У богатых свои причуды

Мужчина, одетый в идеально выглаженный костюм, стоит перед высоким зданием. Дом не так давно заново построили, но, находясь в центре города на самой оживлённой улице, уже пользовался большим спросом. Мысль, что первый этаж достался именно ему, заставляет появиться короткой улыбке на лице. Хорошо, когда ты знаешь нужных людей. Держа в руках сигарету, мужчина осматривал дорогу, людей, открывающих свои магазины, машины, прохожих. — Здравствуйте, Игараси! — его окликает молодой парень, бегущий к двери. — Извините, что задержался: пробки! — Доброе утро, Канэко. Я не так долго ждал, — протягивает Кэйташи, бросая сигарету на землю и туша её ногой. Парень следит за его движениями слегка нахмуренным взглядом, чтобы тот не заметил. Даже увидев это, он убедился, что все разговоры о нём были правдой. — В общем, мне всё передали, — отвечает парень, открыв дверь и пропустив Игараси вперёд. Он попутно достаёт документы, ручку и печать. — Как видите: помещение в хорошем состоянии. Сами понимаете, новостройка. Кэйташи находит, где включается свет, нажимает и осматривает пустую студию. Большие окна, высокие потолки, запах штукатурки, чистые белые стены встречают потенциального покупателя. Кудо следует за ним, показывает другие комнаты и рассказывает о них. Он наблюдает за тем, как мужчина своевольно обходит всё пространство сам, не слушая его. Канэко недовольно морщит нос от запаха сигарет вперемешку с сосновыми духами, исходящего от его клиента, если Игараси можно так назвать. — Знаете, это помещение вот-вот собирались купить. Так странно, что от него отказались и что Вы быстро нашли нашу компанию, — говорит Канэко, когда они уже обошли весь этаж и вернулись в первую комнату. Он мысленно ругает себя за то, что сказал лишнее. Кэйташи оборачивается к Кудо и смотрит на него. В голове проскакивает мысль: «откуда он мог узнать?». Мужчина оценивающе проводит взглядом по одежде парня, делая вывод, что она хоть и в отличном виде, но не новая, поношенная. Дешёвая обувь, на руке часы с облупленным кожаным ремешком, на рукавах пиджака большое количество катышек, а на штанах шерсть от кошки или собаки. Он наверняка работает на какого-нибудь ленивого заносчивого начальника, который не доплачивает ему, а дома делит одиночество со своим питомцем, ненавидя свою профессию. Теперь мужчина чувствует превосходство над этим юношей, что серыми глазами смотрел в ответ на него. — Давайте я подпишу договор, — отвечает Кэйташи, решив оставить мысли при себе. — Да, конечно. Канэко выкладывает на стол документы, отдаёт ручку Игараси и после ставить печать компании, в которой он не работает. Он отдаёт ключи, и в знак заключения договора о ренте протягивает руку. Кэйташи пожимает её и прощается с юношей, направляясь в автомобиль. — Да-да, он подписал всё, — говорит Кудо, отвечая на телефонный звонок и уже предсказывая, что ему скажут. — И да, он повёлся на мою одежду. Он не мог чего-то заподозрить! Нет, мою фамилию он не узнал. — парень перебегает улицу, попутно отвечая на нескончаемые вопросы на другом конце телефона. — У нас где-то десять часов, иначе потом моя причуда будет не такой эффективной. Передай Айзаве, чтобы она передвинула встречу с ним и своей внучкой на час. Я и так оттягивал время как мог!

***

Меня всю трясёт. Мысль о том, что через полчаса мне нужно будет встретиться со своим ничтожным отцом, не отпускала меня всю ночь. Я не хочу его видеть. Он отвратителен. Этот человек портит жизнь мне и моим близким. Почему я должна с ним говорить, видеться? Почему он не может принять отказ? Почему он не останавливается? Почему я не могу ослушаться его? Телефон в руке вибрирует, я смотрю на экран, где высвечивается сообщение от дяди: «Подходи к воротам академии, ждём тебя». Поспешно натягиваю кроссовки на ноги, убеждаюсь, что Мичио спит на кровати и не хочет сбежать и выхожу из комнаты. Направляюсь к лифту, нажимаю кнопку. Почему я должна тратить своё время на него? Мне нужно много тренироваться и учиться, я не хочу отставать от школьной программы. Не хочу показать плохие результаты, не хочу чувствовать неудовлетворённость из-за плохих результатов. Не хочу учиться здесь. Выхожу из лифта, направляясь к двери. Почему на меня постоянно обращают внимание? Одноклассники молча провожают меня взглядом, переглядываясь друг с другом. Не смотрите на меня, пожалуйста. Выхожу из общежития, иду к воротам. Тревога всё больше и больше охватывает меня. Я невероятно боюсь встречи с отцом, боюсь его влияния, его слов и действий. Мне так жаль, что не могу сопротивляться ему. Я могу лишь поддаться, чтобы обезопасить дядю, сестру и бабушку. Если бы я только согласилась остаться в академии, то всего этого не было бы. Это моя вина. — Ты как? — слышу голос, что перебивает мои мысли, когда я открываю двери автомобиля. — Шизука? Поднимаю голову и вижу Айзаву. Он немного обеспокоенно смотрит на меня с переднего сиденья. Я в ответ тихо говорю: «нормально», сажусь в машину. Нас отвезёт водитель от академии. Автомобиль трогается, а в моей голове всплывает вчерашний вечер, когда я рассказала Шото о письме отца.

