Слабости Мишель Гонсалес

      С наступлением отборочных пришли и холода. Мишель по сути своей была мерзлячкой, поэтому, закутавшись в тёплую куртку тёмно-серого цвета, шагала после тренировок домой в сопровождении своего нерадивого брата.       — У меня сейчас руки окоченеют, — жаловалась мексиканка. — Ещё пять минут, и я превращусь в ледышку. Кто потом будет пасовать девочкам? Полуфинал на носу…       — Не бойся, сестрица, в плюс двенадцать градусов ещё никто не обращался в лёд, — заверил Микки, прыгая через лужи.       — Буду первопроходцем, — не унималась девушка. — Чёрт, во Флориде в это время жара стоит! Как я зимой тут выживать буду?       Первогодка покачал головой на детское поведение сестры.       Слабость Мишель Гонсалес номер семь: нетерпимость к холоду.       Сколько Мик себя помнит, Мишель просто обожала жару и никогда не любила холод. Она избегала даже малейшего сквозняка и могла часами лежать под палящим солнцем, которое покрывало её тело лёгким равномерным загаром — будь то на пляже, куда она ходила только позагорать, или на крыше их собственного дома. Микки же такой чести не удостаивался, всё время получая либо солнечные удары, либо солнечные ожоги, которые красовались на его теле зловещими розоватыми пятнами. Насмешка судьбы ли это — парень не знал, но, как ни странно, прохлада была ему более по душе.       — Есть планы на выходные? — спросила Мишель, когда они подходили к дому.       — Тетсу позвал в какой-то знаменитый парк, — брюнет чуть нахмурился, пытаясь вспомнить название. — Касай-Ринкай, что ли…       — Свидание? — широко ухмыльнулась мексиканка.       — Типа того, — задумчиво кивнул Мик, а затем бросил заинтересованный взгляд на профиль сестры. — А у тебя что?       Связующая пожала плечами.       — Пока ничего, — отозвалась она, — но по-любому нужно сваливать из дома. Я не вытерплю ещё один обед с тем стариком и его семейкой.       Микки выдал что-то вроде нервного хрюканья, и Мишель поджала губы, вспоминая позапрошлые выходные, когда к ним явился коллега отца на «дружеский обед» вместе со своей сорвиголова-семейкой. Чета Никимура радостно и шумно завалились к ним в квартиру в количестве восьми — восьми! — штук, хотя они ждали только двух, и продукты, соответственно, покупали для двух гостей.       В состав этого сумасшедшего сборища входил глава семьи, с которым работал старший Гонсалес, его жена, их пятеро детей — четырнадцатилетние гиперактивные пацаны-близнецы, двое погодок лет шести-семи, и маленький, но юркий мальчонка четырёх лет с выпавшими спереди молочными зубами, который, кажется был самым адекватным из всей семейки Никимура. Восьмым и самым неадекватным, по обоюдному мнению всех Гонсалесов, был отец жены Никимура-сана — слабовидящий девяностодвухлетний старикан из Окинавы, носящий фамилию Акар из-за своего то ли Арабского, то ли Иранского происхождения.       Каково иметь пятерых детей? Мишель не знала, и знать, похоже, и вовсе расхотела, хотя с детства думала о том, чтобы завести как минимум трёх-четырёх сорванцов. Пока двое одинаковолицих подростка в разгар пубертатного периода затарились преимущественно творогами и остальными продуктами, которые включали в себя хотя бы один миллиграмм белков, Мишель на пару с Миком гналась за мелкими погодками — мальчиком и девочкой, — которые умудрились стащить со стола всё сладкое. Самый младший из семейства Никимуры, хитроумно воспользовавшись обстановкой, уже под шумок тащил непонимающе хлопающую глазами Беллу под венец.       Если с детьми справиться было сложно, но не невозможно, то Мишель с Микки были полностью готовы пустить друг другу по пуле в лоб, стоило самому старшему из гостей открыть рот. Дряхлый старикан с острым языком, определяющий качество овощей по одному лишь запаху, ветеран войны — очевидно словивший там же не одну контузию, — первым делом послал их в магазин за ингредиентами какого-то супа из лосося, редких синих водорослей, название которых они даже не запомнили, авокадо, и клубники, — клубники?! — который он ел в деревне у троюродной бабушки где-то семь десятков лет назад. В итоге они, поставив на кон то, что Акар плохо видит, просто сварили ему что-то наподобие мисо, закинув туда копченую курицу. Каково было их удивление, когда старикан похвалил импровизированный суп-из-прошлого, с кислым лицом упомянув лишь о том, что лосось немного твердоват для его зубов.       