broken memories

У Маки задергался глаз. Ома был готов засмеяться, если бы ему не загадали молчать следующие три хода. — Макиии, выполняй! — провозгласила Анджи, с улыбкой подсаживаясь к ней. — Карточный долг — дело чести! — Мы даже не в карты играем, — мрачно произнесла Харукава. Она перевела взгляд на Кайто, который сидел весь красный. Ох, что-то будет. Кокичи взял в руки карандаш и вытянул у Сайхары из рук блокнот. «Маки-Ролл, ты обещала!» — он нашкрябал на листе своим достаточно аккуратным почерком. Абсолютный Воспитатель скривилась и поднялась со своего места. Момота был готов умереть на месте. Харукава, в смущении теребя в руках один из своих хвостов, села на его колени, устраиваясь чуть удобнее. Делов-то было! Ома беззвучно захихикал; похожие на переспелые помидоры лица этих двоих теперь надолго отложатся в его памяти. Суровый взгляд темноволосой заставил его улыбнуться только шире; жуткая аура, исходящая от неё, его пугала, но он не мог показать этого. К слову об ауре: что-то в Маки было не так. Кокичи ну не мог поверить в то, что эта злая девочка — воспитательница, которая работает с маленькими детьми. Быть такого не может. — Отлично! Атуа тебя вознаградит! — пропела Йонага, обрывая мысли Омы и передавая бутылку из-под панты Киибо. Тот, уже ознакомленный с правилами их игры, но все ещё стесняющийся задавать более 'смелые' задания, с улыбкой крутанул бутылку. Абсолютный Лидер напрягся; сразу после робомальчика должен был крутить Сайхара. Конечно, ещё ни разу он ничего не загадывал Кокичи, но каждый раз фиолетововолосый напрягался, боясь, что этот момент настанет. Киибо выпала Мию; Ома приготовился к веселью. — Действие, — выбрала она. Старшеклассник приготовился к действу; Ирума могла сделать что угодно. — Нарисуй что-нибуууудь. — протянул он, смотря на изобретательницу. — Грудью. Ома не выдержал. — Попался! — Йонага, загадавшая ему молчать, потерла ладошки друг от друга. — Штраф — одна снятая вещь! — Ой, ну серьёзно? — наигранно проворчал он. — Атуа говорит мне… Снять с тебя платок! — Как скажете, — Кокичи подмигнул, снимая с шеи клетчатый платок. Он осторожно положил его рядом с собой, наблюдая, как Мию, зажав карандаш между грудей, пытается нарисовать в блокноте солнышко. Царапины в районе его шеи уже зажили и даже не оставили шрамов; именно поэтому он сейчас не боялся, что кто-то что-то увидит. Ранения от лжи Сайхаре появлялись в основном на руках и ногах, а те уже давно были покрыты слоем бинтов, которые Ома старался менять хотя бы раз в день. Наконец, Абсолютный Изобретатель закончила: победно воскликнув «Ага!», она продемонстрировала кривой круг с несколькими ломаными линиями вокруг. Кокичи с каменным лицом похлопал. Следующим должен был крутить Шуичи. Вот тут уж настало время нервно попотеть, пусть и с улыбкой на лице. И, по закону подлости, горлышко указало на него, заставив того громко сглотнуть. — А, ладно, — пробормотал Абсолютный Детектив. Он посмотрел на Ому, заставив того едва заметно поежиться. Он даже не знал, что хуже: выбрать сейчас правду или выбрать действие. — Я выбираааааю, — задумчиво протянул Лидер, стараясь ничем не выдать своего волнения. — Я выбираю… Правду! Ну ты попал, Кокичи. Ну ты попал. Он выпалил это, даже не думая о последствиях. Он сейчас просто молился, чтобы царапины, если он соврет, появились где угодно, только не на шее. Он попытался незаметно дотянуться до шарфа, но напоролся на мрачный взгляд и жёсткую улыбку Анджи. — Ты уже нашёл своего соулмейта? Вдох. Выдох. Он посмотрел на Йонагу. Та показала ему два больших пальца вверх, мол, все нормально, отвечай, мы поймём. Кокичи желал сейчас больше всего провалиться под землю, лишь бы не отвечать. — Неееет, — произнёс он с широченной улыбкой. Он почувствовал, как плечо обожгло болью. Почему так близко к воротнику? — Я ещё не нашёл! — ауч, почему эта царапина так болит? — Уоооо, правда? — Абсолютная Художница поднялась со своего места. — Ты ещё не нашёл его? Правда-правда? — Нет, не нашёл! — И это даже не Шуичи? — Нет! — Ясно, — задумчиво прошелестел Сайхара. Ома все никак не мог прочитать, что тот думает, по его лицу. Он почувствовал, как ему становится страшно, стоило только задуматься о том, что Детектив с помощью своей дедукции все понял. Но ничего не произошло. Шуичи не смотрел на него всю игру странным взглядом, не пытался что-то спросить, как-то намекнуть; вообще ничего не произошло. Лидер даже не понял, почему он спросил именно это. Для чего это нужно было? Что Сайхара хотел выяснить таким образом? Наконец, очередь крутить выпала Йонаге. Когда бутылочка повернулась два раза и указала горлышко на Кокичи, он даже не удивился: судьба явно была не на его стороне сегодня. Ему вообще не стоило начинать играть в эту дурацкую игру. — Так-так-так… — Давай действие, — он помолился Атуа, чтобы выпало что-то нормальное. При всем уважении к Анджи, иногда та придумывала что-то странное. Улыбка у неё всегда была хитрая-хитрая, даже хитрее, чем у самого Омы. — Атуа говорит мне загадать тебе… — Абсолютного Лидера аж пробрало. Сейчас что-то будет. Что-то страшное и душераздирающее. — Поцеловать всех девушек и одного парня на свой выбор! Что? Тут Ома выпал. — Чтоооо?! — завизжала самая первая Тенко. — Я не хочу, чтобы этот дегенеративный мужик целовал меня! — Ньех, я тоже. Маки молча согласилась. Ей сидения на коленках у Момоты сегодня было достаточно. — Ну давайте, девочки! Он в щечку, да, Кокичи? Ома не ответил — все ещё переваривал информацию. Киибо осторожно толкнул его за плечо, пытаясь привести в чувство. Стоило ему прийти в себя, как он вскочил на ноги и с широченной улыбкой изрек: — Будет сделано! И он пошёл по кругу: сначала чмокнул в лоб на материнский манер Маки, едва не получив от неё по лицу, затем Тсугуми, Химико, Тенко (от кидания в стену Кокичи защитила только Юмено), Кируми, Мию (её ему хотелось целовать в последнюю очередь), а затем — довольную-довольную Анджи. Он уже хотел плюхнуться обратно на свое место, надеясь, что никто ничего не заметит, но Йонага остановила его. — Эй, а последнего? Вот же чертовка! Он с нарочито задумчивым видом оглядел присутствующих. Он мог бы чмокнуть Киибо, но, вероятно, тот просто отключится от перегрева; остальные не катят. Однако, что-то делать надо было. И он принял единственно верное решение. Подошёл к Шуше-чану, сел на корточки и, задержавшись на секунду, чтобы посмотреть на то, как его лицо стремительно приобретает розовый оттенок, поцеловал его в румяную щечку, случайно (из-за чего уже был готов умереть на месте) оказавшись почти у уголка губ. Обеденный зал резко накрыла тишина. — Спасибо за развлечение, холопы! — крикнул Абсолютный Лидер прежде, чем скрыться за дверьми столовой.

