До Луны и обратно

      Мэнни стоит на вышке. Ничего нового. День за днём происходит одно и то же. Он, вышка, Новак – будто части единого целого, и Мэнни порой перестаёт различать, где заканчивается одно и начинается другое.       «Рутина», — думает он, но чувствует безнадёжность.       «Стабильность», — говорит он вслух, чтобы убедить, если не себя, то хоть кого-нибудь.       Иногда Мэнни кажется, что он теперь что-то вроде достопримечательности: человек-в-пасти-Динко. Интересно, исчезни он вдруг куда-нибудь, как скоро Новак хватится и хватится ли вообще?       Мэнни смотрит вдаль: разбитая дорога от Нельсона пустынна, в Нельсоне засел Легион – чертов паразит, пожирающий целые города. Если НКР ничего не сделает, то рано или поздно вдали покажется красная смерть. И тогда один снайпер на вышке ничем не сможет помочь. Новак поступает слишком беспечно, думая по-другому.       Дверь за спиной скрипит. Мэнни не оборачивается, он и так знает, кто это.       — Привет, — говорит Клифф Брискоу, — как дежурство?       Клифф всегда задаёт один и тот же вопрос и слышит один и тот же ответ.       — Нормально, чувак, — отвечает Мэнни.       Клифф частенько поднимается наверх и редко много болтает, он говорит, что воздух здесь как будто бы чище, поэтому и торчит иногда вместе с Мэнни. Но Мэнни думает, что причина в другом. Клифф одинок и стремится заполнить пустоту в себе так, как может.       Вот и сейчас он стоит рядом с Мэнни, молчит, жадно вдыхает воздух и делает вид, будто все как надо: он, Мэнни, вышка и Новак.       — Слушай, — вдруг говорит Клифф, — я тут вроде отелем теперь занимаюсь. Хочу привести дела в порядок. Есть какие-нибудь мысли? А то я понятия не имею...       — У меня? — перебивает Мэнни и смеётся. — Я просто чувак на вышке. Сомневаюсь, что мог бы тебе помочь.       — Да? Жаль. А мне не помешал бы помощник.       — Нет, это совсем не ко мне.       — Слушай, — помолчав, продолжает Клифф, — а как ты думаешь, Бун вернётся? Я имею в виду, что комната, в которой он жил, все ещё его, а я не знаю, нужна ли она ему. Он тебе ничего не сказал перед уходом?       — Мне? — Мэнни снова смеётся, на этот раз выходит совсем не весело. — Нет. Я понятия не имею, какие планы у Буна.       Он говорит правду. Однажды Бун взял и просто ушёл вместе с Курьером. Кто знает, куда затащила его судьба, и не лежит ли он сейчас где-нибудь на подступах к Стрипу с простреленной головой.       Мэнни вздыхает. Он не может вот так вдруг, в счёт старой забытой дружбы, решить, что делать с комнатой Буна. Не собирается решать. Не его это дело.       — Слушай, ещё момент: освободилась комната Брюса, так что этот тип, Крис, или как там его зовут, в принципе может съехать, — говорит Клифф. — Если только у вас не... Ну, вы не просто соседи.       — Что? — удивляется Мэнни. — Я и Крис?       Он вдруг понимает, что ничего не знает о Крисе Хеверсеме.       Прошло уже довольно много времени с ухода Буна и прихода Криса, и Крис – этот странный, грустный и молчаливый человек – все ещё живет у него. Они почти не общаются. Мэнни утром уходит на вышку и сидит там. Иногда остаётся и на ночь, потому что его новый сменщик – человек не очень надёжный, и надо бы подыскать нового. Но с этим туго. Если стрелять на Пустоши умеет даже ребенок, то с ответственностью у каждого второго явно беда.       — Кстати, о Крисе, — говорит Мэнни. — Перетри с ним насчёт отеля, чувак. Руки у него просто золотые, ей-богу.       Клифф кивает, а Мэнни думает, что это, пожалуй, единственный факт, который он знает о Крисе Хеверсеме. И неплохо бы это исправить.                     Вечером Мэнни возвращается в номер. У него устала спина и болит голова.       Крис дома, сидит на диване, обложившись книгами, и что-то чертит в блокноте карандашом.       — Привет, чувак, — говорит Мэнни.       Крис кивает, не подняв головы.       Мэнни больше всего на свете сейчас мечтает упасть на кровать и заснуть, но он шёл домой с целью немного узнать о Крисе, а значит, кровать подождёт.       Правда, он понятия не имеет с чего начать.       «Давай познакомимся» – спустя два месяца звучит просто по-идиотски.       «Не пора ли нам узнать друг друга поближе» – похоже на не менее идиотский флирт.       Мэнни вздыхает и спрашивает самое нейтральное и простое:       — Что делаешь?       — Нашёл у тебя книги, — отвечает Крис, его голос от долгого молчания немного скрипучий. — Появились кое-какие идеи.       Мэнни смотрит на книги, потом на Криса.       — Чувак, им же двести лет, и ни хрена не понятно.       — Да? — Крис поднимает на него взгляд. — Тогда зачем ты их держишь? Для красоты? Я так и понял.       Он снова утыкается в книги и свои записи, а Мэнни чувствует обиду. Ему не хочется, чтобы Крис считал его настолько тупым. Но он не может придумать ничего умного, чтоб возразить.       Он плетётся к столу и включает плитку. Надо бы разогреть консервы. От сэндвичей его уже начало тошнить, а готовить что-то нормальное некогда.       Мэнни долго мучается, пытаясь вскрыть банку: нож никуда не годен, но не подарком же Буна возиться с консервами. Мэнни держится изо всех сил, чтобы не выругаться и не швырнуть проклятую банку в стену, – не хочет, чтобы Крис считал его не только тупым, но еще и психованным.       — Извини, — вдруг говорит Крис, когда Мэнни возмущённо шипит и трясёт пальцами. Банку он кое-как вскрыл, вместе с рукой. — Я забыл наточить нож, после того как зачищал провода. В отеле проводка совсем гнилая, хочу поменять.       Свет, словно отозвавшись на его слова, моргает, а потом гаснет. Мэнни, чертыхаясь и спотыкаясь, пробирается через бардак к выключателю, но все без толку.       — Дерьмо, — говорит Мэнни и уходит вместе с банкой на улицу.                     В половине номеров отеля темно. Кое-кто тоже вышел во двор: обсудить, что случилось, и поругаться на Клиффа Брискоу.       Мэнни сидит на ступенях, смотрит на содержимое банки и понимает, что есть уже совершенно не хочет. Запястье щекочет тонкая нитка крови.       Крис тоже выходит на улицу, ищет Мэнни, становится перед ним, заслоняя свет фонаря.       — Ну чего тебе? — Ему не хочется грубить Крису, просто все пошло черте-как, и нет сил еще и на вежливость.       — На, — Крис протягивает ему бутылку виски и бинт. — Для дезинфекции, — зачем-то поясняет он и разворачивается, чтобы уйти.       — Эй, Крис, — окликает его Мэнни. — Там наверху появился целый свободный номер. Не хочешь?       — Я подумаю, — отвечает Крис, и в его голосе Мэнни слышит обиду.       Он уходит, бормоча себе под нос, что все ужасно неправильно. Что он имеет в виду — Мэнни не знает, но думает, что прозвучало и правда обидно.                     Следующее дежурство длится полтора суток. Мэнни идёт домой, с трудом переставляя ноги. Он настолько устал, что, когда видит сменщика, только кивает ему, совсем забыв, что мечтал с ним сделать при личной встрече.       На пороге номера Мэнни застывает – он уверен, что просто ошибся дверью. Но фигура Криса Хеверсема, преспокойно сидящая на диване, говорит об обратном.       Кровать у стены аккуратно заправлена, книги вернулись на свои места, исчезли пустые бутылки, а грязные кружки больше не грязные. С потолка не свисают ошмётки краски, а пол как будто блестит. Даже света в комнате стало гораздо больше, и обернувшись, Мэнни понимает почему: доски, закрывавшие окно, куда-то пропали, а в раме стоит хрен его знает откуда взявшееся стекло, целое и практически чистое.       Пока Мэнни растерянно озирается, Крис с невозмутимым видом решает двухсотлетний кроссворд.       — Ого, — выдаёт наконец Мэнни. Ему немного неловко: чтобы в комнате стало чисто, пришлось явиться гостю аж из РЕПКОННа.       — Мелочи, — бурчит Крис, продолжая решать кроссворд.       — Чувак, да ты тут просто ремонт сделал! — восхищается Мэнни. — Извини, что я такая свинья.       — Мне просто надоело слышать, как ты спотыкаешься, — отвечает Крис.       Мэнни садится напротив.       — Это же... не из-за того, что было позавчера? — спрашивает он, толком не сумев сформулировать то, что его беспокоит.       Крис внимательно смотрит на него поверх очков.       — Конечно из-за того, что было позавчера, — отвечает он. — Я починил проводку и немного прибрал за собой.       — Я имел в виду... — Мэнни глупо моргает, — ты же не подумал, что я предлагаю тебе съехать, потому что ты бесполезный?       Крис неожиданно фыркает.       — Бесполезный тут только ты, — говорит он, и Мэнни кажется, что Крис слегка улыбается, — но я обязательно съеду, если ты опять наведёшь бардак.       — Замётано, — Мэнни тоже не может сдержать улыбку. Вот он и узнал кое-что о Крисе: он просто чертова фея-крестная, способная превратить любую дыру вроде этой в прекрасный дом.       — Чистые футболки в комоде, — говорит Крис с дивана, когда Мэнни начинает искать одежду под стулом.       Он думает, что с зарплаты обязательно пригласит Криса выпить. А ещё, что Крис, как и Клифф, до чертиков боится остаться один. Как и он, Мэнни.                     Но Мэнни идёт в бар один, потому что Клифф умудряется перегадить ему настроение, сообщив последние новости. Новости на самом деле хорошие. В новостях только и говорят о Курьере и Буне. И о том шуме, что они наделали в Нельсоне.       Но радость от того, что Нельсон освобождён, как за ниточку тянет за собой непрошеные воспоминания.       В воспоминаниях, конечно же, Бун. И Мэнни пьёт и вспоминает пока возможно, пока не проваливается в тоску и меланхолию с головой.       Потом он выходит, закуривает и нехотя, нога за ногу, плетётся домой. Он немного пьян и немного расстроен. На самом деле – расстроен гораздо больше, чем пьян. И ему совершенно не хочется светить своей грустной рожей перед и без того вечно хмурым Крисом.       Открыв дверь, он чувствует изумительный запах.       Жареное мясо, кукуруза и бобы под соусом из перцев халапеньо. Настоящий королевский ужин. Желудок Мэнни неожиданно урчит так громко, что, наверное, разбудил бы соседа, если бы тот спал.       — Ты вернулся, — говорит Крис, поднимая глаза от микросхемы. — Все уже, наверно, остыло.       — Чувак, не стоило... — Мэнни сглатывает слюну. Он и не знал, что настолько голоден, пока не увидел все это. — А что за повод?       — Просто подумал, что тебе надо не только пить, но иногда и есть. И желательно что-то помимо сэндвичей или консервов.       Крис Хеверсем отлично готовит – новый факт, который Мэнни кладёт в свою копилку фактов о Крисе. А ещё он ни слова не говорит о Нельсоне, и Мэнни чертовски благодарен ему за это.                     