Каблуки да юбочка

— Как вам наш новый профессор? — Спросила Гермиона, поглядывая на нового учителя ЗОТИ, сидящего за столом профессоров. Дамблдор только что объявил, что в этом году у них небольшая смена персонала, а если конкретно, то на место профессора Люпина пришел мистер Крауч-младший. — Мне судить по внешнему виду, Гермиона? — Ухмыльнулся Гарри, мельком взглянув на обсуждаемого человека, — вполне симпатичный, — заключил он, заставив друзей усмехнуться. — Он сын главы Департамента международного магического сотрудничества, — сообщил Рон ни с того ни с сего. — И как я, по-твоему, должен на это реагировать? — Нахмурился Гарри, закусывая пирогом, — пусть хоть сам Министр Магии. — Неужели тебе, правда, неинтересно? — Удивился Рон. — Ох, только не начинайте снова, — Поттер закатил глаза. Прекрасно, они снова хотят попытаться свести его с учителем, забывая, что подобные связи категорически запрещены и могут привести к масштабным последствиям. — По тебе не особо видно, что ты против, — Уизли продолжал мусолить эту тему. — Ладно, Рон, хватит, ты же видишь, что Гарри совсем неинтересно заводить роман с профессором, — вдруг вмешалась Гермиона. — А ты вообще должна быть против. Это же нарушает уставы школы помимо всего прочего, — Гарри не понимал, почему его правильная подруга не обращает внимания на такое серьезное правило. — Правила не важны, если это касается любви, — Гарри в ответ только тяжело вздохнул. Это уже начинает раздражать. — Давайте уже закроем эту тему, — предложил он, но после добавил, — и кто сказал, что его интересуют парни-школьники, да ещё и в юбке? — Ты можешь отрицать это сколько угодно, Гарри, но всем нравятся твои юбки, даже Малфой иногда поглядывает на твои коленки, — сообщила Гермиона, довольно улыбаясь. Поттер покраснел. Черт, это было действительно так. Он ходит в этих юбках уже около трёх лет, начиная с четвёртого курса, и если многие уже привыкли к этому, то определенные люди всё ещё продолжают пялиться на него. — Так или иначе, не факт, что профессор Крауч это оценит, — Гарри неловко пожал плечами, — да и мне самому это не особо интересно. Зачем мне взрослые мужчины, если есть полно ровесников? — Есть, но ведь ты же их отшиваешь, — сказал Рон, получив в ответ возмущенный взгляд друга, — но это правда! Диггори, Нотт, Симус, Малфой… — Ох, прекрати! Малфой просто издевается и не более, — Драко был настоящей занозой, что вечно сует нос, куда не просят. Конечно же, тот просто пытается вывести его из себя своими неискренними комплиментами. — А я думаю, что он на самом деле тебе симпатизирует. Иначе, зачем ему так приставать к тебе, тем более… — говорила Гермиона, но Гарри перебил её: — Оставим это, — попросил он, и они перешли на другую тему.

