Слабости Мишель Гонсалес

      Там, где Мишель Гонсалес — там и неприятности.       — И как вас, чёрт возьми, угораздило подраться средь бела дня на улице?! — Джулия повысила голос на своих чад, злобно сврекая глазами в сторону опустивших голову подростков. Походив туда-обратно по гостиной, она демонстративно тяжело вздохнула, опускаясь на кресло напротив дивана, где сидели её дети. — Валяйте.       — Эти придурки сами нарвались, — прошипела старшая дочь, не поднимая взгляда на недовольную мать, и слегка морщась от боли в области скулы на правой щеке. Точно будет синяк. — Чёртовы волейболисты…       — Мы были в торговом центре, зашли в спортивный отдел, купить наколенников и пару футболок, — вместо сестры начал Микки, поняв, что половина её объяснений будет состоять из нелестных выражений в сторону вышеупомянутых придурков-волейболистов, и в итоге мать просто с ума сойдёт, пока дослушает всё это. — Я ушёл посмотреть шорты, Ми выбирала нам наколенники, а когда вернулся, рядом с ней стояли два парня.       — Тот выскочка назвал меня мелкой, и спросил, сложно ли играть либеро, — фыркнула мексиканка, усмехнувшись. — Я в ответ спросила, сложно ли ему жить без мозгов.       Гонсалес-младший прыснул, тем самым заслужив укоризненный взгляд от матери, и неуклюже прокашлялся.       — Парень оказался вспыльчивым, — тем временем продолжила старшая, — и ударил меня. Я свернула ему руку, и ударила в нос, — последовала недолгая пауза, а затем и довольная полуулыбка, — слабовато получилось, но всё равно надеюсь, что сломала.       — Второй уже схватил её руки, когда я подошёл, — добавил Микки, — и я дал ему в глаз. А он, — парень поднял взгляд на мать, что теперь уже обеспокоенно смотрела на них обоих, — вот, — он обвёл пальцем вокруг своей слегка рассечённой брови. — Затем подошли их друзья и оттащили их, а потом нас всех прогнали из магазина. Пришлось идти в другой.       Миссис Гонсалес хмыкнула, выражая свою удовлетворённость заключением всей истории, посидела немного с задумчивым лицом, а затем, ещё раз демонстративно вздохнув, поднялась со своего места.       — Итак, сейчас идёте в ванную, — прокомандовала женщина, указывая в сторону упомянутой части дома, — и приводите себя в порядок. Потом готовитесь к школе.       Подростки одновременно встали, отдали честь, при этом синхронно воскликнув: «Есть, мэм!». Джулия сокрушённо покачала головой, отправляясь в детскую, к своей младшей дочери, по пути бормоча что-то вроде «Ну что за дети!» и «Как можно было ввязаться в такое за день до школы?».       — Волнуешься? — спросила Мишель, пытаясь отвлечь от боли сморщившегося, будто съевшего кислый лимон брата, боевую рану которого она на данный момент обрабатывала спиртом.       — Немного, — честно признался он, когда боль прошла. Лицо расслабилось, и он, глядя в стену, обдумывал что-то в голове. — Я бы не справился без твоей помощи, малышка Ми, — добавил он, с истинным удовлетворением наблюдая за нахмурившейся сестрой.       — Не называй меня так, мелкий, — бросила она, отходя от пациента, и, взяв с аптечки какой-то тюбик с мазью, принялась размазывать его на своей пострадавшей от пощечины щеке, а затем и левое запастье, за которое в магазине ухватился бойкий волейболист.       А благодарить сестру, кстати, есть за что. Все эти две недели после приезда в Японию они зубрили учебники по японской литературе, при любой непонятной ситуации названивая подруге из Мияги, которая всё им досконально объясняла, иногда припахивая и своего парня, который, к слову, объяснял довольно понятно, хоть и бесстрастным голосом. А в моменты, когда Гонсалесам нужна была помощь, а Сая и Ушиджима были заняты тренировками или друг другом, те звонили ещё одному спасителю по имени Бокуто Котаро, который находился в тренировочном лагере, а потому ребята не имели возможность увидеться. Бокуто, хоть и пытался помогать, у него это плохо выходило, однако его друг, Акааши, перехватил инициативу, растолковав иностранцам всё, что им нужно было знать. В итоге, благодаря усиленной подготовке, помощи друзей, и способности Мишель анализировать данные, откладывать ненужную и оставлять только важную информацию, оба подростка прошли вступительные экзамены на ура, и теперь на завтрашний день их ожидала учёба. Насчёт кружков их спросили сразу же, выдав длинную перечень со списками всевозможных видов клубной деятельности, где брат с сестрой, найдя нужную строку, ткнули ею в лицо секретаря, которая, ошеломлённая быстрым решением теперь уже местных учеников, выдала бланки для заполнения информации по волейбольному клубу. Тренировка также была назначена на завтра, и там капитаны команд уже решат, стоит ли брать новичков в их клуб. А сейчас нужно было выспаться перед важным учебным днём в школе.       — Я не собираюсь гладить твою одежду, так что рекомендую поставить будильник пораньше, — предупредила Мишель парня, который в ответ обиженно насупившись, по-детски выпятил нижнюю губу, и довольная, ушла к себе в комнату.