Ночью Мэнни не спится. Обычно он вырубается, но сегодня что-то никак не дает уснуть.       Ему почему-то кажется, что сейчас за стенкой он непременно услышит Буна. Карлу и Буна.       «Вечно в голову лезут дурацкие мысли», — думает Мэнни.       А ещё он вспоминает Курьера. И сейчас почему-то жалеет, что тогда не согласился уйти на Стрип вместо Буна. Впрочем, кажется, ему и не предлагали.       Крис на диване шумно вздыхает и смотрит на часы.       — Эй, ты чего тоже не спишь? — спрашивает Мэнни.       Крис лежит и пялится в потолок, потом снова вздыхает, поворачивается на бок так, что свет фонаря падает на его лицо.       — Гули почти не спят, их организм не так сильно нуждается в отдыхе, как человеческий. Вот и я привык. Теперь не заснуть. — Крис снова тяжело вздыхает, и Мэнни становится его жалко.       — С чего ты вообще решил стать... гулем? — спрашивает он.       — Охота послушать сказочку на ночь? — Крис пытается язвить, но в его голосе Мэнни все равно слышит грусть.       — Нет, — отвечает он. — Просто вспомнил, что мы не говорили об этом.       — Мы вообще мало о чем говорим, — Крис отворачивается от фонаря. — Уверен, что стоит начинать?       Мэнни молчит, не зная, что и ответить. Ему немного обидно. Но почему – он пока не может понять.       — Спокойной ночи, — говорит ему Крис.       А Мэнни понимает, что бессонницы, которые мучают Криса Хеверсема, и делают его таким мрачным. А ещё то, что Крису тоже есть кого вспоминать.                     Утром Крис так долго не выходит из ванной, что Мэнни начинает слегка беспокоиться.       Конечно, личное пространство и все такое, мало ли чем он там занимается – Мэнни все понимает, но не когда ему пора на работу.       Он топчется у двери, потом не выдерживает и стучит.       — Чувак, у тебя все в порядке?       Крис молчит, и Мэнни начинает беспокоиться всерьез.       Все эти бессонницы, вздохи и, наверняка, мрачные мысли иногда приводят к хреновым последствиям. Мэнни и сам подумывал в юности о подобном исходе, но хватило ума передумать и свалить к Ханам. Крису, конечно, далеко не шестнадцать, но черт знает, что за мысли варятся в его котелке.       — Крис! — Мэнни снова барабанит в дверь и снова слышит в ответ тишину.       Тогда он дергает за ручку, и дверь открывается.       Вряд ли тот, кто решил покончить с собой, забудет запереть дверь, но Мэнни все равно ожидает самого худшего. А вместо этого видит Криса, который осторожно касается лица, уставившись в зеркало.       «Идиот», — злится Мэнни на себя, на Криса, на них обоих.       Сердце снова начинает стучать.       — Какого хрена ты тут застрял? — спрашивает он.       — У меня снова гладкая кожа, — не поворачиваясь, говорит Крис, то ли спрашивая, то ли констатируя факт.       Фактом это можно назвать с натяжкой. Гладкая кожа у Криса была лет пятнадцать назад. А сейчас ему, наверное, под сорок.       — Удивительно, — бормочет Крис, а потом замечает Мэнни и внезапно краснеет. — Из-звини, я н-немного задумался, — он сильно нервничает и поэтому заикается, как будто его застали за чем-то постыдным.       Он хочет выйти, но Мэнни, стоя в дверях, видит у него на подбородке порез от бритвы и машинально стирает кровь пальцами.       Крис растерянно трогает порез и быстро моргает, а потом выходит, стараясь не встречаться с Мэнни взглядом.       Стоя в душе, Мэнни думает, что кожа у Криса действительно гладкая. А ещё, что, наверное, сложно, так долго считая себя гулем, вдруг снова осознать себя человеком.                     Мэнни все ещё не знает, как отблагодарить Криса за все, что тот для него делает. Он столько узнал о нем за последние месяцы, но до сих пор понятия не имеет, что любит Крис помимо техники, старых журналов и непонятных книг с длинными формулами и чертежами.       Спросить его в лоб он не решается, потому что люди, столько живущие вместе, такие вещи должны уже знать.       И Крис, кажется, знает, а он, Мэнни, нет.                     Как-то он пытается очистить от касадоров ветроэлектростанцию южной Невады, потому что Крис однажды сказал, что ее ветряки вполне способны запитать Новак, за счёт чего он сможет добавить мощности электрической сети. Но, едва отбившись от летающих тварей, Мэнни признаёт, что идти туда в одиночку было на редкость глупым решением. Он еле доходит обратно до Новака и неделю валяется в постели, так и не признавшись, куда занесли его черти.       Крис оказывается ещё и отличной сиделкой, чем окончательно повергает Мэнни в уныние: попытка сделать Крису приятное привела к прямо противоположному результату. Если Крис и догадывается, ради чего Мэнни так глупо рисковал собой, то тактично молчит.                     Когда Мэнни становится лучше, он выбирается посидеть на лестнице.       Во всем теле – ужасная слабость, а от свежего воздуха кружится голова, но доктор Штраус предупреждала, что так и будет.       И все-таки на улице хорошо.       В Новаке тихо, во дворе мотеля ни души: все, кто ничем не занят, ушли в бар. Занавешивают там окна, двигают столы, как будто готовят что-то грандиозное, но что – не признаются.       Откуда-то возникает Крис, садится рядом и устало вытирает лицо рукавом лабораторного халата. Халат чистый, но ужасно застиранный, и Мэнни думает, что не мешало бы прикупить Крису что-нибудь новое. Правда, одежда – слишком личный подарок.       — Что там происходит? — Мэнни слабо кивает на бар.       Говорить ему трудно – губы слипаются и ужасно сухо во рту. Крис замечает это.       — Пойду принесу воды, — говорит он и хочет встать, но Мэнни хватает его за локоть.       — Ну куда ты опять? Только ж пришёл. Вот и сиди. Сам схожу, когда ты снова куда-нибудь умчишься.       Крис ворчит, но остаётся на месте.       — Ну так что там? — повторяет Мэнни, подставляя лицо утренним лучам солнца. Крис искоса посматривает на него.       — Мы с Дейзи кое-что нашли. Кое-что интересное. — Мэнни ждёт продолжения. Пока что Крис звучит как незадачливый дилер, стесняющийся продавать наркоту. — Свечи и некоторые микросхемы. Не буду утомлять деталями, ты все равно не поймёшь. В общем, мы починили проектор. Но пока рано говорить о том, что все заработает как надо. Поэтому я попросил ребят подготовить место для отладки и тестовой демонстрации. Скорее всего, это займёт не один день.       — Чувак, как круто! — тихо восклицает Мэнни и хватается за перила, потому что его сильно ведёт в сторону.       — Давай-ка домой, — говорит Крис, пресекая слабые попытки Мэнни сопротивляться. Он ставит его на ноги и, поддерживая, заводит в номер.       — В Новаке будет кино, чувак, — говорит Мэнни, укладываясь в постель, — обалдеть. Сходим как-нибудь?       Крис обреченно вздыхает:       — Сколько раз я просил тебя не называть меня «чуваком»?       — Ни разу, — честно отвечает Мэнни.       — Странно, — удивляется Крис и добавляет совершенно беззлобно: — Видимо так бесит, что аж сказать забываю.       Мэнни не может не улыбнуться на эту реплику, а Крис улыбается в ответ. Немного застенчиво, как человек отвыкший это делать.       Глаза закрываются и, засыпая, Мэнни отмечает, что узнал сегодня кое-что новое.       Крис Хеверсем, несомненно, любит кино. Поэтому, как только заработает проектор, Мэнни обязательно поищет голодиски со старыми фильмами. А ещё у Криса появляются чертовски милые морщинки вокруг глаз, если он улыбается. Так что ему определено стоит улыбаться почаще.                     Крис и Дейзи Уитмен уже почти все настроили, а Мэнни купил голодиски и через караванщика заказал у парня со Стрипа афиши, надеясь сделать Крису сюрприз. Но кино в Новаке так и не начинают показывать.       Вернувшись с вышки, Мэнни не сразу понимает в чем дело, а потом видит записку, и только тогда замечает, что вещи Криса пропали. Как и сам Крис.       Постель на диване не собрана, ящики комода задвинуты не до конца, в ванной на полу валяются бритвенные принадлежности: Крис явно собирался в спешке. И даже его обычно аккуратные квадратные буквы, такие уверенные и спокойные, куда-то спешат, соскальзывая с линованных строк.       «Дорогой Мэнни, — пишет Крис, — спасибо за все, но мне пора уходить».       Вместо подписи – что-то совсем неразборчивое, перечёркнутое несколько раз.       Мэнни перечитывает записку снова и снова, как будто ещё немного, и он поймёт, что заставило Криса Хеверсема исчезнуть так же внезапно, как и появиться на его пороге ровно полгода назад.       И, конечно, не понимает.       Он садится на диван и чувствует ужасную пустоту внутри, которая исчезала, а теперь возвратилась вновь вместе с уходом Криса. Только сейчас она почему-то стала гораздо больше, глубже, болезненней.       Он думает, что надо куда-то идти, попытаться найти его... Только где? И зачем?       Последний вопрос ставит Мэнни в тупик. Найти, чтобы уговорить остаться?       Крис – умный малый, и, по-хорошему, с такими мозгами, как у него, совершенно нечего делать в таком захолустье, как Новак.       Просто он, Мэнни, слишком привык к этому странному соседству и к этому странному человеку, вот зачем.       Он лежит на диване Криса, чувствует запах его лосьона после бритья, и ему кажется, что все это не по-настоящему. Ещё немного, и он услышит, как в замочной скважине повернется ключ. Крис войдёт, и окажется, что все это – идиотская шутка, потому что у Криса – идиотское чувство юмора.       Но ничего не происходит.       Мэнни смотрит на часы – половина десятого вечера – и идёт к Дейзи, надеясь узнать в чем дело.                     Во дворе темно: фонарь у хвоста Динко опять не работает. И больше некому его починить.       Мэнни подходит к лестнице и останавливается: за спиной кто-то дышит, кто-то идёт за ним очень близко, след в след.       — Крис? — в темноту спрашивает Мэнни.       Но вместо ответа получает удар по голове. Мэнни чувствует боль, видит яркую вспышку перед глазами и падает в ещё большую темноту.                     Он с трудом открывает глаза и первое время не может понять, где он, и почему так ужасно болит голова.       Тусклый свет идет откуда-то сверху, из небольшого грязного окна под самым потолком, и Мэнни наконец понимает, что он в подвале.       Он пытается встать, но ничего не выходит: руки заведены назад и крепко скованы, а спиной он чувствует опорный столб.       Мэнни чертыхается, с силой дергает запястья, но не добивается ничего, кроме боли в руках и спине.       Он думает, что звать на помощь нет никакого смысла – быстрее докричится до тех, кто зачем-то кинул его сюда. И вряд ли то, что за этим последует, ему сильно понравится.       