Слабости Мишель Гонсалес

      Утро Мишель встретило не доброе. Вообще не доброе.       Голова раскалывалась так, что хотелось просто-напросто отключиться, но как раз таки из-за боли уснуть не удавалось, и что-то громкое так сильно жужжало над ухом, что еще секунда, и она швырнет несчастный гаджет своим коронным замахом для подачи. Ситуацию спасла чужая рука, с мученическим стоном потянувшись к тумбе прямо через тело волейболистки.       — Если ставишь будильники, то будь добра, вставай и выключай их, — хрипло оставил замечание мужской голос. — Нахрена вообще ставить несколько будильников?       — Подайте воды, — в ответ прохрипела шатенка.       Погодите… мужской голос?       Мексиканка резко встала с кровати, принимая вертикальное положение, от чего стало еще хуже, и в голове начали кружить вертолетики.       — Куроо, кошак ты подбитый, ты что, комнаты перепутал? А ну выметайся! — заорала Мишель, и за озиралась по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого, чем можно огреть идиота.       — Прекратите, вы оба, — сонно отозвалось нечто под одеялом голосом младшего брата. — Вы спать добрым людям мешаете.       Мишель возмущенно перегнулась через туловище Куроо под недовольные ойканья и раскрыла свое любимое синее одеяло со звездочками, под которым мирно спал Мик в одних трусах, удобно расположившись под боком капитана Некомы.       — Ах ты мелкий гаденыш, а ну выметайтесь из моей спальни! Извращенцы!       — Прекратите вы все, достали уже.       Мишель замерла. Мик резко поднялся с кровати, мгновенно просыпаясь, и шокировано посмотрел на сестру, которая в ответ смотрела на него таким же взглядом. Оба, не сговариваясь, и под новые ойканья Куроо, на которого буквально навалились Гонсалесы, привстали с кровати и наклонились к изножью.       Недовольный, хмурый и уже проснувшийся Сакуса посмотрел на них своим фирменным покерфейсом, а после демонстративно отвернулся к стенке, укутываясь в зеленое одеяло с феечками. Под головой у него вместо подушки была игрушечная черепашка, принадлежавшая Белле.       — Что, черт возьми, вчера произошло? — воскликнул недоумевающий Микки.       Со стоном поднявшись с кровати, Мишель схватилась за голову.       — Я надеюсь, хоть без жертв обошлось?       — Пострадала моя психика и моральная устойчивость, — отчитался Ас Итачиямы глухим голосом из-под одеяла.       В этот момент одновременно произошло несколько вещей. Входная дверь распахнулась, на Сакусу буквально катапультировалась одиннадцатикилограммовая детская туша, а Куроо мгновенным образом проснулся и оказался в сидячем положении. На пороге стояла миссис Гонсалес, сложив руки на груди.       — Подъем, беспредельщики! — повелительным тоном воскликнула хозяйка дома, окидывая каждого подростка кровожадным взглядом. — Надеюсь, вы отлично повеселились прошлой ночью, так как я вам сейчас такую взбучку устрою, что в следующий раз думать будете, прежде чем заваливаться пьяными вдрызг в полпятого утра.       — Оми! — весело улюлюкала маленькая Белла, обнимаясь с предметом своего воздыхания.       Подробности вчерашнего никак не хотели проявляться в памяти. Шатенка помнила, как они входили в клуб, как она вела за руку Сакусу в сторону забронированных столиков, стараясь избегать толпы, как они все выпили по коктейлю, а потом еще по одному, и еще, а дальше какой-то мрак.       — Я только благодарна Киёми и Тетсу, за то что вернули моих как оказалось невоспитанных детей домой в целости и сохранности, — заключила Джулия. — Ах да, ваша змейка, проснувшись с утра пораньше попила со мной чай и свалила домой на такси.       — Что? Какая змейка? — не понял Мик.       — Центральный из Нохеби, — сказал Сакуса, вставая с кровати в обнимку с мелким чертёнком. — Вы его весь вечер только змейкой и называли.       — Так, я лучше пойду быстренько в магазин, — миссис Гонсалес перехватила свою младшую дочь с рук Аса Итачиямы. — А то мои материнские инстинкты начинают просыпаться, вызывая во мне желание хорошенько отлупить моих детей ремнем в целях профилактики.       Уходя, женщина обернулась, пристально смотря в глаза обоих чад.       — Приводите себя в порядок, сегодня вас ждет генеральная уборка всего дома. Понятно?!       — Есть, мэм! — в один голос отрапортовали Гонсалесы.       Пафосно взмахнув копной каштановых волос, женщина, держа в охапке младшего ребенка, гордо покинула комнату, полную подростков. Те, в свою очередь, начали друг с другом переглядываться.       — Чур я первый в душ, — смекнул что по чем Куроо, спрыгивая с кровати.       — Отставить, лохматый, уступи место даме, — расслабленно потянувшись, вернулся на свое лежачее место Сакуса.       