***

      Утренняя прохлада проникала в лёгкие, и сознание подростков постепенно просыпалось после сна. Они шли умеренными шагами, изредка оглядываясь по сторонам в поисках того, что могло бы зацепить их внимание. Незаинтерисованные из-за недостатка сна глаза блуждали по идеально вырезанным кустарникам, очищенным от мусора и грязи дорогам, по редким организационным зданиям, в которые спешили работники в опрятных костюмчиках, и жилым высоткам, из которых постепенно выползали жители.       Из одной из таких высоток и вышли брат с сестрой, направляясь в сторону их нового места обучения. По их наблюдениям, которые они провели в свободное время, дойти от их дома до академии Итачиямы можно примерно за сорок минут, быстрым шагом — за двадцать пять, а бегом — за десять-пятнадцать.       — Эй, — позвал сестру Микки, тем самым обращая её внимание на себя, — у меня сильный акцент?       Мишель задумалась. За всё то время, что они с братом подтягивали язык и литературу, тот стал говорить более-менее разборчиво, научился понимать тексты и задания, а также слушать речь, при этом по сто раз не переспрашивая повторить. Если честно, то она гордилась им, ведь за такой короткий срок выучить иностранный язык было близко к невозможному. Но, совместными усилиями, они оба справились.       — Для меня ты всё ещё хреново звучишь, — отозвалась девушка, снисходительно улыбнувшись, — но другие, думаю, могут счесть это даже соблазнительным.       Спорить было бессмысленно, ведь мексиканка как никто другой знала, какой у её брата привлекательный голос. В глубине души она это давно признала, но вслух не скажет даже под самыми жестокими пытками. Это же её младший брат. Брат, который орал как резанный, когда его игрушечную машинку раздавил совсем не игрушечный грузовик. Брат, на которого иногда нападало желание спеть, и когда, не имея никакого слуха, он это самое желание осуществлял, у мексиканки чуть ли кровь с ушей не текла, и та в свою очередь сдерживала желание убивать. Однако, с женской точки зрения, она отметила, что этот искажённый лёгкой хрипотцой, низковатый и спокойный голос действительно был притягательным.       — Хочешь сказать, что я соблазнительный? — игриво поиграв бровями, выдал он, отчего девушка посмотрела на него, как на ничтожество, и тот мгновенно стушевался.       Через некоторое время, она всё же ответила:       — Думаю да, — шатенка подняла взгляд вперёд, замечая появившуюся за поворотом школу, и лукаво улыбнулась, — ты же всё-таки мой брат. Ты очень похож на меня, а потому и это качество тебе не чуждо. Но вот твоя ориентация не даёт мне покоя.       — Да натурал я, идиотка, — Микки закатил глаза, обходя канализационный люк, — просто мне не нравятся, — он сделал недолгую паузу, чтобы подыскать нужное слово, — прилипчивые девушки.       Мишель сдавленно фыркнула. Ей и самой такие не симпатизируют. Даже больше. Они её раздражают. А учитывая то, что ещё будучи в Америке, она наслушалась от своей лучшей подруги о японских девчонках, которые толпой бегают за популярными красивыми мальчиками и подают им свои бенто, то даже была уверена лицезреть подобное зрелище и в Итачияме. Кто там у них, один из трёх лучших доигровщиков страны учится?       — Ну, с твоим то лицом и телом, — она исподлобья взглянула на брата, который заинтересованно скосил глаза в её сторону. Не каждый день услышишь не оскорбительные слова от старшей сестры. — за тобой ещё много таких будет бегать.       Юноша хмыкнул.       — И что прикажешь делать? — задумчиво протянул он. Они уже заходили на территорию школы, и несколько любопытных глаз скользнули по ним, а затем вновь вернулись к созерцанию дороги. Вдруг, парня посетила догадка. — Может, сделаем вид, что мы встречаемся? — тут же наблюдая недоумённую физиономию сестры, он поспешил объясниться. — Тебе же тоже не нужно слишком много мужского внимания!       Мексиканка закатила глаза. Вроде бы её брат умный, но иногда такой глупый.       — Во-первых, мы похожи, идиот, — начала она недовольным голосом, жестом руки поочерёдно показывая на себя и на него, — во-вторых, у нас фамилия одинаковая, дебил, — добавила она, и при последнем слове она споткнулась о ступеньку, тихо вскривнув от потери равновесия, но с полом ей столкнуться не дала сильная рука брата. — спасибо. В-третьих, ты хоть знаешь чем занимаются пары? — она обречённо вздохнула, услышав в ответ молчание. — Они как минимум обнимаются, держатся за руки, целуются в конце концов! Знаешь, у меня нет желания заниматься этим со своим братом. Есть такое выражение, инцес…       — Да понял я, плохая идея, — буркнул Микки, перебивая словестный поток сестры, и, состроив деловое лицо, перекинул руку через её плечо, — другой вариант. Я тебя защищаю от парней, ты меня защищаешь от девушек. И так до тех пор, пока нам двоим кто-нибудь да не приглянётся. Договорились? — он вытянул ладонь вперёд, кивнув головой, намекая пожать её.       — Я сама себя могу защитить от парней, — возразила девушка, но руку всё равно пожала, — но тебя, ошибка природы, так уж и быть, спасу.       Парень фыркнул, но в ответ ничего не сказал, хотя знал, что сестра не всегда сможет за себя постоять, пусть и раздаёт довольно приличные тумаки недоброжелателям. В конце-концов, он её брат, пусть и младший, и приглядывать за ней — это его священный долг.       — Пойдём, защитница, — насмешливо бросил он, утягивая за собой девушку, которая остановилась посреди холла, не имея понятия, куда себя деть. Она ведь даже не знает где находится её класс, а её брат, как ни странно, откуда-то знает. — Я вчера их карту нашёл, — объяснил Микки, подходя к двери, у которой на стене была прикреплена табличка «2-3», — зайду за тобой во время обеда, потом пойдём в столовую. Будь на связи, — сказал он, и, под заинтересованные взгляды учеников, взъерошил кудрявую макушку сестры, и в мгновения ока исчез с поля зрения.       «Чудненько» — подумала мексиканка, делая вид, что не замечает кучу смотрящих в её сторону учеников академии, и, сделав глубокий вдох, вошла в класс. Скорее всего, люди отреагировали так на неё из-за брата, ведь в Итачияме было достаточно иностранных учеников, чтобы на неё не смотрели, как на экспонат в музее. А может, во всём всё-таки виновата их внешность?       Помещение было довольно большим, стояло около двадцати парт, и почти все из них были заняты, кроме передней, и самой задней. Учителя не было, и только пара учеников сидели на своих местах, занимаясь своими делами, а остальные, видимо, проводили время в коридоре. Не долго думая, девушка прошла к концу кабинета, усаживаясь на пустое место, и повернула голову к улыбнувшемуся парню, чьё место находилось слева от неё. Он был, безусловно, выше мексиканки, что доказывали вытянутые за пределы парты длинные спортивные ноги, его светло-коричневые волосы слегка потрёпались, карие глаза смотрели по доброму, а округлённые толстые брови вызывали непонятную девушке забаву.       — Привет, новенькая, — поприветствовал он её энергичным, но довольно приятным голосом, и вытянул вперёд руку, — меня зовут Комори Мотоя. А тебя?       — Мишель Гонсалес, — в ответ улыбнулась девушка, пожимая руку.       — А ты красивая, Мишель Гонсалес, — улыбка светловолосого стала ещё шире.       Мексиканка, пробежав взглядом по лицу и телу, отметила его приятную внешность, телосложение и мышцы, и хитро прищурилась.       — Ты тоже ничего, Комори Мотоя.       Подросток засмеялся, отпуская изящную девичью руку, и, ухватившись за край стола и спинку стула, развернулся уже всем корпусом к собеседнице.       — У тебя интересная фамилия, — подметил он, а школьница в ответ пожала плечами, хотя в душе что-то колыхнулось.       Слабость Мишель Гонсалес номер восемь: Фамилия.       В младшей и средних школах сверстники обходили её стороной, дабы не связываться с мексиканкой, чей предок якобы был главой мафии, наркоторговцем, приступником, убийцей, и дальше по списку. Был конечно такой человек, что лет так тридцать назад держал всю контрабанду Северной Америки в узде, но на самом деле, Мишель и её семья никак не были с ним связаны. Другие этого, понимали или нет, но относиться по-другому к девушке не стали, и это в результате вылилось во что-то наподобии комплекса, хоть сейчас она выросла, и ей было всё равно.       — Её сложно выговаривать, — отозвалась шатенка, не желая пояснять причину того, что вогнало её в парусекундный ступор, — зови меня по имени.       Парень сделал вид, что задумался, а затем кивнул, снова улыбнувшись.       — Хорошо, Ми-чан, — он наклонился к своему рюкзаку, открывая его, — тогда и ты зови меня по имени.       — Ми-чан? — с лёгким удивлением переспросила Мишель, а глаза проследили за действиями школьника. Тот достал из рюкзака книгу, но взгляд девушки упал не на неё, а на чёрные волейбольные кроссовки, занимающие пол места в рюкзаке. — Ты волейболист?       Теперь настала очередь Комори удивлённо взирать на новоиспечённую одноклассницу.       — Да, либеро, — ответил школьник, и скользнул взглядом по фигуре мексиканки, раздумывая, озвучить ли свою догадку. — Ты тоже? — всё-таки решился он.       Ответом послужил кивок. Глаза у обоих загорелись, диапазон их предстоящих диалогов тут же расширился до размеров чёрной дыры, и те проговорили вплоть до начала урока. В основном, рассказывала Мишель, а Комори слушал, иногда перебивая, спрашивая что-нибудь, или же вставляя свои комментарии и подбрасывая шутки. Мексиканка рассказала немного об Америке, развеяла парочку стереотипов, поделилась своей краткой биографией, причиной переезда, и отношением к новой стране, школе, и вообще, обстановке. Когда начался урок, а они не наговорились, то пришлось общаться через записки, до того, как их не застукал учитель по физике. Но, к счастью, то был дяденька добрый, отчего пару раз насмешливо глянул на них, прокоментировал сиё действие чем-то вроде «делами амурными занимайтесь на перемене, ребятки», и продолжил объяснять урок. Пара одноклассников никак не отреагировала ни на выпад сенсея, ни на смешки остальных учеников, и продолжила разговаривать и во время перемен, периодически травя шутки. Всё это происходило ровно до того момента, как на обеденном перерыве их диалог не потревожил вошедший в класс первогодка.       — Извините, что краду эту ходячую неприятность, — обхватив плечи сестры, и поднимая её с места, обратился брюнет к Комори, — но я очень хочу кушать, а вся еда в сумке у этой мадам!       И, с этими словами, Микки схватил рюкзак девушки, и повёл ту в столовую, ещё раз извинившись перед семпаем за то, что прервал.       — А этот парень ничего, — подметил про себя он, вспоминая возбуждённое лицо сестры, когда та что-то объясняла новому знакомому, и коварно ухмыльнулся, — понравился?       — Не в том смысле, в каком ты подумал, — осадила его Мишель, и продолжила: — Его зовут Комори Мотоя, он либеро в основном составе Итачиямы.       Микки резко замер, отчего шедшая позади них незнакомка врезалась в него. После громкого испанского «Идиот!» — в исполнении сестры, он встрепенулся, тут же поливая пострадавшую рыжую девчонку извинениями. Та в считанные секунды залилась краской, и, прощебетав что-то, быстро убежала в неизвестном направлении. Волейболист хотел было переспросить, что сказала эта рыжая девчонка, но мысли резко переметнулись к другой важной детали разговора, который он и Мишель поддерживали до этого небольшого происшествия.       — Что он сказал про команду? Они сильные? Кто у них есть? Он точно либеро? Он же такой высокий! — начал тараторить на английском блокирующий, задев кого-то плечом.       — Смотри куда идёшь, болван, — шикнула на брата Мишель, попутно извинившись перед каким-то парнем, который, развернувшись, слегка заторможенно кивнул, засмотревшись на черты лица девушки, в итоге снова врезавшись в прохожего. Ребята помыли руки, и по-быстрому заняли свободное место в уединённом, почти безлюдном месте, чтобы никто не мешал им нормально поговорить. — Он примерно как ты ростом, и да, он точно либеро, — сообщила девушка, открывая свой контейнер с едой, — я ничего тебе говорить не буду, сам всё узнаешь на тренировке. Но, у меня есть для тебя хорошие новости.       