Слава всем богам, на этот раз родители сами отсылали Мика с Мишель из дома, чтобы Акар лишний раз не поддавался желанию попросить брата с сестрой приготовить очередное чудо-юдо. Поэтому, даже если у мексиканки не будет с кем провести день, то она просто потратит его на бесцельное гуляние по Токио.       — Или я пойду третьей лишней на вашу с Тетсу свиданку, — хмыкнула Мишель. — Испорчу вам романтик — буду шутить пошлые шуточки.       — Эта роль уже забита Тетсу, — покачал головой он. — В нашем тройничке обычно удовольствие получаем только я и еда, а Тетсу остаётся довольствоваться своей правой рукой в награду за несмешные шутки.       — Ох, как мне его не жаль.       Когда они подходили к дому, они уже заканчивали разбирать прошедшие отборочные матчи. Обе команды — и парни, и девушки без проблем прошли в полуфинал, и теперь женскому клубу предстояло сыграть с кем-то из трёх остальных команд, в которые входили предыдущие победители национальных — Фукуродани. Мальчики же собирались столкнуться с Фукуродани, Нохеби, и Некомой — вот что собиралось быть довольно зрелищным, учитывая, что у Мишель с Миком в каждой из команд-соперников были друзья.       Как только она вошла в дом, ей позвонила Сая.       — А я то думала, ты про меня уже забыла, — поддела подругу шатенка, закрыв дверь комнаты и принимаясь переодеваться. — Со своим Вака-чаном и клубом совсем мне не звонишь. Я ревную.       — Кто бы говорил, — отмахнулась Сая. — И я звонила тебе позавчера, не надо перевирать!       Стянув с себя юбку и надев удобную футболку и штаны, Мишель плюхнулась на свою кровать, продолжая болтать с подругой. Они успели поговорить о сегодняшних выходках Тендо и новой влюблённости Гошики, который теперь щенячьим взглядом провожал по коридорам какую-то второгодку, а также про Мика и его намечающееся свидание.       — Слушай, а ты сможешь показать город Тоору с Хаджи? — спросила зеленоглазая.       — Они что, приезжают в Токио? — удивилась связующая, вспоминая пару третьегодок из Мияги, которые соответственно являлись друзьями Саи Лейн.       — У них было собеседование в университете — поступление, все дела, — забормотала в трубку менеджер Шираторизавы. — Они уже в Токио, обратно собираются в воскресенье, вот и я подумала, что может вы познакомитесь, а заодно и покажешь им всё.       Мишель задумалась. Она уже освоилась в городе и знает несколько недурных мест, но всё же не думала, что может как надо показать приезжим все красоты Токио.       — Не думаю, что смогу одна всё это провернуть, — вздохнула она. — А если им не понравится?       — Да брось, всё нормально будет, — отмахнулась Сая. — Кстати, почему не позовёшь с собой Сакусу? Вы когда вообще на свидание пойдёте? Когда солнце встанет на западе и сядет на востоке?       — Очень близко к этому, — хмыкнула Мишель. — Возможно, дождусь приглашения к годам так восьмидесяти.       Сая засмеялась. Действительно, Мишель и Сакуса встречались уже около двух недель. Сначала, это было странно — ловить на себе внимательный взгляд Аса Итачиямы. При контакте взглядов всё вокруг них как будто-бы замедлялось, и они еле отрывались от друг друга, если их кто-то окликал. В остальном, ничего практически не изменилось, и никто в школе даже не догадывался о том, что они встречаются, только ребята из волейбольного клуба порой бросали на них понимающие взгляды.       Однако изменения всё же были. На переменах, после тренировок, до уроков — они подлавливали друг друга в безлюдных местах, и крали друг у друга лёгкие, быстрые, дразнящие поцелуи. Было в этом что-то весёлое и игривое, и было понятно, что обоим это нравится. Они общались по телефону и переписывались, некоторые уроки делали вместе. Сакуса звал её на ужин к себе домой однажды, и они объелись буррито, которое волейболист самолично приготовил, делая отсылку к её происхождению. Сказать, что Мишель была впечатлена, ничего не сказать.       