У богатых свои причуды

Со спокойной душой я вышла из общежития. Даже представить не могу, что меня ждёт дальше. Конечно, в следующем году мне придётся пойти в колледж, и если получится, то сразу на второй курс, чтобы не потерять один год просто так. Может быть, я смогу зачислиться на заочное обучение в третьем семестре, при этом надо сдать все нужные экзамены, чтобы показать, что знаю программу факультета. Но об этом позже. Мне жаль, что я так много готовилась к поступлению в UA, а сейчас просто отчислилась, протянув только один семестр. Я потеряла так много времени на тренировках. А бабушка потратила ещё больше сил. Каяо нанимала профессиональных героев для моих тренировок, чтобы развивать мои причуды и мои силы. С самого детства и я, и она были уверены в профессии героя. Других вариантов просто не было. Только герой. И точка. Слышу, как сигналит машина, и замечаю сестру, которая машет мне из окна. Дохожу до ворот академии и сажусь в автомобиль, который ведёт Морико. Мы перекидываемся парой слов, по дороге заезжаем в кондитерскую, где сестра покупает несколько кусочков моего любимого торта. — Спасибо, — благодарю я Морико, забирая у неё коробку из кондитерской и смотря на выглядывающие сладости. Правда, аппетит до сих пор ко мне не вернулся. — Пожалуйста, — отвечает сестра, улыбаясь мне. — Я заметила, что у тебя нет настроения. Я слабо выдавливаю из себя улыбку, думая о том, что торт окажется для меня безвкусным. Наверное, надо что-то сделать, чтобы вернуться в нормальное состояние. Теперь нужно исправлять своё здоровье. Психическое тоже. — Знаешь, дом без тебя так пустовал, — говорит Морико, когда заезжает на территорию поместья и паркует автомобиль. — Я рада, что ты вернулась. У меня встаёт ком в горле. Слова заставляют дыру в груди заболеть ещё сильнее. Не могу представить, как сестра после долгой смены в больнице возвращается в совершенно пустой дом. Комнаты пустуют, не слышно чужие шаги в коридоре. Завтрак в одиночестве и давящая тишина, которую не заполнит даже моя скрипка. Мне так жаль, что Морико пришлось жить одной. — Да, я тоже. Соскучилась по своей комнате, — ответила я после небольшой паузы. Мичио, что всю дорогу просидел у меня на коленках, забирается обратно в рюкзак и ждёт, когда я выйду из машины. Забираю портфель, выхожу из автомобиля и вместе с сестрой направляюсь в дом. Первым делом я захожу в комнату, где переодеваюсь в тёплый спортивный костюм тёмно-фиолетового цвета. Всё выглядит безжизненно, будто время остановилось. Давно я тут не была. Пыль толстым слоем покрывала всю мебель, в особенности письменный стол. Я столько сил угробила за ним. В итоге всё зря. — Шизука! — позвала меня Морико. Быстро спускаюсь на первый этаж, за мной следом бежит котёнок. — Не хочешь сходить в сад? Пока цветы не отцветут. — Да, конечно, — ответила я, отвлекаясь на вибрирующий телефон в руках. — Вот теперь и бабушка спохватилась… В ответ Морико хихикнула и пожелала мне удачи, сказав, что пока что отнесёт в беседку чайный сервиз вместе с коробкой из кондитерской. В голове пролетает мысль проигнорировать звонок и просто ответить сообщением. Так будет куда проще, чем выслушивать ворчание бабушки на протяжении десяти минут, если не больше. — Ну, чего молчим, милая? — разносится на другом конце трубки, когда я уже несколько секунд не решалась сказать что-нибудь первой. — Не знаю, что сказать в своё оправдание, — честно отвечаю я, начиная нервничать. Не люблю разговаривать по телефону, когда ты не можешь видеть собеседника, его мимику и жесты, а в случае чего просто парализовать его, чтобы не слушать. — Ты знаешь, сколько мы готовились, чтобы поступить в академию? Помнишь, сколько у тебя было учителей? Сколько я потратила сил, чтобы уговорить героев давать тебе уроки? — недовольно сказала Каяо. Если бы она была здесь, то поставила бы руки в бока и недовольно искривила губы передо мной. — Знаю и прекрасно помню, — ответила я, чувствуя вину. — Мне жаль. Очень. — Ой, да ладно тебе! Что я то? Тебе не жалко, сколько ты потратила сил? Сколько ты потеряла времени за тем столом в моём доме? Сколько ты исписала тетрадей, чтобы быть уверенной в том, что сможешь пройти письменный экзамен? Сколько было тренировок в этой частной школе? В ответ я лишь молчу и стыдливо опускаю голову, хоть Каяо этого не увидит. Да, мне очень жалко. Но я этого тебе не скажу. — Дорогая, мне просто в первую очередь обидно за тебя. У