Слабости Мишель Гонсалес

      У Суны Ринтаро была невероятная способность засыпать в считанные секунды — Мишель поняла это, как только они вошли в своё купе и сели на места. Парня просто-напросто вырубило в первую минуту их пребывания в поезде — какое-то время он тихо посапывал на своём сидении, пока мексиканка слушала музыку, уткнувшись меланхоличным взглядом в окно.       А ещё Суна очень неожиданно просыпался — он напугал Мишель, когда она обернулась, чтобы посмотреть на волейболиста. Пара серовато-жёлтых глаз вглядывались в её серые, но девушка так и не смогла отчётливо прочитать в них что-либо. Он как будто бы смотрел на неё с безразличием, но при этом его взгляд источал любопытство.       — Ты так спокойно приняла факт, что мне нравятся парни, — заметил он, возвращая их к разговору двухдневной давности. — Обычно у людей реакция ярче: кто-то удивляется, кто-то морщится. Интересно наблюдать за ними в такие моменты.       — Ну, мне без разницы, у каждого свой вкус, — пожала плечами шатенка, снимая наушники. — Мой младший брат тоже гей.       Ринтаро вскинул одну бровь, но после снова вернул своё обычное выражение лица. Зевнув, он откинул голову на стенку.       — Понятно.       Мишель нахмурилась, окинув парня взглядом.       — Тебя беспокоит это? — спросила она, а после пояснила на всякий случай: — Реакция людей.       Суна пожал плечами.       — Мне как-то всё равно, что думают другие, — ответил он, вытягивая ноги и руки, чтобы размять мышцы, не вставая. — А твой малец имеет какие-то проблемы с этим?       Ненадолго отвлекшись, мексиканка раздумывала над ответом.       — Не думаю, что его сильно заботит мнение окружающих, — протянула она. — Но ему важно знать, что думают о нём близкие. Он опасается реакции родителей.       Мишель достала из рюкзака пару коробочек с клубничным молоком, которые дала ей в дорогу Сая. Она предложила одну Суне, и тот недолго думая принял её, кивнув в знак благодарности.       — Когда я признался отцу, тот расстроился, — поделился он. — Но ему пришлось смириться. А мама сказала, что итак обо всём знает, когда я решил притащить к себе домой своего парня.       Шатенка ухмыльнулась.       — От матери ничего не скроешь, как ни старайся, — философски подметила она.       Они поговорили ещё немного, пока Суна вновь неожиданно не уснул, а после, словно по будильнику, проснулся за две минуты до своей станции. Он вышел пораньше, потому что сесть на следующий поезд до Хёго можно было не заезжая внутрь города, тем самым не тратя лишнего времени.       Мишель ощутила острое чувство одиночества после того, как ушёл Ринтаро. Хоть тот и спал большую часть поездки, она всё равно ощущала его присутствие, а потому было легче не зацикливаться на собственных мыслях. А те так и вращались вокруг сказанных мамой слов.       Её взгляд снова переместился на картину за окном, и мексиканка с удивлением заметила знакомое побережье. Воспоминания их первого недосвидания с Сакусой заполнили её сознание, картинки прошлого взбудоражили воображение. Грудь снова обуяла тоска, которая днём ранее так успешно запивалась неплохим бурбоном. Но притуплять боль алкоголем больше не хотелось, и к тому же, Мишель сейчас видела только один выход из ситуации.       Шатенка вышла на текущей станции, оглядываясь по сторонам. Уже темнело, людей практически не было, только пара среднешкольников рубились в приставку под навесом небольшого продуктового магазинчика, да какой-то дед с тростью и собачкой шёл по тротуару в сторону частных жилых домов.       Пройдя за жилую часть района, она оказалась у дороги, что вела к морю. Недалеко была слышна автомагистраль, по которой периодически пролетали мимо машины. Чем ближе она оказывалась к пляжу, тем сильнее завывал ветер. Действительно, тучи над головой довольно быстро сгустились, погружая всё вокруг в серые тона, и давая отчётливо понять, что дождик не за горами.       Когда она дошла до берега, уже потихоньку накрапывал дождь. Морские волны с каждым разом поднимались всё выше и выше, громко ударяясь о песок. Мишель остановилась в паре метров от воды.       Как ни странно, шум волн и звук усиливающегося дождя дарил спокойствие. На душе стало намного легче — словно впервые за несколько дней она вдохнула воздух полной грудью. Она откинула голову и прикрыла глаза, подставляя лицо под капли.       