Театр Теней

      Переключая скорость на коробке передач на служебном Ford Fusion, Бетти Купер выругалась про себя. Ну кому приспичило устроить расчлененку за час до окончания ее смены? Ну неужели нельзя было подождать, когда другой детектив сменит ее на посту, и она с чистой совестью и не отягощенная еще одним убийством в своем «портфолио» уехала бы домой, и, наконец, понежилась в теплой, наполненной пеной ванне? Возможно, даже с бокалом белого полусухого вина. Или красного. Но ванна и вино теперь только в мечтах. В реальности было бы неплохо хотя бы к утру упасть в постель, даже не разбирая ее. Раздеться – было бы уже роскошью. Да еще коробка передач барахлит! Очень кстати!       – Проклятье! Ну же! – наконец переключив рычаг передач на четвертую скорость, Бетти глянула в телефон, сверяясь с адресом, который ей скинул напарник.       Какой-то непримечательный, не выделяющийся бар, коих на Манхеттене были сотни, стал местом преступления. Вся близлежащая территория к нему была оцеплена прибывшим первым на место преступления патрулем. По периметру, обозначенного желтой лентой, для убедительности тут и там стояли полицейские, готовые в любой момент пресечь попытки зевак и прессы попасть за оцепление. Подъехав к месту преступления и плевав на правила парковки, Бетти бросила машину на первом попавшемся месте, чуть не наехав на зазевавшего прохожего, и, не блокируя двери, решительно направилась прямо в самую гущу событий, на ходу схватывая светлые волосы резинкой, собирая в пучок. Достигнув оградительной ленты, она уже достала из заднего кармана джинс одноразовые перчатки, и отодвинув в сторону полы короткой кожаной куртки, красноречиво продемонстрировала копу жетон на ремне. Захлопнув было открывшийся рот, плотный мужчина приподнял ленточку, пропуская девушку вперед, и не сдержавшись, посмотрел ей вслед. Уж очень молоденькая и самонадеянная девица, этот детектив.       – Я не верю своим глазам! Скотт! – протянула Бетти, приближаясь к склоненному над телом жертвы судебно-медицинскому эксперту. – Ты ли это?       – Я смотрю, тоже не успела домой смотаться, Купер? – откликнулся молодой человек, даже не поворачивая головы.       Присев над трупом на корточках, делал свое дело Хардин Скотт – друг Элизабет Купер еще с раннего детства. Когда они приезжали на место преступления, коллеги, не знающие их, с сомнением и даже презрением смотрели на эту парочку. Совсем юные по меркам полиции, Хардин весь в тату (кажется, лицо единственная часть, не затронутая живописью, но до него недолго осталось), в рваных джинсах и растянутых футболках, и Бетти внешне походившая на выпускницу колледжа по возрасту. Но несмотря на эти «недостатки», эти двое знали свое дело – за несколько лет преданной и добросовестной службы в двадцать шестом участке Департамента полиции города Нью-Йорк, у них на двоих был не плохой послужной список, и высокий процент раскрытия преступлений. Возможно, поэтому им многое сходило с рук и начальство закрывало глаза на порой вызывающий внешний вид. Главное – результат.       – Ты хотя бы над трупом можешь не сорить пеплом? – возмутилась Бетти, буквально выдирая из его зубов тлеющую сигарету, предавая ее маячившему рядом копу, который от подобной наглости мягко сказать охренел, но молча, тупо глядя на окурок в руках, пошел прочь.       – Я в состоянии отличить свой пепел от чужого, – Хардин, как ни в чем не бывало, извлек из заднего кармана пачку сигарет, щелчком пальцев по дну выбил одну сигарету, зажал между губ и снова подкурил, продолжая проводить понятные только ему манипуляции над телом жертвы, внося записи в лист осмотра трупа.       – Ну давай, рассказывай, умник, что у нас тут, – Бетти присела по ту сторону тела, напротив Хардина, пытаясь вглядеться в характер повреждений, что было достаточно трудновато – преступление было совершено за баром, в практически не освещенном месте, и лишь полицейские прожекторы пытались исправить ситуацию.       – Представляю вашему вниманию – бессердечная тварь. Причем я не знаю, к кому это определение больше подходит – убийце или убитой.       – Что ты имеешь в виду? – Бетти скользнула глазами по трупу – платье, разрезанное и залитое кровью, были хорошего качества, туфли из натуральной замши – перед ними была не асоциальная личность точно.       – У нашей крошки нет сердечка, милая, – выпрямился на длинных худых ногах Хардин, распрямляя затекшую спину.       – В смысле? – посмотрела на него снизу Бетти.       – В прямом. У жертвы отсутствует этот орган.       – А где оно?       – Тебе в рифму ответить? – нетерпеливо воскликнул Хардин, у которого это убийство очевидно тоже нарушило планы. – Одно могу сказать точно – сомневаюсь, что его не было изначально, судя по количеству крови. Она почти вся на асфальте.       – Убийца что, вырезал его и забрал с собой? – скривила лицо Купер. Она не была нежной барышней, и за свою еще недолгую карьеру многое повидала, но это был перебор.       – Судя по всему, да. Копы прочесали всё вокруг – сердца нет. Зато есть предполагаемое орудие убийства, – Хардин склонился над своим чемоданом судмедэксперта и приподнял оттуда пакет с ножом внутри.       – Только предполагаемое? – сощурилась Бетти, пытаясь рассмотреть оружие.       – Ага, – Хардин, ревностно спрятал улику в недрах чемодана, делая очередную затяжку. – Подарочный, с резной рукоятью из оленьего рога. Персидский изогнутый клинок, с задранным продольным профилем. Я бы меньше удивился, если бы увидел здесь обычный кухонный нож. Да и посмотри, сколько кровищи везде, у жертвы лицо даже залито. А нож так, будто мазнули случайно. В любом заключение будет позже, но я не удивлюсь, если он еще и тупой…       Лицо… Бетти совсем забылась об этом. Наклонившись над телом еще больше, детектив всмотрелась в испачканное кровью лицо жертвы. И тут же вскочила, на ноги, шарахаясь трупа.       – Твою мать!       – Крошка, у тебя давненько трупаков не было? – хохотнул Хардин. – Поехали со мной, на вскрытие, я дам тебе подержаться за печень, это, как бы сказать, сближает…       – Документы у убитой есть? Как ее зовут? – взволнованно воскликнула Бетти, с ужасом глядя на труп под ногами.       – Полный набор. Вероника Гомес, 29 лет.       – Это дочь капитана, дебил!       Теперь настало время удивляться Хардину. Взяв минуту на оценку ситуации, он то нахмуривал, то выпрямлял брови.       – Ты уверена? Обручального кольца нет, фамилия у нее не Лодж. Я не видел ее ни разу…       – Она носит фамилию матери. И я ее видела – она приходила к отцу, который, кстати говоря, едет на место преступления.       Хирам Лодж, капитан двадцать шестого полицейского участка и непосредственный руководитель молодых людей, всегда выезжал на подобные громкие убийства, и это тоже планировал навестить, не подозревая о том, что убита была его собственная единственная дочь. Бетти склонилась над убитой снова, уже более сдержанно, вглядываясь в черты лица, скрытые под темной, начинающей засыхать кровью. Ну да, прямые черные волосы, смуглые черты лица, доставшиеся ей от отца, темно-карие, почти черные глаза, в которых застыло ночное небо.       – Бедная девушка… – пробормотала Купер, отрезвленная первыми тяжелыми каплями дождя, упавшими на макушку. – Есть что-то интересное? Зацепки?       – Да ничего особенного, – пожал плечами Хардин. – Ее сначала оглушили, там рана на затылке. Затем перерезали горло, чтоб наверняка не очнулась, – Скотт скривил губы. – Убийца распорол все что мог – яремную, щитовидную и сонную артерии слева и справа. Следов борьбы нет. Глубина и характер ран говорят, что убийца был близко. И, кстати, если перерезать все эти артерии, то кровь хлынет фонтаном. Ищи убийцу со следами крови на одежде, – Хардин выдохнул и зажмурился. – Это не ограбление, сто процентов – все ценные вещи при ней, да и к тому же вырезать сердце – перебор для простого нападения. Если хочешь мое мнение – это что-то личное. Отсутствие сердца наверняка что-то значит.       – Да это понятно…       – О, команда мечты в сборе!       Услышав за спинами звучный мужской голос, они мигом обернулись – это был их капитан, Хирам Лодж. Коренастый крепкий мужчина, скрывающий под курткой, накинутой поверх легкого серого джемпера груду мышц (в свои почти пятьдесят лет он с радостью вступал в спарринги по рукопашному бою с подчиненными и всегда одерживал победу), стремительно приближался к телу убитой собственной дочери, не догадываясь об этом.       – Позови врача на всякий случай, – успела шепнуть Бетти Хардину, мысленно прокручивая в голове, как правильнее вести себя в данной ситуации, что говорить.       Хардин только был рад возможности сбежать, поэтому не стал дожидаться повторения просьбы.       – Кто потерпевшая? – он подошел совсем плотно, и сердце Бетти невольно сжалось.       – Капитан, мне очень жаль… – пискнула Бетти, в совершенно несвойственной ей манере.       Купер, детектив-следователь, видела, как глубокие мимические морщины разглаживались на лице шефа, а само оно неестественно вытянулось. Ужас отразился в его глазах, когда он понял, что потерпевшая его собственная дочь. Бетти была далека от мыслей о собственной семье, ребенке, полностью отдавая себя работе, занимая ею всё время, но видя как капитан, несгибаемый мужчина, который научил ее всему, в том числе стойкости и хладнокровию, рухнул на колени на асфальт, крепкой дрожащей рукой скользнув по лицу его убитого ребенка, из груди словно выбили воздух, и в образовавшемся вакууме что-то сильно кольнуло.       – Mi niña… – прошептал он срывающимся голосом. – Кто с тобой это сделал? Этот кошмар происходит со мной снова…       Бетти практически подбросило на месте, когда в напряженном воздухе словно гром раздался мужской стон, похожий на вой. Оперативная группа за их спинами боялась пошевелиться, опустив взгляды на асфальт.       – Что происходит? – полушепотом произнес над ухом Бетти Кевин, ее напарник, так же детектив-следователь, как и она, взявшийся словно из ниоткуда.       – Убита дочь капитана, – прошептала девушка, не отрывая взгляда от Лоджа, склоненного над трупом, чувствуя острую необходимость кусать ногти, благо от этой плохой привычки ее спасали перчатки на руках.       – Какой кошмар! – еле слышно воскликнул Келлер.       Нам всегда чуждо горе незнакомых людей. Ровно до тех пор, пока эта же черная пелена не накроет тебя и близких тебе людей. Стоя здесь, под расходившимся дождем позади бара, Элизабет Купер думала о том, что эта самая пелена горя накрыла сегодня весь их участок. Да и как долго могло продолжаться это безучастие и равнодушие к чужим бедам? Теперь счет сравнялся – беда внутри и горе разбивало самого стойкого человека всего участка – его сердце, сердце капитана.       Оглянувшись, Бетти заметила рядом Хардина и врача скорой.       – Капитан, – попробовала позвать начальника Купер, потому что никто другой не решался отвлечь его.       – Кто сделал это с моей дочерью? – сухо и жестко, не поворачивая головы, спросил мужчина, стирая платком кровь с лица его ребенка.       – Мы выясним это. Мне очень жаль…       – Лучшим выражением твоего сочувствия будет поимка этого ублюдка с обвинительным приговором на пожизненное.       – Обещаю, сэр, – горячо отозвалась Бетти, непроизвольно вытягиваясь по струнке. – У Вас есть предположения, кто бы мог это сделать?       – Только зверь, – Хирам Лодж продолжал не отрываясь смотреть на распластанное тело дочери перед собой. – Но начал бы я с ее бывшего парня, Джагхеда Джонса. Работай, Купер. Работай! – уже почти кричал на нее начальник.       – У нас есть свидетель, он же первым и обнаружил девушку, – шепнул ей Кевин. – Бармен. Он внутри.       – Кев, пробей все ее звонки, выцепи из телефона всё, что можно и нельзя. Плюс весь материал с камер, которые есть вокруг бара. Просмотри операции по ее счетам за последнее время, и выпиши ордер на обыск квартиры. Хардин, – Бетти повернулась к судмедэксперту, – я жду максимально быстрого и тщательного исследования каждого миллиметра тела и одежды. Оба, дайте мне хоть что-то, – она оцепила взглядом парней, раздавая приказы. – Мы должны найти этого ублюдка.       Друзья, один с детства, другой с первого дня в полицейской академии, молча кивнули – Лодж много сделал и для них самих. Именно он вопреки начальству и собственному здравому смыслу поверил в разрисованного, немного дикого Хардина и не прогадал, а потом еще и настоял, чтобы он окончил дополнительный курс по патологии. А Кевина перетащил в детективное бюро из портового патруля, после того, как Бетти замолвила за друга слово. Саму Бетти Купер Лодж разглядел в отделе по борьбе с организованной преступностью и сказал, что она там не на своем месте. Уже через неделю после того разговора девушка приступила к расследованию первого в ее жизни убийства, и удачно. Именно с тех пор началась ее карьера детектива.       Отбрасывая в сторону воспоминания и чувство преданности и благодарности к шефу, Купер сконцентрировалась и снова стала универсальным солдатом без чувств и эмоций. Только так, оставаясь беспристрастной и выдержанной, она могла добиться результата. А результат сейчас был делом чести. Стягивая с ладоней перчатки, Бетти решительно зашла в бар, в котором патрульные собирали данные оставшихся посетителей. Того, кто ей был нужен, девушка заметила сразу – совсем молоденький паренек, возможно еще студент колледжа, подвздрагивал, сидя в углу бара. К тому же его выдавал характерный для бармена фартук.       Не церемонясь и не тратя время на знакомства и представления, Бетти грохнулась за стол перед ним, доставая из внутреннего кармана куртки блокнот и ручку.       – Ну давай, рассказывай… Джошуа, – сощурившись, Бетти разглядела имя на бейджике, пытающемся скрыться в складках фартука, – что ты видел.       Мальчик (парнем назвать его у Бетти не поворачивался язык) поднял на нее большие испуганные глаза, и дрожащим голосом затараторил:       – Я вышел, а он над ней… Я испугался… Он побежал, я думал, он убьет и меня!       – Кто, Джошуа? – строго и терпеливо уточнила Бетти, сверля его взглядом больших глаз цвета зеленого леса.       – Тот парень, – заикаясь, ответил он.       Теряя терпение, Бетти открутила крышку у бутылки, стоящей на столешнице, и протянула воду свидетелю.       – Ты видел этого парня?       – Кажется, он был здесь. Сидел вон за тем столиком, – Джошуа ткнул пальцем в столик недалеко от барной стойки.       – Там довольно темно. Ты уверен в этом? Не мог ошибиться? Можешь его описать? – допытывалась Купер.       – У него была красивая куртка. Со змеей на спине. Я такую никогда не видел, – заверил ее бармен.       – Кроме куртки ты смог еще что-то разглядеть? Цвет кожи, волос, рост, примерный возраст? Важна каждая мелочь.       – Белый, брюнет, средний рост. Молодой.       – Ты видел, куда он побежал? – задавала вопрос девушка, понимая, что ответа не получит.       – Нет, – виновато опустил глаза Джошуа. – Я видел только девушку на асфальте, а когда оторвал глаза, его уже не было.       Что и требовалось доказать.       – Здесь есть камеры, Джошуа?       – Да.       – Мне нужны все до единой. И сделай мне кофе. Да покрепче.       Бетти Купер предстояла долгая бессонная ночь, и преодолеть ее мог только кофе. Много кофе.