Мэнни, конечно же, начинает подозревать Легион. Время такое – все винят Легион, если вдруг что-то случается. Но зачем он внезапно понадобился этим ублюдкам в юбках, Мэнни не знает. Разве что выманить Буна, чтобы отомстить за Нельсон? Поймать его на живца?       «Да уж, — думает Мэнни, — такому «живцу» Бун вряд ли обрадуется». Но тем не менее он ни секунды не сомневается, что бывший друг придет и освободит его. Встреча только будет не из приятных – совсем не его, Мэнни, Бун мечтал бы спасти от легионеров.       Мэнни очень не хочется дожидаться спасения, не хочется оказаться перед Буном беспомощным. Подвальное окно над головой довольно широкое, он бы вполне мог протиснуться через него. Одна проблема – наручники.       Он пытается вытащить руку из стального браслета, но ни в какую. Он изо всех сил натягивает цепь в попытке ее разорвать – тоже без толку. Тогда Мэнни упирается ногами в земляной пол и наваливается на столб, надеясь, что за двести лет дерево достаточно сгнило, и если он не свалит его, то хотя бы сломает. Все зря.       Мэнни бессильно запрокидывает голову и долго глядит в облезлый закопченный потолок.       «Не сдаваться», — приказывает он себе. Голос в его гудящей от боли голове звучит слабо и неуверенно.       «Хорошо, что Крис умудрился так удачно свалить», — думает Мэнни и надеется, что тот действительно нашел себе место по душе и соседа получше. И что все у него будет хорошо.       Мысли о Крисе вызывают в нем непонятную ностальгию и чувство потери, хотя самое время побеспокоиться о себе.       Бесполезные размышления прерывает щелканье дверного замка. Старая лестница скрипит под тяжелыми шагами. Он не может увидеть, кто спускается, потому что вход в подвал за его спиной.       Мэнни притворяется, будто он все еще в отключке, но ненадолго: на него выливают ведро воды.       — Доброго утречка, мистер Варгас, — слышит он странный скрипучий голос. — Извините, кофе не будет, только душ.       Мэнни, отплевываясь от воды, поднимает голову и видит перед собой гуля.       — Какого хрена? — спрашивает Мэнни единственное, что приходит ему на ум.       Гуль в знак приветствия галантно приподнимает старую довоенную шляпу, затем важно поправляет выцветший шейный платок и расстегивает пуговицу вельветового пиджака, небрежно демонстрируя блестящий у бедра револьвер.       Его охранник, человек, ставит позади него стул, и гуль, выдержав паузу, вальяжно садится.       «Сраный актеришка».       Мэнни не спускает с гуля глаз. «Сумасшествие какое-то, — думает он, — или дурацкий сон. Я, наверное, просто перебрал с выпивкой и скоро проснусь».       Гуль берет у охранника длинный нож и проверяет лезвие крючковатым иссохшимся пальцем. Мэнни не сразу понимает, что нож этот – его собственный, давний подарок Буна.       «Сука».       — Хорошая штучка, — говорит гуль. — Очень помогает разговорить интроверта. Но ты вроде бы любишь компанию.       Мэнни внутренне содрогается от страха и отвращения, продолжая следить за гулем. Старые потрескавшиеся губы трогает кривая улыбка.       — Есть, конечно, способы интересней, — продолжает он. — Да и варварство нынче в моде, но лично я за старую добрую классику.       — Ты псих, — говорит Мэнни.       — А ты – вор, — говорит гуль. — У тебя есть то, что принадлежит мне.       — О чем ты вообще?       — О старом долге очень старого друга, — гуль трогает кончик лезвия и удовлетворенно ухмыляется, — который ты куда-то припрятал. Ты или твой ушлый дружок. Так что напряги-ка память, лапуля, а иначе мне придётся тебе помочь.       До Мэнни только сейчас доходит, что каким-то образом он вляпался по самое не балуйся в отвратительную историю, в которой ни черта не понимает, и Бун его не спасет, потому что понятия не имеет, что он в беде.       — Начинаешь припоминать? — спрашивает гуль, наклоняясь ближе.       Мэнни хочет сказать, что его явно с кем-то спутали, но чертов урод уже назвал его имя.       Дверь в подвал снова открывается.       — Босс, — обращается голос с лестницы. — Бобби его поймал.       — Чудно, — улыбается гуль. Его улыбка выглядит жутко. — Ведите его сюда. Чем больше компания, тем веселее.       Мэнни слышит, как кого-то волоком тащат по лестнице и бросают на пол.       — Далеко убежал? — ухмыляется гуль.       Нового пленника пристегивают к столбу за спиной Мэнни, так что теперь чьи-то руки упираются ему в поясницу, а сам он чувствует ладонями чужое тепло.       — Отлично, — говорит гуль. — Осталось придумать с кого начать. Может, монетку бросить? Или есть добровольцы?       Кто-то опять открывает дверь, и гуль с раздражением вскидывает голову.       — Что еще?       — У Стэнли опять проблемы, босс.       — Это не может подождать... пару часов? — он кивает на пленников.       — Говорит, это срочно.       — Этот придурок вечно не вовремя, — недовольно ворчит гуль.       Он убирает нож, а потом наклоняется к Мэнни так близко, что тот слышит легкий, но ужасно тошнотворный запах разлагающейся плоти.       — У вас появилась отсрочка, чтобы подумать, — говорит гуль. — Считайте, что это подарок. Напрягите как следует свои маленькие мозги. Мертвым деньги уже ни к чему, а я непременно убью вас обоих, если вы будете молчать, потому что мое терпение на исходе, — Мэнни уверен, что это не пустая угроза. — Я и так потратил слишком много времени, пока перетряхивал весь РЕПКОНН сверху до низу.       