Мысли казались более отфильтрованными и логичными, даже думалось проще. Теперь слова мамы не воспринимались крайне абсурдными и бессмысленными. Но всё равно, наверняка чисто из принципа Мишель не хотела следовать её совету и поговорить с Сакусой.       А вообще, стоит ли разговаривать с ним? Всё ведь кажется таким очевидным и понятным… почему она должна идти разбираться в этом? Чтобы ранить себя ещё глубже? Так где смысл?       Она прокручивала в голове воспоминания. Её первая встреча с Сакусой, когда она врезала ему за то, что тот нахамил ей, а затем их перемирие перед магазином, куда она с Беллой ходила покупать продукты. Она помнила тот момент, когда Сакуса вытащил её из бассейна и помог ей оправиться, а также когда он впервые по-настоящему поцеловал её.       По щекам покатились слёзы, легко сливаясь с прозрачными каплями дождя. Нутро сковал страх того, что подобное больше никогда не повторится.       Отец однажды сказал ей, что счастье познаётся в мелочах. Возможно, Мишель поэтому и полюбила Сакусу — он был очень внимателен к деталям, и даже сущие мелочи, вроде коробочки с клубничным молоком, которой он угощал её на обеде, грели её сердце, наполняя детским восторгом. Когда ей было холодно, он укрывал её, помогал ей с уроками по японской литературе, нежно целовал в лоб, когда у неё не было настроения. Он подолгу разговаривал с ней и понимал её мысли быстрее остальных. Его чуткость всегда поражала — наверное, только Микки мог понять её лучше всех остальных, да и Сая, ввиду их многолетней дружбы. Сакуса в рекордные сроки стал ей близким по духу человеком, пополнив список важных для неё людей.       Чёрт, как же тяжело.       Накрапывающий дождь уже полноценно перешёл в ливень, и она промокла до нитки, но всё равно стояла, не сделав ни шагу. Кроссовки наполовину утонули во влажном песке, волосы прилипли к шее, и мексиканка благодарила форменные куртки волейбольного клуба Итачиямы за то, что те были водотталкивающими, иначе её телефон ещё в первые минуты пребывания в этом месте превратился бы в груду испорченного хлама.       Ветер прекратился, волны поутихли, и поэтому она слышала лишь звук дождя. Она опустила голову и едва заметно всхлипывала, шмыгая носом, и прислушивалась к падающим на землю каплям, чтобы успокоиться. Внезапно её слух уловил какое-то движение позади, и она резко вскинула голову, обернувшись. В этот же момент её сердце пропустило удар, а глаза широко распахнулись в изумлении, неверующе смотря на человека, что стоял в нескольких метрах от неё.       Сакуса выглядел не лучше Мишель. Он был без маски, его промокшие кудряшки спутались, часть из них прилипла к лицу, а одет он был даже легче, чем мексиканка — на нём были тёмные джинсы и чёрный растянутый кашемировый пуловер, похожий на те, которые обычно носят дома. Прикид точно не для прогулки по улице в осеннюю пору, и тем более не для дождливой погоды. Казалось, что Сакуса вообще спонтанно вышел из дома и пришёл сюда.       Мишель с пару секунд всматривалась в его черты лица, которые ей не без труда удалось разглядеть из-за пелены дождя, а потом резко рванула в его сторону. Ноги скользили и утопали в мокром песке, кроссовки уже были готовы отправиться в мусорку, но она с невероятным упрямством делала шаг за шагом, и с каждой секундой её злость растапливалась всё больше и больше.       Она остановилась перед замершим на своём месте Сакусе, а в следующую секунду внезапно замахнулась на него, припечатывая свой кулак к его скуле. Удар, на удивление, вышел довольно сильным, наверняка из-за всплеска адреналина. Парень отшатнулся, еле удержав равновесие, и приложил ладонь к щеке, не менее яростно уставившись на шатенку в ответ.       — Ты что, мать твою, творишь? — прошипел он, делая шаг вперёд, тем самым возвращаясь в свою исходную позицию.       — Ублюдок, какого хрена? — возмутилась в ответ мексиканка, подаваясь вперёд. Костяшки пальцев адски заболели, но она не обратила на это внимания, лишь крепче сжав пальцы в кулак.       — Зачем ты меня ударила? — повысив голос, спросил волейболист, неосознанно делая ещё один шаг вперёд.       — А ты, блять, не понимаешь, да? — теперь они были близки друг к другу настолько, что между их лицами оставалась разница лишь в десяток сантиметров.       — Именно! Я тебе…       — Чёртов мудак, вот, кто ты! — перебила его Мишель, ткнув пальцем ему в грудь. — Ты, идиота кусок, хоть понимаешь, что такое отношения?       — Да что ты! — воскликнул Сакуса. — А ты сама-то хоть понимаешь?       Связующая опешила, раскрыв рот от возмущения.       — Я? Ты охренел? Не я целуюсь с бывшими за спиной у своей девушки!       — Да?! А что ты тогда делаешь? — вскинул бровь парень, оскалившись. — Ты держишь меня за дурака, Мишель? Я слышал и видел, как капитан Некомы признался тебе в любви. А ты призналась в ответ!       Мексиканка замерла от неожиданности. Новая информация огромным валуном упала на неё, и бесконечно долгие секунды её извилины переваривали её с черепашьей скоростью. Спустя вечность, она наконец сложила картинки в голове, а потом её буквально чуть не снесло волной осознания.       — То есть… то есть ты сделал всё это дерьмо, потому что услышал мой разговор с Тетсу? — всё ещё не веря, что произносит это, она озабоченно посмотрела на Сакусу, подавив желание истерично засмеяться.       Её рука вновь — даже быстрее, чем в первый раз — проехалась по лицу Сакусы, теперь уже попадая по подбородку.       — Ты идиот! Ты, чёрт возьми, конченный идиот! — громко объявила она, игнорируя пульсирующую руку. — Куроо Тетсуро — парень моего брата. Он гей, мать твою! Ему даже девушки не нравятся!       Сакуса, похоже, не ожидал услышать чего-то такого. Он не двигался абсолютно, и кажется, даже не дышал. Лишь его взгляд горел разными эмоциями, быстро сменяющимися одна за другой. Мишель видела, как понимание прямо-таки ударило его под дых, выбивая из лёгких воздух. Он резко выдохнул.       — Блять, я идиот, — прошептал он, зарываясь пальцами в свои волосы. — Я идиот.       Мишель горько усмехнулась.       — Поздравляю с осознанием, — иронично проговорила она. — Но знаешь, ты не открыл Америку.       Наступило недолгое молчание, и, прислушиваясь к шуму ливня, мексиканка вдруг осознала, насколько плохо себя чувствовала. Правая рука болела так, словно она ею в бетонную стену зарядила, а тело продрогло так сильно, что она удивилась, что ещё не превратилась в айсберг.       Ноги подкосились от нахлынувшей слабости, и она уже намеревалась встретиться с мокрым песком, и, если честно, даже хотела этого — уткнуться лицом в грязь и лежать так, пока не станет лучше. Но упасть ей не дали сильные руки, которые тут же подхватили её, фиксируя на месте.       — Чёрт, ты же вся дрожишь, — пробормотал Сакуса, разглядывая её с ног до головы, будто только сейчас заметил её состояние. — И что ты вообще здесь потеряла?       — Просто захотелось, — ответила она слабым, но не менее упрямым голосом. — Эй, что ты делаешь?       Ас Итачиямы без лишних церемоний подхватил её на руки, словно какого-то ребёнка, и понёс прочь от пляжа, проигнорировав её возмущение.       — Ты-то сам что здесь забыл? — поинтересовалась она. — Выглядишь так, будто шёл за едой, но дверь холодильника внезапно превратилась в портал и телепортировала тебя в это место.       — Мне тоже просто захотелось сюда, — лаконично отозвался он, решительно шагая вперёд. — Чёрт, и угораздило же…       — Что, наглотался кислотного дождя? — съязвила шатенка, глядя на волейболиста снизу вверх. — Как ты ещё жив вообще? На тебе грязь, дождь…       — Кровь, — добавил тот, отклонив голову в сторону и сплюнув на землю.       Мишель, растеряв былую язвительность, обеспокоенно посмотрела на него, подмечая то, что его губы потрескались — что было довольно необычно, ведь Сакуса всегда смотрел за собой, не допуская образования лишних ранок, в которые может попасть зараза. На кончике его губ осталась небольшая красная капелька после того, как он сплюнул кровь.       — Прости, — пролепетала она, виновато опуская глаза. Ей захотелось коснуться его лица и стереть кровавую каплю пальцем, но по какой-то причине она боялась сделать это. — Я не…       — Брось, ты определённо этого хотела, — усмехнулся Сакуса, выходя, наконец, на асфальтированную дорожку. — Не надо извиняться. Я заслужил это. И то, что ты сказала обо мне, тоже.       Притопнув кроссовками, он поморщился, и продолжил идти по направлению к своему автомобилю.       — Хотя, должен признать, хук справа у тебя великолепный, — подметил он, улыбнувшись, а затем состроил взволнованное лицо. — Но от повторения я бы отказался.       Мексиканка хихикнула, спрятав лицо куда-то в его свитер. Промокший свитер.       — Посмотрим на твоё поведение, — сморщившись, она отстранилась от него.       