Курортный роман

Ира спала очень плохо. Постоянно пробуждалась, кругами бродила по просторной комнате, изредка поглядывая в широкое окно и нервно курила. Сама того не заметив она почти выпила бутылку коньяка, которую вчера нашла в мини-баре. Певица сама не понимала, что с ней. Но что-то явно было не так. Артистка накинула джинсовую куртку и вышла на веранду. В отличии от самого номера она была небольшой, но при этом довольно уютной. На чёрном деревянном полу расположился маленький стеклянный журнальный столик и два кресла с мягкой обивкой, в одном из которых и расположилась Ирина. Это был скорее балкон — с трёх сторон его закрывали стены, а через высокие стеклянные перила постояльцы могли любоваться пенившимся океаном. Тихий, медленный шум холодный разбивающихся о песочный берег волн нежно убаюкивал. А может, это было похмелье. Глаза закрылись и за считанные секунды Аллегрова погрузилась в сладкий сон. Нехотя проснувшись от криков туристов и гула машин, Ирина не сразу сообразила где она. В голове вертелись обрывки вчерашнего вечера. Вот его тёплые прикосновения, вот она смотрит в бездонные глаза, поцелуй. Как он не хочет уходить. Он что-то говорит про завтрак… Точно! Они же договорились, что Гриша придёт к ней. Бррр, голова кругом. Который час? Девять. Наверняка уже идёт по этажу. Ох, она что заснула прямо так?..Нужно поскорее умыться и чашечку горячего кофе. Они собирались на пляж, да? Только Ира застегнула купальник, как послышался стук. Наверное, нужно было подумать о мерах безопасности, но Ире было не до этого и она нетерпеливо открыла дверь. На пороге и правда стоял Лепс. На нём были длинные серые шорты, майка-сетка без рукавов и плетёные сандалии. Гриша застыл будто древнегреческая статуя, пытаясь удержать два тонких железных подноса, наполненных всевозможными вкусностями. — Я вижу ты уже подготовилась к купанию. — его взгляд упал на глубокое декольте. — Накинула хоть бы что-то. Совсем стыд потеряла. — Ира стояла в лёгком шоке. С одной стороны: какой наглый, что он себе позволяет! Так и хочется дать ему по щеке. А с другой ей это…нравилось? Да, пусть смотрит своими хитрыми туманными глазами, она жаждет наслаждаться его пошлым взглядом. Нет-нет, дело было не в гормонах и Иришкиной любвиобильности, тут было нечто другое. Она умирала от каждого его смешка, от каждого движения шли мелкие мурашки. Хотелось схватить его, прижать и не отпускать ни на шаг. Любить до конца дней, упиваться каждой секундой рядом с ним. Артист засмеялся. — Я завтраки принёс. — он легкой походкой прошёл в номер и поставил подносы на деревянный стол. Он будто ничего и не замечал. — Выбирай что хочешь, ишь сколько всего. Самое свежее взял. — певец чмокнул Аллегрову в румянцю щёчку и улыбнулся, — Ну что ты как не родная? Я кому это всё принёс? — Д-дда, сажусь…спасибо огромное. — всё же бороться с сонливостью было не легко. Всё же тёплый разговор и крепкий кофе помогли окончательно прийти в себя. На столе и правда было всё, что только можно было представить. И экзотические фрукты всех видов, и сладости, и самые разные каши, и морепродукты. Глаза разбегались. — Ой, Гриш, так я же на диете… — Я сомневаюсь, что еда из ресторанов одного из самых элитных отелей Майами может принести вред. Это тебе не фаст фуд какой-то. — Ладно, в любом случае я голодная как волк. — Вот это уже другой разговор. — он снова поцеловал певицу. В её животе запорхали маленькие бабочки. На миг женщине показалось, что она оторвалась от земли и теперь где-то далеко в облаках. — Тебе вообще зачем диета? И так худая, как тросточка. — Лепс ухмыльнулся. Он окинул сладостным взором хрупкую фигуру. Его гипнотизировали эти упругие ножки, эта тонкая талия. Каждый сантиметр её тела опьянял. — Вот же подлец, а. Льстишь без угрызений совести. — Так, ешь, а не болтай. — Заботливый какой. — Я тебе подносы через всё здание нёс. — Спасибо. — Да я просто хочу чтобы наелась и была толстой-толстой. — Очень смешная шутка. — Да, не имел бы я такой неимоверный голос — из меня вышел бы первый комик страны. Ира саркастично ухмыльнулась. Видимо, они оба и правда были очень голодны, ибо покончили с завтраком меньше