Слабости Мишель Гонсалес

      — Извините, — мексиканка приоткрыла дверь клубной комнаты, застав там нескольких переодевающихся девушек, — можно войти?       Все взгляды тут же метнулись в сторону говорившей, и школьницы начали с любопытством рассматривать сероглазую иностранку с тёмными кудрявыми волосами.       — Мишель Гонсалес? — спросила вышедшая из-за дверей, как подумала кудрявая, душевой. В высокой девушке с медными волосами и причёской под каре она узнала третьегодку-капитана женской волейбольной команды.       — Можете называть меня просто Мишель, — она улыбнулась, кланяясь в уважение присутствующих. — Я хочу вступить в волейбольный клуб.       Некоторые девчонки сразу же тихо зашушукались между собой, а некоторые продолжали с любопытством бегать глазами то по фигуре прибывшей, то по лицу.       — Отлично, — третьегодка хлопнула в ладоши, подходя ближе, пока не встала прямо перед мексиканкой. — меня зовут Мията Акиори, я буду твоим капитаном в этом году. Окликаюсь на «Мията», «Капитан», «Красавица», и «Эй ты!», но последнее не рекомендуется, если не хочешь получить десять штрафных кругов по залу. — она вытянула руку, и мексиканка, не колеблясь, тут же её пожала, тем самым вызвав улыбку у капитана. — Отлично, — повторила она, — я только вчера получила твой бланк, и нам, кстати, как раз нужен связующий.       Мишель изумлённо посмотрела на теперь уже своего капитана, которая уже натягивала наколенники, попутно объясняя ей всю ситуацию и параллельно знакомя с членами клуба. Оказалось, что их бывший сеттер — третьегодка, и после отборочных в начале лета, с которых, к слову, они вылетели в полуфинале, она ушла из команды, решив посвятить всю себя учёбе и поступлению в университет. У них также была связующая первогодка, но девчонка была ещё неопытной, так что ей требовалось время освоиться и развить свои навыки. Остальные волейболистки, каждая по очереди, представилась ей, рассказывая немного о себе, шутя, успевая ругаться и издеваться друг над другом. Мексиканка посчитала членов клуба веселыми, интересными, а самое главное — сплочёнными.       — Надеюсь, мы с тобой подружимся, Кудряшка-чан, — произнесла последняя подошедшая школьница с выразительными карими глазами, в которых плескалось озорство. — Изуми Лин, либеро, второгодка.       Изуми Лин была невысокого роста, примерно на пол головы ниже самой Мишель, но это не мешало ей тоннами распространять радостные эмоции по помещению. Она была невероятно красивой, по мнению мексиканки: аккуратные черты лица, отличная фигура, длинные чёрные волосы, собранные в небрежный хвост. Она обладала такой же энергией, как и Комори, такой… располагающей к себе, можно сказать.       Познакомившись со всеми и наконец-таки переодевшись в тренировочную одежду, волейболистки отправились в спортзал, где их уже поджидали тренера и менеджер, лицо которой было смутно знакомым. Тренеров было два: мужчина и женщина. Оба относительно молодые, спортивного телосложения.       — Я привела нового связующего, Асами сенсей, — с довольным видом сообщила Мията, махнув рукой в сторону Мишель, которая вышла вперёд. — Знакомьтесь, Мишель.       — Буду рада играть с вами! — она вновь поклонилась.       Тренера в ответ кивнули головой.       — Мы рады познакомиться с тобой, Мишель, — подала голос женщина-тренер, поправив небольшие очки на переносице, и улыбнулась новенькой. — Меня зовут Такано Асами, а это мой муж Такано Широку, он тренер мужской команды, — стоящий рядом мужчина приветственно махнул рукой, — можешь называть нас по имени, чтобы не запутаться.       