Все в недоумении посмотрели на доигровщика. Чтобы Сакуса, и не бежал в душ первым?       Возможно, знаки вопроса красноречиво светились красным на лбах у всех пристутствующих, на что Сакуса внутренне усмехнулся, внешне же лишь закатил глаза. Он успел принять душ еще когда они приехали в гонсалесское логово, так что с ним все было в порядке. Только сейчас Мишель заметила, что он был одет в вещи Мика, которые ему были чуть маловаты.       — Я уже сходил в душ, — оповестил он всех. — А вот от вас все еще несет перегаром и потом, так что советую ускоряться, пока Джулия-сан не вернулась и на самом деле не отшлепала вас двоих.       — Когда это вы с мамой стали такими подружками? — не унималась шатенка, собирая банные принадлежности для похода в душ. Куроо, разлегшись на кровати, продолжал посапывать, при этом обнимая за руку своего парня.       — Когда я затаскивал тебя пьяную вхлам в квартиру, и ты представила меня как её любимого зятя, — ответил он.       — Вот насчёт любимого спорно, — сонно пробормотал Капитан Некомы.       — Почему мы вообще пьяными в дом сунулись? — не понял Мик. Даже в Америке у брата с сестрой было принято, что, если они немножечко перебрали, то лучше переждать бурю где-нибудь в другом месте, например, остаться на ночь у друга.       — Потому что ты написала какое-то сообщение Сае, которое по ошибке отправила своей маме, которая тут же тебе позвонила после этого, — вновь вклинился в разговор Куроо, обращаясь к Мишель, — и сказала, что если мы сейчас же не вернемся, то она скинет все твои позорные фотки в клуб журналистики Итачиямы, порвет на лоскуты все тренировочные вещи Мика, напишет отказную на вас двоих, и отправит в детский дом.       Господи, какой позор. Шатенка, никак не реагируя, направилась мыться, лелея мысль о том, что, оставшись наедине с собой, посамоубивается насчет своей беспроглядной тупости и отсутствии смекалки во время состояния опьянения.       Приятный контрастный душ смывал с себя остатки прошедшей ночи, отрезвляя, но не снимая головную боль. В животе будто поселились черви и хотелось их стошнить, а тело ломило чуть сильнее, чем после тренировок. Чёрт, ей даже страшно смотреть, что за такое сообщение она написала Сае и какой разговор ей устроит мама по поводу этого. Самое ужасное это то, что она все еще не помнит большую часть произошедшего.       Вот и сходили в клуб, называется.       Выйдя из душа, связующая обнаружила своего бойфренда в зале на диване, залипающим в телефон. Из её комнаты доносилась какая то возня и ехидный смех, похожий на утиное кряканье в исполнении Капитана Некомы.       — Тебя что, выгнали? — усмехнулась девушка, выходя на лоджию и развешивая банное полотенце. Прохладный воздух быстро покрыл мурашками тело и Мишель пулей забежала обратно в дом, закрывая дверь.       — Не хотел видеть брачные игры двух обезьян, — вздохнул Сакуса, поднимая скучающий взор на шатенку. Оценив, что выглядит она так себе, он вздохнул. — На столе лежит таблетка.       О! Вот оно, спасение. На кухне действительно было приготовлено лекарство от бурных ночек, вместе со стаканом воды.       — Оми, ты просто чудо.       — Вчера ты немного другое сказала, — тихо пробормотал парень, вновь утыкаясь в свой смартфон.       Мишель, остановившись, с подозрением посмотрела на Сакусу, что неестественно напрягся и закусил губу, словно слова, произнесенные им секунду назад вылетели из его уст не по воле хозяина, и теперь он злился на себя за это. Так, и что это значит? Что же она успела натворить, или же, наговорить?       Пока парни по очереди ходили в душ, мексиканка заварила зеленый чай для всех. Таблетка наконец-то начала помогать и она устроила жесткий мозговой штурм, пытаясь понять поведение Сакусы и то, что она такого сказала и почему это так сильно на него повлияло. Очевидно, что это не было чем-то оскорбительным или чем-то, что могло расстроить его или разозлить, потому что если бы это было так, его бы здесь не было.       — Кто нибудь в этом доме соизволит воспроизвести вчерашний вечер в подробностях или мне еще вечность гадать, откуда у меня синяк на ляшке? — она устала насиловать свой мозг попытками найти просвет в конце туннеля, и обратилась за подсказками.       Ребята собрались за столом, и Мишель, как истинная хозяйка, разлила спасительный напиток всем присутствующим.       — Ты умудрилась быкануть на вышибалу клуба, когда мы вышли подышать воздухом, малышка Ми, — протянул руку помощи Куроо, пододвигая к себе горячий чай и светя своей довольной физиономией. — А еще лезла к парочке лесбиянок, чтобы стрельнуть у них сигарету.       