Из моего окна

      Молчание как-то затянулось, было весьма неловко и совсем непонятно, с чего начинать разговор. Кто знал вообще, что там было после поцелуев ночью? Чанель вот точно знал, а Бэкхен, как ни пытался, но вспомнить ничего толком не мог. В любом случае, было предчувствие чего-то постыдного и от нервов начинало подташнивать, будто похмелья было мало. Он чуть отодвинул от себя тарелку с бульоном, к которой едва успел притронуться. — Выглядишь хреново, — Чанель наконец решил подать голос, говоря хотя бы очевидное.       Он тоже чувствовал себя неуютно. Сегодняшняя их встреча была случайностью, по крайней мере, с его стороны так точно. Вокруг тэчерс будто витала темная аура, что было достаточно необычно, ведь Бэкхен, наоборот, обладал способностью притягивать к себе людей. Видимо, у этой способности сегодня был выходной. — Бля, мне не только хреново, мне ещё и очень стыдно, — Бэкхен потер ладонями виски и опустил голову, прикрывая глаза, — не добивай меня, ладно?       Чанель после чужих слов слегка расслабился и позволил себе ухмыльнуться. Было бы странным, после вчерашнего увидеть сегодня прекрасно себя чувствующего Бэкхена, который замечательно всё помнил. И хоть в отличие от студента Дабни Чанель вчера не пил, но он все равно не мог определиться, как теперь поступить и что делать. Всё изменилось, стоило подпустить себя к Бэкхену, а может, наоборот… Его теперь не хотелось отпускать.       Заказ Чанеля принесли почти сразу, тем самым прерывая тревожные мысли. Над столиком вновь повисла тишина, а Бэкхен в этот момент проклинал Эшли, что беззаботно щебетала о чем-то со своим бойфрендом в направлении взгляда на десять часов. Это было совпадение или коварно спланированный план вытащить его покушать с пловцом? — Ты всё помнишь? — Наконец прозвучал самый логичный для этого дня вопрос.       Бэкхен не был уверен в ответе, но очень надеялся, что помнить ему нужно было только поцелуи. Благодаря очкам можно было без зазрения совести пялиться на чужие губы, вспоминая каково это, когда ими тебя целуют. Если бы он так не нервничал, то можно было бы сполна насладиться этими воспоминаниями. — Смотря что именно. Если ты про то, что меня на тебя чуть не вырвало, а потом я блевал в унитаз, то я помню. — Бэкхен, казалось, побледнел ещё сильнее, пока признавался в произошедшем. — Что было после, я не помню, но очень надеюсь, что ничего хуже этого там не произошло. Я ведь проснулся в чем мать родила!       Хотелось прямо на месте испепелиться, потому что по лицу Чанеля вообще было ничего непонятно. Он преспокойненько пожирал свой салат. По мнению Бэкхена, аппетит у него должен был пропасть при такой-то теме беседы. И вообще всё было хреново, к тому же всё больше казалось, что между ними ничего не изменилось, и это не Чанель его сегодня ночью прижимал к стене и целовал. Это же был не пьяный бред? Белая горячка? Как будто это он один ночью был возбужден происходящим и только у него был стояк. Между прочим, из них двоих трезвым был только Чанель. И засос на шее — это точно засос, а не укус какого-то насекомого. — Мне это не нравится, — заявил Бэкхен, не выдерживая созданного им же самим напряжения. Он собрал все свои остатки воли в кулак и даже подумывал снять очки, но в последнюю секунду передумал. Он просто поправил дужку и вернул руку на стол. — Я помню, что ты сказал!       Чанель выглядел слегка удивлённым и настороженным. Он вздрогнул, когда его тыльной стороны ладони, лежащей на столе, робко коснулись тонкие, чуть подрагивающие пальцы. Его утро и так не задалось, потому что к нему была куча вопросов от кого попало, к тому же не самых приятных. Все они касались Бэкхена, а сейчас Чанель не был уверен, видит ли их руки кто-то посторонний. Сердце замерло от прикосновения, а в голове, вместо мыслей о том, что он сейчас зарабатывает себе новые проблемы, были вчерашние кисло-соленые поцелуи с тонким запахом цитруса и агавы от текилы. И эти губы с родинкой в уголке, что сейчас были напротив, совершенно не помогали думать о чем-то другом. — Лучше скажи прямо сейчас, у меня есть хоть какой-то шанс? — Бэкхен протараторил волновавший вопрос, не отрывая взгляда от чужой руки. — Ты сказал, что «сегодня не будет», значит, когда-то будет? Я совсем ничего не понимаю, когда дело касается тебя. И мне кажется, что со мной играют.       Бэкхен не врал, он чувствовал себя так постоянно, общаясь с Чанелем. Такое было впервые, обычно он контролировал ситуацию, а тут... Чанель умел подбирать слова и аккуратно обходить стороной двоякие моменты и намёки. При этом он никогда не давал никаких надежд. Вот только ночью все пошло совсем не по обычному плану. Бэкхен конечно подумывал проверить Чанеля «на голубизну» в тот день, но совсем другим способом, уж явно не тащить его к себе в комнату и не набрасываться с поцелуями. Хотя тут конечно был вопрос, кто кого тащил и кто кого целовал.       Бэкхен был растерян совершенно, он не был уверен ни в чем, а уж тем более не в мотивах Чанеля. Он лишь пытался быть честным в первую очередь с ним и решил открыть собственную неуверенность и страх. Он дал слабину, решая сразу признаться, что хочет большего, хотя уверенности в чужой симпатии не было почти никакой. Влюблённость толкает людей и не на такие безрассудства.       