Вскоре Широку ушёл к своим парням в соседний зал — ему тоже уже пора было начинать тренировку — а волейболистки, получив несколько инструкций касательно упражнений, отправились разминаться. Мексиканка, за целый месяц без нормальных тренировок уже и подзабыла, как сильно может болеть тело после растяжки, или как отчаянно сердце может стремиться выпрыгнуть из груди в буквальном смысле, когда ты пробегаешь пару десятков кругов по залу без остановки. Конечно, она с братом выходила по вечерам на пробежки, для поддержания формы, пасовалась с ним, делала атаки, оттачивала приёмы и даже практиковала подачи на городских площадках, но это ни в какую не сравнится с настоящими, до ужаса изнуряющими тренировками с командой, после которых чувствуется приятная боль в мышцах. А ещё засыпаешь быстро.       — Спасибо, — поблагодарила она менеджера, которая подала ей чёрную пластиковую бутылку с водой. Менеджер была немного ниже Мишель, с прямыми крашеными синими волосами и прямой чёлкой, закрывающей лоб. Светло-карие глаза смотрели с добротой и заботой. Миленькая.       — Всегда пожалуйста, — девушка отложила планшет с записями, — Я Эйко Миямата, мы с тобой в одном классе.       Мексиканка, услышав последние слова, сразу же почувствовала себя неловко оттого, что не заметила эту девушку у себя в классе, и не подошла, не познакомилась, впрочем, как и с остальными. Спасибо болтливому Комори.       — Прости что не познакомилась сразу, — она положила бутылку на скамейку, и вытерла со лба пот тыльной стороной ладони. — Мы разговорились с Мотоей.       — Ничего! Всё в порядке! — спохватилась синеволосая, одарив собеседницу широкой улыбкой. — Комори-кун… довольно разговорчивая личность. А вот что уж говорить о его друге…       — Сакуса? — предположила Мишель, в ответ получив неопределённый кивок и слегка покрасневшие щеки. И она туда же? Ей уже не терпелось увидеть этого супер-доигровщика, похитившего сердца всех девчонок Итачиямы, и не только. Но на данный момент, её больше всего беспокоит не это.       Странно. Вот уже второй человек подмечает «особенности» этого парня. Может, они все такие? Ну, в смысле, лучшие. Ушиджима вон, например, суперспокойный и прямолинейный, а Сакуса, видимо, имеет какие-то проблемы с общением, хотя мексиканка не особо верила в это. Общается же там, с тем же Ушиджимой, Саей, ну, с Комори в конце концов. Может его просто мало кто понимает и с ним сложно найти общий язык, и вышеперечисленные люди — самые стойкие?       Думать о неизвестном ей парне помешал несильный удар мячом по затылку, и громкое «Извини!» в её сторону от первогодки, которая вытаскивала мячи из корзины, заодно подкидывая некоторые из них семпаям. Подняв руку — таким образом показывая, что всё нормально — она вновь отправилась на поле помогать с пасами, всё думая о том, какого чёрта её мысли так часто крутятся вокруг — на минуточку — неизвестного ей парня. Ей, вон, себя показать надо, а она стоит и думает о каких-то Сакусах. Непорядок.       Впрочем, с целью «показать себя», мексиканка справилась на ура. Что волейболисты, что тренер, все находились в глубочайшем шоке от умений Мишель, которая раздавала настолько идеальные пасы, что к концу тренировки их Ас, третьегодка Аяно, бегала как маленький ребёнок, обрадовавшийся новой игрушке. Слова «Давно я не выполняла таких отличных атак», несомненно, льстили связующей, повышая её итак высокую уверенность в себе. Остальные также остались под большим впечатлением от иностранки, радушно принимая ту в свои ряды.       — Теперь мы точно пройдём на национальные! — торжественно воскликнула Изуми, когда убравшись в зале, они подошли к тренеру. Либеро была воодушевлена мощными подачами кудрявой, и поставила себе цель принять каждую из них.       — Я очень на это надеюсь, — отозвалась Асами сенсей, и обратилась к новенькой: — у тебя отличные навыки, Мишель, ты хорошо синхронизировалась с командой, хотя играешь с девочками в первый раз. Думаю, завтра на тренировочном матче мы тебя добавим в стартовый состав, а заодно и посмотрим, как у вас получится сработаться уже в серьёзной игре.       Глаза у мексиканки тут же засияли. Она, конечно же, быстро синхронизировалась с доигровщиками и блокирующими, но попасть в основной состав… так сразу?       — Я постараюсь не подвести.       И когда она говорит это, она имеет в виду это.       Волейбол — это не просто игра, в которой две команды, следуя определённым правилам, пытаются победить друг друга. Волейбол — это то, что определяет человека, раскрывает его личность, качества, таланты. Во время игры оттачиваются множество навыков, такие как быстрые рефлексы, скорость, внимательность. Неустанно работают шестерёнки в мозгах, пытаясь предугадать движения соперника и отработать тактики, которые могут поспособствовать выигрышу. Постоянное движение, прыжки, приседания — всё это помогает держать тело в тонусе и заставляет сердце колотиться быстрее, даря необъяснимое чувство эйфории и наслаждения от происходящего. А самое главное в этом виде спорта — это связь. Чувства и переживания между сокомандниками становятся общими, как и стремление к победе, и когда общими силами достигается эта главная цель — каждый из них осознаёт, насколько ценна поддержка и понимание. Всё это в итоге и олицетворяет человека, который, сойдя с поля, в заключении всей игры непременно узнаёт что-то новое, решает для себя что-то, делает выводы. Волейбол развивает его, делая сильнее и умнее, одним словом — лучше. Мишель сама прошла и проходит через это, и как никто другой понимает, что не подвести команду — это негласный долг каждого игрока, и именно в этой трактовке никакие позиции или статус не имеют значения.       — Кудряшка-чан, ты где живёшь?       Из глубочайших мыслей о важности и особенностях волейбола её вырвала либеро команды, которая неожиданно развеселилась от чего-то непонятного. Впрочем, за всё время нахождения рядом с этой мадам-ходячее-веселье, мексиканка поняла, что это её обычное состояние, а внезапные всплески эмоций и нужда в обнимашках — иногда прямо посреди сета — уже не пугает её сокомандниц, и не наводит на мысли о душевном неспокойствии малышки. По крайней мере, все с этим давным-давно смирились, а Мишель лишь сказали, что со временем и она к такому привыкнет.       — Недалеко от школы, но сейчас пойду за братом, — ответила она Изуми, которая, уже одетая, улеглась на скамейке и вовсю разглядывала потолок, находя это действо довольно занимательным. Шатенка не разделила с ней подобного интереса, ибо однотонный потолок тускло серого цвета не дарил никаких тёплых чувств. Её больше волновало то, что брат ещё не ответил на её сообщение, а значит, тот всё ещё на тренировке. — Он тоже в волейбольном клубе. Думаю, они задержались.       Либеро оторвалась от созерцания безвкусной части раздевалки и удивлённо распахнула глаза.       — Так это про вас всё-таки говорили… — на вопросительный взгляд мексиканки девушка хихикнула. — Новенькие. Брат и сестра. Чертовски красивые, что те, кто видел вас, чуть ли слюнки не пускали, — она слегка нахмурилась, с озадаченным лицом уставившись в одну точку перед собой. — Как-то в голову не пришло, что это могла быть ты, хотя ты и вправду красивая.       — Вау. — только и смогла вымолвить связующая, замерев на месте.       — Вау? — насмешливо переспросила Изуми, поднимаясь с лавочки. Она подошла к девушке, положив ей руку на плечо. — Пойдём, я провожу тебя. Мне всё равно ещё машину ждать. Эй, а что у тебя на щеке?       Мишель ожила, переводя растерянный взгляд на собеседницу, а потом вспомнила, что тональник, который она намазала сегодня, смылся после душа, и вероятно, взору Изуми предстало её лицо с синяком, благородно оставленным одним придурком из торгового центра. Вот попадись он ей на глаза…       — Ничего страшного, просто повздорила с грубияном, — она махнула рукой, как бы показывая, что волноваться не о чем, и запихнула безполезную злость на придурка куда подальше.       Она принялась торопливо собирать вещи, и уже через пару минут волейболистки шагали к соседнему залу, который, по словам Изуми, на самом деле был по шире, с двумя волейбольными кортами и баскетбольным полем, и там обычно велись уроки физкультуры и тренировочные матчи. Женская волейбольная команда зачастую тренировалась отдельно ото всех, так как короткие шорты и открытые ключицы школьниц временами отвлекали мужскую половину спортсменов. Но иногда, когда баскетболистам нужна была своя «атмосфера», они занимали зал, из которого только что вышли волейболистки, и столкновения с остальными представителями «сильного» пола в большом зале было не избежать. Хотя, девчонкам не очень-то и хотелось. А вот куда, собственно, подевалась женская команда по баскетболу, никто не знал.       — Кажется, туда уже лет как пять никого не набирают, — либеро, склонив голову набок и опершись о стену спиной, наблюдала за тем, как её новоиспечённая подруга присела на корточки, доставая коробку с напитком из автомата. Впереди, в паре-тройке метров от них раздавался знакомый скрип кросовок, мужские голоса, и удары мяча об пол. — Девочки чаще всего выбирают атлетику, музыку, черлидинг. Баскетболом интересуются чисто ради того, чтобы поглазеть на парней, да и в волейболе тоже самое. Ты бы видела, сколько там школьниц с трибун свисает!       Мексиканка усмехнулась, заметив как-то по-иному загоревшиеся глаза брюнетки.       — Тебе там кто-то нравится?       Изуми замолкла, только подтверждая догадку сероглазой, которая, попивая клубничное молоко из трубочки, расплылась в улыбке, как чеширский кот. У неё на такое глаз намётан.       — Скоро узнаешь, Кудряшка-чан, — на лице либеро появилась какая-то загадочная улыбка. — Пришли.       Двери раскрылись, и перед волейболистками предстало большое осветлённое помещение.       — Изуми, а почему ты называешь меня Кудряшкой-чан? — она повернула голову к кареглазой, которая зашла за ней.       Вдруг, откуда ни возьмись послышался громкий крик «Берегись!», и резко развернув голову на возглас, Мишель только и успела подставить руку, защищая лицо от молниеносного снаряда. Слава богам, что подарили мексиканке быстрые рефлексы, а то она бы сейчас лежала на земле, корчась от боли и сотрясения мозга. Но корчиться от боли никто не отменял, ведь недопитое клубничное молоко, которое держала в руках связующая, разлилось в паре метров на полу, а левая кисть нещадно запульсировала от нахлынувшей боли. Мало того, что удар был сильным, так он ещё и попал именно по той руке, которую она повредила вчера, сцепившись с ублюдком в торговом центре.       