***

Я склеиваю куски записки Игараси трясущимися руками. Меня так сильно угнетают слова отца. Почему у меня больше нет сил послать его к чертям? Я сажусь на стул, тело кажется невероятно тяжёлым. Я устала. В душе меня медленно поедает тёмная дыра. Я устала от этого чувства в груди. Глаза смыкаются, мне хочется спать. Я устала от того, что не могу уснуть из-за бессонницы, а может из-за тревожных мыслях. У меня болят все мышцы от тренировок и костяшки на руках из-за ненависти к себе. Я устала от себя. Беру в руки телефон, решаясь написать Тодороки. Он говорил, что я могу звонить или писать ему в любое время. Он слишком беспокоится обо мне. Не стоило втягивать его в это. — Игараси, — звучит голос за дверью вместе с короткими стуками. Шото заходит в комнату, идёт ко мне. — Что случилось? — разноцветные глаза встревоженно смотрят на меня. — Ничего серьёзного, не переживай ты так, — отвечаю я, немного улыбнувшись. Я рада его видеть. Чувствую себя спокойно рядом с Тодороки. — Перед тем как говорить тебе об этом, — я держу в руках письмо от отца, — мне нужно рассказать тебе ещё кое что… Дальше последовал мой долгий монолог о том, как отец отреагировал на моё отчисление, как заявился в наш дом, как я «поцарапала» его машину, как Кэйташи разбил мою скрипку и как я оказалась в академии снова. Тодороки внимательно меня слушал, не перебивая, лишь поглаживая мои руки и плечи. Мне стало немного легче после того, как я рассказала об этом всём. Когда говоришь о своей жизни кому-то, сам удивляешься тому, что происходит: больше походит на сериал. — Я тут вспомнила одну вещь. — говорю я, нахмурив брови. — Перед экзаменом на временную лицензию, в тот день, когда я упала в обморок, как я оказалась в лазарете? — Помню, что рухнула в руки Тодороки тогда и потом попала к Исцеляющей девочке. Но так и не узнала, каким образом я там появилась. — Я не знал, что именно мне нужно делать, но позвонил Айзаве. Он тебя и забрал, — ответил Тодороки, почесав затылок. — Учитель также позаботился о том, чтобы тебя не заметили. — Значит дядя меня отнес, ладно… — задумчиво проговорила я. Это хорошо, что никто больше меня не видел в таком состоянии. — Спаси… — Дядя? — удивлённо спросил Шото, перебивая меня. Вот чёрт. — Айзава, то есть наш учитель, — твой дядя? В своём рассказе я не упоминала о том, что Шота мой родственник. Я никому не говорила об этом, хотя Тодороки стоило об этом знать. Он озадаченно смотрит на меня, подняв брови и округлив глаза. — Да, Айзава — брат моей умершей матери, — отвечаю я, понизив голос. Почему я не рассказала об этом раньше? Даже не подумала об этом, чёрт. — Только не думай о том, что я попала сюда по блату. — И не думал ничего такого. Я задумывался о том, что ваши причуды очень похожи, но и подумать не мог, что вы из одной семьи, — сказал Тодороки, задумчиво смотря в сторону. — Это сейчас не так важно, — продолжает он, смотря мне в глаза, — мне невероятно жаль, что это всё произошло с тобой. Ты не заслуживаешь этого. И не заслуживаешь такого отца. Шото обнимает меня, положив руку мне на голову, поглаживая волосы. Я не привыкла к прикосновениям и даже стараюсь избегать их. Но сейчас мне так спокойно на душе. Наверно, он — это единственный человек, который может обнимать меня. — Спасибо. Ты так заботишься обо мне, — задумчиво говорю я, прикрывая глаза. — Кстати о той бумажке… — нехотя отстраняюсь от Тодороки, подхожу к столу и даю Шото прочитать письмо от Игараси. Глаза Тодороки с каждой секундой быстрее и быстрее бегут по словам, написанными на бумаге рукой отца. Его брови сходятся к переносице, пальцы сильно сжимают письмо. — Что он себе позволяет? Почему он так разговаривает с тобой? О какой семье идёт речь? — возмутительно говорит Тодороки, вставая с кровати и начиная шагать по комнате. От громкого голоса проснулся Мичио. Он в