чем за полчаса. — Ты всё собрала? Очки солнечные, крем, шляпу? — Да, можем идти. — Аллегрова накинула полупрозрачный пляжный сарафан и улыбнулась. — Подожди, я то без вещей. Они в номере остались. Артистка закрыла номер и пошла вместе с ним. Пара еле успела в лифт. В этом отеле, наверное, всё было гигантских размеров, в том числе и лифт. Его серебристая кабина была начищена до блеска. Всю дорогу они пребывали в молчании. Каждый делал вид, что и не помнит, что было вчера. Но вот только всё было наоборот. Гриша тоже не спал. Сложно было сказать, кому в этой ситуации было легче. Внутри них чувства мешались, бушевали и разъедали их. И оба они не понимали, что же происходит. Никто не знал, ответит ли взаимностью партнёр…"наверно он об этом вовсе не думал. Это было так, развлечение, а я, дурак…» — вертклось в голове у каждого из них. Ясно было одно — они совсем не равнодушны друг к другу. Они наслаждались друг-другом, они… любили, да. Безумно любили. Но понять, а тем более принять это было почти невозможно. Разобраться в своих чувствах порой сложнейшая головоломка. А у Лепса была жена, и дети… Неужели он любит другую? Неужели он любит одного из своих самых близких друзей? Любит. Он был готов достать ради неё звезды с неба, остановить землю, переплыть океан. А она, она тонула в его бездонных глазах, она хотела провести с ним всю оставшуюся жизнь. Но они оба молчали. Боялись. Боялись отказа, боялись непонимания и осуждения, боялись своих чувств. Их они считали чем-то абсурдным и глупым, бредом, но отрицать не могли. Каждый из них считал себя последним идиотом, ответ взаимностью для которого был чем-то фантастическим. Наконец щелкнул дверной замок и они зашли в номер. Гриша спешно собирал вещи в новенькую пляжную сумку, а Аллегрова осталась ждать его в прихожей. Это была маленькая комната с вешалкой, шкафом, пуфиком и портретным зеркалом. Как и всякая женщина она не устояла и начала поправлять причёску, любуясь своим неизменно красивым личиком. Неожиданно певица почувствовала его руку на талии. — Эх, бабы-бабы… — артист ухмыльнулся. — Мне уже нельзя немного поприхорашиваться? — Тебе можно всё. — Лепс засмеялся. *** — А куда мы едем? — Договорились на пляж, вот и едем на пляж. — Прекрасное объяснение. Я бы спросила у водителя, но ты же прекрасно знаешь, что я не говорю по-английский. — Знаю. — Нет, я сёрьезно. Я тут в первый раз! — Если я скажу название пляжа тебе это всё равно ничего не объяснит. Ну, ладно. Это один из пляжей этого отельного комплекса. Всего их 9. 4 из них очень большие. На них множество баров и бассейнов. И людей. Остальные поменьше и на них мало кто бывает, но они тоже очень чистые и комфортные. Из них он самый маленький. Песок самый обыкновенный, море тёплое, без водорослей. Я не думаю, что там кто-то будет, по этому туда и едем. Ни я, ни ты не любим шумные места. А ты что, и правда в первый раз в Майами? — Нууу, в Майами я была не раз, хоть, признаться, последний мой визит и был не один год назад. Я имела ввиду в отеле. — Ясно… Снова наступило неловкое молчание. — Как там твоя семья? — Хорошо, да всё как всегда. Счастье, все здоровы. У Лалы с Артёмом всё хорошо, Саша работает, занимается спортом. С девушкой встречается. Ирина хотела спросить, как поживает его семья, но что-то внутри не дало этого сделать. Да и он был рад, что она этого не сделала. Мысли о семье и так терзали его душу. Вскоре небольшая машина остановилась. Пляж и правда был безлюдным. Солнце спряталось за облаками, но всё же было довольно жарко. Волн почти не было. Вода была почти прозрачной. Она тихо переливалась перламутром под редкими золотистыми лучами. На горячем песке стояло несколько шезлонгов и множество гигантских пальм. Авто уехало. Ира оставила сумку и осторожно ступила босой ножкой в воду. — Тёплая! — улыбнулась она. Лазурные струи нежно щёкотали голень. — Я же говорил. — Сто лет не купалась! — Да…о всеми этими турами, концертами, гастолями так заматываешься. Порой просто необходим спокойный тихий отдых. Океан успокаивает и расслабляет. — Это точно. — женщина скинула сарафан и положила его на плетёный шезлонг. Лепс разделся, разбежался и прыгнул