Слабости Мишель Гонсалес

      — Хватит реветь, дитя тьмы, — глаза девушки не отрывались от компьютера, а руки быстро настрачивали текст на клавиатуре, — мне домашку закончить надо, иди гуляй с мелким.       Изабелла тихо хныкала, прижимая к себе Несси, и жалобными глазами глядела на сестру.       — Мишель, — тихо, но уверенно сказала она, наблюдая за тем, как вышеупомянутая девушка обречённо вздыхает. Вот почему она не может погулять с Миком и дать сестре спокойно доделать уроки?       Презентацию по биологии задали всем, и сделать её нужно было индивидуально, так как темы у каждого из учеников разные. Они изучали птиц, и школьникам дали сделать презентацию по конкретным из них, в какой класс, вид, отряд они входят, в чём особенности и так далее. И по злому року судьбы, угадайте, какая птица ей попалась?       Верно.       Чёртовы колибри.       Мелкая Гонсалес оккупировала её кровать не так давно, как раз в тот момент, когда она писала разницу между колибри-пчёлкой и колибри-капуцином. Кто, чёрт возьми, придумал уточнять названия этих бедных животных названиями других животных? Искать ответ Мишель желания не имела, да и ноющее существо на территории её комнаты выбивало все мысли. Наплевав на всё, и просто скопировав и вставив оставшуюся информацию на последний слайд, шатенка встала со своего места, складывая руки на груди и с недовольным лицом смотря на замершего в ожидании ребёнка. В чёрных глазах-бусинках отчетливо играли беснята.       — Знаешь, из тебя выйдет отличный манипулятор, — пробормотала она, и, подняв на руки вмиг повеселевшую младшую, направилась в коридор.       Пока её обувала сестра, а затем ещё и искала её кофточку, лениво шатаясь по просторам квартиры в поисках элемента одежды, Белла успела на сто рядов перековеркать новое для неё слово, и из «манипулятора» оно уже стало «молоко». Это подало идею Мишель, которая определилась, куда они пойдут совершать вечернюю, даже уже ночную, прогулку.       — Мне кажется, она любит меня больше, чем тебя, — подметила мексиканка, заметив как голова Микки выглянула из-за двери его комнаты.       — Тебе кажется, — невозмутимо отозвался он, наблюдая за тем, как старшая сестра корячиться, пытаясь надеть тёплую кофту на младшую. — Вы куда?       — В магазин. Тебе что-нибудь взять? — девушка взяла свои ключи, и направилась к двери.       — Бутылку Jameson и упаковку нервов, пожалуйста.       — Обойдёшься, — услышал Микки перед тем, как дверь захлопнулась.       На улице было тепло, но ветерок всё же дул. Солнце давным-давно зашло, и теперь источником света можно было считать лишь уличные фонари, растянувшиеся в длинный ряд до конца улицы, да и свет от окон квартир. Луна была скрыта за высокими и широкими зданиями, как и большая часть звёзд, а шум машин доносился до ушей приглушённо из-за того, что главная автострада была немного дальше.       Нужно признать, что Токио Мишель понравился. Своими яркими, многочисленными огнями, которые она видела с окна своей квартиры и с колеса обозрения в Одайбе, куда они поехали однажды всей семьёй, а также своими шумными и людными центральными улицами и наоборот, тихими и уютными районами. Ей понравилась школа, с её учителями, клубничным молоком в автоматах, волейбольным клубом и замечательными людьми. Ну… по крайней мере большинство были замечательными.       — Фу, — буркнула она от не очень приятных воспоминаний о Сакусе, тем самым обращая на себя внимание Беллы, которая, держась своей маленькой ручкой за руку сестры, методично топала, поворачивая свою голову в разные стороны, будто бы пытаясь ухватить и сохранить как можно больше изображений в своей памяти. — Я не тебе, — тут же оправдалась девушка.       