Божественный блеф

На улице темно как в бездне: не видать даже полярной звёзды, которая обычно так ярко сияла на черных небесах. Тишина царит. И травинка не колыхнется. Даже сверчки, что ранее уныло стрекотали под окнами, в этот раз не смеют появиться, вместо того прячась где-то там — в зелёных покрывалах. Молчит и до того ни кем не встречаемый сычик: ранее он лишь тихонько пищал каждую ночь, пролетая над узкими дворами. Ничто не нарушает медленно растекающееся по воздуху безмолвие, что, будто теплая шаль, окутывает Дулут темными тайнами. И лишь где-то вдали белеет одинокий фонарь, периодически наполняя округу тихим, почти неслышным и, словно из последних сил, дребезжащим треском мигающий лампы. Покой. Но это только на улице. В одном из домов все иначе: там уже давно не знают значения этого слова. Тик-так. Тик-так. Медленно скребутся шестерёнки. Каждая секунда эхом отдается в стенах, которое, отражаясь, искаженно доносится до сознания и застревает в нем на несколько мгновений, что тут же смешиваются со следующими, поддаваясь все идущему вперёд времени. Дребезжащий механизм часов, как и судорожное дыхание, накладываются друг на друга и в конечном итоге сливаются в единый раздражающий гомон, что набатом бьёт по барабанным перепонкам. Невыносимо. Слышится шелест покрывал. У Роуз, страдающей бессонницей уже третий день, болит не только голова, которую будто несколько раз раздавили, а затем попытались склеить заново, притом перепутав, что где было ранее, но и глаза. Она на грани. Ей нечем дышать. Воздух кажется густым киселем, который лишь заполняет лёгкие до предела, но не дарит им такой нужный кислород. Роуз дрожит, вьется на кровати как рыба, лишенная живительной влаги, в ожидании проклятого оповещения. Но оно, в отличие от этих дурацких часов, все никак не идёт. Тик-так. Тик-так. — Да сколько можно?! — разрезает тишину звонкий выкрик. Но увы, вместе с прошедшей секундой комната вновь тонет в удручающем отсчете, заставляя девушку окончательно разозлиться и вскочить, тут же беря на кровать ноутбук. Ей надоело. Черт бы с этим сном, но она дождется вестей от Кайда Хендрикса, который уже несколько ночей мучается с расшифровкой неизвестного послания. — Ну же… — голос звучит уже тише, а девушка, периодически воровато оглядываясь, с нетерпением ждет, пока техника выйдет из спящего режима. Слышится мерный стук — это пальцы нервно перебегают по спинке кровати. — Наконец-то, — бурчит мисс, когда загорается заставка, и нажимает на иконку браузера, к сожалению, даже не взглянув на непонятно откуда взявшуюся на «Рабочем столе» папку. Вновь тянется время. Старенький ноутбук тратит слишком много этого драгоценного ресурса, пока пытается загрузить нужную страницу, от чего Роуз вскоре несдержанно шипит: — Ну же, Луна тебя дери! И вдруг долгожданный звук оповещения. Девушка реагирует быстро, практически молниеносно. Осознавая, что у нее ещё есть шанс все исправить, Роуз с трудом сглатывает подступивший к горлу ком и, таки заставив себя резко выдохнуть, делает два щелчка мышки: на мониторе высвечивается текст длинного сообщения. За окном мелькает тень. Но Роуз вновь не замечает и, сама не зная почему, читает вслух: — «Мне наконец удалось расшифровать файл «пятьдесят девять». Я не знаю, как, но, похоже, твоему брату удалось избежать Его тотального контроля, — в этот момент рука девушки мелко дергается из стороны в сторону, едва не закрывая письмо. Замирают часы. Их отсчёт не то исчезает вовсе, не то просто затихает в несколько раз. А может, за ударами собственного сердца Роуз просто не в силах расслышать этот ненавистный ритм. Она читает дальше: — У нас мало времени. Я пытался создать копию документа всеми возможными способами — ничего. Этот засранец запретил любое копирование информации, даже вручную перепечатать нереально. «Ворд» просто отказывается сохранять. Кроме того, вторая часть письма вовсе не отображается. Вероятно, она предназначается именно тебе. Но во имя Луны, Роуз, я уверен, не пройдет и десяти минут, как от этого чертового письма не будет даже остаточного файла! Прошу тебя, не спи и ответь, когда прочитаешь!». И внизу ссылка. Что-то в глубине души предательски обрывается уже при чтении заголовка.  — «Роуз, я вижу, ты ещё жива, пожалуйста, заверши мои страдания». Все нутро разом холодеет. Разум словно подергивается инием, а девушка буквально кожей ощущает, как медленно ее тело обтягивает ледяной корочкой страха, сквозь прорезающиеся трещины которой выливается новое чувство — паника. Руки начинают трястись. Роуз дрожит и сама. Ее пророчество начинает сбываться. Она понимает: не выживет никто, всех пожрет огонь этого ребенка, они все заплатят за его судьбу, за обманом изувеченную душу. Бен придет за каждым из них, уничтожит сначала самых влиятельных, начиная от Отца «Детей Луны», и заканчивая едва присоединившимися к культу людьми. Но как бы она не пыталась изменить ход событий, время каждый раз опережает ее хотя бы на долю секунды. Роуз терпит поражение, а вместе с тем, она уверена, бокал Бена наполняется кровью. Это существо вряд ли пьет вино во мгновения своего торжества. — Не может быть… Мэтт, твое время не должно истечь так рано, я видела, — по началу шепчет мисс и таки открывает файл, чтобы в следующий миг едва не завопить от разнесшегося на всю комнату смеха Продавца Масок — персонажа игры «The Legend of Zelda. Majora's mask», — чье желтоватое лицо вдруг появляется на экране. Оно улыбается. Роуз успевает отметить этот будоражащий душу оскал прежде, чем вновь видит перед собой сообщение. Щека ощущает тепло, так напоминающее бережное касание теплых пальцев ее брата, который исчез больше недели назад, но таковым не являющееся: это лишь горькая капля катится до выреза ночной рубашки. «Не время для слез. В этот раз мы должны выиграть», — решает девушка, великим усилием воли успокаиваясь. Наконец монитор высвечивает длинный текст. В этот раз Роуз не осмеливается читать его вслух, зная, что за ней могут начать следить в любой момент, а только пробегается глазами по периодически мельтешащим помехами строчкам. «Не лгите себе, если видите, что нечто слишком хорошо для того, чтобы быть правдой — оставайтесь начеку и действуйте с умом. Вам следует использовать эту самоуверенность и систематический прогноз против нее. Как? Я не знаю. Это то, что я не смог понять до конца, но именно благодаря этому, даже сейчас, я связываюсь с вами через это сообщение. Должно быть, вы уже предположили, что оно было подделано. Жаль, если это так. Тогда в нем нет смысла. Вы просто не поймете, о ком оно. Он хочет играть, слышите? Он уже бросил вызов. И это далеко не просто так, но теперь и вы имеете средства борьбы: пусть Его высокомерие станет его уничтожением. В числах Его сила. Но есть те, кто оставил вам достаточно тонкие подсказки, чтобы их значение осталось для него загадкой. Они могут помочь вам, если вы сможете их найти. Объедините свои силы, проследите цепочку событий, начиная с недавнего «сбоя», соедините все имеющиеся у вас доказательства и поделитесь ими между собой. Быть может, хоть так вы получите хоть какое-то преимущество. Роуз. Никогда не позволяй Ему использовать тебя. Он думает, что контролирует, но, несмотря на все его могущество, нет ничего более опасного, чем иллюзия подчинения. Я люблю тебя, сестренка. Однако, вынужден огорчить: дальше тебе придется идти одной. У меня уже нет сил и времени. Я уже давно понял, что именно моя жизнь вскоре оборвется. Отсчёт на главной странице почти закончен, ты сама видела. Я слышу, Он стучит в мою дверь. Прощай. — Мэтт». Сердце девушки замирает на миг, а затем заходится в бешеных скачках, подобно обезумевшему от страха кролику. Роуз не верит. Не хочет верить, а от того ещё несколько раз перечитывает последние строки сообщения, пока не замечает внизу ещё одну странного рода ссылку. Бом! Полночь. Часы яростно отбивают последние двенадцать ударов завершившегося дня. Включаются колонки. Они сначала мерзостно свистят, заставляя мисс отшатнуться от стола и закрыть уши: ей кажется, что ее барабанные перепонки вот-вот лопнут от этого звука. Бом! Роуз жмурится, пытаясь заставить себя оставаться на месте, ведь это… только часы и переклинившая, потрёпанная