тебя действительно были и есть все шансы на то, чтобы стать хорошим героем, которым ты мечтала быть. Или может и не мечтала, раз оказалась в такой ситуации. Не знаю, что происходит у тебя в голове, и залезть в неё я не могу, — ответила бабушка, стараясь придать голосу заботу. И что мне сказать в ответ? Что знаю, какая я никчёмная? Что теряю талант в пустую? — Извини, я тебя подвела. — Нет, конечно же нет! — сказала Каяо, сделав небольшую паузу, удивившись моему ответу. — Я приеду послезавтра ближе к обеду. Нужно разобраться с некоторыми бумагами, чтобы твоё отчисление стало официальным. Ты же не хочешь вернуться? — Нет-нет, — быстро ответила я, отбрасывая мысль о возвращении. Учёба в UA меня убивает. — Хорошо. Но если вдруг передумаешь… — останавливается Каяо. Слышу тяжёлый вздох на том конце. — Ладно, ладно. Я тебя понимаю и, кстати говоря, знаю о депрессантах. Завтра обязательно поговорим обо всём. Просто дай мне знать, что у тебя есть план, пожалуйста. — Обязательно, — пообещала я, сжимая телефон сильнее. — Пока. Бабушка прощается со мной, и бросаю трубку. Всё было не так плохо, как я думала. Но лучше бы Каяо просто на меня накричала. Слушать о том, что я потеряла время и силы, было пыткой. Ко мне подходит Мичио и трётся о ногу. Направляюсь к выходу из дома, быстро обуваюсь, беру котёнка на руки и иду на задний двор. Меня встречает аллея из длинных лоз ивы, которые склоняются над маленьким фонтаном из белого камня. Прохожу дальше и замечаю сестру. — Как тебе? — спрашивает Морико, указывая на сад. — Пока тебя не было, я ухаживала за растениями практически всё время. Опускаю котёнка на землю и осматриваю сад. В глаза бросаются кусты голубых гортензий, фиолетовые и розовые хризантемы, белые гибискусы. Невероятные лианы глициний свисают сиреневыми лепестками над небольшой беседкой, внутрь которой врываются ветви белой камелии. Рядом виднеются пустые ветки сакуры. — Прекрасно. Тут очень красиво, — отвечаю я, поражаясь красотой домашнего сада. — Я слов не нахожу. Морико с довольной улыбкой заходит в каменную беседку, внутри которой есть круглый стол из тёмного дерева и скамейки с двух сторон. Сестра разливает чай, до меня доносится аромат персиков. Мичио гуляет по саду с большим интересом, но после возвращается ко мне. — Почему я не была здесь раньше? — спросила я, проходя внутрь беседки и садясь на лавочку. — Может быть, потому что ты постоянно сидела в своей комнате? — ответила Морико, подвинув ко мне тарелку с кусочком торта. — Да, верно, — проговорила я, пока Мичио забрался ко мне на коленки. Смотрю на кусок любимого торта, за который пару недель назад отдала бы душу, но сейчас не испытываю ровно ничего. Когда я упорно готовилась к экзамену на временную лицензию, то практически не ела. Максимум, на что меня хватало, это овсянка из пакетика, лапша быстрого приготовления и несколько фруктов, ну и тонны чая. Голод пропал в какой-то момент, а я даже не заметила. Отмахиваю эти мысли и вилкой отламываю от торта небольшой кусочек. Во рту будто разваливается песок с кремом. Безвкусно. — Очень вкусный, — говорю я, немного улыбнувшись. Стараюсь побыстрее доесть этот кусок, чтобы забыть о нём. — Так, как прошёл разговор с Каяо? Сильно ругалась? — аккуратно спросила Морико, немного нахмурив брови. — Нет, всё хорошо. Бабушка сказала, что приедет завтра: надо разобраться с чем-то. Но обещала зайти к нам, — ответила я. Может, она собирается отчитать меня завтра? — Как дядя отреагировал? — Разозлился, — сказала я, вспоминая слова Айзавы. В тот момент мне казалось, что это пустяки и дальше будет легче. Но почему-то так не оказалось. — Мне нужно тебе сказать кое-что, — тихо сказала сестра. Я забеспокоилась, но в ответ просто изогнула бровь, показывая, что готова слушать. — Я записала тебя на приём к психиатру. Молчу. Морико в ожидании смотрит на меня, в её глазах читается: «скажи хоть что-нибудь, прошу». Медленно подношу руку к чаю, делаю глоток и возвращаю чашку на место. — И боюсь, что понадобится не один месяц. Для полного выздоравления нужны годы. Несколько секунд я перевариваю информацию и после в одно мгновение осознаю всю серьёзность. Теперь мне самой не выбраться. Придётся ходить к человеку, который получил высшее медицинское образование, чтобы разбираться с такими как я, и говорить обо всём, что происходит. Это даже не психолог. — Хорошо, — проговариваю я, выдавливая из себя слова. — Так будет лучше.