***

За ним, вроде, никто не бежал. Убедившись в этом, он осел на пол где-то в одном из отдалённых коридоров; лицо горело, и совсем не от быстрого бега. Он сидел, закрыв его руками, и лихорадочно думал о произошедшем. Вернее, ругал себя всеми известными ему матами. О чем он вообще думал? Мог бы сделать это с Киибо, ничего, Мию рядом, починит! Почему именно Шуичи? Почему? — Ээээй, ты чего? — раздался рядом вечно весёлый голос. Кокичи завалился набок от неожиданности и, в попытке удержать равновесие, чуть не задел Йонагу по лицу. Почему она здесь? — Что ты тут делаешь? — он пробормотал. — Ты забыл свои шарф, накидку и фуражку! — она протянула ему его вещи. Он кивком поблагодарил её, а затем в ожидании уставился на нее: ещё что-то скажет или уйдёт? Но Анджи не ушла; она осталась, молча смотря перед собой. Ома тоже молчал, ожидая, когда та заговорит. — Почему ты просто не скажешь ему? — наконец спросила она. Её голос сменился на серьёзный; Кокичи подумал о том, что впервые слышит её голос без весёлости. — О чем? — О том, что вы связаны. — С чего ты это взяла? — Абсолютный Лидер с уверенностью мог сказать, что злился на себя и на неё одновременно: на неё за то, что она вновь напомнила ему про это, а на себя — за то, что не может это принять. — Атуа сказал мне! — она подняла указательный палец вверх. — А если серьёзно? — Я и говорю серьёзно! Атуа сказал, что ты и Шуичи — соулмейты! — Тише! — он прикрыл ей рот ладонью. А если она кого привела? Может, даже самого Сайхару! Может, это даже он ей сказал, кто знает? — Здесь никого нет, только мы! — она осторожно убрала его ладонь в бинтах от своего рта, чтобы продолжить говорить. — Я попросила их подождать в зале. — Как ты вообще меня здесь нашла? — он буркнул. — Я забыл монопад в исследовательской. — Атуа- — Ты преследовала меня, да? Анджи вздохнула. — Да. Но пришла я по велению Атуа! Так, почему ты не скажешь ему? — Это сложно объяснить, — Ома отвернулся. Этот разговор ему нравился все меньше и меньше. — Ты думаешь, я не пойму? — она наклонилась всем корпусом набок, как делала каждый раз, когда задавала вопрос или интересовалась чем-то. — Ладно, хорошо, может быть, при малейшей вероятности, ты меня поймёшь, — он поймал одобрительный взгляд со стороны. На секунду он задумался о том, что хотел сказать: а почему он, в принципе, так этому всему противится? Сказал бы Шуичи — легче жилось бы… — Таааак? — Пойдём-ка ко мне в лабораторию! — схватив Анджи за руку, он погнал её поскорее к себе в исследовательскую.

***

— Агааааа, — она протянула. — То есть, ты не хочешь говорить ему, потому что боишься привязываться? Вообще, Кокичи не говорил это и даже не имел в виду. Он умудрился даже в их душевном разговоре наврать с три короба, пытаясь придумать более весомую отмазку его избегания, однако Йонага (проницательная сволочь) каким-то образом умудрилась увидеть истинную суть всех его слов. — Я не говорил такого, — Ома закатил глаза, облокачиваясь на спинку трона. Анджи все ещё хищно нацелилась на него, но Лидер тут он, и сидеть, естественно, ему. — Атуа сказал мне, что это истинная причина! — Твой Атуа ничего не знает. — Нет, знает! — Не знает. — Знает! Встретились два ребёнка. — Ладно, ладно, знает, хорошо, — протянул Кокичи. Светловолосая девочка с улыбкой захлопала в ладошки. — Да, это так, ты меня раскусила, можешь и себе тоже поапплодировать. — Но это же просто глупо! Мы не планируем убивать друг друга! И Сайхара будет последним, кто пойдёт на такое! — А если нет? Мы считали, что Каеде не способна на убийство, а где сейчас Рантаро? — Шуичи не такой! Ты и сам это видишь, — она сняла свой жёлтый кардиган — ей было жарко. — И