My affectionate killer

Чимин шёл по тёмной улице, где практически не было фонарей. Он правда не знал, как здесь оказался, ведь это место было в сорока минутах ходьбы от дома, на самой окраине города. Совсем рядом была широкая деревенская дорога, а за ней поле. Чимин бывал там раньше: места много, людей нет. Чувствуется настоящая свобода. Поэтому Пак любил это место, но достаточно давно не был там — просто не успевал. Сейчас же было поздно, на телефоне 2%, а дом далеко, поэтому Чимин шёл довольно быстро, стараясь не обращать внимания на посторонние звуки. Вдруг, за углом, мимо которого только что прошёл парень, что-то упало, причём явно не само по себе. Чимин остановился и медленно обернулся в темноту, пытаясь что-то разглядеть, как вдруг… — Попался, — чьи-то сильные руки схватили его за плечи и затащили в переулок, приложив при этом головой об стену так, что у Пака звёздочки перед глазами забегали. Он сглотнул и посмотрел прямо в тёмные глаза напротив. Все остальное лицо было скрыто чёрной маской. Чимин зажмурился от боли в затылке и дернулся, в попытке вырваться. — Стой и не дрыгайся, а то получишь, — человек напротив ядовито ухмыльнулся, сдавив плечи парня ещё больше. Внезапно его руки дрогнули, а сам он напрягся в плотную струнку. Вскоре, Чимин тоже понял из-за чего. — Я же говорил оставить его в покое. Контракт разорван, — этот голос. Слёзы предательски норовят хлынуть из глаз, но он не позволит себе проявить слабость. Не сегодня. Не на глазах Юнги. — Рано радоваться, Шуга, — ухмылка на лице парня снова появилась, а в глазах вспыхнул огонёк. — Он зол. Очень. Ты предал его, Юнги, — даже любимое имя из уст неприятеля звучало противно и отравленно. — Он предателей не прощает, — после этого Юнги со всей силы ударил парня по затылку, и тот ничком упал у ног Чимина. А тот не знал, как реагировать и что делать. Кто такой «он»? Каким образом Юнги предал его? Кто все эти люди и почему они хотят навредить Юнги? Вопросов много, ответов нет. Глаза Чимина предательски засверкали от слез, когда он поднял взгляд на лицо Юнги: на скуле длинный кровоточащий порез, бровь рассечена, губа разбита, а взгляд виноватый. Чимин не мог больше терпеть. Он сорвался на бег и направился к деревенской дороге. Той самой, где чувствуешь свободу. В тот момент, когда Чимин побежал, закапали первые капли дождя и раздался первый раскат грома. Голова Пака была забита непонятно чем. Он не понимал, что он сделал всем этим людям и почему страдает именно он. С неба хлынул ливень, а из глаз Чимина — слезы непонимания и несправедливости. На дороге, как обычно, не было ни души, а парень остановился. Небо пронзил громкий крик, наполненный болью. В ту же секунду, тёмное полотно разрезала пополам яркая молния. Чимин кричал, потому что не знал, что делать дальше. Всё это казалось ужасным сном, который вот-вот должен пройти, но нет. Он не заканчивается. Голос сорвался, Пак упал на колени, опустив голову. В Небе одна за одной сверкали молнии и освещали ночное пространство. Ливень усиливался, на улице становилось холоднее, прямо как на душе у Чимина. Вдруг тёплые руки подхватили его и поставили на ноги, разворачивая. Паку не нужно было даже поднимать голову, чтобы узнать, кто это. Юнги не надо было даже говорить, чтобы понять, что делать. Старший притянул его к себе, окутывая своим теплом и защищая от любых кошмаров. Чимин сжался в комочек и плотнее прильнул к теплому телу, согреваясь и согревая человека, стоящего напротив. Они сами не поняли, как стали друг для друга самыми прекрасными снами. Но в то же время, самыми ужасными кошмарами.

***

Чимин сидел на полу в позе лотоса в сухой одежде, а Юнги сушил ему волосы. На часах было четыре часа утра, оба недавно вернулись с улицы. Шуга настоял, чтобы Пак остался с ним в комнате и позволил высушить его и согреть. Чего-чего, а того, чтобы младший заболел, хотелось меньше всего. — Готово, — прошептал Мин, откладывая фен и тоже садясь на пол. Спустя некоторое время, Чимин повернулся к нему и тут же захотел снова разрыдаться: по всему телу Юнги были рассыпаны синяки и гематомы, а правый рукав уже сухой футболки был весь в крови. И это только видимые части тела. То, что скрывалось под одеждой пугало младшего ещё сильнее. Он без слов потянулся к щеке хёна и аккуратно стёр с неё кровь, поджимая губы. — Нужно обработать, — Чимин неуверенно поднял глаза. — Можно? — Делай, что надо, — Юнги кивнул, едва заметно улыбаясь. Оба знали, что каждому тяжело сейчас, поэтому никто не приставал с вопросами, решив, что это может подождать до завтра. А если будет нужно — и больше. Чимин поднялся и достал из нижнего ящика тумбочки аптечку, а затем подошёл к старшему, начав аккуратно обрабатывать порез. Всё действия происходили в полной тишине, и только дождь за окном все никак не мог успокоиться. — Слушай… — очень тихо начал Юнги. — Прости меня. Я правда во всём этом виноват, я не хотел ввязывать кого-либо в это дело, а тем более тебя. И я сделаю всё, чтобы тебя оставили в покое, даже если на это понадобится много сил и времени, — Юнги снова замолчал, прикусил губу, но рана дала о себе знать ощутимой болью, поэтому вскоре он вернул губы в обычное положение. Чимин же молча закончил с раной на скуле, аккуратно заклеивая её пластырем, а после сел на колени и посмотрел прямо в глаза хёну. Расстояние между лицами было опасно небольшим, но никто из них не смел отстраняться. Зрительный контакт сохранялся до тех пор, пока Юнги не подался вперёд и не накрыл губы Чимина своими, прикрывая глаза. Пак тут же двинул губами навстречу, позволяя Юнги исследовать свой рот языком и делая это в ответ. Рана старшего снова начала кровоточить, а общая слюна смешалась с кровью. Чимин отстранился и очень нежно посмотрел на Юнги. — Я переживу, хён, — улыбнулся младший. — Правда. Просто давай будем счастливы, ладно? Пока ещё есть время, — Юнги кивнул и улыбнулся в ответ. Больше к этой теме не возвращались. Напряжение ушло, атмосфера стала приятной и уютной. Ночь постепенно выпускала город из своих коварных лап, а Юнги с Чимином так и заснули на полу под самое утро, побеждая все страшные сны и ночные кошмары. Вместе.