Цикл драблов. Сборник

Тупой и отчаянный. Гонора больше, чем мозгов. Из всех сил хочет выжить и вместе с тем наебать систему.       Дожить до старости и морщин на жопе? Трижды «да».       Опустить глаза в пол и извиниться? Трижды «нет», лезем в драку, чтобы потом себя с кровавыми соплями найти сидящим на бордюре. И ночь такая тихая и ласковая, а вокруг никого.       Шань так и залипает на свои кеды и совсем, даже как-то до отвращения тупо, пялится, как кровь толстыми каплями на развязанные шнурки капает. Кап Кап Кап       Ты погляди — мелодия лунной ночи. Кап Кап Кап       Шань все так же мерзко вытирает нос рукой. По ноздрям проходит рукавом, немного вправо влево елозит. Потом эту хуйню отстирывать минут пятнадцать надо, но так и быть, Шань разрешает себе маленькие слабости. Может себе позволить, он же отстоял свою, прости-господи, честь. За что они вообще дрались? Шань не помнит, но было что-то обидное. Что-то обидное… Хотя, если честно, ему только повод дай, кулаки так и чешутся. Шляется по улицам, без рода, без племени. Лишь брусчатка под его ногами, как чешуя огромной змеи. Улица заводит его к трем высоткам — излюбленное место богачей, толстосумов, диллеров, дорогих эскортниц, а так же Мо Гуань Шаня. Потому что после короткой смс-ки рядом с этими высотками можно встретить одного белозубого и хитроглазого мажорчика.       А вот и Хэ, стоит в их секретном месте — победитель в номинации на главного эмпата и фанатик, видимо, собачьих приютов. Иначе Мо объяснить помешательство брюнета не может. Они, вроде как, вместе. Ну типо трахаются, но за руки не держутся. Это можно считать, что они вместе? Где вообще эта грань проходит, если отмести вариант "словами через рот"?       У Шаня, кстати, рот соленый, особенно верхняя губа, от липкой крови. Взгляд объебаный и блуждающий, в мыслях – ни единой связной конструкции. Он тащится к Хэ, потому что Хэ от него тащится. Почитает нотации, но смотреть будет не строго. Вообще, у Хэ, наверняка, фетиш. Вообще, это иногда доходит до жуткого. Вообще, видимо Хэ в детстве не имел опыта заботы, поэтому гиперкомпенсирует все и сразу на Мо. Вот и сейчас будет лепить ему на скулу пластыри, а руки будут дрожать. И член стоять в штанах. Приклеенный пластырь держится черти как на слегка влажной коже, но это больше формальность, чем первая медицинская помощь. Но у них с этим все четко — сначала эта недопоебень и легкие обжимания в тени деревьев. Потом они идут через холл, где Шань всегда стебется над консьержем. Прошлый раз Мо сделал вид, что испугался отражения в зеркале. На этот раз он показывает кровоточащие десна и шепеляво говорит «Звавствуйте». Хэ считает это уморительным, Мо просто радуется тому, что уже несколько месяцев взрослый мужик не выкупает прикола.       Потом у них все, как по книжечке: моют руки с мылом, обкладываются аптечками, пластырями, антисептиками и прочим-прочим-прочим. Старательно отмывают, обеззараживают и залепливают все новые боевые отметины Шаня. Стоит ли все это время у Тяня? Да. Определённо, да, либо это рулон толстого бинта у него в кармане штанов. Шань определённо проверит это, как только они чинно и благородно сложат все аптечки, пластыри, антисептики и прочее-прочее-прочее. Дальше по плану у них грязные, мокрые поцелуи, излишне чувствительные, нежные и тягучие. Такие, которые они могут себе позволить, только когда кому-то из них плотно прилетело в лицо. Ведь нужно же какое-то оправдание этой излишней романтичной хрени.       Ну, по крайней мере, пока они не научатся говорить "словами через рот" и не начнут держаться за руки.