Кусочек курицы остановился в воздухе, а Микки первёл заинтересованный взгляд на собеседницу, выжидательно смотря на неё с открытым ртом, в который должна была быть запущена долгожданная еда.       — Несколько третьегодок ушли из команды, — начала мексиканка, непроизвольно вспоминая про то, что второпях даже выпить ничего, кроме бутылки воды, не взяла, — чтобы готовиться к экзаменам. Остались только капитан и ещё один из основного состава.       Глаза парня загорелись и тот воодушевлённо закинул в рот еду, быстро пережёвывая, и обдумывая что-то. Мишель знала, что для него это отличный шанс, так как по словам того же Комори первогодок в стартовый состав допускали редко. А учитывая способности Микки… она в нём не сомневалась.       — Ты чего так задумалась? — спросил парень, чья речь получилась наполовину искажённой из-за еды во рту.       — Не разговаривай с набитым ртом, — причитала волейболистка вместо ответа, а затем добавила: — а ты чего такой довольный был?       Микки вопросительно изогнул бровь, а потом вспомнив кое-что, лицо снова приобрело то самое самодовольное — как будто он горы свернул — выражение, с каким он заявился в её класс и прервал разговор с либеро волейбольной команды.       — Так я нашёл здесь автомат с напитками, — произнёс он, и девушка фыркнула «открытию века» своего братца. — Ты дослушай, — нахмурившись, велел школьник, и затем, вернув лицу непринуждённый вид, продолжил: — и там есть… — ладонями он отстучал что-то, похожее на барабанную дробь, — клубничное молоко!       Серая пара глаз в мгновение расширилась от новости, а палочки для еды выскользнули из рук, упав в контейнер с куриной пастой.       — Да ладно! — неверующе прошептала девушка, а через мгновение, оказавшись не напротив, а рядом, и ухватив того за воротник пиджака обеими руками, она пристально глянула в глаза брата. — Где этот автомат? Где?       — Спокойно, женщина! — воскликнул блокирующий, отодвигая сестру от себя, невольно замечая, как несколько зевак любопытно зыркнули в их сторону. — Их несколько. Возле столовой, там, — он, повернув голову, указал к северо-востоку от выхода, — у спортзала, библиоте… Мишель? Парень осёкся, не найдя рядом сестру, и замотал головой в поисках кудрявой макушки. Испарилась. Как так?       — Привет, — послышалось рядом, и ничего не понимающий волейболист рассеяно сфокусировал взгляд на подсевшей к нему блондинки, — ты новенький?       Микки выдавил из себя неискреннюю улыбку, смотря на чуть покрасневшие щёки миловидной японки, в глубине души желая иметь суперспособность к телепатии, чтобы нежелательные люди оставили его в покое. Но, он сам себя не понимал, почему же его мозг отталкивает таких красавиц, которых и уламывать не нужно, и подумывал, что с ним точно что-то не так. Отбросив посторонние мысли, парень, удавив в себе желание попросить девушку свалить, ответил тихим «Привет», в глубине души проклиная Мишель за её беспечность. Ну и где её спасение, когда оно так нужно?       Тем временем мексиканка уже стояла у автомата, нажимая нужные кнопки, чтобы достать бесценный напиток, поддерживающий её жизненный тонус. Она целую неделю искала его по всему району, найдя только в паре магазинов, что находились, к сожалению, далековато от дома. И почему спрос на такое прекрасное чудо ничтожно мал?       За своими мыслями и шуршанием автомата, она не заметила, как сзади кто-то подошёл, и, обернувшись, чуть вздрогнула от неожиданности. Высокий брюнет с кудрявыми волосами и в белой медицинской маске, недовольно смотрел на неё. Колючие чёрные глаза сверлили её серые с таким обвинением, будто бы она своими пальцами обесчестила бедный автомат. Через несколько секунд молчания нахмуренные брови ещё больше свелись к переносице, и Мишель уже хотела было что-то сказать, как вдруг парень резко развернулся, шагая в сторону учебного крыла, и лишь одна его напряжённая спина так и кричала о том, что к нему лучше не подходить. Миленько.       