ответ на слова парня недовольно мяукнул и спрыгнул со стола. — Он обращается с тобой словно с ручным зверьком! — Тише, Тодороки, — говорю я, тоже встаю, подходя к нему. Кладу руки ему на напряжённые плечи, пытаясь успокоить. Он дышит неровно дышит, грудная клетка вздымается часто. — Завтра мы с ним увидимся и будем разговаривать о наших «встречах». — Ты не обязана разговаривать с ним, — отвечает Шото, понизив голос, но всё ещё хмуря брови. — Знаю, но как минимум без его согласия я не смогу отчислиться. Его слово важнее, чем бабушки, сестры или дяди. Тодороки рассерженно смотрит в ответ, держа письмо в руках. Я понимаю его реакцию. Правда, у меня уже нет сил злиться на Игараси. Я устала. Шото вновь смотрит на бумажку, переворачивает её и замечает слова: «Напоминание: это твоя вина». — Шизука, — он взволнованно смотрит на меня, показывая мне слова на обратном стороне письма, — запомни: ты ни в чём не виновата, здесь нет твоей вины.

***

— Канэко, где тебя носит? Морико сказала, что ты ещё не приехал, — рассерженно спрашивает Каяо, сидя в кабинете управляющего своего отеля, вновь прогнав того. — Они уже подъезжают и скоро начнут. — Я уже приехал, — отвечает Канэко, игнорируя недовольный вздох на другом конце, звоня в домофон. — Не можешь напомнить: почему ты не можешь быть там? — Нужно, чтобы Кэйташи думал, что меня нет в городе. Этот муд… Кхм-кхм, Игараси сможет достать меня из-под земли в этом городе, а ещё натравить юристов или своих старых друзей. Мне сейчас этим заниматься некогда: есть дела поважнее, — говорит Каяо, открывая приложение для видеосвязи на ноутбуке. — Хорошо, — отвечает Кудо, понимая, что имеет в виду старушка. Он слышит шум за калиткой. — Так, мы начинаем. На связи, — заканчивает разговор Канэко, бросая трубку. — Здравствуй. — Привет, — говорит Морико, пуская его во двор. Она взволнована. Она не знает, чего ждать от отца, от дяди, от Шизуки и от бабушки. Она встревожена. Она не хочет видеть напуганное лицо сестры, её глаза, полные ужаса, трясущиеся руки, дрожащий голос. Она боится. Морико в надежде смотрит на костюм-тройку тёмно-синего цвета на Кудо, которого она видит в первый раз. Каяо решила нужным сказать лишь то, что он поможет. «Что он может сделать такого, что не могу я?» — проносится у неё в мыслях. Морико понятия не имеет, что задумала старушка. Она верит только в то, что Канэко действительно хоть как-то поможет, потому что она уже начала тонуть в омуте волнения. Они проходят в дом. Кудо достаёт из сумки маленькую камеру видеонаблюдения с длинным чёрным проводом, когда они заходят в зал. Он ставит её на полку для книг, отодвинув несколько учебников по микробиологии. Морико начинает сомневаться в том, что это тот самый парень, о котором её предупреждала Каяо. Он больше походит на шпиона, что перепутал дом. — Нужно посадить Игараси вот на это кресло, — Канэко указывает на кожаную мебель, напротив которой установил камеру, попутно доставая из чёрной сумки ноутбук. — Тогда я смогу его видеть. Впрочем, главное — слышать… — он задумчиво смотрит на изображение на ноутбуке, поправляет камеру. — Где я буду сидеть? — На кухне, — Морико открывает дверь, пропуская гостя вперёд, включает свет. Кудо ставит ноутбук на стол из тёмного дерева, садится на стул. — Дверь нужно оставить приоткрытой: так будет лучше его слышно. И попрошу никого не загораживать камеру, — Канэко указывает на картинку на ноутбуке. — Конечно, мне хватит и его голоса, но рисковать не стоит, — он смотрит на немой вопрос в глазах Морико. Кудо поднимает одну бровь, задумчиво потирает подбородок большим пальцем. Неужели старушка ничего не объяснила? — А что ты вообще будешь делать? — настороженно спрашивает Морико, прищурив глаза и сложив руки на груди. Она доверяет бабушке, но этот парень, имени которого она даже не знает, вызывает ещё большее