Слабости Мишель Гонсалес

      Мишель всегда нравился ночной Токио после хорошего проливного дождя. Тёмный асфальт контрастировал с яркими вывесками и баннерами, многочисленные фары от автомобилей бросали блики на мокрую дорогу. Людей было намного меньше, что облегчало передвижение.       — Чёрт, завтра уже в школу, — пробормотала Мишель, провожая взглядом академию, когда они проезжали мимо.       — Мотоя из меня душу вытрясет, как только увидит, — хмыкнул Сакуса. — Я игнорировал его все выходные.       — Почему? — удивилась шатенка.       Волейболист пожал плечами, односложно качнув головой.       Они поехали в объезд её улицы, что вызвало озадаченность у Мишель.       — Ты же не думала, что в таком виде я отправлю тебя домой? — вскинул брови Сакуса, поняв её заминку. — Какой из меня парень, если я передаю родителям их дочь в таком состоянии?       — В каком это таком? — возмутилась мексиканка.       — Ты сейчас похожа на промокшего котёнка, — усмехнулся Сакуса.       — Как будто ты лучше, — фыркнула девушка в ответ. — Тебя же выжимать можно!       — Аналогично.       Пока мексиканка слала Сакусу далеко и подальше, они успели завернуть во внутренний двор одной из высоток. Парень припарковался на одном из своих обычных мест и заглушил двигатель. На этот раз Мишель выбралась самостоятельно — побыли принцессами, и хватит — и потопала к подъезду, поравнявшись с брюнетом. Она всё ещё чувствовала усталость, навалившуюся на неё, и если честно, хотела бы быстрее оказаться в кроватке, но перечить мистеру я-помою-всех-и-вся — себе дороже.       Они привычно поднялись на лифте на самый верхний этаж. Сакуса всё время поездки наверх бросал брезгливый взгляд то на её обувь, то себе под ноги.       — У тебя тоже кроссовки хлюпают? — спросила Мишель.       — Угу, — угрюмо подтвердил волейболист. — Как бы не заболеть после такого.       — Я, кажется, уже собираюсь, — поморщилась шатенка, слегка вздрогнув.       Они вышли из лифта, и от эха на лестничной площадке действительно отражались звуки хлюпающей обуви — на улице это было не так заметно. Сакуса достал из кармана ключи и отворил ими свою противотанковую стену — ой, точнее дверь.       — Нахрена тебе эта бронированная махина? — спросила она на автомате.       — Ты будешь спрашивать это каждый раз? — вздохнул Ас Итачиямы, толкая дверь недюжинной силой, чтобы та отъехала в сторону. Мишель даже не пыталась повторить это — она бы смогла открыть её разве что с лошадиной дозой эпинефрина в крови.       — Так ты не отвечаешь, вот и спрашиваю, — мексиканка бросила укоризненный взгляд на него.       Поставив кусок от борта Титаника — ой, дверь, всё ещё дверь, — на место, Сакуса окинул девушку скептичным взглядом.       — Если я скажу, что как-то связан с якудза, и это элементарная мера предосторожности, ты поверишь?       Мишель вскинула брови.       — Нет конечно, — ответила она.       — Вот поэтому и не отвечаю, — парень вновь опустил взгляд на их ноги. — Так, снимай обувь вместе с носками.       Мексиканка беспрекословно выполнила его указания, оставляя грязные и мокрые кроссовки в прихожей, и поиграла голыми пальцами на ногах.       — Ты чего?! — её внезапно подхватили со спины, слегка подбросив в воздухе. Чужие руки обхватили её бёдра, а одна даже придержала ягодицу, чтобы было удобно нести. — Не лапай меня!       — Больно ты мне нужна, — фыркнул Сакуса, поднимаясь по лестнице. — Тут просто холодный пол.       — Это не отменяет того, что ты меня лапаешь, — стояла на своём шатенка, но в противовес своему возмущению обхватила плечи парня руками, повисая на нём, как коала на дереве. — Ты развращаешь меня, Оми. Теперь ты просто обязан жениться на мне.       