. Уилл слабо улыбнулась разбитыми губами: — Я думала, это было сразу видно, — ей в глаза осторожно закрался рассвет, — я из России. — Правда, Уилл?! Это просто… просто в а у!.. Лео выдохнул, разразившись в по-детски широкой улыбке, но стушевался следом. Для лидера и такого вечно серьёзного и большого парня, как он, это было неприемлемо. Большой парень чуток замялся, играя желваками: — У тебя… у тебя просто идеальное произношение. Уилл посмеялась. Она очень красиво щурилась от солнечного света, растущего вдалеке, и парень наблюдал за этим, не скрывая этого. — Ездила постоянно с мамой в Штаты. Работа такая у неё была. Вот отсюда и никакого «кривого» акцента. Уилл взмахнула волосами с наигранным самолюбованием. На самом деле она наслаждалась лидером сейчас, его впивающимся взглядом. Досконально, пытливо изучающим. Немного похож на Донни сейчас, когда тот сидит за работой. И пускай весь мир подождёт. — Ты мало говорила о ней. Уилл посмотрела в черепашьи глаза. Словно в человеческие. — О своей маме. — Есть на то причины. Посмотрела вдаль, закусив разбитую губу, и Лео влюбился в неё ещё раз: рассвет беспощадно пылал, облив собой лицо Уилл. Она пылала вместе с ним — её губы горели, светилась кожа изнутри. В глазах застыл мёд. Ресницы слабо содрогались от встречного и слегка мокрого ветра, оголяя шею от волос. Маленькая рана пылала на шее вместе с рассветом, и лидер коснулся её, чтобы убрать остатки запёкшейся крови. Застыл, как мёд в её глазах, как и она застыла сейчас. Осторожно повернулась к нему, впитавшая в себя весь сегодняшний рассвет. Его палец коснулся её губы. Случайно коснулся, но эта случайность взорвалась в них синхронным, мощным выдохом. Весь мир встал, замер в рёбрах и глазах. Они сидят здесь — совершенно разные, но скреплённые тем, от чего обычно рвётся на мириады осколков дыхание и горит всё, даже то, что под кожей. В особенности — сердце. Уилл дрогнула в губах, слабо качнувшись в его сторону: — Можно я?.. — Да. Они поняли, что происходило с ними. Что происходит сейчас. Уилл села ближе, опустив голову на плечо лидера. Лидер чувствовал запах дождя, яблочного шампуня и человеческой крови в её волосах. Теперь чувствовал её больше. Ближе. — Расскажи, что происходило с тобой всё это время, — Лео не шелохнулся, храня её рядом с собой, смотря ей в волосы, — теперь ты можешь рассказать мне в с ё. Уилл всхлипывает от накопившегося бессилия, убирает сырую прядку с лица. — Моя мама — наёмник. Была им, точнее. Но она не всегда была им, — чувствует, что лидер обнимает её, и от этого становится спокойнее, теплее, — вообще… она из детского дома. Родителей своих не знает. Никогда не видела. Лео покорно молчал, уткнувшись в её волосы. — Когда стала взрослой и искала работу, связалась с дурной компанией. — Уилл слегка поёрзала, робко продолжая, — вместе с другими работниками она продавала коробки с запчастями для машин «большим» дядям. Потом узнала, что торгует наркотиками. Продала их целыми тоннами. — Как она узнала? — Лео оторвался от волос Уилл. — На складе случайно выронила одну такую запечатанную коробку, та сломалась. Выпало много пакетов, — она чувствует его напрягшиеся мышцы, — во избежание проблем с законом ей сказали, чтоб она ехала в Штаты к боссу, устраивалась на новую должность, иначе её бы «спалили» копам. — И… она уехала?.. — Лео шумно дышал. — Уехала. — Теперь напряглась Уилл, сжимая под своими руками мокрый бетон. — Она уехала и не подозревала, с каким дерьмом она столкнётся, будет работать до самой… до самой трагедии. — Трагедии?.. Лео отпрянул, только чтобы взглянуть ей в глаза. Снова мокрые, но теперь от ярости. Она взглянула в его глаза: — Она работала на Ауэрбаха. Они сверлили друг друга взглядами. Как будто насквозь. — Ты… ты про того магната, такого седого директора какой-то авиакомпании, которого постоянно по «ящику» показывают?.. — Лео немного терялся в словах. — Он не только магнат и важная «шишка» в Нью-Йорке. — Её взгляд стал ещё теплее, пронзительнее, — у него своя «подпольная» империя. Помнишь, в Интернете и по телику «крутили» новость про взрыв на нефтяной вышке на окраине нашего Штата?.. — Было то ещё зрелище, — Лео даже усмехнулся, — как все всполошились и бегали, как в одно место укушенные. — Это было его рук дело, Лео, — Уилл произнесла его имя и прижалась к Лео так, как будто сейчас он встанет и уйдет раз и навсегда, — он послал своих прихвостней взорвать её. Когда её восстановили, уже