Ливень потихоньку прекращался, и облака рассеивались. Мишель с удивлением обнаружила, что уже темно, а на горизонте над морем взошла луна. Ночной Токио замерцал своими яркими огнями, что было явно заметно здесь, на окраине города.       Когда они подошли к машине, Сакуса каким-то невообразимым образом перенёс её нехилый такой вес на одну руку, а другой открыл пассажирскую дверь. Усадив её, он обошёл машину спереди и сел за руль, тут же заводя её и включая печку на полную мощность. Перед тем, как тронуться с места, он потянулся к задним сиденьям, достал свою куртку, и передал её Мишель.       — Что ты делала у Саи? — спросил Сакуса, выезжая на проезжую часть.       — Напивалась, — ответила мексиканка, поняв, что тот наверняка узнал о её поездке в Мияги от Ушиджимы. — А ты что делал на выходных?       Парень ловко перестроился, обгоняя несколько легковых автомобилей, и очевидно превышая положенную для передвижения по городу скорость.       — Напивался, — на её манер сказал он. — Один, правда.       — А чего это так? — удивилась Мишель. — Капитан Фукуродани не составляла тебе компанию?       Брюнет скосил на неё угрюмый взгляд, поджав губы.       — Нет, я не общаюсь с ней.       — Очень любопытно, особенно после того, что я видела на отборочных, — насмешливо протянула мексиканка. — Так она правда твоя бывшая?       Они остановились на светофоре, который показывал, что до зелёного света ещё полторы секунды. Мишель было отчасти любопытно, как это так судьба свела Аса Итачиямы с третьегодкой из Фукуродани, а отчасти хотелось просто побесить его.       — Мы встречались в прошлом году, — на удивление шатенки, принялся объяснять Сакуса. — Тогда я только поступил в Итачияму, никого не знал, кроме Мотои, и меня отпугивали слишком… настойчивые девушки. Мы познакомились с Араей на каком-то из тренировочных матчей, и разумеется, она слышала про меня, но преподнесла свою симпатию не так навязчиво, как это делали мои одноклассницы.       Мишель с пониманием посмотрела на брюнета. Будучи первогодкой, он наверняка испытал много проблем в общении со сверстниками, учитывая его нелюдимую натуру. Его популярность наверняка усугубила сей факт, и Арая, будучи смышлёной, быстро сориентировалась и подобрала так называемый ключик к сердцу Аса Итачиямы.       — Она понравилась тебе, — констатировала факт шатенка.       Волейболист медленно кивнул, трогаясь с места, когда загорелся зелёный.       — Арая была сдержанной, чистоплотной, и милой девушкой — этим она и понравилась мне. У нас были стабильные отношения почти полгода, хотя я бы не сказал, что сразу начал испытывать к ней чувства, — продолжил Сакуса. — Она всё время просила меня выходить с ней на свидания, заезжать за ней после школы, знакомила со всеми своими подружками…       — И это тебя не устраивало, — с утверждением кивнула шатенка, наблюдая, как парень свёл брови к переносице.       — Для меня это был просто регулярный секс, и этого было достаточно, — честно признался он. — С моим графиком тренировок и уроками у меня практически не было времени на подобные вещи.       Мишель вскинула бровь.       — То есть ты встречался с ней чисто ради того, чтобы трахаться по расписанию?       Даже если Сакусе и не понравились её слова, он постарался этого не показывать. Лишь стиснул челюсти, продолжая смотреть прямо на дорогу.       — Вообще-то, я сказал Арае об этом заранее, и она согласилась, — пояснил он, смотря на неё взглядом «ты за кого меня принимаешь». — То есть у нас была договорённость. Но позже, как я сказал, она стала упрашивать меня водить её куда-нибудь и разболтала всем, что мы встречаемся. Пусть я был недоволен этим…       — Конечно, ты же у нас любитель забиться в угол подальше от людей, — закатила глаза связующая, словив ещё один укоризненный взгляд Аса Итачиямы. — Продолжай-продолжай.       Сакуса закатил глаза, повторяя за мексиканкой.       — Когда она придала огласку нашим отношениям, то я не стал ничего менять, — продолжил он. — Лично для меня не было существенной разницы между тем, что было до, и после.       — Тогда почему вы разошлись?       Волейболист вновь нахмурился, слегка сжав пальцами руль, тем самым выдавая своё напряжение.       — Она… ну, она начала рассказывать другим людям о кое-каких вещах, не предназначенных для их ушей, — медленно проговорил он. — Например…       — Что тебе нравится поза «шестьдесят девять»? — предположила она.       