веришь, конечно же. Тем более. Ты узнаешь, когда он соврет. — У него может быть другой соулмейт. — Нет, не может! Атуа сказал, что вы оба истинно связаны! — Аргх, ладно, ладно! Но это не отменяет того факта, что мы просто друзья. — Вы все так говорите сначала. А потом — ррраз--- — Такого не будет! — Всё вы так говорите! Более того, я же вижу, он нравится теб- — Это не так! — не выдержал, наконец, Кокичи. Анджи замолкла, их словесная перепалка, продолжавшаяся уже около получаса, прекратилась. Он закрыл лицо руками, тяжело дыша — чёртова Художница вытянула из него все силы. Ему просто хотелось пойти в свою комнату, свернуть я калачиком и заснуть. — Ты так сильно уверен в этом? — вкрадчивым тоном спросила Йонага. Сквозь пальцы Ома увидел, что она смотрит на него с искренним сочувствием, смешанным с поддержкой. Кокичи уже слишком много растрепал сегодня — смысла прятаться перед Анджи не было. Он откинул голову на кресло и тяжело и устало вздохнул. — Нет, не уверен. Но я не хочу этого. — Почему? — Шуша-чан… Он интересный, без сомнения. Но… Я боюсь, что он просто предаст меня. Как это сделала с ним Акаматсу-чан. — Эй, — он почувствовал прикосновение к своему плечу — это Анджи перебрались к нему ближе и села на подлокотник кресла. — Послушай, — она осторожно обняла его за плечи. Этот жест был нежным, но в нем не было никакой романтики: Ома подумал, что так родители и обнимают своих детей. — Заезженные слова, но… Даже Атуа твердит, что все хорошо. Сайхара не такой! Ты и в правду можешь ему верить. Я думаю, я могу обещать тебе это! — Я… Я все равно не хочу- — Ты должен перестать обманывать себя, Кокичи, — она отстранилась с совершенно грустной улыбкой; Лидер поймал себя на месте, что столько грусти во взгляде ещё не видел никогда. Он и представить себе не мог, что увидит все это в человеке, который был чуть ли не самым позитивным среди всех. — Если ты чувствуешь, что влюбляешься — пускай. Не пытайся убедить себя в обратном. Атуа защитит всех нас, понимаешь? «Слишком много этот Атуа видит», мысленно улыбнувшись, подумал Ома. Чем больше он слышал о нем, тем больше ему казалось, что он реально существует. Хотя, кто знает? Может быть, на самом деле Йонага просто слишком хорошо, чувствует людские сердца. — Понимаю, — пробормотал он. Художница спрыгнула с трона и слегка покружилась, счастливо улыбаясь. — Ну вот! А если Атуа смотрит на нас, это значит, что все будет хорошо! А теперь… — она посмотрела на настенные часы; те приближались к половине восьмого вечера. — Ой-ёй! Засиделись мы тут с тобой, Я-ха-ха! Пойдём, нас с тобой тут все потеряли! — А что-то ещё будет? — У нас ночь не только игр, но и фильмов! Там оказывается так много фильмов есть! — Кокичи и моргнуть не успел, как перед ним уже была старая, привычная всем Йонага. Он покинул мягкую обивку. Пора было возвращаться в норму; погрустили немного — и хватит. — Охотно верю! — он проговорил с широкой улыбкой. Абсолютная Художница, кажется, была рада такой смене атмосферы: Ома, сам того не почувствовав, заразился её воодушивлением. Теперь он чувствовал себя немного лучше, чем до этого. — Тогдааа… — она протянула. Схватив Кокичи за руку, она стремительно повела его к двери. — Стой-стой-стой! — он остановился, не давая ей пройти дальше. Она с удивлением развернулась. — Что такое? — Фуражку положить забыл! Она понимающие кивнула. Ома в несколько шагов дошёл до кресла, положил туда головной убор с плащом и спринтом добежал до двери. — Ну что? Побежали? — Ага! Они не успели и шагов пяти ступить, как Кокичи снова остановился. — Анджи. — Да-да? — Спасибо. Она тепло улыбнулась. — Всегда пожалуйста. Атуа сохранит нас.

