Слабости Мишель Гонсалес

      «Где тебя черти носят?» — гласило одинокое сообщение от Сакусы.        «Какого хрена тебя ещё нет на месте? Я сижу в аэропорту, как дурак, и понятия не имею, что делать.» — гласило одно из многочисленных сообщений от брата, вкупе с десятком пропущенных звонков.       Почему телефоны вечно разряжаются невовремя? Теперь и тот, и другой наверняка вынесут ей мозги. Как, чёрт возьми, как можно было так лохануться — забыть зарядку, забыть телефон Саи, и таким образом остаться вообще без связи.       Пока мексиканка внутренне самоуничтожалась из-за своей непредусмотрительности, давясь противным капучино из автомата, Сая уже минут пятнадцать как скрылась за дверью. Больница вроде как частная, а кофе у них в ассортименте такой же, как и у них в универе — скорее травящий студентов, нежели бодрящий.       Когда Сая вышла из-за двери, по пути поклонившись врачу, оставшемуся внутри, Мишель резко подорвалась с места, в два шага оказавшись рядом и безцеремонно выхватывая листок с предписаниями доктора и окончательным результатом экспресс-анализов, которые они сделали буквально минут сорок назад. Бегая глазами по иероглифам, она отыскала нужную строку и поражённо схватилась за сердце.       — Да ну нахрен! — воскликнула она на весь коридор, и пара сотрудников клиники обернулись в их сторону, возмущённо хмуря брови. — Сая, да у тебя внутри человек!       — Спасибо, я это уже поняла, — нервно ответила зеленоглазая, хватаясь за предплечье шатенки. — И… и что теперь с этим делать?       Мишель посмотрела на подругу, как на дурочку:       — В смысле что? Растить до девяти месяцев, разумеется, а потом родить.       — Мишель, я тебя сейчас ударю.       — Двое на одного — не честно, — серьёзно возразила мексиканка.       Сжав в руке чужое предплечье, Сая засмеялась, жмурясь, а затем вдруг заплакала. Мишель, испугавшись, тут же начала гладить её по голове и шептать успокаивающие слова.       — Ну, ты чего? — она подняла брюнетку за подбородок, мягко улыбаясь и вытирая накопившуюся влагу с щек. — Не плакать, а радоваться надо, такая новость! Хотя, я и сама сейчас расплачусь от счастья. Вот Вакатоши в шоке будет…       Услышав имя своего возлюбленного, Сая крупно вздрогнула в её объятиях, замерев, как антилопа в свете фар.       — Ми, я боюсь, — тихо прошептала девушка. — А вдруг… вдруг Тоши…       Закатив глаза и сдержав желание дать Сае подзатыльник — всё-таки на беременных поднимать руку нельзя — она повернула заплаканное лицо к себе. Зелёные радужки стали ещё насыщеннее от слёз, а белоснежная, как снег, кожа покрылась редкими красными пятнышками от раздражения из-за влаги.       — Давай не будем придумывать небылицы, — строго сказала мексиканка, подтерев подушечками пальцев слёзы подруги. — Тоже мне, как будто твой Тоши убежит, узнав, что ты залетела от него. Я больше поверю в то, что Микки натуралом стал, чем Вакатоши решил сбежать от тебя.       Мишель вообще не могла понять — как Сае пришло в голову, что Ушиджима решит её бросить. У них в последние месяцы само по себе имелось какое-то нездоровое рвение наклепать маленьких Ушиджим, так что беременность — вполне ожидаемый результат.       Вроде бы Сая успокоилась, и они наконец покинули клинику, на ходу словив такси — телефона то нет, блин.       — Куда? — монотонно спросил мужчина средних лет, когда они сели на заднее сидение.       Мексиканка глянула на часы, а потом на белую, как простыня, Саю, которая наверняка крутила в голове какие-нибудь сюрреалистичные сцены, где Ушиджима огорчённо качает головой и уходит в закат, махнув на неё рукой.       — В аэропорт, пожалуйста, — твёрдо сказала шатенка.       Брюнетка ошарашенно распахнула глаза, вновь вцепившись в многострадальную руку мексиканки.       — Ты же себе все нервы съешь, пока дождешься Вакатоши с Сендая, — тоном я-тебя-знаю-от-и-до произнесла Мишель.       