Зашипев, она схватилась за руку, и зло посмотрела на кучку замерших волейболистов, на ходу вычисляя, какой косой придурок это сделал с ней и её напитком. Стоявшая позади Изуми, кажется, тоже впала в ступор от такой неожиданности. Проанализировав присутствующих за долю секунды, взгляд остановился на приземлившемся после атаки высоком кудрявом парне, безэмоционально смотрящим в её сторону.       — Сакуса! Извинись! — послышался недовольный голос, очевидно, семпая, отчего кудрявый нахмурился.       «Сакуса?» — знакомое имя тут же всколыхнулось в сознании, заставляя неосознанно насторожиться.       — Почему? — обрубил он, — не моя вина, что она там стояла.       Ух ты. Так значит он кретин, да?       Злобно прищурившись, она вдруг широко раскрыла глаза. Осознание ударило в лицо ведром холодной воды, пробуждая неистовую ярость, что до этого крепко спала в чертогах души мексиканки. Так это тот высокомерный парень в маске у автомата!       Мишель, не осознавая своих действий, направилась прямо к Асу Итачиямы, злобно сверкая глазами, и тем самым, отпугивая всех присутствующих. Остановившись прямо перед волейболистом, она вскинула голову, недовольно отмечая разницу в росте.       — Какие-то проблемы? — серые глаза смотрели с вызовом.       Чёрные, как безлунная ночь в летнюю пору, глаза, бесстрастно посмотрели в ответ.       — Я должен был испугаться твоей угрозы? С твоим ростом точно ничего не выйдет, мелкая.       Где-то у скамеек Микки перестал дышать. Как он сейчас её назвал?       — Как ты меня сейчас назвал? — Мишель злобно оскалилась. Этот парень сейчас насмехается над ней!       — Так, всё, хватит! — послышался голос брата, который поднялся со своего места.       — Она сама начала это.       У кудрявой в мозгу что-то щёлкнуло. Звук, похожий на тот, когда пистолет снимают с предохранителя. И не успел Гонсалес-младший подойти и разрулить ситуацию, случилось кое-что непредвиденное.       По залу разнёсся болезненный стон, и Ас Итачиямы схватился за место между ног, морщась от невыносимой боли. Все с нескрываемым шоком уставились на своего сокомандника, на бесстрастном лице которого теперь были изображены все муки человечества.       — У меня отличный рост чтобы сделать так. Adios*, — мексиканка самодовольно ухмыльнулась, и, не оборачиваясь, пошла прочь из зала, а за ней и растерянная Изуми. Ничего страшного, Микки можно подождать и снаружи.       Волейболисты отмерли, и теперь одной кучей столпились вокруг своего Аса. На трибунах послышался шум и взволнованный визг поклонниц, который все игроки успешно игнорировали.       — Сакуса! Всё нормально?       — Сильно болит?       — Сакуса-сан! Извини её, пожалуйста, — перед волейболистом оказался первогодка блокирующий, — я уверен, она не хотела делать этого.       Доигровщик, всё ещё прикрывавший ладонями свои важные для продолжения рода органы, поднял голову в сторону новенького.       — Держи свою девчонку подальше от меня, — ещё больше сведя брови к переносице, грубо отозвался он.       Микки отошёл от волейболиста на шаг, изумлённо глядя на него. Комори одарил друга не менее удивлённым взглядом.       — Девчонку?       — Парни! — послышался откуда-то голос, и волейболисты, оторвавшись от картины «Сакуса корчится от боли», перевели взгляд на стремительно надвигающегося к ним, капитана. — Я у входа с такой милой кудрявой девчонкой столкнулся, но она кажется была не в духе, — он слегка покраснел, выдавая своё смущение, но вдруг осёкся. Почему его сокомандники так странно на него смотрели? И Сакуса… — Это что, она так его? — догадался он, обеспокоенно посмотрев на пострадавшего.       Парни закивали, а Микки испустил тяжкий вдох.       — Её зовут Мишель, — вклинился в разговор Комори.       — И она моя сестра, — дополнил блокирующий.

