Погодная магия

Утро, вернее, день я встретила в объятиях мужчины. Охотника на ведьм. Вредины. Но ласкового и теплого. Он потянулся, мурлыча что-то про доброе утро, обнял меня покрепче, прижимаясь щекой к плечу. Блин, ну... Вроде бы, неплохо. Так, все, хватит обманывать себя, классно же! Обещал, что больше мучить не будет, значит, не будет, надо хотя бы попытаться поверить, чтобы... Ну, чтобы было проще признать, что это навсегда. И уж второй выходной надо провести с пользой, может быть, сходить прогуляться немного, да. Я встала и поплелась в ванную. А когда вернулась, вынуждена была опять глупо улыбаться. — О-о, зверское нападение тигрицы на человека! — пыхтел Никита, делая злую руку, а Лиса, сидя на задних лапках у него на животе, размахивала передними, пытаясь поймать пальцы. — Огромная, сильная и прекрасная тигрица... Ай-й, когти пора укоротить, тигрица, аккуратнее. И помыть тебя тоже, да, маленькая? Интересно, во всем идеальная кошка купается тоже нормально? Ну, в смысле, я наслышана про царапины, истошные вопли и смертные обиды с последующими материальными воплощениями в тапках. Кошатник решил воплотить свои планы сразу же, даже не позавтракав. Спросил у меня тазик и фен, водрузил все это на кухонный стол и позвал Лису. Лиса, понятное дело, не дура и просто так не пошла, но послушно приманилась вкусняшкой. Тихо мурлыкая что-то под нос, охотник поставил ее в тазик, где воды-то было на два пальца, руками намочил. Кошка стояла. Ну, явно особого удовольствия не испытывала, но и не вырывалась, просто стояла и ждала, когда это все кончится. Шампунь у нее вкусно пахнет, апельсинами, да она и сама ведь как апельсин, рыженькая — тут я с Никитой согласна. Но он, описывая сходства, прибавил ещё сладость, и это я решила пропустить мимо ушей. Киса покорно дала себя высушить феном на малой мощности, покорно сидела на коленях у хозяина, пока он состригал кончики коготков. Потом получила свой завтрак и пришла тюленить у меня на руках. — Все мои стереотипы о кошках уничтожены, — усмехнулась я, почесывая ещё немного влажное, но зато ароматное пузико. — От характера зависит, — пожал плечами Никита, заглядывая в холодильник, — омлет будешь? Я угукнула, наглаживая довольную вниманием кошку. Не апельсин она, а солнышко. А вообще, мне бы поесть пора. К охотнику я с этим обращаться не собираюсь, ещё не катастрофа, чтобы его тоже переклинило, но затягивать не стоит. Как подвернётся удачный момент, сразу же... Я покосилась на взбивающего яйца мужчину. Стрёмно. Вдвойне стрёмно, что, вроде бы, я могла воспользоваться им. Но это ведь временная мера, совершенно бесполезная после определенного этапа голодания. Дожидаясь завтрака, я снова растянулась на диване. Лиса сходила выпросила у хозяина кусочек колбасы и пришла ко мне, улеглась прямо у меня на груди, прижалась лбом к подбородку, зажмурилась и затарахтела. И это было так мило и приятно, ну просто нечто. Я тоже прикрыла глаза, поглаживая ее по мягонькому боку. Чудесная, чудесная кошечка. — Вообще, знаешь, странно, — раздался над нами голос Никиты, я даже вздрогнула, — Лиса обычно не такая прилипчивая с чужими людьми. — Ревнуй молча, — победоносно усмехнулась я, обнимая кису. Киса решила подыграть и тоже меня приобняла лапкой. Никита наигранно нахмурился и пристроился рядом. Сражение было немедленно проиграно, потому что Лиса сразу же перебралась в руки своего обожаемого хозяина. Он загордился и глянул на меня, как на говно. Что за детский сад, божечки... Правда, вскоре мы остались вдвоем, потому что включился робот-пылесос, кошка убежала кататься на нем. И Никита этим воспользовался, чтобы обнять другую рыжую. Мы целовались. Просто лежали и целовались. Это приятно, да и целуется он хорошо. С поправкой на то, что уже через минуту он всем телом задрожал и резко отодвинулся. — Это даже бесит, — пробормотал фамильяр, закапывая в нос, — хотя я ведь даже через эту хрень чувствую, что ты приятно пахнешь. Кроет, блин, по всем статьям, — я приподняла бровь. Ну ладно, одну статью я понимаю, хоть она меня и напрягает здорово, а