Договорив с Саей, она первым делом написала одному конкретному кудрявому барану, с целью узнать о том, что он делает на выходных.       «Люди жалуются, что меня никто не зовёт на свидания. Начинаю задумываться над тем, чтобы принять приглашение того симпатичного первогодки из музыкального клуба.»       Ответ пришёл незамедлительно.       «Только попробуй.»       «Я лишу тебя клубничного молока, если тот коротышка будет ошиваться в радиусе десяти метров от тебя.»       Проигнорировав акт собственничества со стороны волейболиста, она в полной мере возмутилась его угрозе.       «Ты не посмеешь!»       «Я выкуплю всё клубничное молоко из школьных автоматов и спрячу там, где ты никогда не найдёшь.»       «Ты изверг, Оми.»       Ответ ей пришёл как раз тогда, когда она собиралась идти ужинать.       «Есть планы на завтра?»       — Сейчас, мам! — крикнула Мишель, читая сообщение.       «Приехали друзья Саи из Мияги, она попросила показать мне им город. Хотела пригласить тебя пойти вместе.»       «И что это будет? Двойное свидание?»       Мексиканка закатила глаза.       «Ну, если тебе кто-нибудь из них понравится — я не против такого расклада. Главное — надо показать им Токио, а ты коренной житель, который всё тут знает так что отказ не принимается. Да и к тому же, неужели тебе неинтересно посмотреть на Ойкаву и Иваизуми? Сая говорит, что они очень милые.»       «Ойкава? Тот связующий из Мияги?»       «Ты тоже считаешь их милыми?»       И следом:       «Одна ты уж точно не пойдёшь. Я заеду за тобой утром.»       А ещё:       «Скажи им, пусть помоются. Грязными я их в свою машину не пущу.»       Широко улыбнувшись, Мишель подскочила со своего места и отправилась ужинать.       — Какие же вы ужасные дети, — в шутку причитала Джулия, накладывая порцию карри своей дочери. — Бросаете нас с отцом и Беллой на произвол…       — Это тактическое отступление, Джулс, — объяснил Дэн с важным видом. — Наши дети более смышлёные, чем мы.       Под общие шутки о старикане Акаре и аккуратно кушающей одну рисинку за другой Беллой, они провели остаток вечера в тёплой семейной обстановке.

***

      — Ого, а ты выше Саи! — было первой репликой того, кто звал себя Ойкавой Тоору, когда мексиканка встретила их у подъезда дома родственников одного из парней.       Следующей его репликой было «Ай! За что, Ива-чан?», когда тот получил затрещину от своего друга.       — Прости его, скоро привыкнешь, — отозвался парень с колючими на вид волосами. — Я Иваизуми Хаджиме, приятно познакомиться.       Они пожали друг другу руку, дружелюбно улыбаясь, пока длинноногий шатен оскорблённо потирал свой ушибленный затылок.       — Взаимно, зовите меня Мишель, — девушка пожала руку и Ойкаве. — Друзья Саи — мои друзья, так что надеюсь, мы поладим.       — Признаться честно, Мишель, мне показалось странным то, что ты попросила нас хорошо помыться и переодеться в чистое перед выходом, — озадаченно проговорил Ойкава. — Что это значит?       — А, пустяки, — отмахнулась она. — Пойдёмте, я вас кое с кем познакомлю.       — О, ты с кем-то? — удивился Ойкава.       — Да, только прошу, не запачкайте ничего в машине, — Мишель нервно хихикнула. — Если хотите остаться живыми.       Иначе Сакуса всех их прикончит — это факт.       Они прошли к чёрной иномарке, что стояла на парковке. По мере их приближения, автомобиль завёлся.       Два волейболиста сели сзади, тогда как Мишель села на переднее водительское, тут же потянувшись за ремнём безопасности. И не сразу заметила, как двое парней сзади замерли в изумлении, с округлившимися глазами смотря на водителя авто.       — Подожди… это же…       — Мой личный водитель, — бесстрастно заявила девушка, словив обжигающий взгляд Сакусы.       — Нет, он же…       — Мой дворецкий, — продолжила она.       — Да нет! Это ведь…       — Да-да, это он, — прыснув, закатила глаза мексиканка. — Знакомьтесь, Сакуса Киёми. Оми, это Иваизуми и Ойкава.       — Привет, — приглушённо пробормотал Сакуса, выруливая на дорогу.       Дальше последовала цепочка рандомных вопросов почти как в духе Бокуто. Ойкава спрашивал обо всём: почему Сакуса в маске, какие ощущения он испытывал на прошлых национальных в финальном матче с Инаризаки, какой у него сеттер и как он подаёт Сакусе мячи, чем он пользуется чтобы добиться таких аккуратных кудряшек, и всё в таком духе.       Иваизуми в это время излучал убийственную ауру со своего места, но всеми силами старался сдерживать себя и не побить лучшего друга прямо на месте. В какой-то момент он просто смирился с болтливостью Ойкавы, и с тяжким вздохом обернулся к окну.       — Неужели ты никогда не слышал обо мне, Саку-чан? — удивлённо захлопал ресницами связующий Аоба Джосай.       — О, я многое о тебе слышал, — фыркнул Сакуса, дёрнувшись от обращения шатена, и Мишель бросила взгляд на брюнета. Она не видела его губ, но его глаза улыбались. — Ты должен был пойти в Шираторизаву, Ойкава.       Должно быть, он знал, что эта фраза выбесит Ойкаву. Потому что так и случилось. В шоколадных глазах сеттера заполыхал злой огонёк, когда он начал ворчать и поносить небезызвестного супераса из Мияги.       — Чёртов Ушивака, да как он смеет… — зловеще бормотал парень. — Я ему такую взбучку устрою! Я скажу Сае, чтобы она заменила его шампунь на оттеночный. Будет ходить рыжим, как тот десятый из Карасуно!       — Думаешь, это его как-то зацепит? — вскинула брови мексиканка. За короткое время знакомства она ясно поняла одно — Ушиджиму очень сложно вывести из себя.       — Вакатоши-кун в жизни так же непробиваем, как и на поле, — хмыкнул Сакуса в подтверждение слов девушки. — Только особая тактика может дать трещину в его обороне.       Если интерпретировать слова брюнета к ситуации, не касающейся волейбола, то наверное, так и было — Ушиджима Вакатоши раздражался в очень редких случаях.       — Ладно, хватит о чёртовом Ушиваке, — обиженно заворчал Ойкава. — Лучше скажи, а куда мы едем?       — Хотите посмотреть на небесное дерево? — предложила Мишель.       Они колесили по городу, не особо задерживаясь на пробках, потому что из-за выходного дня машин было немного меньше. Сакуса играл роль угрюмого саркастичного гида, показывая некоторые интересные места, пока они проезжали мимо. Мишель всеми силами старалась помогать ему, но в итоге тоже переключилась на роль увлечённого слушателя, с восторгом рассматривая пейзажи большого города. Ойкава фотографировал всё, куда глаза глядят, и отказывался уезжать из того или иного места, пока они все вместе не сфоткаются. Под аккомпанемент мрачных вздохов Аса Итачиямы и злобных пыхтений Аса Аоба Джосай, они каждый раз исправно просили прохожих сфотографировать их там, где хотел Ойкава.       Единственный казусный момент произошёл после поездки на колесо обозрения на Одайбе, когда Ойкава запачкался мороженым и сел в машину. Сакуса заметно вздрогнул, увидев большое розовое пятно на куртке связующего, а когда увидел его запачканные пальцы, так вообще выглядел как несчастный зверь, загнанный в ловушку. Пока Иваизуми сверлил лучшего друга убийственным взглядом за его проделки, Мишель гадала, что предпримет Сакуса: сбежит из своей же машины, или поедет прямым курсом в автомойку.       Их тур по Токио закончился уже под вечер, все устали и проголодались, а поэтому остановились поужинать в каком-то ресторанчике, где, по словам Сакусы, «более-менее чисто». Они заказали по рамёну, когда Ойкава начал рассказывать о том, как в первую его встречу с Саей они с Иваизуми отвели её в подобное место. Они много говорили о волейболе, о других командах и прошедших матчах, и, как ни странно, даже молчавший в начале разговора Сакуса вклинился в обсуждения.       — Погоди-погоди. Ты знаешь Куроо Тетсуро? — удивлённо спросил Иваизуми. — Блокирующего Некомы?       — Ну да, мы с ним друзья, — беззаботно ответила мексиканка, поджав губы. Она умолчала о том, что Куроо являлся парнем её брата.       Сакуса как-то подозрительно посмотрел на неё, но ничего не сказал. Он заметил, что шатенка недоговаривала чего-то.       — Мы виделись с ним однажды на тренировочном матче, — пояснил Иваизуми. — Он превосходный блокирующий.       Мишель закатила глаза.       — Есть такое, — если не учитывать то, какой он вредный ребёнок вне поля.       Вдоволь пообщавшись, Сакуса отвёз двух волейболистов обратно, потому что рано утром их ждёт поезд в Сендай. Попрощавшись, Ойкава смачно чмокнул Мишель в щёку, а затем бросил весёлое «Ну, пока, голубки!» оставшимся в машине ученикам Итачиямы.       Сакуса без лишних слов протянул шатенке влажную салфетку, которой она вытерла щеку.       — Как тебе день? — поинтересовалась она, ощущая, как тело немного ломит от прогулок по городу.       — Честно? Борюсь с желанием поскорее оказаться в ванной, — пробормотал Сакуса, но после хмыкнул. — Хотя эти двое довольно… неплохие ребята.       Мишель прыснула.       — Но Ойкава мне понравился меньше, — добавил он. — Какой-то изворотливый и ребяческий.       — Сая говорит, что когда он становится серьёзным, то становится страшным, — пожала плечами девушка. — Мне кажется, с Иваизуми вы лучше поладили.       И правда. Два доигровщика технично спелись за спиной двух связующих, пока те пытались найти лучший ракурс для селфи. Сложив руки на груди, как две недовольные мамочки, они стояли в сторонке, наблюдая, как Ойкава с Мишель поочерёдно позируют для фото, сопровождая каждое своё движение глупыми шуточками.       — У тебя ещё есть время или нужно ехать домой? — спросил Сакуса.       — Могу остаться, дома всё равно гости, — её чуть не передёрнуло от воспоминаний о старикане Акаре и ораве спиногрызов в прицепе с ним. — А что, у нас свидание? — игриво протянула она.       — И не мечтай, — усмехнулся брюнет, заводя мотор.       — А куда мы едем?       — Это одно из моих любимых мест, — проговорил парень. — Я люблю бывать там по вечерам, особенно летом.       — Дай угадаю, там мало людей, верно?       — Угу, — кивнул Сакуса, заворачивая к магистрали.       Они ехали около получаса, пока не оказались практически за чертой города. Людей в этом районе действительно было намного меньше. Они съехали с главной дороги, добираясь до побережья моря. Когда они остановились, Сакуса потянулся к задним сидениям, выуживая оттуда свою серо-чёрную куртку.       — Надень, там прохладно, — сказал он перед тем, как выйти.       Когда Мишель вышла из машины, в нос тут же ударил характерный запах морской свежести, и даже дышать стало как-то легче. Конечно, тут было намного меньше выхлопных газов и прочего, и даже Сакуса снял свою маску. Мексиканка накинула на себя куртку волейболиста, улавливая запахи антибактериального мыла, какого-то парфюма, и ещё чего-то.       Солнце уже село, и, наверное, поэтому, из посетителей в этом месте были только они двое. Неспеша пройдя к воде, они остановились в паре метров от неё. Шум плескающихся волн успокаивал, будто бы замедляя время вокруг них, и единственным желанием, которое заботило в этот момент Мишель, было оказаться в объятиях Сакусы.       Возможно, Сакуса телепат, потому что как только она об этом подумала, его рука потянула её к себе, прижимая к широкой груди. Стало намного теплее, и связующая прижалась к нему всем телом, откидывая голову на его плечо. Парень опустил подбородок на кудрявую макушку, тихо вдохнув запах ореховых волос.       — Тут очень приятно и спокойно, — отозвалась Мишель.       — Поэтому я и привёз нас сюда, — съязвил волейболист. — Я испытал мощнейший стресс из-за Ойкавы. Мне нужен был глоток свежего воздуха.       — Любопытно, — хмыкнула в ответ мексиканка. — А я думала, ты хотел устроить мне хорошее свидание.       — Я надеялся устроить тебе самое худшее свидание, мелкая, — цокнул Сакуса, касаясь её руки.       — Баран кудрявый, — буркнула Мишель на автомате, сплетая их пальцы. — Как ни странно, мне оно нравится.