У связующей от услышанного чуть не выпала челюсть. Судя по лицу Мика, тот уже окончательно проснулся, и проблем с памятью, как таковых, у него не наблюдалось. Это и объясняет его преобразившуюся мину, и гнусавый смешок, направленный в сторону сестры.       — Я же не курю! — запротестовала Мишель, хотя в голове уже начали всплывать картины двух крашеных блондинок в ярких платьях, курящих длинные тонкие сигареты.       — Вот и мы тебе так сказали, а ты все нивкакую, — Куроо своими словами стирал её уверенность в своих нравственных устоях. — Это ещё ладно, вот придурок Дайшо нахерачился до такой степени, что лез танцевать на барную стойку, хорошо, Мика-чан его остановила. Змеюка становится на удивление покладистой рядом с этой очаровашкой.       — А ты чем занимался? — к Мишель по кусочкам начали возвращаться обрывки памяти, и она обратилась к Сакусе.       — Сидел за столиками, смотрел на вас, идиотов, и удивлялся, как меня занесло в такую компанию недоразвитых приматов, именующих себя подростками, — привычным безразлично-спокойным голосом отозвался доигровщик, и не давая вставить и слова вмиг возмутившимся брату и сестре, добавил: — Хотя, должен признать, было весело.       — Конечно, ты же даже потанцевать среди толпы умудрился, — хмыкнул Мик, дуя на свою чашку.       В голове яркой вспышкой образовался фрагмент воспоминания, где мексиканка взяла за руку недовольного парня и потащила танцевать прямо в толпу, вызывая у того микроскопический приступ паники. Она помнит, как притянула его ближе к себе и поглаживала по плечу, когда они оказались в небольшом скоплении тел. Она помнит, что шептала что-то вроде: «не переживай, я рядом» и «ты со мной, а значит все будет хорошо». Сакуса определенно был не в своей тарелке, рука то и дело тянулась к запасной медицинской маске, спрятанной в кармане черных джинс, но после её успокаивающих слов и действий он немного расслабился.       Они определенно танцевали. И целовались. Мишель, пусть и забыла это, но точно не могла не вспомнить те ощущения и эмоции, которые она испытывала в тот момент. Однако, чего-то не хватало, там было ещё что-то. Казалось, будто не доставало одной очень важной, ключевой вещи, которая была последним пазлом, способным разгадать эту дилемму. Что-то, из-за чего Сакуса стал более задумчивым, хоть и старался этого не показывать.       Мексиканка сразу заметила это. Его взгляд на неё. Он был более глубоким, более осознанным.       — Я вспомнила, — заявила Мишель, и Сакуса тут же поднял взгляд на неё. Чёрные обсидиановые глаза внимательно изучали её серые, но, услышав продолжение, парень нахмурился, вновь напуская на себя отрешенный вид. — Я вспомнила, почему Хироо оказался с нами.       Ох уж этот Хироо. Дайшо с Микой, танцуя и наслаждаясь собой, немного забылись и самыми первыми укатили домой, забыв взять с собой своего друга, с которым вместе приехали. Когда они нашли третьегодку Нохеби у бара, в одиночестве попивающего голубого цвета коктейль, то как раз собирались ехать домой. Парень недавно переехал по другому адресу, его телефон разрядился, а дорогу он помнил только на память. Такси вызвать не вариант, и тогда как раз подоспела помощь в лице Сакусы и его автомобиля.              Неоспоримый факт, подтвержденный Дайшо: Хироо действительно хреновый навигатор.       Они петляли по улицам, и даже почти доехали до Старшей Нохеби, когда у Аса Итачиямы лопнуло терпение и Мишель решила, что пацан ночует у них. Бедняжка, ему наверняка было стыдно, поэтому он и свалил с утра пораньше, лишь бы не попадать на глаза раздраженному водителю. Куроо со стопроцентной гарантией должен был оставаться у них дома, а вот Сакуса… почему остался Сакуса? Он ведь живет очень близко, он мог поехать домой, что же убедило его остаться?       — Меня попросила остаться твоя мама, пообещав, что наутро мы будем наслаждаться вашими мучениями, — ответил на её раздумья доигровщик. Или этот парень умел читать мысли, или у неё все было на лице написано. — Я не мог упустить такой великой возможности.       — А ты жестокий, Оми-кун, — протянул Куроо, смотря, как Сакуса закатывает глаза, бесясь на свое обращение, которое стали использовать слишком много людей.       Подростки мирно гоняли чаи, довольные тем, что миссия по восстановлению хронологии событий выполнена, когда в квартиру вернулась хозяйка дома со своим младшим чадом. Джулия времени зря не теряла, чуть ли не с порога раздав указания своим старшим детям, и, всучив им по тряпке, преспокойно удалилась к гостям.       Пока брат и сестра тужились и чуть ли не вылизывали дом до абсолютной чистоты, при этом борясь с жутким похмельем, Сакуса, Куроо и их мать преспокойно завтракали свежими булочками на кухонном островке.       — Наша мать — самый беспощадный и бессердечный человек на свете, — пробурчала сероглазая, вытирая стекла на балконе.       — Это все потому что ты, балда, когда она позвонила и спросила «Ты что, пила?», ответила «Нет, я топор», — Мик, не обделенный ростом, отодвинул пыхтящую сестру и помог с мытьем сверху. — Во всем ты виновата.       — Ой иди ты в задницу, — схватившись за ноющую поясницу, как старичок, она оперлась о подоконник и смотрела за царившей на кухне идиллией. Эти стервятники смеялись и шутили, доедая последние булочки. Действительно бессердечные — ни одного кусочка не оставили. — Хотя, ты и сам с радостью готов сходить в задницу, да, мелкий?       — Гейские шутки уже устарели, так же как и ты, старуха, — цокнул блокирующий. — Сначала проблемы с памятью, теперь спина болит, а дальше что? Грелку перед сном подкладывать и шерстяные носки на каждый праздник дарить?       — Кстати о памяти, — задумалась мексиканка. — Ты не знаешь, я ничего особо стремного или шокирующего не говорила Оми?       Мик остановился, поворачиваясь к Мишель и одаривая ту крайне суровым взглядом, буквально транслируя свои негодующие мысли о том, как вообще так получилось, что у него такая недалекая сестра.       — Официально заявляю, что мне очень, очень, и очень жаль Оми.       Шатенка начала паниковать.       — А ну быстро колись, пока я не умерла от своих переживаний, не то обращусь мстительным духом и буду мучить тебя до конца твоей жизни.       Блокирующий обречённо вздохнул, качая головой, мол, она неисправима.       — Ты сказала ему, что влюблена в него.       Она сказала что?       Вдруг голову пронзила очередная вспышка, перед глазами предстал отрывок, где она, танцуя, обнимала своего парня, пытаясь заставить его двигаться в такт музыке. Сначала тот стоял столбом, яростно сверкая чернотой своих глаз и посылая сигналы тревоги вперемешку с толикой злости. Ей даже показалось, что ещё чуть-чуть и тот упадет в обморок от стрессовой перегрузки, и засмеялась от этой мысли. Звук её смеха каким-то образом заглушил все окрики людей и даже громкие басы, разносящиеся по всему помещению, и она посмотрела на Сакусу другим взглядом, тут же выбивая его из колеи. Она поцеловала его, а потом, оторвавшись, практически одними губами произнесла одну единственную фразу.       Боже мой.       — Дошло, дурында?       — Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт, — причитала Мишель, отвернувшись к окну и прикрыв рот ладонью.       Микки задумчиво посмотрел на сестру. Он с головы до пяток знал эту непутевую, и примерно понимал, что происходит в её черепной коробочке.       — После всего, что произошло, ты все ещё сомневаешься? — серые глаза блеснули сталью, в них переливалось недовольство и беспокойство одновременно. — Будь я на твоем месте, я бы уже наконец перестал мучить Оми. Твоё промедление и неопределенность ранит его, неужели ты не видишь. Соберись наконец с мыслями, пока не стало поздно.       Он не хотел отвечать ей грубо, совсем нет, но по другому она не поймёт. Ведь кто, если не близкий человек, скажет ей правду?       Мексиканка ссутулилась, глядя на прохожих за окном. Вот преклонного возраста мужчина вышел выгулять собаку, а чуть ближе соседка тремя этажами ниже вытаскивала ключи от подъезда, другой рукой придерживая детскую коляску. Мысли разбегались в разные стороны, но сама Мишель не убежит далеко, как бы не оттягивала момент.       Ей предстоит поговорить с Сакусой, и ей нужно повторить то, что она сказала в полупьяном бреду прошлой ночью. То, что она хотела сказать ещё давно, но никак не решалась из-за банальной трусости и подростковой беспечности. Она всего-навсего боялась озвучить то, что крутилось в голове каждый день и каждую ночь. Но ведь это нормально, испытывать волнение, разве нет?       — Ну все, ты меня достала, — блокирующему, очевидно, надоело наблюдать за втыкающей в окно сестрой, а потому тот решил приступить к крайним мерам. — Будешь знать, что будет, когда обижаешь хороших мальчишек.       Не успела Мишель толком вникнуть в слова брата, как тот схватил её за подмышки и начал безбожно щекотать. Шатенка, широко распахнув глаза, начала пищать и вырываться, пытаясь хоть каким-то образом высвободиться и преимущественно нанести максимальный урон её палачу.       Слабость Мишель Гонсалес номер десять: щекотки.       