Гуль поднимается по лестнице, но, прежде чем закрыть за собой дверь, говорит сверху:       — А когда вы издохнете – я сожгу весь Новак. Да, денег это мне не вернет, но зато костер будет отличный. Такой большой, что даже Брайт на Луне заметит.       Он выключает свет и уходит.       Мэнни не дурак, он тут же складывает два и два, и понимает, как он оказался в этом подвале. А еще понимает, кто сейчас прикован к столбу позади него – человек, о котором, как оказалось, он вообще ни хрена не знает. Он злится на него, и хочет задать кучу вопросов, но вместо этого спрашивает:       — Ты как там, в порядке?       — Извини, — говорит Крис и обреченно вздыхает. — Надо было уйти, как только освободилась комната, а лучше – вообще к тебе не приходить.       — Ты дурак, — злится Мэнни. — Может, просто надо было не красть деньги у психопата?       — Я и не крал.       — Почему ничего не сказал мне?       — О чем? — уточняет Крис. — О том, что не крал?       Мэнни очень хочется стукнуть Криса, но он не может, да и тому, видимо, и так неплохо досталось, если он внезапно начинает тупить.       — Обо всем, — тяжело выдыхает Мэнни. Ему чертовски обидно: вот так живешь полгода под одной крышей, а потом оказываешься в подвале. А все из-за дурацких секретов. — Какого хрена, Крис, а?       Крис молчит.       — Я не хотел, чтобы ты думал обо мне плохо, — не сразу отвечает он.       Звучит не просто по-детски – по-идиотски, и Мэнни хочется выть.       — С чего я вообще должен был хоть как-то о тебе думать? — выпаливает он и тут же жалеет об этом. — Крис, извини. Я не хотел. Слышишь, Крис?       Но Крис молчит, а Мэнни думает о хрупком доверии, возникшем между ними в последнее время, доверии, которое он, скорее всего, так по-тупому сейчас разрушил. Хотя это уже не имеет никакого значения: скоро их обоих убьют.       — Ты смог бы открыть наручники? — неожиданно спрашивает Крис. — Или в армии такому не учат?       — Без проблем, — усмехается Мэнни. В армии такому и правда не учат, но у него были и другие учителя. — Только если у тебя завалялась заколка для волос.       — Скрепка не подойдёт? — Крис никак не реагирует на его глупую шутку, и Мэнни собирается выдать новую: про ограбленный по пути в подвал канцелярский магазин, но вспоминает, что на кармане лабораторного халата Крис вечно таскает скрепку, правда, когда он видел Криса в последний раз, никакой скрепки у него не было.       — А у тебя есть скрепка? — на всякий случай уточняет Мэнни.       Крис фыркает.       — Кое-кто здесь мастер дурацких вопросов. И это не я.       Мэнни улыбается: у них появилась надежда освободиться – это самое главное.       — Поищи в правом заднем кармане. Она должна быть там, если не выпала. Я положил ее туда перед стиркой и забыл вернуть на место.       Мэнни пытается нащупать карман, но потом соображает, что халат Криса прикрыл его брюки, и им обоим приходится повозиться, чтобы вытащить его полу из-под Криса и приподнять. Мэнни думает, что при других обстоятельствах это было бы даже смешно, и он ждал бы от Криса шуточки в духе: «Признайся, тебе просто нравится лапать мой зад?», но слабо может себе представить при каких таких других обстоятельствах их бы приковали к столбу.       — Нашел, — сообщает Мэнни, ухватив драгоценную скрепку за самый край.       — Наконец-то. Только не урони.       После такого напутствия скрепка едва не выскальзывает у Мэнни из пальцев. Он аккуратно разгибает ее, убеждая себя, что радоваться еще слишком рано, но сердце его стучит очень быстро, предвкушая победу.       — Ну что там? — не выдерживает Крис.       — Сейчас, — отвечает Мэнни, выворачивая руки в запястьях, чтобы вставить разогнутую скрепку в замок. И, услышав щелчок, мысленно благодарит всех богов и, конечно же Криса, за то, что тот так вовремя решил постирать халат.       Мэнни, сняв наручники, тут же освобождает Криса и только потом растирает саднящие запястья и ощупывает шишку на голове.       — Я вытащу нас отсюда, — твёрдо говорит он. Но Крис слишком занят своими руками и избегает смотреть на Мэнни.       Мэнни становится на стул и рукавом протирает подвальное окно. На улице только начинает светать, а в остальном – ничего не понятно.       — Ты кого-нибудь видел по дороге сюда? — спрашивает он. — Там много охраны?       — Я видел троих, — подумав, отвечает Крис, — четвертый привёл меня. Но если Тони и правда ушёл, то их сейчас всего двое.       Мэнни только остаётся довериться странной арифметике Криса.       Он осторожно выдавливает старую раму и передаёт ее вниз. Да, он определенно сможет пролезть. Главное, чтоб его, безоружного, никто не успел встретить снаружи.       — Кто такой Тони? — с опозданием спрашивает Мэнни, прежде чем предпринять опасную вылазку.       — Энтони Роч, гуль, — отвечает Крис, — психопат, которому я как-то дал по башке.       Мэнни теперь с полной ответственностью может признать, что Крис Хеверсем для него – человек-загадка. И вряд ли когда-либо перестанет его удивлять.       — Будь осторожен, Мэнни, — говорит Крис, так и не поднимая глаз.       Мэнни не отвечает, хватается за край окна и, подтянувшись, ловко выбирается наружу.                     Он садится на корточки за старыми ящиками, оглядывается и прислушивается.       