е г о люди работали там, качали нефть и деньги. И всё — для Ауэрбаха. Только для него одного. Уиллоу рассказала абсолютно всё, начиная с того дня, когда её мама оказалась прикованной к больничной постели и больше не может сама есть и говорить, что с каждым днём появляется всё больше синяков и пролежней на её теле и заканчивая тем, что Ауэрбах беспощадно избивает её за каждое непослушание. Каждый божий раз хватает за волосы и кидает о пол лицом. — Я… я не верю, — Лео отпустил её полностью, нахмурившись в бровях. — Это правда, Лео. Какая она есть. — Почему… почему ты нам ничего не говорила?! — зрачки лидера опасно сузились. — Боялась последствий, — ветер слабо играл с волосами Уилл, — я очень не хочу, чтобы Ауэрбах узнал о вас. Она посмотрела в глаза Лео, вспоминая каждого из братьев. Вспоминает младшего, и в глазах снова горячо. Лео смотрит ей в глаза, затем смотрит в рассвет и выдыхает: — Что он сделает с нами, если узнает о нас?.. — Поймает и пустится во все тяжкие, — Уилл не перестаёт рассматривать его кожу, его раны и ссадины, синие глаза, — будет ставить свои чёртовы эксперименты, как ставил со всеми теми бедолагами, которые пропали целыми тысячами несколько суток назад. Лео врезался в неё взглядом. Поднялся с бетона. — Ч… что, Уилл?.. — Не спрашивай, что он вытворял с теми людьми, — Уилл поднялась следом, — лучше не знать. Но скажу, что это теперь не люди. Лео замер в ужасе. Большего зла ему не приходилось знать. — Я думал, мы расправились со Шреддером, и на этом всё закончится. — Шреддер рядом с этим ублюдком — божий одуванчик, — Уиллоу усмехнулась не к месту, — он хотел поставить на колени весь мир, но он не был таким кровожадным, как Ауэрбах. У Ауэрбаха немного… другие цели. — И какие? Выпотрошить весь Нью-Йорк?! Лео был зол, как никогда. — Он мстит. Они отошли в тень, потому что появились первые люди на улицах Нью-Йорка. Никто из них не хочет быть рассекреченным. — За свою семью. — Всему, мать его, городу мстит?! Лео крайне негодовал. Уилл выдыхает, касаясь его руки: — Раньше у него была семья. Молодая жена и ребёнок. Всё это мне мама рассказывала, пока… пока она могла. Появился вой полицейских сирен. Ни один день не обходится здесь без нарушения закона. Парни знают об этом, как никто другие. И Уилл знает. — Четыре года назад Ауэрбах работал в фармацевтической кампании, и неожиданно для себя разработал лекарство, которое борется с врождёнными заболеваниями, в том числе с раком. Это была фантастика. Он перебрался из Франции в США. В Нью-Йорк. И поднялся. Заработал свои первые миллиарды, стоило ему вылечить больных детей и жён у нескольких депутатов и предпринимателей. Из последних парочка оказалась мафиози, и они впустили его в свой подпольный мир. Вот тогда всё и началось, но… не сразу. Лео не смел перебивать Уилл. Он просто смотрел, как её влажная от ливня кожа постепенно высыхает под белым солнцем, и как она раскрывается с другой стороны, совершенно новой, непредсказуемой и опасной. На самом деле он был семьянином, очень любил жену и ребенка, но большие деньги и авторитет во всём этом влиятельном дерьме изменили его в худшую сторону. — Как обычно случается с людьми, — тихо сказал Лео, будто самому себе. Поймал на себе взгляд Уиллоу. — Он стал пропадать в казино. В большинстве случаев, выигрывал большие бабки. Построил собственную организацию — своё казино. Назвал в честь самого себя. Открыл ещё парочку предприятий, которые занимались производством и продажей лекарств. В общем, пахал на два лагеря. И, как свойственно любому богачу, он страшно любил разбрасываться деньгами: мог купить машину старшему сыну своего друга-бизнесмена, хотя те в таких дорогих подарках не нуждались. Или подарил одному молоденькому магнату яхту, тем самым заработал себе очки уважения. — Совсем, как в играх, в которые Майки так любил рубиться. — Лео слабо усмехнулся, глядя перед собой, — И тем самым он втирался в доверие ко всем этим важным ребятам, так? Уиллоу сидела под боком лидера, держа в руках винтовку, которую не успела использовать по назначению. Она смотрела вперёд, даже не могла моргнуть. Застыла, словно памятник. Ауэрбах убьёт её, но на это ей, наконец, стало плевать: она вспомнила о Майки. Его, бедняжку, нужно спасать. Сейчас она в мыслях ругает себя, что посмела на этот час, сладкий от присутствия лидера, позабыть о своём друге, и с каждой секундой её другу становится хуже. С каждой гребанной секундой