остальные какие? — если ты не в курсе, то я скажу, что, как женщина, ты очень привлекательная, — я неожиданно для себя смутилась, — по крайней мере, для меня, как раз в моем вкусе. Так, ну и что мне делать с этим смущением? Ну, да, он это уже упоминал, но так, вскользь, а тут так открыто и прямо... — Я же худющая, как смерть, — пробормотала я, пряча взгляд. — Тоненькая и хрупкая, как феечка, — поправил Никита, целуя меня в шею, — мне иногда кажется, что тебя можно в три оборота обнять, — я фыркнула, то ли от незнания, как реагировать на комплимент, то ли от жутко прагматичного его изъявления, — ну-ка, рубрика э-эксперименты! Он приподнял меня, уложил себе на плечо, согнул руку и легко всей ладонью достал до своей же груди. — Это один оборот, — хмыкнула я, ерзая, потому что рука у него жёсткая и неудобная, да ещё и под лопатками так себе ощущается. — Ха! — он сделал то же самое другой рукой, подсунув под меня предплечье. — Ну ладно, два, на третий у меня конечностей не хватает. Я не выдержала и засмеялась. Нет, ну надо же так дурачиться! И в благодарность за эти глупости и комплименты я его поцеловала. Впрочем, он почти сразу же распутался и с проклятиями побежал спасать уже черт знает сколько жарящийся омлет. А я осталась думать. Да, я ярко выраженный эктоморф с длинными и тонкими костями, как и все ведьмы. При своем росте в сто семьдесят сантиметров никогда не весила больше пятидесяти, а как начала жить отдельно и питаться максимально редко в минимальных количествах, так и вес к сорока килограммам приблизился. И я к этому, вроде как, привыкла, хотя и сама понимаю, что это не совсем нормально и уж точно не особо эстетично. Но вот ему нравится. Вполне даже логично, что фамильяру подсознательно нравятся женщины, похожие на ведьм, но мне все ещё не верится. Наверное, это даже здорово. Что я действительно могу кому-то нравиться и внешне тоже. А рядом с ним, довольно массивным, я, наверное, вообще как соломинка выгляжу. — В принципе, жить можно, — донеслось от плиты словно в ответ на мои мысли, — омлет с корочкой будет. Но день вышел, в самом деле, продуктивным. Никита помог мне с уборкой, вымыл кухню и протер пыль, пока я разбиралась со стиркой и ванной комнатой. Попутно потребовал платить коммуналку, пока тут со мной живёт, я сопротивлялась, мы немного попереругивались через дверь и сошлись на разделении пополам. Потому что я не горю желанием думать, что чем-то ему обязана, а вот половина — это действительно честно. Готовит он себе сам и из своих продуктов, так что тут никаких вопросов нет и быть не может. Вдвоем мы разобрались с домашними делами очень быстро, так что мужчина пригласил меня на свидание — в кино, погулять и поужинать. И, в целом, причин отказываться я не нашла, тем более, на открытом воздухе его должно гораздо меньше клинить. Пока я мыла голову и собиралась, быстро переодевшийся Никита уселся на диван и мурлыкал с Лисой. Поиграл с ней пёрышком на палочке, расчесал, нагладил, затискал и закомплиментил от носа до кончика хвоста. Подумать только, как сильно он ее любит. И хорошо. Хорошо, что это взаимно, хорошо, что она у него есть. Вторая попытка штурма кинотеатра была более удачной, фильм нам обоим вполне понравился. Мы гуляли по набережной, чтобы не потерять один из последних теплых деньков, поели сладкой ваты, довольно долго выбирали, где хотим поужинать. И, когда определились, выбрав одно из множества небольших кафе неподалеку, двинулись туда. Да, держась за руки. А что, мило и приятно. — Никитос, ты? — окликнули сзади. Охотник сразу же закатил глаза. — Гляньте, сама судьба! Нас окружила небольшая группа мужчин, примерно одного возраста с моим сопровождающим. Я решила помалкивать в тряпочку, пусть сам со своими знакомыми разбирается. — Нет, ну вы слепые или что? — недовольно нахмурился Никита, сунув свободную руку в карман. — Занят я, занят, съебите! — Можно подумать, Пашка каждый год юбилей отмечает! — возмутился все тот же. — И мадам свою бери! — Кыш, кому сказал! — рыкнул охотник, но явно без злости. Перепалка кончилась