Они довольно быстро добрались до места назначения. Аэропорт как и всегда в любое время суток кишел народом, деловито слонявшимся туда-сюда в абсолютно разномастной одежде. В кратчайшие сроки отыскав стойки японских авиалиний — благо её путешествия в последнее время участились и аэропорт она знала как свои пять пальцев — Мишель запросила информацию о ближайшем рейсе в Мияги. Они купили билеты и прошли в зал ожидания, их рейс должен был быть через час. За это время она умудрилась выпросить у прохожего зарядку и подключила телефон. На экране тут же высветилась куча уведомлений.       Отписавшись Сакусе о том, что она пропустила рейс из-за возникшей проблемы и пообещав рассказать обо всём позже, она пожелала ему удачи и заверила, что будет к началу матча, хоть и впритык.       Ей также пришло сообщение от Куроо, который попросил её не уходить никуда после игры, так как у него есть один важный разговор к ней. Микки атаковал её уведомлениями, половина из которых были угрозами с ожиданием скорейшей расправы, а другая половина полным бессмыслицы нытьём, в котором отчётливо отражалось волнение братца.       Мишель раздосадовано вздохнула. Каждый раз в течении последнего года её тело неконтролируемо прошибал ток, когда она вспоминала о Мике и Куроо. Прошло чуть больше года. Целый год как эти двое расстались, и целый год, как Мик уехал обратно в Штаты.       Как это случилось? Хрен его поймёт. Просто в один из будних дней год назад Микки пришёл в квартиру Сакусы, где она уже жила на постоянной основе. Морально разбитый и обессиленный. У него не было ни желания, ни сил что-либо объяснять, и единственное, что он сказал, так это то, что у них с Куроо всё кончено. Мишель как вчера помнит его выражение лица, когда он припечатал эту фразу, а потом бессильно опустился на колени и замер в молчании на долгие минуты, пока просто не уснул. А ей только и оставалось гладить брата по голове, нежно пропуская иссиня-чёрные пряди через пальцы, хотя у неё у самой едва не раскололось сердце от услышанного.       Долгое время мексиканка не знала, что же сподвигло брата принять решение уйти — в прямом смысле. Он буквально в течении той же недели собрал вещи — небольшой чемоданчик с одеждой и браслет, подаренный на его выпускной уже бывшим парнем — и улетел в Америку. Мишель долго уговаривала парня не принимать поспешных решений, остановиться и подумать, но у Мика был такой опустошённый и сломленный взгляд, что тот совсем никого не слушал. Он пообещал уже истерично плачущей на его плече сестре, что уезжает ненадолго и вернётся через полгода — сказал, что через старого знакомого вступил в волейбольный клуб Джексонвилла и подписал с ними контракт на шесть месяцев. Только вот он находился там уже год и один месяц — соврал, мерзавец, — а на лице всё та же отрешённость и неизгладимая тоска.       Довольно часто Мишель виделась с Куроо, который, как важное звено в японской ассоциации по продвижению спорта, появлялся на каждом матче команд высших лиг. Бывший капитан Некомы не только преуспел в своей профессии, он стал одним из лучших. Расставание с младшим Гонсалесом сильно подкосило его — Мишель давно изучила его и с лёгкостью могла сказать, что с ним творился какой-то нескончаемый кошмар. За последний год, что они с Миком провели порознь, Куроо буквально спал на работе, похудел, хоть и старался держать форму из-за своей медийности. Мексиканка видела его на каждой игре, каждый раз выходила с ним гулять вместе с Бокуто, Акааши и Кенмой, если у последнего не было очередного стрима или запуска новой игры. Они разговаривали и веселились, словно всё ещё учились в старшей школе. Словно время не коснулось их и не изменило ни капельки. Однако отсутствие Микки ощущалось абсолютно всеми — как фантомная боль от тяжёлой раны, вечно ноющей при неосторожном упоминании, впоследствии которого все замолкали и грустно опускали глаза.       