Казалось бы, банально, однако…       Её младший брат априори являлся на одну десятую тираном, несмотря на полное внешнее спокойствие и красивую оболочку. Эта черта его характера проскальзывала не всегда, но, как говорится, редко, но метко. Впервые Мишель заметила это когда ему было лет восемь, и, обидевшись на очередную фигню, тот пришел мстить, в какой-то из дней обнаружив, что сестра просто ненавидит щекотки. Этот изувер установил отдельный вид наказания для своей кровинки, зная, что у неё действительно чувствительная кожа и как сильно ей не нравится это. Когда кто-нибудь другой пытался таким образом подначить мексиканку, та мигом вспыхивала и норовила покалечить нападавшего. Шутники могли получить и в глаз, и под дых, запамятовав, что у волейболистки отнюдь не легкая рука. Только вот Микки, бок о бок выросший с ней, мог превзойти любого другого в искусстве щекоток, в итоге выйти победителем и даже с минимальными потерями.       — Я тебе сейчас все пальцы переломаю, слышь, кусок…       — Не слышу, — злорадно хохотал её мучитель, продолжая пытки.       Спасение пришло, откуда не ждали.       — Вы там убираетесь или балду пинаете? Мне уже идти за ремнём? — Джулия, видимо, услышала смех и решила, что её дети излучают слишком веселую ауру для тех, кто, вообще-то, наказан.       — Мы заканчиваем, мам, — крикнул Мик, отпуская сестру, и шустро соскочил на безопасное расстояние. — Ты выливаешь вёдра!       Мелкий засранец юрко выбежал с лоджии, уворачиваясь от пинка под зад.       Завтрако-обед завершился под осуждающе-порицательным взглядом маман и не прекращающимися шутками Куроо, которые еле останавливались на острой грани цензуры. Хоть Джулия и имеет современные взгляды на жизнь и прочее, манеры всегда должны иметь место. Сакуса в этом недо-балагане играл роль Безмолвного Брата, отвечая лишь при необходимости, но позже даже умудрялся вставлять свои саркастичные комментарии на выходки Капитана Некомы.       Удивительно. Сакуса и Куроо сдружились.       Ну, если это так можно назвать.       Когда места в животе для чая больше не осталось, а хозяйке очага приспичило намутить какую-то заготовку на ужин для своего любимого мужа, подростки начали расходиться. Куроо изъявил желание поваляться в комнате за компанию с Миком, Сакуса же переоделся в свою одежду, собрал свои скромные пожитки в виде ключей и ветровки, и выжидательно уставился на кудрявую.       — Ну?       — А? — не поняла мексиканка.       Сакуса вздохнул.       — Мне ещё долго тебя ждать?       Мишель ойкнула, быстро забежала в комнату, переодела шорты в свободные серые джинсы, поменяла футболку и нацепила сверху тёплый свитер, быстренько выбегая в коридор, чтобы обуться. С озадаченным видом она крикнула домашним «скоро буду», захлопнула дверь и пошла за волейболистом, который вместо того, чтобы использовать лифт, решил спуститься по лестнице.       — Оми, а я не знала, что тебя надо провожать, — буркнула девушка, пытаясь подстроиться под ритм доигровщика.       Сакуса остановился, и спускающая Мишель чуть не стукнулась об его спину, вовремя тормозя за ступеньку до столкновения.       — Не дури, Мишель, — вновь вздохнул Сакуса. — Мы идем гулять, вообще-то.       — Гулять? Правда? А с чего это вдруг? Всмысле, это немного спонтанно, нет?       — Ну, сегодня выходной, со следующей недели у нас начнётся лагерь, почему бы не выйти прогуляться? Не думаю, что такая возможность появится в скором времени. Тем более, мы давно не выходили куда-нибудь вместе. Наедине, — подчеркнул он.       — А ты романтик, я смотрю, — хмыкнула шатенка, а затем улыбнулась, услышав сердитое цоканье. — А куда пойдём?       — Для начала ко мне домой, чтобы я переоделся, — выходя из подъезда, Сакуса недовольным прищуром словил лучи токийского солнца, упавшие на них с высоты. — А ещё не помешает захватить пару масок. Мы пойдем в парк аттракционов.       — Парк аттракционов?! Ух ты!       Выбор парня нехило удивил мексиканку, и она озадаченно уставилась на него, пытаясь поспевать за его огромными шагами. Сакуса наверняка торопился домой чтобы привести себя в порядок, они быстренько дошли до машины и через считанные минуты уже парковались под домом волейболиста. Тот быстренько переоделся, пока Мишель бездельничала на диване в гостиной, свесив ноги и качая ими в такт импровизированному мычанию собственного исполнения. Ас Итачиямы хотел поехать на машине, но шатенка отговорила его от этой затеи, аргументируя свой выбор тем, что парк находился не так уж и далеко, да и не помешало бы в выходной день прогуляться по городу. На улице было свежо, и, как ни странно, тепло. Дождей не планировалось, солнышко задорно сверкало в зените, над высотками не было ни единого серого облачка. Чем не прекрасный день для полезной и приятной прогулки?       