My affectionate killer

Резкий звук заставил Чимина распахнуть глаза. Он тут же повернул голову по направлению к источнику шума и увидел… — Юнги? Ты чего тут… — Ничего, ты как? — Шуга выглядел слегка рассерженным и нервным. — Я в порядке, что случилось? — Чимин нахмурился и, всё ещё сверля старшего взглядом, сел на кровати. — Все нормально, сказал же, если ты хорошо себя чувствуешь, то можешь спускаться есть, — после этих слов Юнги вышел из комнаты, оставив Чимина в полном недоумении. — Что это с ним? — Спросил блондин сам у себя, скидывая одеяло. Спускаться было нужно. Не то чтобы Чимин хотел есть или чувствовал себя очень хорошо, но по ощущениям температуры уже почти не было, а значит он может пойти к ребятам.

***

Всё сидели в гостиной и разговаривали, когда Чимин спустился. И только Юнги в болтовне не участвовал. Он напряжённо смотрел в экран своего телефона, покусывая губы. Что-то с ним не так. — Чимин! — младший вздрогнул от резкого звука и посмотрел на источник. В это время уже все участники подняли головы, кто-то даже повскакивал с мест и звал Чимина за стол. А тот и не сопротивлялся. Натянув улыбку, он разговаривал с ребятами, садясь за стол и краем глаза наблюдая за Шугой. Тот пустым взглядом оглядывал мемберов, потом вздохнул, опустил телефон на колени и налил себе соджу. С ним точно что-то не так. И Чимин хочет выяснить, что именно. А если Чимин хочет — Чимин сделает.

***

Весь вечер Чимин смеялся и общался с ребятами, но сам почти не сводил глаз с Юнги, думая, что никто не замечает. Конечно же, все уже увидели, что у них что-то происходит, но никто не решался вмешиваться — пусть сами разбираются, не маленькие. Как ни странно, знали все, кроме Юнги, для которого, по сути, всё должно быть больше, чем очевидным, но, видимо, тот занят иными мыслями. На протяжении всего ужина Шуга молчал, очень редко поднимал голову и довольно много пил. Но не так много, чтобы опьянеть — это уж он контролирует. В конце концов, Мин вообще ушёл в коридор из-за того, что кто-то позвонил, а после этого даже не вернулся за стол, а сразу пошёл в комнату. Чимин же, пытаясь достучаться до хёна, потерпел неудачу, услышав в ответ лишь бурчание: «я сплю». А вот младшему спать не хотелось от слова «совсем», поэтому он уселся на широкий подоконник у себя в комнате, выключил свет и немного приоткрыл окно, ведь на улице все равно было слишком тепло, чтобы замёрзнуть. Первые пятнадцать минут прошли вполне тихо и спокойно: Чимин смотрел на звёзды практически в полной темноте. Где-то вдалеке слышались звуки проезжающих по трассе машин и шелест листьев от лёгкого летнего ветерка, которому парень смело подставлял своё лицо. Но вдруг где-то совсем рядом послышался шорох. Чимин прислушался. Спустя несколько секунд шорох повторился чётче, и буквально через минуту из соседнего окна высунулась чёрная голова Юнги. Старший проверил, не видит ли его кто-нибудь, вылез из окна, а затем абсолютно бесшумно с грацией кошки спрыгнул на землю. Когда хён немного отошёл, но не исчез из поля зрения, Чимин аккуратно вылез следом и попытался спрыгнуть так же, как Юнги. И у него почти получилось, если бы не содранная коленка и ладонь. Из первой раны тут же потекла кровь, но младший решил не терять времени и, прячась за деревьями, посеменил за старшим. На ближайшем перекрёстке тёмная фигура Шуги пересекла дорогу и свернула за угол, а Чим рванул за ним, но успел остановиться перед несущейся на всей скорости машиной. Обругав водителя себе под нос, он тут же побежал в сторону стены и приостановился перед углом, собравшись с духом, а затем аккуратно заглянул за него. Но не успел младший ничего рассмотреть, как сильные руки схватили его за плечи и прижали к стене с такой силой, что у Чимина хрустнула спина. В какой-то момент младшему показалось, что глаза Юнги, которые были еле видны из-под капюшона, стали виноватыми, пока тот не достал пистолет и не приставил его ко лбу Чимина. Постойте. Пистолет? Глаза младшего округлились, сердце билось часто и слишком громко. Парню казалось, что это всё сон, потому что это не могло быть правдой. Юнги? Его любимый (хоть и вредный) хён приставил к его голове пистолет? А самое страшное было в том, что его рука не дрожала ни капли. Как будто он делал такое сотни раз, если не больше. Чимин бы так и стоял, смотря в глаза Юнги и думая, что скоро он проснётся в своей комнате, пойдёт на завтрак и снова увидит смеющегося с шуток Джина брюнета, если бы не хриплый холодный голос, пронзающий до дрожи в теле и совсем не принадлежащий Юнги. — Ты следишь за мной, — это не было вопросом, и Чимин догадался, но молчать не получилось. — С…Слежу, — врать смысла не было. Он уже и так открыт перед Юнги, как книга: бери и читай. — Зачем? — здесь младший и правда растерялся: он сам не знает. На самом деле, зачем? А Шуга, не получив ответа и ухмыльнувшись, опустил пистолет и убрал его обратно за пояс. — Я знал, что ты пойдёшь за мной, — Чимин вслушивался в каждое сказанное слово, дабы ничего не упустить. Кажется, он забывает дышать. — Это было частью моего плана. Внутри младшего что-то ухнуло, но тот продолжал смотреть прямо в глаза Шуги. Кажется, моргать он тоже забывает. — Какого плана? — зрительный контакт не прерывался, и каждый из них видел даже малейшую перемену эмоций другого. — Твоего убийства, — кажется, сердце Чимина только что забыло стучать.