***

Чувствую, как холодный ветер окутывает мою кожу, заставляя опустить смычок. На улице стало темнеть. В это время обычно бывает закат, но сегодня облачно. Кажется, скоро будет дождь. Оглядываюсь вокруг и замечаю, что Мичио уже вернулся домой. Наверно, мне тоже надо возвращаться. После того как сестра сообщила мне новость о психиатре, она сказала, что устала и пойдёт домой. Но Морико соврала. Выдало её прикрывание рта ладонью и почесывание носа. Не знаю, что сестра на самом деле имела в виду, но правду решила скрыть. Может, Морико позвонила дяде или бабушке? Забираю футляр от скрипки со стола, собираюсь вернуть её на место, но меня останавливает шум подъезжающей машины. Прислушиваюсь и понимаю, что автомобиль остановился напротив входа в поместье. Стараюсь вести себя как можно тише, и в голову мне прилетают воспоминания о геройской практике с Метким Стрелком. Я игнорирую эти мысли и возвращаюсь к нежданному гостю. Аккуратно кладу скрипку в футляр, а смычок на стол. Подхожу ближе к воротам, слышу хлопок закрывающейся машины, гость направляется к двери. Неужели бабушка решила приехать сегодня? Раздаётся настойчивый стук в дверь, посетитель не спешит звонить в домофон, будто уверен, что кто-то есть на улице, будто не хочет, чтобы о его приходе узнал кто-то ещё. Меня это настораживает, и я собираюсь проигнорировать гостя, делая шаг ко входу в дом. — Шизука, я знаю, что ты стоишь за дверью! — рычит голос за воротами. Это отец. У меня проходят мурашки по всему телу от тона голоса. Руки начинают дрожать от волнения и страха. А может, это из-за холода. Не могу же я так отреагировать на присутствие отца, верно? — Немедленно открой, или я снесу здесь всё к чертям! — прокричал Кэйташи, стуча в дверь, как будто собираясь её выбить. Делаю неуверенные шаги к воротам. Я же могу не открывать, могу ничего не делать, могу позвать сестру, могу позвонить бабушке, могу вызвать полицию, могу написать дяде, могу разбить ему нос, могу остановить его сама. Мысли крутятся у меня в голове с большой скоростью, не давая сосредоточиться. Протягиваю руку к замку, открываю дверь и смотрю на причину моего учащённого сердцебиения. — Боюсь, — начала я, отрывая свой взгляд от земли и поднимая его навстречу настойчивым глазам Кэйташи, — Вы ошиблись домом. Отец слышит мой неуверенный голос и ухмыляется, приподняв уголок губ. Мне так противно ощущать его присутствие рядом со мной и видеть, как он цинично смотрит на меня сверху вниз. Выколоть бы ему… — Нет, моя дорогая. Я пришёл поговорить с тобой, — ответил Игараси. Он делает шаг вперёд, заставляя меня пропустить его на территорию поместья. Отец с интересом оглядывает дом и замечает аллею из ив, куда направляется через одно мгновенье. Всё же было хорошо. Он исчез, и я думала, что больше никогда не вернётся. Что не придётся больше видеть его серые презрительные глаза и ощущать запах его духов с хвойными деревьями, от которого становится дурно. Не хочу слышать голос этого человека. Кэйташи уверенно направляется в сад, за которым так старательно ухаживала сестра. Быстро закрываю входную дверь и останавливаюсь. Что если я просто зайду в дом, скажу об отце Морико, и мы вместе что-нибудь придумаем? Нет. Он пришёл ко мне. Сжимаю дрожащие пальцы в кулак и направляюсь за Кэйташи. — Что тебе нужно? — спросила я, следуя за отцом, который прошёл в сад. В ответ он просто смеётся. Игараси внимательно оглядывает деревья и цветы, которыми я восхищалась пару часов назад. Меня беспокоит его присутствие здесь. Я не хочу его здесь видеть. Пожалуйста, просто уйди. — Какой чудесный сад. Интересно, как он будет выглядеть, когда все эти чудесные лепестки пропадут? Или сломаются деревья? — проговорил Кэйташи, дотрагиваясь до цветов глицинии. Я улавливаю в его голосе фальшивость. Плевать