Ещё с самого начала Куроо попросил её категорично не поднимать эту тему, поставив жёсткое табу, пока в один день она не обнаружила промокшего до нитки представителя волейбольной ассоциации у себя на пороге. Это был, кажется, четвёртый месяц, как Микки уехал в Америку. На улице был жуткий ливень, Сакуса был в Осаке на сборах, а у Мишель горел дедлайн по истории. Она была взвинченной и раздражённой, не понимая, кого могло принести к ней в три часа ночи в такую погоду, а когда злостно отодвинула тяжёлую дверь лофта, то обнаружила там Куроо. Обомлев от неожиданности, она с минуту разглядывала парня, который выглядел, как промокший котёнок, изгнанный из дома, а потом резво затянула его в дом, задвигая дверь. Согрев, переодев, и напоив гостя чаем, она предложила ему переночевать на диване. Куроо просто молчал всё время, проигнорировав её вопрос о том, что случилось, и всё время, пока они сидели за столом, Мишель боялась спросить что-то ещё. Однако когда она уложила парня спать, тот потянул её за руку, усадил рядом и выложил всё, как на духу: рассказал абсолютно всё про то, что произошло — о том, как они с Миком расстались. Оказалось, у Мика произошёл конфликт с каким-то парнем-гомофобом из другого волейбольного клуба, который узнал, что её брат гей, а потом каким-то образом сумел задеть его обидными словами. Куроо часто пропадал на работе как раз в тот период, и был нервным и уставшим. У них завязалась ссора на почве недопонимания — слово за слово, и они серьёзно поругались. Слишком много обидных слов прозвучало, слишком много агрессии выплеснулось на любимого человека.       В ту ночь Мишель впервые видела слёзы Куроо Тетсуро, разбитого так же сильно, как и её брат.       Дедлайн она всё-таки просрала.

***

      Когда они добрались до «Камеи Арена Сендай», было уже начало первого сета между вечными противниками — Чёрными Шакалами и Адлерами. Юрко протиснувшись через всех болельщиков и поймав взгляд Куроо, они терпеливо ждали, пока тот подойдёт и пропустит их в специальную секцию для друзей и близких, расположенную ближе к игровому корту. Микки, чёртов блудный сын, затаился среди зрителей на верхних трибунах, не решившись показаться на глаза своему бывшему. Судя по её последнему видеосозвону с братом, когда тот был ещё в Джексонвилле, брат жёстко трусил перед встречей со своим ненаглядным. В груди мексиканки тихо, но уверенно горела надежда, что их история не закончена. Иначе бы Микки не рванул в Сендай прямиком из Джексонвилла, делая четыре пересадки на самолёте, потратив на весь перелёт около двух суток.       Куроо в свою очередь не звал бы её на серьёзный разговор спустя столько времени, если бы ему стало всё равно. Она взглянула на него мельком, когда они прибыли в спортивный комплекс. Куроо, как всегда, щеголял вокруг своей фирменной ухмылкой и гордой прямой спиной, купаясь в восторге неравнодушных к нему зрителей, но взгляд выдавал его с потрохами. Прошло чуть больше года, как привычно горящий янтарь его глаз потух, растеряв все свои свойства.       — Ми, они продувают, чёрт, — Сая нервно заламывала пальцы и всем телом прилипла к перилам, норовя перемахнуть через них. — Если они проиграют, Тоши будет не в настроении, и…       — Отставить дурацкие мысли! — заткнула Мишель зеленоглазую, уже задолбавшись объяснять той, что исход игры не будет влиять на восприятие новости, которую она преподнесёт Ушиджиме.              Мишель составила план, пока они ехали в Сендай. Он был довольно прост и логичен: для начала, они доберутся до спортивного центра, посмотрят игру, поздравят всех игроков, подойдут к Ушиджиме и огорошат его новостью. Далее, после суматохи поздравлений и объятий, она пойдёт разговаривать с Куроо и узнает, о чём он хочет ей сказать, а потом отправит к нему Мика. Она специально не говорила братцу ничего о положении Саи, иначе тот собьёт весь свой настрой и переключится на подругу детства.       — Ми, держи меня за руку, пожалуйста, — тихо прошептала зеленоглазая, когда матч был завершён и игроки начали сходить с поля. — Господи, как страшно.       — Дорогая, не бойся, — мексиканка крепко сжала ладонь подруги в своей. — Помни, что это Вакатоши. Твой любимый, родной Вакатоши.       Сая глубоко вздохнула и поплелась вперёд, когда игроки, пообщавшись со своим тренером, отправились в их зону. Мексиканка глазами отыскала Сакусу. Он смотрел на неё устало, но был вполне довольным — сегодня команда Шакалов неплохо выложилась, в результате урвав победу. Когда Сая увидела своего любимого Ушиджиму и встретилась с ним взглядом, то позабыла обо всём на свете. Мишель, поздоровавшись с бывшим Асом Шираторизавы и миновав его, настигла Сакусу и упала к нему в объятия, размазывая пот парня и по своему телу.       — Сколько раз я просил так не делать, — закатил глаза брюнет, но смиренно оставил на виске шатенки приветственный поцелуй.       — Оми, ты просто не представляешь, сколько всего мы с Саей пережили с утра, — красноречиво играя бровями, Мишель развеселилась. Потянувшись к уху парня, она заговорщицки зашептала: — Твой Вакатоши-кун скоро станет папашей.       Судя по расширившимся от шока глазам, Сакуса впечатлился новостью. Посмотрев на сросшуюся в объятиях пару Саи и Ушиджимы, он вдруг тепло улыбнулся, крепче сжав в объятиях свою девушку.       — А ещё мне надо поговорить с Тетсу, — пробормотала Мишель.       — Погоди, а где Мик? — спросил Сакуса, осведомлённый о приезде младшего.       — Слоняется где-то на трибунах, я сказала ему не высвечивать, пока не закончим с… — она повернулась в ту сторону, где стояла Сая и ошарашено распахнула глаза, -… этим.       Буквально в паре метров от них развернулась необычайная картина: Вакатоши, замерев, стоял с вытянутой рукой, а Семи Эйта, быстро подбежав к своему бывшему капитану, судорожно копался в нагрудном кармане. Выудив оттуда небольшой предмет, он выложил его в руки Великого Аса и отошёл с таким видом, будто спас целую королевскую семью от неминуемой гибели. Ушиджима, не промедлив ни секунды, сел на одно колено перед Саей.       — Я его в рот еб… — договорить мексиканке не дала грязная, потная рука Сакусы.       И кто тут из них грязь ненавидит, позвольте спросить?       Наблюдая со стороны за предложением руки и сердца, Мишель чуть всплакнула от умиления и осознания того, что её девочка скоро станет не только мамой, но и женой. Она трепетно коснулась пальцами маленького колечка, которое висело у неё на шее на цепочке. Сакуса, заметив это, не удержался и прижался губами ко лбу шатенки. Он подарил ей это кольцо на их выпуск в старшей школе, обозначая его символом обещания, что в будущем они будут связаны не только внутренними узами.       — Хей-хей-хей!       Этот возглас, похожий на боевой клич, не спутаешь ни с чем на свете. Бокуто Котаро нёсся в их сторону с огромнейшими — как его мышцы — поздравлениями, затягивая в охапку всех, кто был у него по пути и создавая массовые-групповые объятия. Сакуса предусмотрительно ушёл из экспрессивно-эмоциональной траектории пути Бокуто, прихватив с собой и свою девушку, чтобы смотреть со стороны, как его сокомандник восхваляет будущую супружескую пару.       — Как быстро растут ребятишки, — появившись из-за спины Сакусы, рядом встал Мия Атсуму, театрально смахивая несуществующую слезу.       — Изыди, нежить, — пробормотал бывший Ас Итачиямы, косясь на блондина. Тот лишь хохотнул, похлопав Сакусу по плечу.       Да уж. Не думала Мишель, что ревность Сакусы к Мие Атсуму, имеющая место ещё в старшей школе, перерастет в то, что она сама станет ревновать своего парня к Мие Атсуму. Порой эти двое вытворяют такие странные вещи на грани врагов и любовников, что боже упаси — вся команда Шакалов начинает молиться и прятаться по углам.       — Если и так, Оми-кун, то я божественно красив для мертвеца, — самодовольно смахнув челку со лба, произнёс Атсуму, растягивая слова.       Он привычно обнялся с Мишель, задавая дежурные вопросы вроде учёбы в университете и о её новой стажировке, когда к ним подбежал Кагеяма, сверкая глазами и смотря на мексиканку восторженными глазами. Казалось, парню уже далеко не шестнадцать, но синие глаза блестели и смотрели на неё своей детской радостью и воодушевлением так же, как и пять лет назад.       — Мишель-сан! — сияя, поздоровался Кагеяма с мексиканкой.       — Так, Тобио, потеряйся, тебя не звали в компанию лучших связующих, — показав язык сеттеру Адлеров, Атсуму схватил Мишель за предплечья и отвернул от возмутившегося Кагеямы.       Схлопотав по голове от девушки, блондин чуть попятился, и она, воспользовавшись случаем, схватила за руку Кагеяму и приобняла, нахваливая чудесные подачи и сеты, заставляя того заливаться краской.       — Почему ты его хвалишь, он же продул! — вставил своё Атсуму, тем самым обращая на себя внимание.       — Какой же ты эгоцентричный, Мия, — цокнул Сакуса.       — А это ты в точку, Сакуса-кун, — в их компанию влился Суна и старший близнец Мия, держащий на руках поднос с порциями онигири, приготовленных для друзей.       — Саму, я тебя на кебаб разрежу! — в мгновение ока разозлился сеттер Шакалов.       Мишель засмеялась, подойдя к блондину. Поднявшись на носочки, она взъерошила ему волосы, заставляя раздражённо зашипеть, вызывая улыбки у присутствующих.       — Атсуму не эгоцентричен, — возразила шатенка, — просто он до безумия влюблён в волейбол. Он просто лапочка. Вы, мальчики, — обратилась она к остальным, — какие-то слишком повернутые на этом спорте, вам не кажется?       — О чём ты? — всполошились ребята, и только Осаму скривил губы в усмешке, совершенно точно понимая девушку.       Сакуса, стоявший позади, прожигал взглядом её затылок.       — А ты не смотри так на меня, ты тоже одного поля ягода с этими монстрами, — обратилась она к своему парню, кивнув в сторону Кагеямы и компании бывших учеников Инаризаки. — И вообще, не подходите ко мне всем скопом, вы мне восприятие глубины и пространства искажаете, дылды двухметровые.       Все, кто был рядом с ней, были одержимы волейболом до мозга костей, включая её саму. Только вот она осознала, что ей больше нравится не играть, а смотреть, как играют. Поэтому она стала спортивным журналистом, хоть ей и пророчили место в юниорской сборной ещё в школе.       Внезапно мексиканку окликнул знакомый родной голос, отчего она резво обернулась и заметила застывшего неподалеку брата. По их плану он должен был дождаться, пока она уйдёт с Куроо на разговор, но парень, видимо, услышав от комментаторов о предложении Ушиджимы, сразу же рванул сюда. Радостно заверещав, Мишель прыгнула к нему в объятия, тут же лупя со всей дури по любой части тела, до которой могла дотянуться. Она ужасно соскучилась по Мику.       — Я уже и забыла, как ты вымахал, — раздражённо отозвалась она, пока младший Гонсалес держал её за бёдра а она пыталась надавить ему на макушку. — Уменьшайся, чёртова каланча!       Микки опустил на землю свою сестру, которая всё ещё ругалась и сыпала всякие угрозы, обещая выполнить все до единого за то, что он бросил её и свалил в Штаты. Хотя сердце мексиканки танцевало в предвкушении скорой встречи с семьей — брат ведь ещё не видел насколько вырос малыш Тайлер, их самый младший член семьи. А Белла уже в этом году пошла в начальную школу.       