беспокойство. Ответ она не слышит: разносится звонок в дверь. Сердце Морико пропускает удар, она встревоженно трёт ладони друг о друга, быстрыми шагами оказывается у входа в дом. За дверью стоит Шизука, на её плече рука Айзавы. Она обнимает сестру, когда они переступают порог. — Всё будет хорошо, слышишь? Шизука не слышит. Она пустым взглядом смотрит куда-то сквозь пол, отстраняется от объятий Морико, тихими шагами проходит в зал, садится на край дивана. Игараси слышит только быстро бьющееся сердце. Её тело дрожит, руки покрываются холодным потом, лицо бледнеет. Она не чувствует руку сестры, что успокаивающе гладит её колено, вибрации телефона в кармане от приходящих сообщений, тепло чашки, в которой плещется от тремора ромашковый чай. Шизука хочет уйти, сбежать, сломать сим-карту, вырвать всепоглощающую дыру в груди, спрятаться, уснуть на несколько лет, заглушить тревожные мысли в голове. Она чувствует себя беспомощной, потерянной, напуганной. Голос в мыслях, что твердит, какая Шизука никчёмная, отвратительная, слабая, безобразная и ни на что не способная, заглушает резкий запах хвои. Она поднимает голову и видит своего отца. Игараси слышит его голос, чувствует тёплые потоки воздуха и смотрит в ядовитые глаза. — Здравствуй, Шизука, — говорит Кэйташи, слащаво улыбаясь. Игараси тошнит от своего имени, произнесённого отцом. Она не может выдавить слово из себя, только коротко кивает, на что получает недовольный смешок. Кэйташи садится на кресло, Айзава что-то шепчет на ухо Морико, наклонившись к ней. Шота ставит ноутбук на стол перед Игараси, открывает приложение для видеосвязи, принимает исходящий звонок. — Сразу к делу, — доносится голос Каяо из ноутбука. Шизука удивлённо смотрит на Морико, которая сидит справа от неё на диване, переводит вопросительный взгляд на дядю, что стоит рядом с Кэйташи, но никакого ответа не получает. «Почему бабушка не пришла сама?» — проносится в голове Игараси, перебивая встревоженные мысли. — Когда ты дашь согласие на отчисление Шизуки? — Я не собираюсь его давать, — отвечает Кэйташи, вскинув бровями, закинув ногу на ногу. — Она… Игараси чувствует, что не может продолжить, будто разучился говорить. Из его рта издаётся что-то похожее на мычание, но слова не складываются на языке. Он прокашливается, хмурит брови, расцепляет руки на груди, тянется к кружке и делает несколько маленьких глотков воды. Губы немного шевелятся, но никакие слова не идут дальше мыслей в голове. Кэйташи сжимает челюсти, проводит рукой по черной рубашке, а потом повторяет: — Я не дам согласие. Игараси не удивлена. Она давно смирилась с тем, что ей придётся слушать Кэйташи. Шизука внимательно следит за движениями отца, не понимая его поведения. «Что за чёрт?..» — думает Игараси. Она смотрит на сестру, что переглядывается с дядей. Морико переводит взгляд на дверь кухни, а потом вновь на Кэйташи. — Она не хочет учиться в академии, — спокойным низким голосом говорит Айзава, сверля взглядом затылок Игараси. — Какой смысл её мучить? «Я так хочу» — остаётся лишь в голове Кэйташи. На деле он сидит с открытым ртом, вызывая недоумение у прищуренных глаз Шизуки. Игараси потирает лоб ладонью, нервно чешет шею, поправляет ворот рубашки. — Она проучилась только несколько месяцев. Это слишком мало, чтобы понять, подходит ли ей данная профессия, — выдавливает из себя Кэйташи, охрипшим голосом. Он прокашливается, вновь глотает воду из стакана. Шизука хочет накричать на отца, выплеснуть ему воду в лицо, перевернуть стол, ударить кулаком стену, пробежать несколько километров, что бы лёгкие потом болели. Её нога напряжённо трясётся под столом, чашка в руке тревожно подрагивает, ком в горле душит сильнее с каждой секундой. Голова кружится, становится невыносимо душно, тревога впивается в хрупкие плечи, безнадёжность щекочет рёбра, бессилие глухо