Он резко повернулся и удивлённо вытаращился на шатенку, отчего чуть не заехал капотом в бампер какой-то малолитражки. Чертыхнувшись, он вырулил на свою полосу, получив от водителя синей тойоты злостный сигнал.       — О, так тебе действительно нравится эта поза? — осведомилась мексиканка.       — Я бы не сказал, что она моя самая любимая, но… — осекшись, он бросил на неё негодующий взгляд, прежде чем вернуть всё внимание на дорогу, дабы не врезаться в кого-нибудь. — Откуда ты вообще это взяла?       — Ну, мы поговорили с твоей бывшей подружкой в раздевалке до того, как ты отправился вылизывать ей рот, — объяснила Мишель.       — Ты можешь не напоминать мне об этом каждый раз? — сокрушённо вздохнул волейболист.       — О, я высеку это на твоём надгробии, — злорадно пообещала она. — Так и напишу: «Грешник, который целовался со своей бывшей, чтобы позлить нынешнюю», ух, довольно претенциозно — прям как я люблю.       — Не паясничай, — прыснул Сакуса, мельком залюбовавшись профилем улыбающейся девушки. После нескольких секунд молчания, он продолжил: — В общем-то, из-за этого мы и расстались. Она слишком много болтала о личном, начиная от любимой позы, — он бросил многозначительный взгляд на неё, — заканчивая длиной моего члена.       Мексиканка чуть не поперхнулась воздухом.       — И ты всё это слышал от других? — ошарашенно спросила она.       — Да, и это довольно странно — слышать от незнакомых мне людей что-то вроде «А у тебя правда тридцатисантиметровый дружок?» или «А как твой дракон влезает в тренировочные шорты?» — Сакуса поморщился.       Мишель сначала захихикала, а потом озадаченно посмотрела на парня.       — А у тебя правда… — она запнулась, словив убийственный взгляд чёрных глаз, и вскинула руки в знак поражения. — Молчу-молчу.       — Это же полный абсурд, — Сакуса фыркнул, качая головой. — Он бы просто-напросто не влез в…       — Ладно-ладно, давай отпустим тему о чл… дружках, — пробормотала шатенка, смутившись.       Волейболист окинул её насмешливым взглядом, но более ничего не сказал.       Какое-то время они ехали молча, согревшись благодаря печке. Дорога до их района, учитывая расстояние и пробки, была весьма долгой — удивительно, что Сакуса вообще не ленился ездить в сторону побережья. Видимо, то место действительно ему нравится.       Какое-то время Мишель сидела, задумчиво закусив губу. С момента их разговора о капитане Фукуродани она всё не решалась озвучить свои мысли.       — Говори уже, — сказал Сакуса тоном, будто знает её с головы до пят. — Я буквально слышу, как у тебя в голове скрипят шестерёнки.       Она сердито уставилась на него, цокнув. Помолчав немного, она всё-таки решилась расставить все точки над «i».       — Если ты встречался с Араей только ради секса, — тихо, но уверенно начала она. — Тогда почему ты встречаешься со мной?       Мишель выжидательно смотрела на профиль Сакусы. Резонный вопрос, вообще-то. Если бы он хотел от неё только физической близости, то так и сказал бы напрямую — это же Сакуса, он никогда не ходит вокруг да около. Тем более, он не стал бы ждать так долго, чтобы затащить её в постель, и не прислушивался бы к её прихотям, на которые у него «не было времени» с капитаном Фукуродани.       — Ты сказала мне, что я идиот, — подал голос брюнет, когда они остановились в небольшой пробке. — Так вот, ты тоже идиотка. Мои поздравления.       — Эй! — возмутилась мексиканка, но замолкла, заметив странное поведение Аса Итачиямы.       Сакуса через окно задумчиво смотрел на луну, что выросла над высотками большого города. Та мерцала серебристым светом, беспристрастно плывя по небу всё выше и выше. Сакуса глубоко вздохнул, прежде чем отвернуться от окна и посмотреть на Мишель.       — Луна сегодня красивая, не так ли?       Мексиканка озадаченно смотрела на парня, нахмурившись от неожиданного вопроса. Посмотрев на луну, она впала в ещё большее замешательство, явственно ощущая какой-то подвох.       — Да? — неуверенно ответила она, переведя растерянный взгляд на волейболиста.       Сакуса долго смотрел на неё со спокойным лицом, а затем вдруг тихо рассмеялся, качая головой. Мишель невольно засмотрелась на него, задержав дыхание, словно боясь спугнуть такое прекрасное явление лишним движением.       — Какая же ты идиотка, мелкая.