Когда Мик поздоровался с Сакусой и поздравил Саю с Ушиджимой, произошло сразу несколько вещей. У Семи Эйты начала рожать жена, тот начал паниковать и растормошил всех друзей, и те дружной компанией вывалились в холл, чтобы проводить будущего отца и его друга в аэропорт. Как раз в тот момент, когда они все попрощались и собирались вернуться в главный зал для того, чтобы сфотографироваться с фанатами и дать интервью ожидающим журналистам, из административного блока выскочил Куроо, по року судьбы нос к носу сталкиваясь с изумлённо вытаращившим глаза Миком.              Все присутствующие, смекнув, что назревает какой-то важный момент, сгруппировано ретировались. Благо Атсуму и Бокуто оставались в зале — вот уж у кого функции тактично отмолчаться не работали отродясь.       Мишель заторможенно посмотрела сначала на брата, а потом на Куроо, замерших в одной позе, словно статуи.       — Э-э… ты хотел поговорить? — обратилась к другу она, боковым зрением уловив, что Сакуса тихонько сваливал. Предатель.       Куроо на её вопрос медленно покачал головой.       — Думаю, уже нет смысла, — сказал он, почти хрипя. — Придётся сдать билеты.       Билеты?!       Озадаченно нахмурив брови, шатенка осторожно, будто боясь спугнуть добычу, отходила от парочки, стараясь исчезнуть как можно скорее и незаметнее. Только скрывшись за углом по пути в главный зал до неё дошло, о чём хотел поговорить Куроо. Этот горе-любовник наверняка купил билеты, чтобы поехать к Мику в Америку. В голове фрагментами складывался пазл. Он невзначай пару раз спрашивал у неё некоторые вопросы по недвижимости в Америке, про волейбольные клубы и их политику, про визовые вопросы и даже гражданство. Мишель тогда думала о том, что он просто интересовался всем этим потому, что хотел завуалированно узнать, как там Микки. Чёртов Куроо Тетсуро. Чёртов придурок, он же был готов бросить всё и уехать за Миком на другой конец света.              От осознания на глаза невольно навернулись слёзы. Она недолго постояла у входа в главный зал, чтобы успокоиться, а потом, глубоко вдохнув, вошла внутрь. Даже если внешне она выглядела как обычно, Сакуса тут же заметил её состояние.       — Как там они? — спросил он, заглядывая в ставшие родными серые глаза.       Мексиканка пожала плечами и уткнулась носом в шею парня. Тот погладил её по спине, целуя в макушку.       — М-мишель-сан! К-киёми-сан!       К ним подбежал один из ключевых представителей касты, приравнивающих волейбол к религии — Хината Сё. Весь красный, как рак.       — Что стряслось? — недовольно повернулся к нему Сакуса.       Хината, не обращая внимания на то, что разрушил их идиллию, взволнованно посмотрел в сторону дверей, а потом на своего сокомандника.       — Т-там Куроо-сан с вашим братом, — протараторил Хината, взглянув на Мишель, — в т-туалете…       Цвет его лица слился с цветом его волос так красноречиво, что и дураку понятно, чем занимается в туалете Куроо-сан с её братом.       Мишель переглянулась с Сакусой.       — Знаешь, когда у вас с Адлерами проходят игры, что-то вечно да случается, — вдруг сказала она, вспоминая прошедшие матчи. — То капитан ваш выкинет какой-то прикол, прямо посреди игры засосав того наполовину русского блокирующего Адлеров, то в Атсуму начинают прицельно кидаться ананасами злобные бывшие. Теперь и туалет Сендайский осквернён, Сая окольцована…       — Волейбол объединяет, — пожал плечами Сакуса.       После того, как Адлеры закончили все свои интервью и Ушиджима сфотографировался со своими фанатами, Сая попрощалась с Мишель, договорившись встретиться как можно скорее. Учитывая непробиваемый настрой, написанный на лице Ушиджимы, за пределы спальной кровати зеленоглазая сегодня не выйдет.       Зал опустел, как только журналисты записали последнее интервью с тренером Шакалов. Мишель терпеливо сидела на скамейке, у игрового корта, ожидая, пока ребята закончат растяжку и отправятся переодеваться. Дальше путь Шакалов лежал в Осаку, где они проведут собрание, а потом начнётся их недельный отпуск.       