ЕГЭ И НЕМЦЫ

Разумеется, я в пух и прах разнесла затею этих непонятных товарищей мешать мне своим присутствием на едином государственном экзамене. Тоже мне, гиганты мысли. Впрочем, зря я всё-таки понадеялась на их честное пионерское "не придём"... — До конца экзамена остался час, — отчеканил наш экзаменатор-смотритель бесстрастным тоном. — Ффффуф, — я нервно выдохнула. Ладно, пускай эссе полежит недописанным, мне же ещё ответы в бланк переносить. Начнём, пожалуй, с аудирования... — То есть как это – «в тексте не сказано»? А где здесь вообще текст? Что за бестолковые задания! Твою мать!! А на меня со всех сторон уже устремились возмущённые немецкие взгляды во главе с особо выпученными глазными яблоками министра иностранных дел. Не, ну а чего вы, спрашивается, хотели, герр Риббентроп? ЕГЭ сдавать — это вам не всякие пакты о ненападении подписывать, на минуточку. Я нервно цикнула в пространство. Увы, это не помогло. — «Папа Ахмеда работает в берлинской полиции»? — ошалело произнёс Йодль, тыкая пальцем куда-то вниз бланка. — Ну, тут-то однозначно ответ «нет»! — Вам что, попался вариант для полоумных? — насмешливо фыркнул Риббентроп. — Да любая берлинская дворняжка с ходу ответит верно! — Вот только фройляйн Винтерхальтер почему-то поставила здесь плюсик, — задумчиво пробормотал фон Ширах, параллельно инспектируя задания по словообразованию. — Ну я же не берлинская дворняжка, — сквозь зубы произнесла я, стараясь как можно меньше сотрясать воздух. Реакция общественности вышла весьма неоднозначной. — Чего-о-о? — хором переспросили глуховатые немецкие деды. — В чём дело?! Соблюдайте полную тишину! — возмущённо произнесла тётя-надзиратель, погрозив мне чёрной гелевой ручкой. Осознав, наконец, всю тяжесть положения, немчура застыла на месте и выжидающе посмотрела в мои ясные очи. Ширах, который всё-таки догадался, что во время госэкзамена я не могу поворачиваться в его сторону на 90 градусов, милостиво встал аккурат перед моей партой, загородив своей (пусть и похудевшей) тушей всё пространство. — Мы вас спасём, — шёпотом пообещал он, яростно тыкая пальцем в вопросы про Ахмеда и его бедного папу-полицейского. — У вас наверняка здесь куча ошибок! — Это задания по аудированию, — со злостью начирикала я на листе для черновиков. — Там так сказали. — Кошмар! — ахнул Бальдур. — Так вам, значит, на аудировании ещё и врут! — Ага, — поддакнул Йодль. — А потом начнётся: здесь ошибка, там ошибка — а чего вы так удивляетесь? Подумаешь, вам это якобы на каком-то аудировании сказали! Голова-то своя тоже должна быть на плечах... — Это называется "дезинформация", — с умным видом проговорил Риббентроп, поднимая указательный палец до самого потолка. — Уж кому как не мне об этом знать! — Действительно, — на свой страх и риск фыркнула я. Благо, в этот раз пронесло. Впрочем, затишье, как известно, для слабаков. Сильные личности должны быть всегда готовы встретить неприятности с распростёртыми объятиями. Следуя этому принципу и желая во что бы то ни стало сострогать из меня новую Железную Леди, Ширах недолго думая отодвинул стоящий рядом со мной пустой стул и приземлил туда свою гомозадницу. Как и следовало ожидать, все без исключения экзаменуемые дружно повернулись на звуки неожиданного и ужасающего скрипа, наградив меня при этом взглядами Медузы Горгоны. — Да бля, — прохныкала я себе под нос, но так, чтобы это было слышно только мне и склонившемуся над вариантом КИМа Йодлю. Тот, благодаря своим стальным нервам — однозначно тов. Сталин подогнал — не обратил на этот инцидент никакого внимания. А вот тётя-экзаменатор, в свою очередь, вновь недовольно на меня посмотрела.