***

Сегодня будет первый урок с семикурсниками и Барти бы соврал, если бы сказал, что ему всё равно. Потому что это было абсолютно не так. Сегодня на его уроке будет присутствовать один гриффиндорец, который привлек его сразу, как он его увидел. Ох, было бы сложно остаться равнодушным к этому симпатичному и, гори он в аду, сексуальному пареньку. Барти прекрасно понимал, что испытывать влечение к школьникам запрещено, но разве он мог удержаться? Черноволосый, стройный, красивый… Да и то, как он одевается, разве нельзя назвать преступлением? Белая рубашка с черной бабочкой на воротнике, черная юбка выше колен, белые гольфы до колен и эти черные ботильоны на невысоком толстом каблуке. Крауч не мог прекратить трогать свой член, пока думал об этом мальчишке, лежа на своей кровати перед сном. Он гладил свою головку, представляя, как эти милые розовые губы паренька касались бы его члена, а язык проходился бы по всему основанию, собирая всю выделяющуюся смазку. Он думал об этом каждый день и совершенно не мог выбросить это из головы. Все самые развратные картины всплывали перед глазами всякий раз, когда он натыкался взглядом на этого гриффиндорца. Это было по-настоящему невыносимо. Если бы в Англии существовал штраф за сексуальность, то этот парнишка точно бы должен был заплатить государству как минимум пару миллион фунтов. Ну, просто нельзя быть настолько очаровательным! Барти почувствовал, как его дыхание немного участилось, и сердце забилось чуточку быстрее. Неужели это всё из-за волнения, что уже с минуты на минуту в этот класс зайдёт объект его мокрых фантазий? И, нет, совесть его абсолютно не мучала. Ведь это всё происходит в его голове, он имеет полное право воображать себе что угодно. Даже семнадцатилетнего школьника в юбке лежащего у него на постели с призывно раздвинутыми ногами, с полуоткрытым ртом, и, конечно же, с полным похотью взглядом. И… — Здравствуйте, профессор, — Барти тут же встрепенулся и помотал головой, отгоняя совершенно ненужные мысли в данный момент. Ученики начали постепенно собираться и устраиваться на своих местах. Мужчина заметил, что многие девушки кокетливо на него поглядывают и о чем-то шепчутся между собой. Но ему это было абсолютно неинтересно. Его не интересовали школьницы, да и в принципе девушки. Единственным, кого он хотел себе заполучить, был тот гриффиндорец, который всё ещё не соизволил появиться, хотя время уже поджимало. Барти очень хотел, чтобы парнишка опоздал на урок и тем самым он бы мог назначить ему отработку в его кабинете в качестве наказания… Он бы очень хотел сделать именно это – остаться с мальчишкой наедине и воплотить все свои фантазии. Фантазии, в которых нагибает этого парня прямо над столом и имеет его так сильно, что гриффиндорец жалобно умоляет делать это только быстрее. Он бы приподнял эту юбку, расстегнул его рубашку, раздвинул бы эти сладкие ножки и припал бы своим лицом к… — Профессор? Мужчина вздрогнул и обернулся к классу, замечая, что все уже собрались и с интересом на него уставились. Барти не смог удержать тихого вздоха восхищения, когда увидел этого самого мальчишку, сидящего на третьей парте, с немного раздвинутыми ногами, на которых были те самые белые гольфы, что заставляли его сердце трепетать. Хотя, чего уж там, весь вид этого мальчишки буквально сводил его с ума. — Профессор? — Теперь позвала уже Гермиона, замечая, что профессор таращится на его друга уже на протяжении минуты. — Кх, да? — Барти снова мотнул головой и прокашлялся, сосредотачивая свой взгляд уже на всём классе, — добрый день, семикурсники. Меня зовут профессор Крауч и в этом году я буду преподавать у вас Защиту От Тёмных Искусств. Но для начала было бы неплохо познакомиться, — он довольно улыбнулся. Вот, наконец-то он узнает, как зовут это парня, про которого не решился спрашивать у других. Он пошёл по рядам, задавая вопрос лично каждому, но не запоминая, потому что все они ему были совершенно не нужны и неинтересны. Он хотел знать имя только одного конкретного гриффиндорца. Когда очередь дошла до Гарри, Барти в ожидании уставился на него, но стараясь не подавать виду, какие эмоции вообще у него вызывает этот мальчишка. — А Вас как зовут, молодой человек? — Спросил он, сосредотачивая свой взгляд на этих изумрудных глазах за стеклами круглых линз. — Гарри Поттер, сэр, — ответил парень, и Крауч едва сдержался от победной улыбки. Ради именно этого имени он и затеял всё это знакомство. Весь последующий урок Барти читал лекцию, практически позабыв о великолепном гриффиндорце. Практически. Он периодически бросал взгляды на парня и с удовольствием замечал, как тот с интересом слушает его, не пропуская мимо ушей ни единого слова. Также стоит отметить, что абсолютно все ученики не сводили с него глаз и внимательно слушали, что он говорит. Это, несомненно, радовало. Когда урок уже подошел к концу и все начали собираться и выходить из класса, Барти не смог отговорить себя не смотреть на Гарри, это было выше его сил. Он видел, как грациозно парень передвигается на своей обуви, как слегка порхает его юбка при каждом шаге, как разносится тихий стук каблуков. Вся эта картина заставила его органы сжаться, а член быстро начал набухать. И как же он был рад тому, что сидел за своим столом, который полностью скрывал обзор на нижнюю часть его туловища.