Сквозь густой предрассветный туман он с трудом различает башню «ГЕЛИОС Один». Значит, они не так далеко от Новака, но с какой точно стороны – Мэнни пока не знает, видимость очень слабая.       Он поднимается и крадётся, обходя дом.       Дом типовой, фермерский, очень ветхий, окна забиты досками, фасад избороздили ветвистые трещины. Там, где должна быть спальня, – зияет провал: обвалилась стена и часть крыши.       Мэнни заворачивает за угол и слышит неспешно удаляющиеся шаги: кто-то тоже обходит дом.       Убедившись, что снаружи охранник всего один, Мэнни подбирается к нему сзади, одной рукой обхватывает за шею, пресекая попытки вырваться, другой – зажимает рот и нос, не давая вдохнуть. Охранник мычит, как может сопротивляется, пытаясь освободить придушенное горло, но Мэнни оказывается сильнее, и тот, дёрнувшись последний раз, мешком валится на землю.       Мэнни наспех обыскивает бесчувственное тело, забирает пистолет и горстку патронов. Невелико богатство, но выбирать не приходится.       Со вторым охранником выходит гораздо хуже.       Мэнни сквозь щели между досками пытается рассмотреть, что происходит в доме. Вначале он видит перевернутый буфет и диван, стоящий по диагонали. Никого нет. Но угол обзора слишком мал.       Оглядевшись по сторонам и убедившись, что гуль со свитой не маячит поблизости, Мэнни заглядывает в другое окно.       Охранник, наконец, появляется в поле зрения. С чашкой в руках он пересекает гостиную и садится на край дивана, вполоборота к двери. Мэнни чертыхается, но понимает, что только идиот усядется к ней спиной. На коленях у охранника лежит винтовка, какая – не рассмотреть. Он сидит, пьет что-то из чашки и листает журнал.       Мэнни снимает пистолет с предохранителя, подходит к двери, осторожно толкает ее кончиками пальцев и выжидает, прижавшись к стене. В доме по-прежнему тишина.       Он приоткрывает дверь немного пошире, затаив дыхание, заглядывает в образовавшийся проем.       Охранник продолжает сидеть на диване, не меняя позы. Видимо двухсотлетний журнал попался на редкость увлекательный.       Мэнни выдыхает и аккуратно протискивается внутрь, двигаясь плавно и медленно, заходя вправо, чтобы охранник не уловил движения боковым зрением. Он хочет подкрасться к нему и ударом рукояти по голове на время отправить в тёмные дали. Но под ногой предательски скрипит половица, и охранник молниеносно реагирует на звук.       Он вскакивает, выставив винтовку перед собой, но запинается о журнальный столик, и пуля дырявит пол. Звуки одновременных выстрелов – его и охранника – всего на секунду оглушают Мэнни, и этой секунды хватает, чтобы охранник скользнул за диван, перезаряжая охотничью винтовку.       Недолго думая, Мэнни прыгает на него, и они, сцепившись, катятся по полу. Падает журнальный столик, звенит осколками чашка, рассыпается старый буфет, в который Мэнни влетает спиной.       Схватка выходит короткой: охранник довольно крупный, мощный, он подминает под себя Мэнни, садится сверху и хватает его за горло.       — Бобби, мать твою, — орет он Мэнни в лицо, — где тебя носит? Живо в подвал!       Мэнни надеется, что Бобби – это тот парень с улицы, и он ещё нескоро придёт в себя.       Одной рукой он вцепляется в шею охранника, а другой в отчаянной попытке шарит по полу. Он нащупывает что-то острое – должно быть осколок буфетного стекла – и с силой бьет охранника куда-то под рёбра. Тот охает и ослабляет хватку. Мэнни выворачивается и на этот раз бьет прямо в шею.       Охранник удивлённо выкатывает глаза, хрипит и булькает, и начинает клониться набок. Мэнни отталкивает его от себя, он со стоном валится на пол и замирает.       — Дерьмо, — шипит Мэнни. Ладонь у него почти раскроена надвое, порез глубокий, и кровь капает на пол. Но это мелочи, думает он, с отвращением обшарившая карманы убитого.       Мэнни боится, что, если он не найдёт ключа от подвала, Криса придётся вытаскивать через окно, а это не простая задача.       Но ключ есть. Мэнни находит его во внутреннем кармане куртки, пропитанной свежей кровью.       Он засовывает за пояс пистолет, вешает на плечо винтовку и подходит к двери в подвал.       А затем, помедлив, возвращается и накрывает тело облезлым половиком.                     В подвале темно.       — Крис? — зовет Мэнни, не увидев его в полоске света.       Крис с облегчением выдыхает где-то сбоку от лестницы и, судя по звуку опускает стул.       «Чертов храбрец», — думает Мэнни, а вслух говорит: — Пойдём отсюда.       На пороге Крис замирает, от ужаса расширив глаза. Мэнни думает, что дело в темном пятне, расплывшемся под половиком, а потом понимает, что нет.       — Кровь не моя, — объясняет он, оглядывая залитую кровью рубашку. — В основном.       Крис растерянно кивает.       — Я думал, тебя убили, — признаётся он, оглядываясь вокруг.       Мэнни ничего на это не отвечает, молча протягивает ему пистолет и снимает с плеча винтовку.       — Забери воду и все, что найдёшь съестного, только быстрее, — просит он, надеясь, что прозвучало не как приказ. — В Новак возвращаться нельзя, — добавляет он и выходит.                     Мэнни затаскивает Бобби в дом, чтобы его не сразу заметили, и встаёт в дверях.       