Она мирно наблюдала за тем, как Сакуса делал растяжку всех конечностей, как обычно особое внимание уделяя запястьям. Атсуму докапывался до Сакусы, сидя в позе лотоса неподалеку, а Хината с Бокуто шумно обсуждали, что съедят на ужин.       Мик и Куроо появились неожиданно, усевшись на скамейку по обе стороны от неё и смачно поцеловав в обе щеки.       — Я надеюсь, вы хоть рты свои помыли после, — она подозрительно посмотрела на каждого по очереди, — вашего рандеву в туалете?       Хината, завидев двоих парней на скамейке, вновь стал как помидор, а Бокуто игриво подвигал бровями. Куроо хохотнул, Микки хлопнул себя по лицу. Шатенка заметила пару свежих багровых пятен на шее брата.       — У нас сегодня без оральных ласк, — поведал старый-добрый пылесос.       — Но это пока, — предупредил Мик, переваливаясь через сестру и потянув Куроо за шевелюру, как капризный мальчик дёргает за косичку понравившуюся девочку.       — Ещё не вечер, — многообещающе протянул бывший капитан Некомы.       Мексиканка взглянула на Куроо. Его взгляд преобразился, глаза вновь вспыхнули знакомым огнём, а улыбка светилась искренностью. Ну, наконец-то. Операция прошла успешно, пациент будет жить.       — Дебильные придурки, — она устало приложила пальцы ко лбу, улыбаясь. — Я скучала по вам.       Они немного поговорили о том, как собираются возвращаться домой. Мишель поведала, что Сакусе нужно поехать сначала в Осаку, перед тем, как вернуться домой в Токио. Куроо сказал, что они с Миком останутся в Сендае до завтра, а после поедут домой, чтобы встретиться со всеми родственниками. Поэтому мексиканка решила, что пока поедет в штаб Шакалов вместе с Сакусой.       — Малыш, этот день был каким-то тяжёлым, — мексиканка плюхнулась на сидение клубного автобуса, когда все сборы закончились и игроки вместе с тренером начали потихоньку заполнять транспорт. — Хочется набрать ванную и от души полежать там пару часов.       Сакуса притянул её к себе, укладывая девичью голову на плечо. Мишель смотрела в окно, где маячили Куроо и Микки. Её брат теперь был почти на десяток сантиметров выше Куроо, и ей поначалу было очень непривычно видеть такую картину, но со временем привыкла. Эти двое вообще не были похожи на пару среднестатистических - серьёзно? среднестатистических? - геев, и больше смахивали на пару вышибал. Две горы - одна спокойная, другая ехидная. Но, чёрт бы его побрал, как гармонично они смотрелись вместе.       — Если придурошный Мия не заявится ко мне в комнату и не убьёт всё живое на своём пути, — Сакуса скосил глаза на храпящего на заднем сидении блондина, — то, дай боже, мы сможем отдохнуть.       Захихикав, Мишель пошевелилась, удобнее устраиваясь в объятиях своего парня.       — Кстати, Белла пошла в секцию, — вспомнила она о том, что сестрёнка вчера впервые посетила спортивный клуб. — Знаешь, в какую?       — Удиви.              Помолчав для интриги, она прошептала с неверием и тихим ужасом:              — В баскетбольную!       — Это не наш ребёнок, — Сакуса мотнул головой в отрицании, — пиши отказную.       Оба одновременно прыснули, чуть не разбудив задремавшего Мейана, сидевшего впереди них.       — Конечно же, она выбрала волейбол, — обречённо вздохнула шатенка, перейдя на шёпот, потому что уже боялась разбудить кого-нибудь. — Вокруг неё всю жизнь одни волейболозависимые крутятся.       — У неё даже не было выбора, — продолжил за неё брюнет. — Хотя, из её никудышной сестры волейболистку слепить не получилось, но зато дядя просто прекрасен.       — Как же я ненавижу тебя, — беззлобно отозвалась Мишель.       — Повтори.       — Ненавижу тебя! — чуть громче сказала она, тут же прикрыв рот рукой, когда спереди капитан Шакалов издал мычащий звук во сне.       Сакуса, усмехнувшись, повернул её лицо к себе, чтобы коснуться её губ своими.       — Неправда. Ты любишь меня.