Выходку парня шатенка решила наречь тотальным высокомерием, и, фыркнув, достала клубничное молоко, на ходу разворачивая трубочку. Вернувшись в столовую, она заметила, что её брат уже нашёл себе компанию в виде блондинистой школьницы, которая что-то увлечённо щебетала, вовсе не замечая вымученную улыбку своего собеседника.       Тяжело вздохнув, мексиканка отправилась вырывать своего родственника из лап женских.       — Приветики, — начала Мишель, наигранно мило улыбнувшись блондинке, — я присяду?       Японка, даже не одарив её взглядом, но нахмурив слишком перекрашенные брови, ответила:       — Мы заняты.       Микки ухмыльнулся, не отрывая глаз от новой знакомой, которая, как завороженная, блуждала взглядом по его лицу, совсем не понимая, что тот сейчас с интересом наблюдает развернувшееся представление.       — И тебя не смущает, что это моё место?       — Я же сказала: мы заняты, — холодным голосом процедила девчонка, наконец-то одарив вниманием подошедшую.       Шатенка зеркально повторила жест брата, и, если бы затуманенный сердечками разум блондинки хоть на секунду прояснился, то она бы заметила, как эти две ухмылки похожи. Но долго улыбаться не пришлось, и лицо девушки приобрело бесстрастный оттенок.       — Она мне не нравится, Мик, — поделилась мексиканка, подходя к своему месту и собирая остатки обеда, — ты не будешь с ней общаться.       — Как скажешь, — невозмутимо отозвался брат, также убирая свои вещи со стола.       Блондинка удивлённо вытаращила глаза на парня, который в ответ лишь пожал плечами, и тогда, когда они собрались и уже отправились к выходу из столовой, до неё дошло, кого потревожившая их девушка из себя представляет.       — Первогодка? — поинтересовалась Мишель, когда они вышли в коридор.       — Не-а, — ответил Микки, откусывая зелёное яблоко, которое заботливо прихватила для него сестра, — в твоём классе учится.       — Не заметила, — безразлично сказала девушка, попивая клубничное молоко. Впереди показался знакомый силуэт, и её глаза загорелись. — Мотоя!       Либеро Итачиямы оторвался от разговора, как оказалось, с учителем, что скорее всего был тренером, так как был одет в спортивную одежду, и обернулся в поисках того, кто позвал его. Заметив кудрявую макушку, а рядом с ней и её брата-брюнета, тот помахал им рукой, улыбаясь во все тридцать два. В итоге, Микки доверил свою сестру волейболисту, и до своего класса мексиканка дошла в сопровождении Комори, от которого узнала, что он является другом и кузеном того самого Сакусы.       — Я хочу посмотреть вашу игру, — твёрдо заявила девушка, когда дослушала восхваления либеро о своём Асе, который чуть ли птицей по полю не летает, набирая большую часть очков команде. — Неужели он настолько хорош?       Ответом послужил утвердительный кивок.       — Думаю, он тебе понравится, — он криво усмехнулся, вытаскивая книжку из рюкзака. Они соединили парты, так как книги девушка ещё не получила, и сенсеи разрешили им сидеть вместе. Главное, чтобы не мешали уроку. — Он всем девушкам нравится.       Девушка скептически изогнула бровь. Данной информацией она не была удивлена, потому что преполагала подобное.       — Красавчик? — волейболист кивнул, а Мишель закатила глаза, вспоминая историю своей подруги из Мияги. — Знаешь, я даже не удивлюсь, если в школе есть клуб черлидинга, а их капитан по уши влюблена в твоего Сакусу. — по округлившимся в шоке глазам, она поняла, что шутка вовсе не оказалась шуткой. — Серьёзно?       Парень добродушно засмеялся, вызывая лёгкое недоумение у девушки.       — Ну, по крайней мере, была влюблена, — Комори почесал затылок, думая, как бы донести информацию, — она третьегодка, и сейчас, ей думаю, не до этого. Экзамены там, все дела, — он неопределённо взмахнул рукой, — однако, когда мы с Киёми учились на первом году, она ему проходу не давала. Хотя, он тот ещё заноза в заднице.       — Вредный? — спросила она.       Комори помотал головой.       — У него свои тараканы в голове, — загадочно произнёс он, — скоро сама всё узнаешь.