он хотел на этот сад. Мне не нравится, к чему клонит Игараси. Отец разобьёт сердце сестре, если с садом что-то случится. Он снова угрожает и шантажирует меня. Ему нужна сделка со мной. И вряд ли она будет выгодна для меня. Что он предложит в этот раз? — Зачем ты пришёл? Назови причину, — прошу я, надеясь, что смогу разобраться с ним сама. Морико не должна видеть отца. — Так ты играешь на скрипке? — проигнорировал мои просьбы Игараси, беря в руки музыкальный инструмент. Значит, теперь будешь влиять на меня напрямую? — А кто тебе позволил? Я давал тебе моё разрешение? — Что? — вырывалось из меня, прежде я успела подумать. О чём он говорит? Мне разве нужно его одобрение? Он ушёл девять лет назад! Разве мне нужно чьё-нибудь одобрение? Эти слова начинают меня злить. Мне не нравится, что он не отвечает на мои вопросы, а ведёт себя так, будто это я ворвалась к нему в дом и требую что-то. — Я спрашиваю, давал ли я тебе своё позволение? — вновь спрашивает Кэйташи, жадно смотря на инструмент и проводя рукой по скрипке. Эта сцена настолько отвратительна, что я хочу дать ему пощёчину. Игараси бесцеремонно трогает мой музыкальный инструмент и смотрит на него как на кусок мяса. — Да о чём ты говоришь? Ответь прямо, — не выдерживаю я, в моём голосе проскальзывает раздражённость. Холодный ветер медленно пополняет запасы под кожей для причуды и шумит листьями деревьев. Я часто вбираю воздух, приподняв плечи от напряжения. Кэйташи отворачивается от меня и на показ проводит пальцем по смычку, заметив, что меня это злит, но вскоре так же высокомерно смотрит мне в глаза. — Разве я разрешал тебе уходить из академии? Ты обязана стать героем, — сказал Игараси, сжимая в руках музыкальный инструмент. Его голос напряжён и звучит очень звонко, отражаясь эхом в ушах. Сначала я удивлённо смотрю на отца, приподняв брови. Я обязана стать героем? — Что за бред ты несёшь? Я никому ничего не должна. Тем более тебе! — отвечаю я, нахмурив брови и разведя руки в стороны. С каждым словом злость становится больше. — Какого хрена ты о себе возомнил? Что ты себе позволяешь? Почему ты думаешь, что я стану тебя слушать? Ты, — я прерываюсь, делаю шаг к Кэйташи и указываю на него пальцем, — мне никто. Просто ничто. — Как ты говоришь со своим отцом? Если я сказал, значит так и будет! — прокричал Кэйташи в ответ, прыская ядом. — Как ты посмела отчислиться из UA? Это самая престижная школа! Некоторые могут только мечтать о том, чтобы поступить туда и стать героем. У тебя две сильнейшие причуды, они не должны пропадать зря! Ты должна стать героем. От его слов у меня открывается рот, меня охватывает возмущение. Несколько секунд я не нахожу, что сказать, чтобы ответить отцу. Фразы прокручиваются у меня в голове вновь и вновь. Мне больно от его слов. Пустота начинает мучить изнутри. — Я даю тебе второй шанс исправиться. Пока не поздно, послушай меня и вернись в академию, — приказывает Игараси, подходя и наклоняясь ближе ко мне. Меня тошнит от его слов! Делаю медленный вздох и отвечаю отцу. — Нет! Ни за что в жизни! Я не буду тебя слушать! — отчаянно кричу я, срывая голос. Хочу, чтобы он исчез и никогда больше не возвращался. Его присутствие меня убивает. Мои крики прерывает громкий треск. Я смотрю, как Кэйташи ломает мою скрипку, ударив её об стол. Музыкальный инструмент разваливается в щепки, струны рвутся с неприятным звуком. У меня округляются глаза, прикрываю рот рукой. Я падаю на землю. По моим щекам медленно стекают слёзы, пытаюсь стереть их дрожащими холодными руками, но ничего не получается. — Я разрушу всю твою жизнь и жизнь твоих близких, — это последнее, что я слышу перед тем, как отец направляется к выходу. Из груди вырывается тихий крик моей беспомощности. Я не хочу больше видеть его, не хочу слышать слова, из которых