тем, что нас все же потащили на юбилей. Решение оставалось за мной, но Никита не был особо против, так что я пожала плечами. Мне-то вообще все равно. Хотела оставить его развлекаться и поехать домой, но он не пустил. Юбилей проходил в домашней обстановке. В не особо-то и большой квартире собралось человек двадцать, если считать нас. И от нашего прихода стало немного тише, но ненадолго. Места было маловато, так что Никита сел в уголке дивана и пригласил меня к себе на колени. Ну, чего уж теперь стесняться — я села, он меня приобнял за талию. Нам вручили тарелку с закусками и оставили в покое, вроде бы. — Они, видимо, думают, что я просто так отказался прийти, когда ещё неделю назад приглашали, — тихонько проворчал мне в плечо фамильяр, цапнул с тарелки канапе. — М? — я откусила от тарталетки с сырно-крабовой массой, довольно вкусно. Было бы неплохо ещё раздобыть стакан или бокал и налить в него чего-нибудь безалкогольного. — Да просто компания душевная, — фыркнул он, открыл рот, видимо, требуя пожертвовать ему оставшуюся половинку тарталетки. Но я в этом плане несколько брезглива, так что взяла вторую и сунула в разверстую пасть целиком, мужчина аж поперхнулся и попытался прокашляться с набитым ртом. Еда у каждого должна быть своя. — Быстро же ты новой девушкой обзавелся, — хмыкнул кто-то. Ну вот почему обязательно надо ковырять ему эту рану? Что за люди такие? — Ну так я мужик-то ого-го, чего тянуть, — безмятежно улыбнулся Никита, и я пятой точкой почувствовала опасность. То ли интуиция подсказала, то ли то, что его бедра заметно напряглись, — не скучать же одному и не думать по вечерам, как ты мою жену ебёшь. Оу-у... Отвратно. И он ещё выебывался? Зато девушка рядом с ним уж очень красноречиво задала вопрос одними глазами. — С чего ты взял, вообще? — неуверенно хмыкнул тот, кому не избежать допроса с пристрастием. — Ну так я умею спрашивать, она мне про всех рассказала, до единого, — совсем уж сладко улыбнулся Никита. Нервно заерзали еще несколько человек. Реально, как он и говорил, спокойно с ним в одной комнате находятся и никаких угрызений совести не испытывают, видимо, не думали, что он в курсе. — Мерзко, — вздохнула я, не удержав это в себе. И бывшая его мерзкая, и вот эти все люди тоже. — Мерзко, — согласно кивнул охотник, — но тему предлагаю закрыть, праздник, всё-таки. Мы ещё немного посидели, пожевали, а потом он шепотом мне на ушко предложил сбежать, прикрывшись сеансом курения, и купить одну запретную, но желанную штуку. Я план оценила, штуку тоже захотела, так что так мы и сделали. Вышли покурить и свалили. Добрались до ближайшей аптеки, слегка запыхавшиеся, но зато довольные. Была небольшая очередь, так что у нас было время посовещаться. — Сколько возьмём? — тихонько поинтересовался мужчина, обнимая меня за талию. — Я как-то упаковку целую брал, едва ли на два дня хватило. — Да не, возьми парочку, — посоветовала я, потому что упаковка нам точно никуда. Но зайти поужинать все же надо, ну или дома уже, а то он ничего и не съел ведь, будет животом урчать. — А ты какие больше любишь? — задумчиво спросил он, разглядывая ассортимент в витрине. — Ну, в прошлый раз был какой-то особо ребристый, с шоколадным вкусом, мне понравился, — я пожала плечами, сзади кто-то закашлялся. — Я за кокосовый, — высказался Никита, а тут и наша очередь подошла, — девушка, дайте две гематогенки, кокосовую и шоколадную. — А ты молодежь ругаешь, старый похабщик, — с ехидцей высказалась пожилая женщина за нами, дёрнув смутившегося деда за рукав пиджака. Мы с хихиканьем забрали свои запретные для взрослых штуки, сжевали их по пути к той кафешке, которую выбрали до курьезного посещения юбилея. Ужинать я плотно не стала, взяла только салат, а Никита умял стейк. Спокойный, даже довольный, вот и хорошо. Мы приехали домой, он выдал кошке ужин, я приготовила себе одежду на завтра. И уже без всяких возмущений после душа устроилась в теплых объятиях мужчины. В принципе, если разобраться с голодом и следить за его обонянием, то это неплохой план жизни на ближайшее время.