временем техника. Конечно, она заглючит, ведь ей уже… лет семь? Даже восемь. Но этот факт не успокаивает. Девушка напротив обливается холодным потом. Звук все громче. Часы все продолжают отбивать свой, словно похоронный, ритм. Больно в голове. Рука рывком выдергивает шнур из розетки. Колонки таки затыкаются. Затем последний удар часов — монитор гаснет. И через несколько долгих мгновений вновь загорается, но вместо текста сообщения показывает чью-то темную комнату. В верхнем углу мелькает значок прямого эфира. — Что за чертовщина? — Нервы не выдерживают, как и голос — в этот раз срывающийся почти на сип. Роуз пытается выключить компьютер, но терпит неудачу, вынужденно оставаясь на месте. Сначала ничего не происходит, Роуз кажется, что запись просто остановилась, чему она безусловно рада (для оплаты за использование интернет-пространства культ Луны всегда использовал рекламу, что довольно часто зависала подобным образом), но даже так: стойкое чувство опасности не покидает мисс ни на мгновение. Сердце все так же стучит, перегоняя кровь по пульсирующим венам. Проходит минута. Никаких изменений: на экране все та же комната, которую никак не удается узнать. Похолодевшие пальцы напряжённо сжимают край столешницы. Выдох. Девушка ежится, пытаясь разглядеть хоть что-то, и безрезультатно: за шумами камеры укрывается полностью вся мебель и стены. Разве что блеклое пятно окна, за которым, вероятно, тускло светит фонарь, сразу бросается в глаза. Неожиданно начинает играть «Лунная Соната» — прерывающаяся помехами и дребезжащая, словно с ошибкой записанная на дешёвую кассету. Девушка отмечает ее безумно знакомой. Вспышка! Воспоминания вливаются в мысли кипятком, заставляя Роуз жмуриться и почти до хруста стискивать челюсти. Образы проносятся перед глазами стремительно: мелькают, путаются, сменяя один за другим, но в итоге таки собираются в единую картину. Все то же окно, та же музыка, в которой теперь узнают «Перевёрнутую Песнь Исцеления», и рука девушки на фоне монитора. Опять вспышка! Уже реальность. Осознание накатывает резко. Слышится крик. Девушка вновь пытается выключить компьютер в надежде помешать исполнению собственного пророчества. Но даже после выдергивания шнура из сети монитор продолжает показывать то же самое. Только теперь в центре комнаты мелькает силуэт. Роуз замечает, как незнакомец берет стул и ставит его… Под люстрой, коей, скорее всего является пятно под потолком. Шумы на камере внезапно пропадают. Бен хочет, чтобы представление видели во всей красе. Когда Роуз видит свисающую сверху петлю, ее сердце вновь пропускает удар. Она сглатывает. Свет от окна падает на лицо человека в кадре, а он, как будто зная, что за ним наблюдают, поворачивается и с грустной улыбкой кивает стоящему на его столе монитору, а точнее, Роуз, которая в этот момент уже не может сдержать рыданий. Но, несмотря на это, Мэтт или Ифрит, как он себя представлял «Детям Луны» — темноволосый парень лет двадцати пяти от силы, тянет ладонь вперёд, второй накидывая себе на шею петлю. Его зеленые, как два изумруда, глаза, по иронии судьбы, встречаются с ее. Парню хочется, чтобы Роуз знала и всегда помнила, как сильно она была дорога его сердцу. Но жаль, брюнет и не догадывается, что его «люблю тебя» девушка читает только по губам, в это же время изо всех сил пытаясь хотя бы набрать номер телефона. Она успеет! Должна успеть, черт побери! Последняя цифра, нажатие кнопки вызова, телефон уже у уха… — Извините, абонент в данный момент недоступен, пожалуйста… — НЕ-Е-ЕТ! — Руки швыряют телефон в стену, после судорожно жмутся к груди девушки в умоляющем жесте. Она кричит надрывно, в сотый раз обращаясь к духу утопленника: — Бен, нет! Это не он утопил тебя! Не он, слышишь! Остановись! — пальцы цепляются за монитор. Надежда ещё есть. Мэтт услышит. — Мэтт… Не на-а-а-адо… Резко включается звук. На всю комнату раздается хруст сломанной шеи. После этого видео заканчивается, как и бесконечная, душераздирающая «Песнь». «Тебе не следовало этого делать, Роуз», — гласит надпись в центре экрана, сопровождаемая очередным смехом Продавца Масок.