Сакуса сдался под влиянием связующей и запасся медицинскими масками, мол, ваше свежо — это не наше свежо, ведь в мегаполисе с многомилионным населением загрязнение воздуха выхлопными газами не избежать ни в коем случае. Он порывался нацепить одну и на Мишель, которая категорически отказывалась это делать, то ли из-за непривычки, то ли из принципа. В итоге мексиканка шла по правую сторону тротуара, разглядывая свой район, по которому давненько не гуляла просто так. Они с Миком вечно мотались по другим районам вместе с Куроо, Бокуто и остальными из компании, в основном тусили в центре или в восточной части города, легко поддаваясь влиянию старших, которые показывали им интересные места в силу опыта и банально из-за того, что они местные. Сибуя же все ещё оставалась до конца неисследованной территорией для мексиканки. Максимум, что она знала об этом районе, так это то, что прямо на станции через несколько кварталов от её дома есть статуя пса акита Хатико. Она даже не была в курсе, что всего в получасе пешком от дома Сакусы есть парк с аттракционами и всякими разными развлекательными удобствами.       Они шли не торопясь, наслаждаясь совместным времяпровождением. Разговаривая на разные темы, будь они важными или бессмысленными, они коротали время, действительно отдыхая от суеты и шумных компаний. Шатенка по дефолту тянула брюнета ближе к себе, когда они останавливались у светофора и рядом с ними в рекордные сроки собиралась толпа людей, и Сакуса был действительно благодарен за подобное проявление заботы со стороны девушки. Они старались обходить туристические улицы, где любопытные иностранцы позировали на фоне разных высоток, достопримечательностей и храмов, иногда создавая толкучку или небольшие пробки.       Достигнув парка, подростки миновали все махины, предназначенные для детей и тех, кто боялся кататься на чем-то пожёстче. Они миновали даже так называемое «пожёстче», останавливаясь там, где было больше всего предупреждений, ограничений и инструкций. На лице Сакусы застыло мрачно-интригующее выражение, что тут же заметила мексиканка.       — Слушай, да ты, я смотрю, мазохист, — присвистнула Мишель, наблюдая, как волейболист окидывает огромный аттракцион в виде осьминога предвкушающим взглядом. Осьминог в то время со своими щупальцами со сверхскоростью вращался во все стороны и вокруг своей оси на тридцатиметровой высоте над землей, на кончиках которых были присоски-отсеки для людей, рискнувших испытать этот адский ужас. Сумасшедшие крики тому подтверждение. — Кто бы мог подумать, что Сакуса Киёми любит экстремальные аттракционы! Какое открытие меня ждёт следующим? Что ты втайне ото всех коллекционируешь кукол барби?       — Прекрати паясничать, — Ас Итачиямы закатил глаза на выпад шатенки, хотя та без сомнений поставила бы почки родного брата на то, что под маской он стопроцентно ухмыльнулся. — Пойдём, он останавливается.       Громадина в виде головоногого моллюска действительно замедлилась, а вскоре и вовсе остановилась. Ребята с лицом, будто пережили апокалипсис, с постными минами медленно выходили из отсеков, стараясь не делать лишних движений, только бы не тревожить и так уже охреневший от такого испытания вестибулярный аппарат. Кого-то норовило вывернуть наружу всё съеденное, а кто-то, казалось, собирался лишиться чувств прямо возле присосок осминожки.       — А может, все-таки на те лошадки или вон ту лодочку? — напоследок попыталась Мишель. Шутки шутить резко расхотелось после того, как мимо них к выходу прошли посетители.       — Ты что, струсила?       Брови Сакусы взметнулись вверх, как бы говоря «Серьёзно? И это ваша хваленая гонсалессовская храбрость?», а шатенка, пусть и слегка побаивалась — ну или не слегка, — всё-таки раздраженно схватила руку парня, ведя того к Карусели Смерти. В последнее время все, кому не лень провоцируют её и выводят из себя. Вот и Сакуса взял её на слабо, а Мишель итак падка ко всяким разным Слабостям, будь они неладны. У Мика вон целая методичка на эту тему расписана, не дай боже ещё один дурацкий пунктик добавится.       — Не переживай, я буду держать тебя за руку, — самозабвенно успокоил Сакуса, откровенно дразня свою девушку. Поведя себя, как джентльмен, он подал руку и усадил связующую в отсек для пассажиров.       — Ты бы лучше о себе переживал, испортятся ведь твои чёрные кучеряшки, — парировала сероглазая, наблюдая, как Сакуса затягивает на ней ремни безопасности. — Ну, ещё может кого-нибудь стошнит на тебя в полёте, — ехидно добавила она.       Ас Итачиямы сморщился в отвращении, заканчивая со своими собственными ремнями и мысленно надеясь, что никого на них не стошнит на самом деле. Однако, всё прошло более чем гладко. Аттракцион от души ушатал всех своих пассажиров, Мишель орала как резанная, от души матерясь на трёх языках, при этом вызывая весёлый смех Сакусы. Тот увлечённо наблюдал за реакцией девушки, которая при медленных маневрах махины пыталась успеть перевести дыхание и придумать что-нибудь особенно оскорбительное в адрес аттракциона, парка, его работников и даже до самого Сакусы добралась. Он же в свою очередь наслаждался эмоциями и всплеском адреналина в крови, как приятный бонус всё же схватив за руку шатенку и переплетая с ней пальцы перед очередным сумасшедшим трюком.       