ЕГЭ И НЕМЦЫ

— Чем занимаетесь, фройляйн Винтерхальтер? — излюбленный вопрос доконавшей мою нервную систему немчуры. — Да вот, ЕГЭ… ну как это… короче, к прюфунгам готовлюсь. — По немецкому? — тут же подскочил к моему столу Ширах. — ВАААААУ! — Да бросьте вы, — тут же состроил козью морду Риббентроп, вальяжно прохаживаясь мимо полного собрания сочинений Ильича. — Подумаешь, немецкий… И что дальше? — Это не просто немецкий, — Бальдур аккуратно поднёс листок к своим восторженным глазёнкам, — это какой-то… очень интересный немецкий! Подойдите-ка сюда, герр министр, и полюбуйтесь. Нехотя оторвавшись от «Mein Kampf: eine kritische Edition», Риббентроп вздохнул и подошёл к бывшему коллеге по скамье подсудимых. — И правда, — фыркнул он спустя полминуты вчитывания в замысловатый текст. — Что это тут за ерунда начирикана? — Вот и я говорю, — поддакнул рейхсюгендфюрер, тряся распечатанным вариантом КИМа над моей покрашенной головой. — Зато как увлекательно! — Ничего подобного, — отмахнулся Иоахим. — Идиотские вопросы и ещё более идиотские варианты ответов, вот и весь интерес. Теперь мне, кажется, понятно, почему фройляйн Винтерхальтер такая... — Какая ещё "такая"? — незамедлительно отреагировала я, с грозным видом поворачиваясь к бывшему горе-дипломату. — Умная, конечно! — нашёлся Риббентроп. Ладно, так и быть, "бывший дипломат" оставляем, "горе-" — вычёркиваем . — Интересно, смогли бы мы сдать ЕГЭ по нашей ридной мове? — задумчиво изрёк Бальдур, глядя в окно. — Разумеется, — хмыкнул Иоахим. — Впрочем, я говорю только за себя... — Вы что, намекаете на мою некомпетентность в сфере лингвистики? — ахнул рейхсюгендфюрер. — Я бы на вашем месте, уважаемый, не стал... — Господа? — в комнату заглянул Йодль. — Ах, приветствую, любезная фройляйн. — Здрасьте, — ответила я, с ухмылочкой кивая в сторону спорщиков. — А мы тут разбираемся, кто из нас немецкий лучше знает. — Понятное дело вы, — иронично выдал Альфред и протянул руку с золотым обручальным кольцом к злополучному переизданию книги Гитлера. — О-о-о, а это ещё что такое? — Kritische Edition с комментариями историков, — безразлично откликнулась я. — Сами понимаете — германистика, все дела... — Кстати, какое отношение имеет ваше ЭГЕ к германистике? — наконец подал голос Ширах. — Если теперь так выглядит экзамен по ней, то я подавлен, господа! Вместо материала про, скажем, Гёте — какой-то странный текст про диетическое питание! Не ужас ли? — Ну, если там замолвлено словечко за вегетарианство, тогда ничего страшного, — благосклонно заявил Йодль. — В противном случае предназначение подобного текста остаётся неясным. — Это ещё что, — вмешался Риббентроп. — А как вам такое: вопрос про то, с чьей собакой вышла погулять некая Хильдегарда! Со своей, с собакой своей тёти, с собакой внучатой племянницы двоюродной бабки лучшей подруги — или вообще поехала на такси к любовнику и не знала ни о какой собаке? — Поразительно, — хохотнул Ширах. — Я однозначно за четвёртый вариант! — Дайте сюда, — окончательно устав от внезапно нахлынувшего на меня потока ценителей германистики, я нервно дёрнулась и вырвала из рук Бальдура несчастный листок. — И вообще, оставьте меня в покое! Если хотите знать, я люблю ЕГЭ, и мне нравится к нему готовиться. — То, что вам нравится погружаться в нелепые тексты, я уже заметил, — проворчал Риббентроп, обводя взглядом мою домашнюю библиотеку. — Но вы должны понимать, что немецкий — наш родной язык, поэтому мы просто обязаны проконтролировать, как проходит эта ваша... JEGE.