Белла, ничего не ответив, отвернулась от старшей, продолжая своё занятие. Их родители уехали на какой-то званый ужин, скидывая с себя обязанности ответственных родителей на хрупкие плечи Мишель, и на ленивые Микки, оставляя до отвала залитое энергией младшее чадо на их попечение. Несмотря на бурную деятельность, для полуторагодовалого-то ребёнка, шатенка дивилась, отчего это её сестрёнка такая спокойная, и… смышлёная, что ли. Не по знаниям, конечно, ей до этого ещё расти и расти, хоть бы алфавит сначала выучила. По пониманию людей. Белла будто бы чувствовала, когда нужно, например, подойти к Мишель, поддержать её своим присутствием, или же наоборот, лучше обходить стороной. Она не плакала по дурацким поводам, была закалена на оскорбления — спасибо старшей сестре и её богатому лексикону. Хотя, бывали дни, когда у мелкой случались конкретные закидоны, и она могла вытащить всю семью на улицу прямо посреди ночи, или же заставить отца ехать на другой конец города, просто чтобы тот купил ей того самого крокодила, которого в магазине они видели месяц назад. И выражение лица «Мне плевать, купили его или нет, вези, хочу» ситуацию никак не облегчало.       Всю дорогу мексиканка почеему-то думала о Сакусе, а точнее, о его игре. После того, как её стратегия против Аса Нохеби пришла в действие, она обратила внимание на игроков своей школы, и была поражена их умениями. Её зацепили навыки Иизуны, его отточенные пасы и плавные движения, а также Комори, который абсолютно идеально принимал и атаки, и подачи соперников, даря возможность своим сокомандикам совершить хорошие атаки. Но, то ли из-за того, что Мишель сама была связующей, то ли от чего-то ещё, именно Сакуса Киёми притягивал её взгляд больше всего. Его плавные опытные движения, отработанные временем, и гибкие кисти, позволяющие ему создавать необычное вращение для мяча — из-за которого было практически невозможно принять мяч — были просто превосходны. Она поражалась его точности, и даже не замечала, как задерживала дыхание каждый раз, когда тот совершал прыжок для атаки, а в голове голос подсознания так и твердил: «Он действительно Ас национального уровня».       — Мы пришли, — сообщила мексиканка, подходя к пункту назначения.       Это был небольшой супермаркет, в минутах двадцати-двадцати пяти от дома. Конечно, возле её места жительства было немало магазинов, но почему-то, именно в этом продавали клубничное молоко. А хотела его Мишель прямо сейчас.       Помещение изнутри было обширным, приемлемо освещённым, аккуратным и довольно чистым. За те пару раз, когда мексиканка посещала это место, она заметила, что сотрудники к клиентам обращались хорошо, ни с кем не ругались, иногда даже советовали что-нибудь.       — Хочешь чего-нибудь? — спросила она младшую, доставая из заднего кармана джинсов телефон, намереваясь сделать звонок.       — Йогурт, — немного подумав, ответила Белла, получив в ответ кивок.       — Мишель? Как прошёл матч? — послышался голос Саи на той стороне трубки.       Сестры направились сразу к молочной продукции, взяв оттуда пару коробок клубничного молока, йогуртов, сырков и творога для Микки, который, видите ли, «набирает мышечную массу». Шатенка попутно успевала краем глаза следить за мелким ураганчиком, шатающимся под ногами, и рассказывать подруге о своих впечатлениях насчёт первой игры. В итоге, гуляя по просторам супермаркета, она наткнулась на алкогольный отдел, где заприметила полку с виски, которое попросил купить её горячо любимый братец. Может, и правда купить пару бутылок, и затарить в комнате брата на чёрный день?       К сожалению, «даже не смей» от Саи заставило её отказаться от заманчивой идеи и огорчённо выдохнуть, но подруга тут же сменила тему и начала болтать о еде, с ходу советуя мексиканке попробовать приготовить онигири с разными специями на завтрашний обед в школе. В итоге Мишель снова втянулась в разговор, бредя в отдел злаков и круп, и принялась слушать нюансы приготовления японского блюда. Наткнувшись на целый отдел из рисовой продукции, она принялась тщательно искать тот, что звал себя именно «кошихикари», который «просто идеально» подходил для онигири. После довольно длительного времени, ей всё-таки удалось найти вышеупомянутый вид, и шатенка триумфально заулюлюкала в трубку, поворачиваясь обратно, и натыкаясь на…       Очень интересную картину.       — Так, я тебе перезвоню.       Мишель убрала телефон от уха, складывая его в карман, неотрывно глядя на то, как Белла, с любопытным, и неким изучающим выражением лица, смотрит снизу-вверх на стоящего в паре метров от неё черноволосого кудрявого парня в белой медицинской маске. Тот, к слову, сложив руки в карманы, так же задумчиво, с интересом смотрит на девочку, слегка склонив голову набок.       — Малышка, я не знала, что у тебя встроен радар на поиск мудаков, — наконец подала голос мексиканка, тем самым заставив парня вздрогнуть и удивлённо вытаращить глаза на свою знакомую. Его реакция позабавила девушку, отчего её губы изогнулись в насмешливой улыбке. — Что, Сакуса-сан, неужто не рад видеть?       Брови парня свелись к переносице, и тот впился в одногодку недовольным взглядом. Шатенка на это закатила глаза, и, хотела было уже добавить какую-нибудь колкость, как вдруг замерла. Она забегала глазами то по сестрёнке, то по Сакусе, не веря тому, что сейчас подкинуло ей сознание. Последний же вскинул брови, не понимая перемены в её настроении.       — Вы… Господи, — сероглазая подошла ближе к ребёнку, и присела на корточки. — Белла, сделай вот так, — она нахмурила брови, призывая младшую повторить этот жест, но та лишь помотала головой, — а то я задушу твою черепаху удавкой, — девочка так же мотнула головой. — Тогда спишь сегодня без меня.       Бинго.       Маленькие чёрные бровки послушно нахмурились, то ли из-за того, что их хозяйка не хотела спать без Мишель, то ли от самого понимания того, что её шантажируют. У обоих угольно-чёрные кудрявые волосы, и такого же цвета глаза, бледная кожа, задумчивый взгляд, и абсолютное спокойствие на невозмутимых чертах лица. От появившейся картины перед собой мексиканка едва ли не впала в ступор.       — Какого чёрта вы так похожи, — выдохнула она, снова рассматривая двоих попеременно. — Твою ж…       — Хватит материться при ребёнке, — осадил шатенку волейболист, неосознанно подходя несколько ближе к сёстрам, тем самым нарушая свои же правила о личном пространстве.       — Твою мать, — пропела Белла под изумлённый взгляд Сакусы, и тот снова недовольно посмотрел на Мишель.       — Это не я её учила, — она подняла руки, в одной из которых был пакет с рисом, в примирительном жесте, — Мик её научил.       Белла в подтверждение кивнула, воскликнув «Микки!» чуть ли не на весь зал. Ас Итачиямы всё так же недоверчиво таращился на знакомую, отчего та раздражённо вздохнула.       — Я её учу хорошим словам, — сказала она, взглянув на младшую, — скажи, чему я тебя научила.       Белла проговорила что-то непонятное, однако, непонятно это было только Сакусе.       — И что она сказала? — он выгнул бровь, переводя взгляд от маленькой девочки на её сестру.       — Послала тебя нахрен на испанском.       Слова прозвучали так легко и беззаботно, что Сакуса дёрнулся. Ну что за девчонка?!       — Почему она похожа на тебя больше, чем на меня? — между тем задала интересующий её вопрос мексиканка.       Сакуса пожал плечами.       — Может, из-за того, что она уравновешеннее своей сестры? — предложил он.       — А я смотрю, твои яйца хотят вновь соприкоснуться с моим коленом? — фыркнула мексиканка.       — Яйца, — Белла подёргала за край футболки сестры, пытаясь обратить её внимание на себя.       Мишель глянула на мелкую, а потом вдруг вспомнила, что для завтрака на утро нужно было купить яиц.       — А, точно, — глаза забегали по стеллажам, в поисках холодильного отдела, где обычно и находились не рождённые плоды куриц.       — Там, — брюнет кивнул в сторону какого-то места, где в итоге и оказалась куриная продукция.       