Волейболист в ответ ощутимо сжал девичью ягодицу в руке, отчего связующая ойкнула от неожиданности.       — Тогда я прямо сейчас зову тебя замуж, согласна? — нашёлся он с ответом.       Дойдя до нужного места, он опустил её на компьютерное кресло. Двери в комнату как таковой не было, лишь на лестничной площадке была одинокая дверь, ведущая предположительно в ванную.       — Согласна! — парировала Мишель, сложив руки на груди. — И что ты на это скажешь? Как выкрутишься?       Сакуса ехидно усмехнулся, доставая из шкафа полотенца.       — Никак, — ответил он, передавая девушке пару белоснежных полотенец. — Иди первой.       Он кивнул в сторону двери, находящейся на другой стороне лестничной площадки. Мишель недоверчиво покосилась на парня — всё же он наверняка чувствовал себя хуже неё — но всё же пошла в сторону ванной, решив быстро управиться с этим делом.       Войдя внутрь, мексиканка невольно приоткрыла рот — Сакуса, похоже, родственная душа Саи — потому что его ванная комната была выполнена в чёрно-белых тонах, где-то играл и серый цвет. Как ни странно, в этом месте имелась и душевая кабинка, и ванная. С опаской обойдя последний элемент, она сняла с себя одежду и забралась в кабинку. На полочке в углу стоял ментоловый шампунь и мужской гель для душа, и, включив воду потеплее, она принялась за дело. Промыв голову мятной свежестью и от души облившись терпким мужским гелем — больше тестостерона, больше! — она вышла из кабинки и замоталась полотенцем. Достав из рюкзака свежее бельё — она всегда брала на тренировку новое, чтобы переодеться после душа, — она озадаченно посмотрела на свои промокшие вещи. В рюкзаке ещё лежала игровая форма — она не доставала её в Сендае, потому что Сая дала ей свои вещи — но идти домой в шортах ночью в плюс десять по Цельсию, да к тому же в мокрой обуви…       В дверь постучали.       — Я тебе вещи принёс, — наверняка, услышав, что звук воды прекратился, Сакуса решил принести ей одежду.       Выглянув из-за двери, мексиканка приняла одежду у парня, выразив благодарность. Быстро запершись, она скинула с себя полотенце и начала одеваться. Парень дал ей серую футболку, чёрные треники, и даже новые не распакованные носки — большого размера, правда. Хотя, всё тут было большого размера, но мексиканке грех жаловаться.       Натянув на себя облачение в стиле «Домашний Сакуса», она повесила полотенце на сушилку, собрала свои промокшие пожитки и сложила в рюкзак.       Когда она вышла, волейболист почти сразу же соскочил с места.       — Не терпится помыться? — подколола она.       Ас Итачиямы окинул её внешний вид вдумчивым взглядом, уголок его губ дёрнулся в ухмылке.       — Выглядишь сносно, — прокомментировал он, пройдя мимо неё в ванную комнату, и, не дожидаясь ответа, захлопнул дверь.       Мишель прошла к платиновому шкафу, к которому было прикреплено зеркало в полный рост, и встала напротив. Да, выглядит она действительно сносно — вещи висели на ней мешком, но при этом она чувствовала себя как-то… по-домашнему?       Пока Сакуса мылся, шатенка успела осмотреть его обиталище, ведь наверху она была впервые. Помимо шкафа на всю стену у него ещё была огромная кровать, куда можно было вместить двух с половиной Сакус или четыре Мишель. А ещё, в другой стороне комнаты стоял настенный шкаф с книгами, медалями, и даже фотографиями. Последнее вызвало у неё немалый интерес, и она подошла поближе, рассматривая снимки. Она обнаружила фотографию Сакусы в полный рост со средней школы, несколько фотографий с Комори и даже пару-тройку командных фото из средней школы, и одну из старшей. Была одна фотография супружеской пары в строгих костюмах — предположительно, родителей, а также снимок ещё одной семьи — мужчина, держащий на руках ребёнка, ещё один мальчик постарше рядом с ним, и женщина, очень похожая на Сакусу внешне. Скорее всего, это его сестра и её семья.       