Как итог, они посетили ещё три похожих аттракциона и покатались на американских горках. На очередной крутящейся штуке, только уже в виде клоуна, подкидывающего шары для жонглирования — угадайте, куда в этом случае помещались пассажиры — мексиканка мысленно уже была готова проститься со всеми на этой славной земле. Голову, в которой в безумный коктейль взболтались остатки розового вещества, посетила догадка сказать Сакусе что он ей очень очень… ну, нравится, вот только даже на волосок от предполагаемой смерти она запереживала и отказалась от этой затеи. «Вот скажу ему сейчас» — думала она, «а он скажет, что ему плевать, и потом ещё придется прыгать с ним в этом красном шаре снизу-вверх около пяти минут в неловкой тишине. Хотя, что уж там, можно и спрыгнуть с этой громадины, развязав ремни, и, если повезет, сломать только конечности, если нет, ну… что поделать, бывает.»       Пока она металась из стороны в сторону — в прямом и переносном смысле, время аттракциона закончилось и они медленно спустились к такой любимой земле. Ощутив под ногами твёрдую поверхность, мексиканка быстренько отменила все надуманные мысли о завещании и её любимых постельных комплектах, которые нехотя пришлось приписать к имуществу сестрёнки.       Был уже ранний вечер, когда они решили закончить с экстремальными видами аттракционов и направились в небольшой ресторанчик, чтобы поужинать. Они настолько прониклись полноценным отдыхом, что намерения идти домой и готовить не было от слова совсем, как и желания заканчивать эту необычайно прекрасную прогулку. Или свидание?       По мнению Мишель, это было самым настоящим полноценным свиданием. Как-никак, они парень и девушка, которые официально встречаются вот уже сколько? Полтора месяца? Два? Они начали эти странные отношения, которые все вокруг почему-то называют романтическими, сразу после осеннего бала, с небольшой паузой в поездку в Сендай — шатенка вздрогнула от воспоминаний о неприятных эмоциях, которые она пережила тогда.       Но романтика в их отношениях все-таки присутствовала, и, Мишель сказала бы, в достаточном изобилии, даже если они часто и не выбирались куда-то вдвоём наедине. Она прослеживалась в действиях и взглядах, не всегда доступных кому то, кроме них. Естественно, они и бесили друг друга, и спорили, хотя в основном вели себя как два закадычных дружка — один не в меру саркастичный и не особо следящий за тем, что генерирует его речевой аппарат, другая чересчур придирчивая и с шилом в заднице. Однако вместе они смотрелись на удивление гармонично.       Даже забота у них была своеобразная.       — Не беси меня и просто надень эту чертову ветровку, ведьма, — раздражался Сакуса, держа в руках вышеупомянутый предмет одежды, который тот стянул со своих плеч и пытался накинуть на волейболистку, что бессовестно уворачивалась от захватов.       Они поужинали и вышли из заведения, направляясь домой. Наступил поздний вечер, а стемнело уже давно, ощутимо понижая температуру воздуха. Через считанные дни наступит зима, день стал намного короче, а эта дура всё ходит в своих кофточках да толстовках. Видимо, действительно все мозги ветром сдуло.       — Я тебе уже сказала, что мне не холодно, чего ты пристал со своей кофтой? — та, в свою очередь, отмахивалась от ветровки, как от мяча-вышибалы, категорично не желая нацеплять её.       «Вот же вредина» — думал Сакуса, сымитировав смирение, и когда шатенка потеряла бдительность, осуществил свой замысел, закутав её в свою кофту, как в одеялко. Попавшая в хитрую ловушку девушка недовольно забурчала, начиная ругать волейболиста за излишнюю напористость тогда, когда не нужно.       — Ты невыносим, я ведь отомщу тебе, — Мишель попыталась вырваться из полу-объятий Сакусы, который таким образом придерживал ветровку, которую она пыталась снять. — Ты ведь даже не поймешь, как это случится, — злорадно озвучивала она свой замысел, — и когда я буду дышать тебе в затылок…       — Ты максимум будешь мне в лопатку дышать, мелкая.       Мигом вспыхнувшая мексиканка резким движением попыталась применить приём из самообороны, наивно надеясь, что сможет перебросить через себя широкоплечего громилу с нехилой грудой мышц и ростом под метр девяносто. Шалость, к сожалению, не удалась, за спиной весело хмыкнули, Мишель обиженно ссутулилась, примиряясь с ситуацией.       