растекается яд, не хочу чувствовать себя в опасности, когда он находится рядом. Мне надоело жить в напряжении из-за возвращения Игараси. Переживать, что он причинит боль Морико или опять заставит Айзаву кричать на него. Хочу спокойной жизни. Без Кэйташи. Нет, нет, нет, нет. Я не могу это так оставить. Заставляю себя подняться с колен, сжимаю кулаки и направляюсь к отцу. Чувствую ком в горле, тревожность охватывает моё тело и играет с ним, заставляя ноги подкашиваться. Вокруг всё плывёт, от чего начинает кружиться голова. — Ты… — начинаю я, догнав Игараси. Он оборачивается и с насмешкой смотрит в ответ, будто я никак не могу на него повлиять. — Ты такой жалкий. Я поняла, что неосознанно активировала парализацию и прожигаю ей высокомерные глаза Кэйташи, когда его смех прерывается. Он не будет смеяться со мной, не будет командовать мной, не будет указывать мне, не будет больше приходить ко мне, не будет мешать дяде или сестре. Я разворачиваюсь к автомобилю Игараси, отвернувшись от него. Делаю первый выстрел воздушного копья в лобовое стекло, что со звоном трескается от удара. Подхожу ещё ближе к машине, попутно оставляя вмятины на дверях. Сжимаю воздух в руках, провожу сомкнутыми ладонями перед автомобилем, разбивая оставшиеся окна. Перед глазами начинает плыть картинка происходящего, оставляя фигуру отца в фиолетовом сиянии. Я игнорирую это и продолжаю уничтожать наверняка неприлично дорогой автомобиль отца. Отправляю ещё несколько шаров из воздуха в бампер машины, от которой отваливается рамка номерного знака. Сосредотачиваю весь оставшийся воздух между ладоней, чувствую, как появляется прочная воздушная пластинка, что через мгновение разрезает машину пополам. — Шизука! — меня останавливает хрупкий и напуганный голос Морико. По спине проходит волна мурашек. Разворачиваюсь и вижу перед собой отца, который пытается не упасть на землю, глотая воздух. Похоже, что я смогла использовать парализацию не смотря на Кэйташи. И даже получилось остановить работу дыхательной системы. — Пожалуйста, прекрати, — умоляет сестра, оттягивая меня за руку подальше от автомобиля. Бросаю рассерженный взгляд на отца, хоть из глаз продолжают течь слёзы отчаянности. Он удивлённо смотрит на уничтоженный автомобиль. — Почему ты думаешь, что ты мне нужен? Почему ты так уверен, что я буду тебя слушать? Почему ты думаешь, что я буду молчать и терпеть твои выходки?! — выкрикиваю я дрожащим от слёз голосом, отходя от сестры. Я выливаю на него всю свою ярость и злость, которая таилась ещё с того момента, как он появился в первый раз. Больше сдерживаться не буду. — Что ты молчишь, подонок? Отвечай мне, твою мать! Давай, заставь меня слушаться тебя! Ублюдок! Продолжай нести полную херню, говоря, что я должна стать героем! Ты, никчёмная высокомерная тварь… — Хватит, Шизука, — меня прерывает голос Айзавы. Он стёр мою причуду, пока Кэйташи совсем не задохнулся от нехватки кислорода из-за моей парализации. — Нет уж! Эта дрянь вывела меня! Знаешь, что он говорил мне? — спрашиваю я, резко повернувшись к дяде и изогнув бровь. — Он сказал, что я обязана стать героем, что мои две проклятые причуды не должны пропадать зря. Да ты хоть представляешь, что я пережила, чтобы поступить в UA? — подхожу ближе к Кэйташи, чтобы он видел меня и мою злость. — Знаешь, что я тренировалась по пятнадцать часов в день для получения бесполезной карточки, а потом начала вредить себе? Ты думаешь, откуда у меня эти синяки на руках? Догадываешься, почему я глотаю таблетки и почему сестра записала меня к психиатру, сволочь? — Шизука, достаточно, — повышает голос Шота, направляясь ко мне. Кэйташи сверлит меня взглядом. Я вновь хочу продолжить тираду, посвященную отцу, но уже в этот раз Айзава с помощью своих лент затыкает мне рот и затаскивает в дом.