Насмотревшись на снимки, мексиканка решила спуститься и приготовить что-нибудь поесть — во рту не было ни куска с самого Сендая. А ещё шестое чувство подсказывало, что Сакуса тоже проголодался.       С энтузиазмом человека, способного съесть целого кабана за один присест, она совершила набег на холодильник, где обнаружила сыр и грибы, а потому решила, что приготовит пасту. Учитывая, что за несколько пребываний здесь она уже успела выучить где что лежит, то она могла смело заявлять на местную кухню свои права.       — Вкусно пахнет, — послышалось прямо над ухом.       Мексиканка испуганно подскочила на месте, но пара крепких рук, обхвативших талию, не дали ей волю в действиях.       — Скажи мне честно, ты шпион? Как ты так тихо подо… Ох.       Мишель в прямом смысле потеряла дар речи. Хватка на её талии усилилась.       — Ну? Продолжай, — прошептал Сакуса, и горячий воздух тут же опалил мочку её уха. — Я слушаю.       — Я…       Она запнулась, потому что парень даже не дал ей ответить. Его губы коснулись её кожи, плавно скользя к мочке, и неожиданно прикусили её.       — О, Боже…       Резко развернув шатенку, Сакуса наклонился и припал к её губам. Мишель обхватила руками лицо парня, притягивая к себе. Тот с неожиданно сильным напором встречал её губы и сминал их в страстном поцелуе. Девушка провела руками по груди Сакусы, ощущая под тонкой хлопковой тканью рельефные мышцы, буквально горящие от касаний. Сакуса отстранился, внимательно смотря на Мишель. Медленно скользя руками от талии вверх, он нежно, практически невесомо коснулся области ключицы. Мишель рвано выдохнула, прикрыв глаза, и рука Сакусы тут же замерла, не смея двинуться выше.       Мексиканка открыла глаза, поднимая голову и встречаясь взглядом с парнем.       — Давай, — прошептала она, вглядываясь в глубину обсидиановых глаз.       Волейболист аккуратно скользнул пальцами выше, касаясь края выреза футболки, а затем с опаской коснулся шёлковой кожи. Всё так же медленно, следя за реакцией шатенки, он обхватил её шею пальцами. Мишель снова выдохнула, когда его большой палец заскользил в области впадинки между ключицами, успокаивающе поглаживая.       Сакуса посчитал это знаком доверия к нему.       Не выдержав, Мишель сама потянула парня к себе, впиваясь в его губы горячим поцелуем. Их языки сплелись, а руки блуждали по телу друг друга, периодически зарываясь в мокрые волосы. Они стояли, прижавшись друг к другу, но им словно было мало: хотелось быть максимально близко друг к другу, чтобы их тела не разделял ни один ничтожный миллиметр.       Мексиканка задрала края футболки волейболиста, скользя вверх, чтобы тот снял её. Сакусе пришлось оторваться от её губ, но только на секунду, чтобы быстро стянуть ненужную вещь через голову. Бросив её куда-то, он потянулся к шатенке, притягивая её к себе за затылок, и оставил долгий, чувственный поцелуй на девичьих губах.       — Ты пахнешь моим шампунем, — прошептал он, водя носом по её скуле и постепенно опускаясь ниже. — И одета в мои вещи, — Мишель буквально слышала, как он глубоко втянул носом воздух, пробравший её кожу до мурашек. — Это… заводит.       