Бэкхен помнил произошедшее ночью и в этом-то и была главная проблема. Он помнил. Это он напирал, потому что из-за алкоголя его чувства к Чанелю обострились и скрывать их уже не было сил. Но не факт, что в ином случае Чанель бы согласился. Другой расклад и ничего бы не было. До этой ночи Пак был всегда предельно аккуратен в словах с ним и очень сдержан, когда им приходилось контактировать. Иногда казалось, что он как минимум нравится Чанелю, а иногда было чувство, что они едва знакомы. Как сейчас.       Когда Чанель, наконец, пошевелил рукой, у Бэкхена всё внутри оборвалось. Парень молчал и, видимо, произошедшее и вправду для него было ошибкой. Это точно был крах. Бэкхен замер, в ожидании того, что Чанель уберет свою ладонь вообще, но тот просто развернул ладонь, аккуратно сжимая его пальцы в ответ. Поверить в то, что это и вправду сейчас происходит именно с ним оказалось невероятно сложно.       Для Чанеля слова Бэкхена были больше похожи на признание. Сердце готово было выпрыгнуть из груди после услышанного. И было впервые почему-то совершенно плевать, видит ли их кто-то лишний в этот момент или нет. — Тебе не особо нужен этот шанс, — в ответ хрипло признался Чанель, поглаживая тонкие пальцы. Он безуспешно пытался уловить за стеклами солнечных очков хоть что-то, — правда, я не уверен, что ты согласишься на мои условия.       Чанель наблюдал за бледным замершим парнем и не мог сообразить, всё плохо или не очень плохо после его слов. Неожиданно появился страх, что он все испортил своими словами про условия и именно поэтому Бэкхен неожиданно сжал свои губы. — Мне нужно в уборную, — пролепетал Бэкхен, резко вскакивая из-за стола. Он бросился в сторону нужного помещения, своим видом распугивая по пути студентов.       Видимо, на него наложили какое-то проклятие на вечеринке, либо текила была какой-то паленой, потому что как только у них с Чанелем что-то сдвигалось с мертвой точки, он тут же бежал обнимать «белого друга». — Пиздец, — Бэкхен стоял над раковиной в туалете и тяжело дышал. Он пытался подавить в себе очередной рвотный позыв. Желудок был пуст и так-то было нечем, но, видимо, его травмированый халатным отношением внутренний орган это мало волновало. — Знаешь, мне кажется у тебя на меня аллергия или вообще рвотный рефлекс, — ухмыльнулся Чанель. Он прислонился к стене, наблюдая за склоненным над раковиной Бэкхеном. Почти что дежавю и если не учитывать контекст, можно было бы даже сполна насладиться отличным видом сзади. — Иначе я просто не могу объяснить, почему тебя всегда тошнит от общения со мной. — Спасибо, что заставляешь себя чувствовать ещё более никчемным, — пробормотал Бэкхен. Он надел обратно на глаза солнечные очки. — Радует, что в этот раз я хотя бы одет. — Прошу заметить, что в прошлый раз ты сам стал раздеваться, я всего лишь помог тебе, когда ты запутался в тоге и кричал, что на тебя напал гигантский кальмар, — развел руками Чанель и улыбнулся, — при этом ты лежал на полу и не хотел вставать, а затем ты решил, что… — Пожалуйста, не делай мне ещё больнее, чем есть сейчас, — почти проныл Бэкхен, зажимая уши руками, не желая слышать о своих ночных приключениях. Самое интересное, что когда Чанель стал рассказывать, то воспоминания о произошедшем достаточно ярко стали всплывать перед глазами. — Оставь меня в неведении, можно я буду помнить лишь поцелуи… Мне это понравилось… — Всё было не так плохо, на самом деле, — Чанель улыбнулся. — По крайней мере, в моей жизни такое было в первый раз! — Нахохлившийся и надувшийся Бэкхен в состоянии жесткого похмелья, к его собственному удивлению, не вызывал отторжения. Его, наоборот, хотелось обнять, а затем всё же попытаться накормить. — Надеюсь, что одно из твоих условий, что я больше вообще не пью? — Бэкхен решил перейти к более насущному и важному вопросу, чем к его выходки ночью и кальмар. КАЛЬМАР! Что у него вообще ночью в голове было, когда он нёс такую ахинею? И похоже на то, что раздевался он при Чанеле… — Я не уверен, что это хорошая идея.       Бэкхен вынырнул из мысленного самобичевания, услышав произнесённую фразу. Внутри всё вдруг перевернулось и он удивленно посмотрел на парня. Улыбки, что сияла до этого на лице Чанеля, больше не было, а сам он стал слишком серьёзным. Бэкхен непроизвольно нахмурился, пытаясь сообразить, что в целом не так. Судя по всему, дело было вовсе не в Чанеле. Его чуйка просто кричала о том, что похоже, он и вправду ему нравился. По другому не могло быть. Пак ведь даже наслаждался тем, что он вытворял в пьяном состоянии… а это ведь, такое вообще, сомнительное удовольствие. А Чанеля это веселило! — Гомофобные друзья в команде? — После небольших раздумий, Бэкхен видимо попал своим предположением прямо в яблочко.       Чужие губы сжались. Даже поза Чанеля изменилась, он сложил руки, непроизвольно пытаясь отгородиться. — Поверь, я это переживу, — продолжил Бэкхен. Он на самом деле был уверен, что справится с этим. — Я не в тебе сомневаюсь, а в себе, Бэкхен…