Не сказав ничего, Мишель взяла за руку Беллу, и потопала в сказанном направлении, игнорируя раздражающий внутренний голос, который издевательски шептал: «Высокий Сакуса помог маленькой тебе, могла бы и поблагодарить, идиотка». Взяв яйца, она встала на кассу, где какая-то бабушка решила закупиться чуть ли не на весь год. Наблюдая, как медлительный продавец отбивает продукты такой же медлительной старушенции — хотя последней ввиду возраста это простительно — она пыталась не заснуть прямо стоя. Подошедшего Сакусу она заметила только тогда, когда бабулька посмотрела ей за спину и попросила того подать презервативы. Тот с непроницаемым лицом подал пачку, пытаясь не встречаться взглядом с мексиканкой, которая довольствовалась видом смущённого волейболиста. А он именно смущался, если верить зарумянившимся скулам, часть которых не была прикрыта маской. На кой чёрт бабушке приспичило взять контрацептивы, ни подростки, ни продавец не знали.       — Ну что ты, это же средство защиты, нет причин так краснеть, — поддела парня связующая, наконец-таки передавая покупки продавцу. — Зато никакие бактер…       — Заткнись.       Мишель мгновенно замолкла, обиженно надув губы и насупившись, и это не осталось без внимания Беллы. Младшая Гонсалес пристально и требовательно посмотрела на Сакусу, который только отрицательно помотал головой. Брови ребёнка нахмурились, глаза заполнила тонкая пелена грусти, и, отвернувшись, она потопала маленькими шажками за Мишель, которая собрала немногочисленные продукты в пакет и направилась к выходу. Волейболист проводил сестёр взглядом, задержав внимание на перебинтованной руке старшей, чертыхнулся, и, быстро заплатив за свои продукты, пошёл прочь из магазина.       — Эй, — услышала Мишель позади себя, и, нехотя развернувшись, встала, сложив руки на груди. В лицо дунул ветерок, и пару кудрявых прядей упали на лицо, которые девушка незамедлительно, со всем пафосом, на который была способна, сдула их.       — Если ты хочешь ещё раз оскорб…       — Прости меня, — тут же выпалил Сакуса, удивляясь самому себе. Ему вообще не нравилась вся эта ситуация, и то, что он первый пошёл извиняться, ведь всё-таки он тоже пострадал. Но тем не менее, первый шаг делает почему-то именно он. — Я не хотел навредить тебе, — он хмуро взглянул на кисть шатенки, отчего та инстинктивно спрятала конечность за спину. — И… за те слова, в зале. Тоже прости.       Мексиканка удивлённо хлопала глазами, не веря в то, что именно Сакуса Киёми, самый колючий человек на свете, которого она считала высокомерным кудрявым бараном — сейчас стоит и извиняется перед ней. А сомнения в том, что его слова были искренними, не было. Это видно по его глазам.       — Думаю, нам надо познакомиться нормально. Я тоже хочу извиниться, — она вздохнула, опуская руки, — я иногда могу наговорить много обидного. И за то, что ударила, тоже прости. Как самочувствие, кстати? — она бросила виноватый взгляд на место ниже живота и улыбнулась уголками губ, делая шаг вперёд, но не двигаясь дальше, тем самым сохраняя личное пространство.       — Было больно, — ответил он слегка обиженным тоном. Между ними повисло молчание, пока Сакуса, к удивлению мексиканки, не сделал пару шагов вперёд, сокращая между ними расстояние, и слегка неуверенно протягивая руку. — Сакуса Киёми.       Мишель вскинула брови от удивления. Неужели сам мистер «Отойди подальше, я не хочу, чтобы ты оставила свои микробы у меня на столе» сейчас стоит почти вплотную к ней и не брезгует коснуться её руки? Что-то здесь нечисто.       Сакуса, если честно, и сам был в шоке от своих действий. Он бы ни за что, ни к кому не подошёл так близко, если бы это не было крайне необходимо. И сейчас, конечно, ситуация обязывает, но самое странное было то, что он не чувствовал ничего брезгливого — а обычно он чувствует это ко всем — по отношению к этой девочке и её младшей сестре. Он заметил это ещё в школе, когда мексиканка зашла в его класс, а его слова отойти от неё были, пусть и разумны, но вовсе не искренние. Наоборот, Сакуса хотел прикоснуться к ней, и впервые за долгое время он не думал о чёртовых бактериях, которые сотнями могут передаться к нему из-за одного лишь рукопожатия.       — Мишель Гонсалес, — она пожала парню руку, ощущая приятное тепло его ладони. Волейболистка подозвала сестрёнку, и та вытянула свои руки, просясь на руки. Она подняла её, разворачиваясь к своему одногодке. — Знакомься, это Сакуса Киёми, — она кивнула на брюнета, — Сакуса, это Белла.       Доигровщик вытянул руку, и Белла уверенно вложила свою маленькую ладонь в его.       — Оми, — пролепетала она, сокращяя его имя, с улыбкой смотря на парня, который невольно улыбнулся в ответ, хотя этого и не было видно под маской.       Улыбка замерла, когда он перевёл взгляд на девушку со светлыми ореховыми волосами и серыми глазами, что в свете фонаря казались более живыми и насыщенными. Они выражали любовь и заботу по отношению к своей младшей сестре, а на лице красовалась нежная улыбка, способная покорять сердца сотнями, а может, даже и тысячами. Его собственное сердце гулко застучало, во рту появилась сухость, а уши заложило. Он что, простудился? Температура, грипп?       Следующие слова кудрявой он расслышал, словно через пелену воды.       — Кстати, поздравляю с победой, Оми, — делая акцент на сокращённом имени и хитро улыбаясь, Мишель слегка подкинула Беллу в руках, устраивая её поудобнее. Благо, пакет с продуктами был не тяжёлым, и нести уставшего ребёнка ей будет не так сложно. — Вы отлично справились.       Сакуса молча кивнул, всё ещё не отойдя от тревоги за своё здоровье, игнорируя это пресловутое «Оми». Ему всё казалось, что он мог заразиться чем-то. Но когда парень вник в то, что только что сказала мексиканка, в сознании всплыл интересовавший его вопрос.       — Как ты сделала так, что твой брат понял, как надо блокировать Нумай-куна? — спросил он, пристально следя за собеседницей.       — Наблюдательность, — пожала плечами девушка, нахмурившись при упоминании Аса Нохеби, — этот придурок смотрит туда, куда собирается атаковать, когда делает прыжок, поэтому сильные атаки было легко предвидеть. А вот спасти мяч от сброса мог только Мотоя, сдвинув свою защиту немного вперёд, а учитывая, что Мик, благодаря своей быстрой реакции, обязательно заблокирует его съём, то о заднем фланге можно было не беспокоиться.       «Удивительно» — подумал Сакуса, обдумывая то, что сказала шатенка. Она действительно хорошо разбиралась в волейболе, и была отличным стратегом, замечающим мелчайшие детали.       — Ты хороший связующий, — твёрдо заключил он, а в голове проскользнула мысль, что он даже не прочь попробовать пробить несколько мячей с её пасов. — И подачи хорошие.       — Спасибо, — поблагодарила девушка, отводя глаза от неловкости, потому что его игрой она впечатлилась очень сильно. Неужели ему тоже понравилась её игра? — Я тоже видела тебя. Ты действительно отлично играешь. И запястья гибкие.       Парень кивнул, и повисло напряжённое молчание, которое вводило обоих в некую задумчивость после услышанного. Мексиканка под таким гнётом мыслей осознала, что заворожена Сакусой: его внешностью, своеобразным характером, умениями в волейболе. Она испытывала огромное желание узнать его больше, ближе. Но какая-то неуверенность засела в её теле словно паразит, и не желало покидать его вообще.       Сакуса же был слегка удивлён тем, что Мишель заметила его отличительную черту, однако больше всего его поразило то, как легко он мог дотронуться до неё и Беллы, и после даже не пытался лихорадочно нашарить в кармане антисептик, чтобы поскорее обработать руки. Он к своим родителям-то лишний раз не прикасается, хотя видит их редко, а оттого и скучает. Вся эта ситуация была странной. Очень странной.       — Думаю, нам пора, — Мишель сделала шаг назад, и теперь, смотря на Аса Итачиямы она уже добродушно ухмылялась, — пока-пока, снайпер-хамло.       Сакуса неопределённо махнул рукой Белле, кивнул Мишель, и, перед тем, как зашагать к своему дому, бросил через плечо:       — До встречи, мелкая.       — Я тебя сейчас ещё раз по яйцам ударю! — послышалось сзади, и лицо волейболиста окрасила лёгкая ухмылка.