***

— А теперь что ты скажешь по поводу профессора Крауча, Гарри? — Спросила Гермиона, когда они вышли из класса и оказались достаточно далеко от него. — Сложно судить только по первому уроку, Гермиона. Но могу сказать, что рассказывает он очень интересно, — ответил парень. Грейнджер не удержалась от смешка, — что такое? — Он недоуменно поинтересовался, не видя ничего смешного в своих словах. — Мне кажется, ты очень понравился нашему новому профессору, — сообщила она, довольно улыбаясь. И Рон и Гарри резко остановились и удивленно уставились на подругу. — С чего ты взяла? — Спросил Поттер, потому что не заметил никаких намеков на это. Гермиона тоже остановилась и развернулась лицом к парням, которые отстали от нее на пару метров. — Ох, Гарри, как ты мог не заметить? Профессор постоянно переводил на тебя взгляд, когда что-то рассказывал. И это я ещё не говорю про то, что в начале урока он откровенно таращился на тебя, — объясняла девушка, удивляясь такой невнимательности её друзей. — Ты уверена в этом, Гермиона? — Вмешался Рон, тоже не совсем веря в слова подруги. — А разве я бываю когда-то не уверена в том, что говорю? — Грейнджер усмехнулась, замечая, как покраснел её друг, — не смущайся, Гарри. Это лишь доказывает то, что ты нравишься всем. Поттер чувствовал, как яро пылали его щёки, и старался взять себя в руки. — Всё-таки я думаю, что ты что-то спутала, Гермиона. Он профессор, его не могут интересовать его собственные ученики. Да и, повторюсь, это запрещено, — отнекивался Гарри и снова зашагал вперёд. Он не хотел теперь даже думать об этом профессоре. Если всё, что говорит Гермиона – правда, то это отвратительно. Ведь тот просто оказался очередным человеком, который ведётся на внешность. И Гарри практически уверен, что профессора заинтересовала даже не его привлекательность, а именно его одежда. Это было слегка обидно. Никто даже не пытается смотреть дальше его юбки, все заостряют внимание исключительно на его атрибуте. Он знает, что выглядит симпатично и даже сексуально во всём этом, но вот то, что все его воспринимают лишь как объект своих мокрых фантазий, бесконечно огорчало его. — Ты расстроился? — Спросил Рон, подбежав к нему и заметив его мрачное выражение лица. — Конечно, нет! Я в дичайшем восторге! — Воскликнул Гарри, раздражаясь самому себе. Почему он не может держать себя в руках? Почему такая, по его мнению, ерунда вызывает в нём такие эмоции? — Что не так, друг? — Поинтересовался Рон, не совсем понимая подобную реакцию. — Всё замечательно, — продолжал Поттер. — Я сомневаюсь в этом, — нахмурился Уизли и недоуменно перевёл взгляд на Гермиону, которая продолжала молчать и как-то с сожалением смотрела на Гарри. — Тебе бы было приятно, если бы все смотрели на тебя с желанием отыметь? — Огрызнулся парень и прикусил губу. Рон задумался и неловко пожал плечами, очевидно, ему бы было очень неприятно. Одна только мысль об этом вызывала у него отвращение. — Вижу, ты наконец-то понял, — вздохнул Гарри, успокаиваясь, и посмотрел на Гермиону, которая всё ещё не произнесла ни слова за последние минуты. — Это действительно ужасно, Гарри, — в конце концов, сказала она и виновато отвела взгляд в сторону, — извини, что мы раньше этого не понимали. Я действительно не думала, что всем от тебя нужно только одно. Мне казалось, ты заинтересовал их всех как самоуверенная и индивидуальная личность, а не как… — Гермиона пыталась подобрать нужное слово, — как способ угомонить свои гормоны. Гарри усмехнулся подобной формулировке. — Как секс-игрушку, ты имеешь в виду? — Он скривился полунасмешливо, но чувствовал лишь омерзение. — Не так грубо! — Воскликнула Гермиона возмущенно. — Слушай, Гарри, мне правда жаль, что многие хотят лишь затащить тебя к себе в постель, но я не думаю, что абсолютно у всех это является главной целью. По мне так, ты на самом деле понравился Диггори, и ещё до того, как начал носить юбку и прочее, — сообщил Рон, на что Гарри лишь пожал плечами. Ему было нечего сказать насчёт хаффлпаффца. — Седрик, конечно, милый и всё такое, но он не в моём вкусе, ребят, — признался Поттер. Несомненно, Диггори был до одури привлекательным и харизматичным, но это было не совсем то, чего он хотел. Правда, он ещё сам не разобрался, какой типаж ему больше всего нравится. — Как знаешь, — ответил Рон, и весь путь до класса Трансфигурации прошёл в задумчивой тишине.