ему становится опаснее находиться с Ауэрбахом в одной комнате. Она нервно кусает свои ногти: ей просто необходимо сказать самому старшему сейчас, где находится их Майки. — Уилл?.. Уилл слегка дрогнула, но не от холодного и сырого воздуха. Голос Лео, такой бархатный и вырывающийся из глубин груди, взбудоражил её всю, и она задрожала в руках. — Тебе… тебе холодно?.. — Лео поспешил обнять Уилл, но делал он это так робко, так непривычно, — И… что было дальше? Уилл смотрит вперёд, на крыши небоскрёбов и голубое, чистое небо. — Меньше чем через пару лет он разорился. Потерпел крах, влез в долги. Много, очень много задолжал у одних мафиози, которых считал своими братьями, — Уиллоу усмехнулась с особой злобой, — какой он был наивный тогда, боже. Он разбрасывался деньгами, дарил большие суммы своим друзьям-чиновникам и любовницам, и забросил своё дело, к которому так стремился. Остался почти с нулевым счетом в банке, поэтому стал попрошайничать денег у своих недодрузей, в частности — у «акул» подпольного бизнеса. И оказался в полной заднице. Лео обнимает чуть сильнее, словно пытается уберечь её от того времени. Смотрит в уголок её глаза, осторожно произносит: — Что было дальше, Уилл?.. — Дальше он рвал когти со своей семьёй, хотя его молодая супруга требовала развода. Потому что он стал одержим. Деньгами. Немного тронулся, когда лишился львиной доли своих накоплений, оставшись с несколькими долларами в кармане. И они сбежали. По-моему, на окраины Нью-Мехико. — Он должен был валить с континента как можно быстрее, — сказал лидер ей в скулу. Уилл кивает: — Именно. Но у него было недостаточно денег, чтобы свалить отсюда. Поэтому они перекантовались в каком-то старом мотеле. Он надеялся, его здесь не найдут. Не прошло и недели — его нашли. — И?.. — С его семьёй покончили у него на глазах. Ночью кучка наёмников ворвалась в их маленькую комнату, набили ему морду, привязали к изголовью кровати жену и дочь. Вытолкали Ауэрбаха на улицу и заставили его смотреть, как они расстреливают все окна и двери этого мотеля, затем закидали окно его комнаты коктейлями Молотова. Уилл с трудом выдыхает. — Они связали ему руки и поставили на колени, прямо на щебёнку. Он смотрел, как сгорает его семья. Единственные в жизни люди, которые любили его. Мама рассказывала мне, они страшно кричали, малышка, которая не так давно научилась говорить, ревела, задыхалась и кричала «папа!», «папа!», «папа!». Она погибла первой. Лео глядел в пустоту. От Уиллоу не скрылось, что в его глазах затаились мокрые крупинки, но он держался. Мутант, которому не чуждо всё человеческое. От этого дрогнуло её сердце. — Его жена… она долго кричала, очень долго. Сначала звала Ауэрбаха, чтоб он спас её, а потом только от боли. Уилл заткнулась. Через пару секунд продолжила: — Они в последний раз врезали ему и оставили лежать на голой земле. В ту ночь сказали, что они оставят ему жизнь, чтоб он жил с этими мучениями, пока не сдохнет. И они ушли. Ауэрбах остаток ночи лежал и страшно рыдал в землю. Не мог поверить в случившееся. Лео резко повернулся к Уиллоу: — Откуда ты знаешь всё это?.. — Мне рассказывала мама, а ей рассказал Ауэрбах. Он доверял ей. — Уилл выдыхает и продолжает. — Ближе к рассвету он поднялся и пошёл рыться в сгоревших досках и прочем дерьме. Уиллоу взглянула в лицо Леонардо: — Думаю, не стоит говорить, что он нашёл в обломках. — Ты права. Не стоит. Лео громко дышал. Переваривает всё то, что сказала Уилл сейчас. Внутри всё перевернулось. — Так, Уилл. Лидер вдруг взял её за плечи, поднял с влажного бетона и направился к канализации. — Пойдём домой. Нам нужно разобраться с этим ублюдком. И снова он спокоен и совсем немного суров, хоть и пару секунд назад рассматривал встревоженное лицо Уилл, каждую её родинку, словно мальчишка. — Нужно ввести парней в курс дела. И… и учителя. — Наверняка, он сначала хотел сказать «отца». — Лео. Лео оглянулся. Уиллоу стояла позади, не сдвинувшись с места и сжимая в руках винтовку. Её волосы, как и всегда, были взъерошены от ветра, но это делало её ещё более особенной в глазах лидера. — Есть ещё кое-что. Майки. Лидер меняется в лице, становится ещё более суровым. Вместе с этим напуганным. Она беспокойно выдыхает: — Майки… он у него. В клетке Ауэрбаха. Всё это время. Лео вцепился взглядом в её лицо с новой силой, но Уилл увидела, что внутри него что-то рухнуло. Она тихо произнесла: — Прости меня, что мне пришлось об этом молчать.