Мишель, слишком потерявшаяся в ощущениях, не могла вымолвить и слова. Но Сакусу, кажется, вовсе не волновала её внезапная немота, и он продолжил свои сладостные пытки. Он медленно, словно наслаждаясь процессом, принялся покрывать поцелуями её шею, задержавшись на пульсирующей венке.       — Оми… чёрт, — прошептала она на одном выдохе, зарываясь пальцами во влажные волосы брюнета.       — М? — не отрываясь от своего дела, подал голос Сакуса.       Её дыхание перехватило, когда парень притянул её ближе к себе, и она ощутила его горячее возбуждение, упирающееся ей в бедро. Волейболист всё ближе прижимал её к себе, всё так же не отрываясь от её шеи.       Как же, чёрт возьми, жарко.       — Если… если мы продолжим, — наконец смогла она сформировать фразу, — то паста… подгорит.       Сакуса медленно отстранился, и только тогда шатенка заметила, что он тяжело дышит, пытаясь восстановить дыхание. Серые глаза встретились с чёрными, замыкая контакт.       — Не то чтобы я не хотела, — продолжила Мишель, чем вызвала тихий смешок у парня.       Брюнет оставил короткий поцелуй на её лбу, прежде чем отстраниться.       — Я ужасно голоден, — протянул он, садясь за стол.       Мишель окинула его голый торс скептичным взглядом.       — Ты не собираешься одеваться?       — Тебя это смущает? — парировал Ас Итачиямы, нагло усмехаясь.       — О, меня это не смутит больше, чем, — она многозначительно указала взглядом под стол, где сидел Сакуса. — Твой тридцатисантиметровый дракон.       Брюнет закатил глаза, на губах не прекращала сверкать ухмылка.       — Ладно, подловила.       Довольно хмыкнув, шатенка принялась накладывать пасту фетучини на тарелки. Сакуса тем временем разливал по стаканам натуральный сок. Они сели друг напротив друга, принимаясь за трапезу. Оказалось, они оба действительно прилично проголодались — паста исчезла быстро.       Закончив с едой они помыли за собой посуду. Мишель рассказывала Сакусе о своих впечатлениях от отборочных, о которых не успела рассказать ввиду некоторых обстоятельств. Они всё сидели на кухне и обсуждали прошедшие матчи, выдвигая предположения, с какими командами из других префектур им представится сыграть. Убив время за разговорами, мексиканка зевнула.       — Надо идти домой, завтра ведь в школу, — недовольно пробормотала она, откидываясь на спинку стульчика. — Чёрт, голова разболелась от разговоров.       Ас Итачиямы подозрительно посмотрел на неё.       — Что? — вскинула бровь шатенка.       — У тебя щёки красные, — ответил он, вставая с места и подходя к ней. Он наклонился, касаясь губами её лба. — У тебя температура. Ты простыла.       — Что? — глупо повторила она, а затем вдруг нахмурилась, и, встав со своего места, коснулась ладонью лба парня. — У тебя, кажется, тоже.       Сакуса нахмурился ещё больше.       — Мы не идём в школу, — заключил он спустя несколько секунд анализа в голове. — И ты останешься у меня.       — Но…       — У тебя дома ребёнок, — покачал головой брюнет.       Мишель мысленно согласилась с решением парня, хоть ей и не хотелось стеснять его, тем более, когда она заболела.       — Класс, не идём в школу, — улыбнулась она, хлопнув в ладоши.       Сакуса скептично изогнул бровь.       — Ты заболела, но радуешься тому, что из-за этого удастся пропустить уроки? — чёрт, а она и забыла, что кое-кто просто ненавидит болеть.       — Ну, началось, — вздохнула Мишель.       Сакуса, с видом мученика, раскрыл один из кухонных шкафов, где по полочкам были расставлены разные многочисленные лекарства.       — Оми.       — Да? — откликнулся парень, выискивая нужные таблетки.       — Ты идиот.       — Ты тоже.       В следующую секунду она чихнула. А когда Сакуса чихнул прямо за ней, мексиканка поняла, что дело — труба.