***

      – Восемь попаданий из десяти! Молодец, малышка, – темноволосый мужчина ласково провел по волосам дочери радостно улыбнувшись.       Девочка положила ружье и счастливо улыбнулась отцу.       – Итак, юная леди, кого Вы хотите забрать – синего зайчика или желтого птенчика? – сотрудник тира перегнулся через стол, показывая плюшевых игрушек, и весело подмигнул девчушке.       Малышка на мгновение задумалась и смущенно ткнула в зайца.       – Прекрасный выбор, юная леди! Вот Ваш законный приз.       Темноволосая девочка радостно протянула ручки к игрушке и прижала его к груди.       – Под цвет твоего платья прям, – отец присел рядом с ней и потрепал за подол дочь.       Дочь посмотрела карими глазами на него и кивнула.       – Я хочу пить.       – Пойдем, – Хирам взял ее за руку и направился в сторону киоска.       Вероника весело подпрыгивала рядом с отцом, напевая песню:

Ты слышишь плач небес? Слезы ангела Останови часы Звезды в изумлении Река плавно перетечет в море Я не позволю тебе летать Я не скажу «прощай» Я не позволю тебе ускользнуть от меня…

      Хирам вслушался в слова, которые напевала его дочь.       – Малышка, ты про что поешь песенку?       – Про смерть, папочка.       Хирам остановился как вкопанный.       – Что?       – Про смерть, папочка, – повторила дочь. – Я ведь умерла.       Хирам в ужасе посмотрел на свою маленькую дочь:       – Что? Нет! Вероника, прекрати сейчас же!       – Но ведь это так, – другой голос, женский прозвучал из-за его спины. Хирам быстро развернулся, загораживая малышку.       – Какого…       На него смотрела Вероника. Но не ребенок.       – Что происходит? – Хирам повернулся к своей маленькой дочке, но ее уже не было рядом. Малышка весело бежала в объятия молодой женщины, которая присела на корточки, раскрыв объятия. Ее нежная улыбка, направленная дочери, болью отозвалась в сердце Хирама.       – Они наконец встретились, – сказала та Вероника, которая постарше. Она подошла к отцу, что не мог оторвать взгляд от его жены и дочери, которые смеялись над чем-то.       Он с трудом дышал, сцепив зубы, подавляя болезненный хрип, который так и просился наружу. Вероника склонив голову с улыбкой наблюдала за картиной.       – Ты скучал. Ты каждый день скучал по ней, ведь так?       Хирам рассеяно кивнул.       – Папочка, послушай меня, – Вероника взяла его теплую руку своей ледяной.       Хирам с трудом перевел взгляд на нее и шарахнулся:       – Dios mío!       Перед ним уже стояла та Вероника из переулка. Ее платье скатывалось с худых плеч, раскрывая раны. Красивая шея была вся в порезах, а на лице были кровавые дорожки от слез.       – Нет, пожалуйста, – шептал Лодж, отступая от дочери, – нет, Вероника, нет!       – Папа, это уже свершилось…       – Нет, – мужчина втянул через рот воздух.       – Папочка, найди…       Хирам сквозь слезы посмотрел на дочь:       – Кого?       – Найди нашего убийцу.       Хирам открыл глаза, в которых уже собрались слезы.       Онемение растеклось по всему телу – ужасающая невозможность пошевелить хоть пальцем. Он начал рвано дышать через нос. Ему было безумно жарко, пот пропитал рубашку, а пальцы ног ужасно кололо.       «Найди нашего убийцу. Найди нашего убийцу. Найди нашего убийцу» – стучало в ушах.       За окном просигналила машина, будто давая сигнал снять с него онемение. Пальцы вцепились в обивку дивана, и Лодж зарылся лицом в подушку, пытаясь восстановить хриплое дыхание. Его трясло, а сердце ходило ходуном.       – Папочка, все хорошо? – снова и снова доносилось до него.       Хирам, как ужаленный, вскочил с дивана, задевая ботинками пустую бутылку виски на полу, и устремил взгляд в угол гостиной, откуда доносился голос.       – Вероника?       В ответ ему была лишь тишина.