***

      — Ты идиотка? — возмущённо причитал Микки, как только вышел из раздевалки и заметил ожидавшую его сестру. — Это же был Сакуса!       На выпад младшего брата девушка фыркнула.       — Да пусть хоть сам Бенкей, мне плевать, — Мишель встала со своего насиженного места, непринуждённо растягиваясь. Они около пятнадцати минут проторчали здесь с Изуми, пока та не ушла, когда за ней приехали. Но, к счастью, долго брата в одиночестве ждать не пришлось. — Ты слышал, как он меня назвал?       — Мелкой, — невозмутимо подтвердил волейболист, — а что не так?       В ответ он получил смачный подзатыльник.       — Ай! За что?!       — За то, что выгораживаешь этого кудрявого барана, а не меня, — обиженно надув губы, и нахохлившись, как воробей, она ускорила шаг.       — Кто бы говорил насчёт кудрявых, — прикрикнул он, и, услышав в ответ цоканье, довольно ухмыльнулся, стремительно догоняя сестру. — Не говори глупостей, Ми. Я всегда буду на твоей стороне.       Он приобнял плечи мексиканки, которая наконец замедлила шаг, и после пары минут молчания, захохотал.       — Что.       — Ты так смешно выглядишь, когда дуешься, — тут же выдал брюнет, на что Мишель закатила глаза. — Ты, кстати, чуть не вывела из строя нашего Аса. Знаешь, как больно бывает, когда бьёшь по тому месту, куда ты его ударила?       Девушка скептически изогнула бровь.       — Я что, похожа на того, кто знает? — она вытянула левую руку. — Он в меня, вообще-то, мячом попал, а мне завтра в тренировочном матче играть.       — В тренировочном матче? — восторженно повторил Микки, — с Нохеби? — последовал кивок, — мы тоже завтра играем с ними!       — Ты попал в основу? — спросила она, вспомнив о ситуации брата.       Тот пожал плечами.       — Пока нет, но завтра буду играть, и, если всё пройдёт хорошо, меня возьмут в стартовый состав. А ты?       — А сам как думаешь, мелкий? — мексиканка довольно улыбнулась.

***

      — Ты ударила Сакусу по яйцам?! — Мишель оторвала трубку от уха, поморщившись от внезапно повысившегося тона подруги. — Да что такого он тебе сделал?       — Он попал в меня мячом и не извинился, и назвал меня мелкой, — мексиканка нахмурилась, — а ещё, он пролил моё клубничное молоко.       На том конце воцарилось молчание.       — И как он остался жив после этого? — всё-таки подала голос ошарашенная Сая.       — Вот именно, я сдерживала себя, — оправдалась шатенка, укладывая свою уставшую тушу на кровать рядом с дрыхнувшей сестрёнкой. Мышцы будто свинцом налились из-за непривычки, левое запястье ныло, а душа выла на луну, прося сил не подвести команду в завтрашнем матче. — И каким боком он тебе показался добрым? По мне, так обычный упёртый баран с высоким чувством самомнения.       — Может, он просто решил показать себя с другой стороны, или так сложились обстоятельства, — предположила подруга, — вдруг он был не в духе? Вообще, он довольно… скрытный, думаю. А ещё не любит толпу, грязь, бактерии…       Девушка вздохнула, и глянула на распластавшуюся в позе морской звезды Беллу, которая тихонечко сопела в её подушку, обнимая свою черепашку Несси. Имя ей придумала, кстати, сама Мишель, решив назвать первую мягкую игрушку своей сестрёнки в честь Лох-несского чудовища. Ну не замечательно ли.       — Это не имеет значения, Сая, — она нехотя встала, направляясь к шкафу, дабы найти свои спальные вещи и пойти уже умываться. — Первое впечатление он о себе оставил, и его не изменить. Если честно, мне плевать на него, но ты так хотела, чтобы мы познакомились… не знаю. И что другие в нём нашли? Понимаю, он хороший волейболист, хотя я так и не посмотрела на его игру…       — Ты его лицо видела? — перебила её зеленоглазая. — А тело? — мексиканка недовольно промычала положительный ответ. — И ты ещё спрашиваешь, что в нём нашли другие? Этот парень как будто с подиума сошёл!       — Слышал бы твои слова Вакатоши, — усмехнувшись, отозвалась Мишель. — Но я с тобой согласна, красотой этого идиота Господь не обделил.       Хоть и её «знакомство» с Сакусой и было столь неприятным, что у мексиканки на ровном месте тут же зарождалось желание прибить что-нибудь или кого-нибудь, но Мишель не могла не отметить его необычной красоты. Чуть длинные и угольно чёрные, довольно редкие для японцев кудрявые волосы, такого же цвета глаза, прекрасные бесстрастные черты лица, и кажется, ещё были родинки над густыми хмурыми бровями, а тело…       — Мне кажется, он тебе понравился.       — Да никогда в жизни!