Однако, карма настигла Сакусу мгновенно. Парень, увидев, что шатенка не сопротивляется, наконец-таки отпустил её и первым начал движение, которое они приостановили из-за внезапного желания Мишель блеснуть навыками борьбы. Довольная физиономия Сакусы вмиг улетучилась, как только тот, не смотря под ноги, споткнулся о небольшое ограждение, делившее дорогу на проезжую часть и тротуар. Запнувшись, он чуть не пропахал лицом асфальт, однако благодаря быстрым рефлексам умудрился подставить перед собой руку и будто бы замер в немного нелепой позе для отжимания.       — Как жаль, одного из топ-3 доигровщиков страны сразил какой-то бордюр, — не забывая добавить излишнего драматизма объявила Мишель, тут же срываясь на смех. — Это был неравный бой, бордюр был неожиданно силён и беспощадно поработил соперника, буквально ставя того… на колени.       — Вот бордюрам готова дифирамбы петь, а своему парню даже руку подать не может, — театрально вздыхая, Сакуса делал вид, что ему очень сложно подняться на ноги.       Мишель, закатив глаза, принялась помогать Асу Итачиямы.       — Конечно же я помогу, и даже факт того, что в тебе поселились бактерии, меня не волнует, — кольнула по больному связующая, скосив взгляд на замаравшиеся в грязи ладони.       Они остановились у продуктового магазина, где Сакуса помыл руки, а после проводил Мишель до дома. Они сделали остановку недалеко от нужной высотки, задерживаясь на скамейках небольшой детской площадки, где иногда играла Белла. Никто не хотел расходиться и каждый желал как можно сильнее продлить это прекрасное и незабываемое ощущение совместного времяпровождения. Оба всё ещё были взбудоражены эмоциями, которые испытали за сегодняшний день, а вчерашний поход с друзьями в клуб и даже утренние разговоры и уборка, казалось, была очень давно.       Мишель села на лавочку, а Сакуса остался стоять, пристроившись позади неё и зарывшись пальцами под мужскую ветровку, что всё ещё покоилась на девичьих плечах. Мексиканка, попивая клубничное молоко, которым её угостил Сакуса, немного задумалась, откинувшись головой назад, где её встречала опора в виде брюшных мышц живота волейболиста.       Всё-таки иногда ей совсем непривычно осознавать себя в отношениях. Конечно же, у нее были отношения, но именно такие… никогда. Не то, чтобы её прошлый опыт — а их было только два — был каким то никчёмным или неполноценным, хотя встречаться с Шоном и правда было себе дороже, если вспомнить чем это всё в итоге кончилось.       Скорее, дело было в партнёре. Сакуса сам по себе был особенным, или же в глазах Мишель он был таковым. Если не брать во внимание его огромные достижения — для своего возраста уж точно — в волейболе, для других людей он мог показаться весьма посредственным подростком.       Мексиканку он зацепил не суперским стилем игры или статусом лучшего доигровщика страны, и даже не безупречной внешностью Апполона — хотя последнее стоит поставить отдельным пунктом, ведь такое игнорировать попросту нельзя. Сакуса зацепил её хамством, которое после загладил заботой. Раздражением, которое после сменилось интересом. Несговорчивостью, после ставшей безобидными саркастичными выпадами. Сакуса менялся на глазах с каждым разом, как она узнавала его всё лучше и лучше. Не сказать, что она в восторге от его персональных качеств, ведь мало кто будет готов к общению с угрюмым подростком с некоторыми психологическими проблемами, мизофобией и неумением подбирать вежливые слова при разговоре. Он может раздражать её, выводить из себя, а может и радовать, заставляя впадать в ступор от накатившей волны милоты, когда умудряется сморозить что-то по-особенному глупое или смущающее. Заставляет сердце биться быстрее, когда делает что-то для неё, накидывая на неё кофты против её воли, но беспокоясь, что та опять заболеет, и когда говорит дурацкие вещи про то, что её настряпанные на скорую руку бутерброды намного вкуснее любой еды, которую он когда-либо ел.       И ведь действительно засел в голове, словно паразит, которых он так ненавидит.       Это наводит на одну единственную мысль. В голове всплывает образ брата, что так настойчиво пытался вбить это в её непутёвую голову ещё в обед на балконе.       Мишель вернулась к реальности, потянулась рукой к ладони Сакусы, обхватывая её и сжимая. Брюнет сжал её ладошку в ответ и наклонился, оставляя поцелуй на кудрявой макушке через маску.       Неужели это именно он? Её смысл жизни сузился до одного единственного человека в лице Сакусы Киёми. В такой момент в голову стреляет озарение и она действительно понимает, почему её мать выскочила замуж за отца в семнадцать. Влюбишься — поймёшь, сказала ей она. И ведь действительно поняла.       — Оми, а ведь луна и правда красивая.