***

— Уже соскучились, холопы?! Грохот и шум, с которыми в зал буквально впорхнул Кокичи, заставил поморщиться абсолютно всех. Химико пытавшаяся в этот момент удержать стержень от ручки на носу, вздрогнула, и та полетела вниз, заставив Тенко разочарованно выдохнуть. Маки, державшая в руках карты, обернулась и стрельнула в него уничтожающим взглядом. — Я-хууууу! Я привела его обратно! — Йонага пробежала мимо своего друга и плюхнулась рядом с Киибо. — Лучше бы не приводила, — пробормотала под нос Мию. — Ам… Кокичи, — этот голос Ома хотел сейчас слышать меньше всего. Он надеялся, чтобы того не было в зале, когда он придёт, но судьба к нему явно не благосклонна сегодня. — Всё в порядке? — у Шуичи был до невозможности обеспокоенный взгляд. Поборов себя, Абсолютный Лидер сел прямо рядом с ним, с улыбкой смотря ему в лицо. — Всё в порядке, Мистер Детектив! — он даже осмелился щёлкнуть того по носу! Сайхара на это отреагировал как обычно — смущением и недоумением. Ничего, собственно, не поменялось. Кажется, он действительно ничего не знает. Они разговаривали об этом с Анджи ещё в самом начале, и та сказала, что судя по её наблюдениям (и словам Атуа, конечно), тот пока даже не подозревает, и задал вопрос, скорее, из личного интереса, чем из подозрений. — Точно? — Точно! — он улыбнулся, как улыбался всегда. Его улыбка не дрогнула, когда он почувствовал, как рядом с поврежденными костяшками появляется новая царапина. Он поднялся и пересел ближе к кругу играющих в карты. — Так, во что играем, девочки? И робомальчики, ни-хи-хи! Под гул возмущения Киибо, он громко засмеялся, совсем не чувствуя на себе взгляд мутных золотистых глаз. Сайхара тихо выдохнул. Что-то было совсем-совсем не так. Особенно с той царапиной на шее Кокичи, которой не было до игры в правду или действие, но которая появилась во время неё.