бьётся о череп. — Не тебе это решать, — отвечает Морико звонким голосом. Она хочет продолжить, но чувствует на своём предплечье руку Шизуки, что несильно сжимает кожу. — Допустим, — говорит Каяо, сдвинув брови к переносице, — но это только вредит ей. Где гарантия того, что она не переусердствует? «Чёрт. Чёрт. Чёрт». Шизука не хочет, чтобы отец знал о её проблемах с перфекционизмом. Она уверена, что тот посчитает её сумасшедшей, ненормальной, поехавшей. А может, оно и к лучшему? — Поэтому я и предлагаю тренировки, — говорит Игараси. Шизука чувствует на себе жгучий взгляд фиолетовых глаз, но она никак не реагирует. Сил хватает лишь на попытки взять себя в руки. — Я буду за ней следить. — Академия даёт необходимую нагрузку, — отвечает Айзава, отходя в сторону. Шизука знает, что тот едва сдерживается, чтобы не начать кричать на Кэйташи. — И тем более ты не профи герой. Игараси усмехается, ставит локти на колени, исподлобья выжигает глазами Шоту. Он медлит с ответом, а когда хочет ответить, изо рта снова ничего не выходит. Кэйташи делает ещё одну попытку. — Уверен? Айзава и Морико непонимающе смотрят на него. Все знают, что раньше он работал героем, но потом решил сосредоточиться на семье. «Этого не может быть». Шизука чувствует жар, что приступает к щекам, мурашки, пробегающие по спине, и страх. Её кулаки сжимаются, ногти впиваются в холодную кожу ладоней. — Я свободна вечером в пятницу и в воскресенье утром, — тихо произносит Шизука, переборов сжимающие руки отчаянности на шее. Она смотрит в колючие глаза отца, принимая удар удушающих потоков ветра. — Но я согласна только на одну тренировку в неделю. Потом буду занята в геройском агентстве. Морико печально смотрит на Шизуку, шепча о том, что она не должна этого делать. Но Игараси знает, что по-другому отец не остановится портить жизнь её близким. Она уверена, что не может поступить иначе. — Правильно, в моём агентстве, — отвечает Кэйташи, наклонив голову. В его глазах плещется победа. — Пятница, с шести вечера до восьми, идёт? Игараси хочет согласиться, но её губы не произносят ни слова. Шизука хмурит брови, смотрит на дядю, но его внимание приковано только к Кэйташи. Она чувствует руки сестры, что обнимают её за плечи и аккуратно гладят. Это её не успокаивает. — Шизука не будет проходить практику в твоём агентстве, — шипит Каяо, сжимая губы в тонкую линию. — Она согласилась на предложение Меткого Стрелка. Он уже ждёт её. «Я ничего об этом не слышала. Я согласна и на практику, и на тренировки» — Шизука не может воспроизвести свои мысли в слова. Она отпивает тёплый чай из сиреневой кружки, несколько раз моргает и трясёт головой. — Неправда, — твёрдо звучит голос Кэйташи с самоуверенной улыбкой на губах. Слышится недовольное шипение Айзавы. Игараси хочет сказать и о проведение времени вне тренировок, но он вновь не может произнести свои мысли вслух. — Шизука? Ты согласна на мои условия? Она пытается сказать хоть что-то, но ничего не выходит. «Что за чёрт?» — думает Шизука, потерев пальцами горло. Игараси не может сопротивляться ни отцу, ни этой неизвестной силе, что заставляет молчать. Она просто хочет, чтобы это всё закончилось. — Не нужно, — Морико шепчет, с надеждой смотрит на сестру, отрицательно качая головой, держит её плечи. Шизука встаёт, сбрасывает руки сестры, старается не упасть на ватных ногах, пытается сфокусировать плывущий взгляд на отце. Она идёт к Игараси, быстро среагировав на попытку Айзавы остановить её, использует парализацию на нём, взглядом шепчет «прости», протягивает руку отцу. — Шизука! — звонко звучит голос старушки из ноутбука. — Остановись немедленно. Ты не знаешь, что делаешь! — Нет! Пожалуйста! — умоляюще просит Морико, на её глазах собираются слёзы. Горячая рука отца пожимает холодную, трясущуюся от страха, безнадёжности, безысходности руку дочери.