Туман окончательно рассеялся. Солнце поднимается где-то там, над лагерем Форлорн-Хоуп, расцвечивая небо багрянцем и золотом. Теперь Мэнни может сориентироваться, где они. Действительно не так уж и далеко: к северо-востоку от свалки мамаши Гибсон, к югу от «ГЕЛИОС Один». Если как следует приглядеться, можно увидеть вдалеке лениво ползущий к Новаку караван.       — Я готов, — сообщает Крис.       Вид у него совершенно замученный. Под глазами – тёмные круги, на лбу — тяжёлая складка, а руки мелко дрожат, как у пропойцы. Крис, без своего извечного халата, кажется маленьким, ссутуленным и худым. В халат, как в узелок, он завернул все, что отыскал в доме.       — На, — Крис протягивает Мэнни полоску ткани. — Перевяжи руку.       Мэнни вначале отмахивается, а потом, под настойчивым взглядом Криса, сдаётся. Как будто самая главная проблема сейчас – это его рука.                     Они поднимаются выше в горы, и Мэнни чувствует, что тоже чертовски устал. Просто адски. Ноги едва несут, и он то и дело спотыкается.       Можно, конечно, было бы попросить убежища у ребят из «ГЕЛИОС Один», там вроде бы даже служит кто-то из его бывших знакомцев, но Крис говорит, что это рискованно. Он понятия не имеет, насколько влиятелен Энтони Роч и какие имеет связи.       Мэнни согласен. В конце концов в «Гелиосе» пришлось бы многое объяснять, а он даже толком не знает, что можно сказать, а что нет.       Поэтому Мэнни предлагает укрыться в одной из пещер в горах, отдохнуть и подумать, что делать дальше.       — Хорошо, — соглашается Крис и бормочет себе под нос что-то про крыс.       План на самом деле хреновый, и хоть ни крыс, ни пресловутых касадоров в этом районе давно не видели, достаточно пары койотов или гекконов. Но проблема даже не в них. Мэнни больше боится, что звуки выстрелов могут направить погоню в нужную сторону.       Но все складывается удачно.       Пещера, которую они находят, необитаема. Она неглубокая, чуть больше номера в Новаке, сухая, с низким неприметными входом и относительно ровным полом.       — Как будто нас дожидалась, — говорит Мэнни и помогает Крису пролезть внутрь.                     Когда он просыпается, ему на мгновение кажется, что он снова в грязном подвале.       Свет на полу у входа в пещеру серый, тусклый, значит уже либо вечер, либо утро следующего дня.       Крис сопит рядом, беспокойно подёргиваясь во сне, стонет время от времени, прижимаясь тёплым боком к животу Мэнни.       Мэнни осторожно кладёт руку ему на плечо, начинает легко поглаживать, чтоб успокоить.       Он хочет подняться и проверить, что там снаружи, но ему совершенно не хочется оставлять Криса, такого беспомощного, одного в темноте.       Странного и незнакомого Криса Хеверсема.       Дыхание Криса постепенно выравнивается, и Мэнни убирает руку, отстраняется. Встаёт на колени, чтобы подняться, чувствует, как каждая мышца отзывается болью, а в голове будто стучит мотор какой-то огромной машины.       На улице свежо и пахнет сухой травой. Вовсю стрекочут сверчки. Где-то вдалеке протяжно завывает койот.       Мэнни смотрит на небо — оно совсем чёрное на востоке, значит, это закат.       Он стоит и полной грудью вдыхает вечерний воздух. Он думает, что впереди – неизвестность, впереди, возможно, целая куча дерьма, но сейчас – они живы. И это, черт возьми, уже хорошо.                     Когда он возвращается, Крис уже не спит. Он сидит на полу пещеры и настраивает яркость светодиодной лампы.       — Хороший улов, — усмехается Мэнни. Крис, как всегда, подумал не только о еде и воде. — Ты молодец.       Крис молчит.       Мэнни садится рядом, и на мгновение ему кажется, что Крис подавляет в себе желание отодвинуться.       Мэнни может только догадываться в чем дело: Крис наверняка боится его, убийцы. Пустошь, конечно, опасное место, но Крис – не военный, не наёмник, не отмороженный рейдер, а просто учёный, иногда бьющий гулей по голове. Наверное, сложно жить с человеком под одной крышей столько времени, а потом не просто узнать, а увидеть воочию, на что тот способен.       Мэнни смотрит на свои руки, на пропитанную кровью повязку.       — Тот парень в доме... — медленно говорит он, не зная, как сформулировать, — я не хотел его убивать.       Крис бросает на Мэнни быстрый взгляд и снова возвращается к лампе.       — Я рад, что ты жив, — признаётся он.       Они долго молчат.       — Что будем делать? — наконец спрашивает Мэнни. — Гулю нужны деньги, которых нет. Как вариант мы можем куда-нибудь сбежать. Залечь на дно.       — Вдвоём? — зачем-то уточняет Крис.       Мэнни пожимает плечами.       — Поодиночке вышло не очень.       — Он нас найдёт, — говорит Крис. — Он нашёл Брайта, найдёт и нас. Вечно убегать не получится.       — А что там за история с ним и Брайтом? — спрашивает Мэнни. — И при чем здесь ты? Тебя же просто наняли их в космос отправить, разве нет? И почему этот старый хрен с ними не улетел... Почему ты и его не отправил, а, Крис?       Крис протягивает Мэнни воду и вяленое мясо.       — Он не вступил в профсоюз.       — А если серьезно? Не пора ли все рассказать?       — Мда, — недовольно вздыхает Крис, — рассказать может и стоит, но эта сказочка очень долгая. И в ней не будет «долго и счастливо».       — Перестань, — говорит Мэнни, — когда тебе угрожают пытками, хорошо бы узнать в чем дело.       — Тогда постарайся не заснуть хотя бы до середины.