в воду. — Ты меня чуть не раздавил. — артистка засмеялась. Солёные капли стекали с накаченной груди и сверкали на его оголённом спортивном торсе. Ветер раздувал мокрые волосы. Он чуть тяжело дыша вышел на берег. Облегающее бельё подчеркивало всё рельефы его бёдер. Аллегрова чувствовала себя зрителем. Она сама того не заметив замерла и почти перестала дышать. Но вот она отряхнула голову и отвернулась, сделав вид, что и вовсе и не смотрела на него. Неожиданно глаза мужчины предательски сузились и на лице его появилась задумчивая ухмылка. Он был похож на охотника, присматривающегося к добыче, на хулигана, что-то замышляющего в своей изобретательской голове. Гриша подошёл к артистке близко-близко и хитро посмотрел прямо в глаза. Женщина то ли испугалась, то ли опешила и непонимающе стояла в ожидании последующих событий. Вдруг он залился громким смехом и со всей силы бросил её прямо в океан. В первые секунды женщина пребывала в лёгком шоке, а потом как закричала: — Вот же мерзавец, а! Она через тёплые струи подбежала к обидчику и толкнула в ответ. Завязалось что-то вроде игры. Брызги, волны, падения, смех. Они веселились и, кажется, позабыли обо всём на свете, так хорошо им было, так счастливы они были рядом друг с другом. — Ой! Я кажется ногу подвернула! — послышался боязливый крик. Певец поднял её и донёс до шёзлонга. — Лежи, я посмотрю. Он аккуратно дотронулся то кости: — Так больно? — Да. — Попробуй подвигать ступнёй. Ира нехотя последовала его совету. — Ай! Не могу. — Не думал, что ты такая неженка. — Тоже мне врач нашёлся! — Не пыли. Я помочь вообще-то хочу. Успокойся. Артистка затихла. Слушая указания возлюбленного ей удалось немного расшевелить ногу, но ходить было по прежнему больно. Лепс снова прикоснулся к голени. — Говорю же, больно! — А если так? — он наклонил голову и осторожно поцеловал стопу. Резко его лицо залилось румянцем и он отвернулся. «Какую глупость я сделал». Спустя несколько мучительно тихих минут, Аллегрова как ни в чём ни бывало спросила: — Может уже вызвать машину и вернуться в номера? О, как он оад был этому простому вопросу. Да, он боялся. Дико боялся. Боялся откровения, разговора, признания… И хотя скрывать это было практически невозможно и просто немыслимо, они всё так же продолжали делать вид, что ничего и не были. Они были не готовы, хоть и понимали, что разговор неизбежен. — Дда, сейчас. — он позвонил, и машина прибыла меньше чем за минуту. Полчаса назад они были самыми близкими людьми. Смеялись, шутили, бегали. А сейчас снова ехали в полной тишине. Это было невыносимо, мучительно больно и просто убийственно. Доехав, Ирина отправилась в медпункт, где ей оказали необходимую помощь и боль почти прошла. Она пошла в душ, а Гриша остался ждать её в гостиной номера, чтобы пойти на обед. Заговорить они так и не решались. Ей показалось, что в душевой она пробыла вечность. Столько мыслей вертелось в её голове. Под каплями свежей воды удавалось смыть не только морскую соль, но и страх. Божественное расслабление уносило куда-то в неведомую нирвану, подальше от всех проблем. Но вечно убегать было нельзя. Мы живём в реальном мире, а не в чудесной сказке. Женщина выдохнула, завернулась в мягкое белоснежное полотенце и вышла из ванной комнаты. Лепс опустив голову сидел на конце кресла и монотонно смотрел в одну точку где-то на черном полу. Он поднял утомлённый взор на женщину. Ирина хотела что-то сказать, но не решалась. Женщина надеялась услышать что-то от возлюбленного, но не дождавшись ответа ушла переодеваться. Нельзя было осуждать их, это они и так прекрасно делали. Ненавидели себя, но изменить ничего не могли. Не были трусами, но не могли. Это раскалывало душу и превращало жизнь в ад. Они винили себя, но сложно было назвать их виноватыми. Они оба всё понимали, и от этого им было лишь тяжелее. Надев бежевые балетки и свободное белое платьице певица быстро нанесла легкий повседневный макияж и вышла к возлюбленному. Этот свежий летний образ очень молодил её и придавал какой-то романтичной воздушности, она словно порхала. Лепс не мог оторвать взгляда от женщины. Но когда Ирина подошла к нему, они оба лишь виновато отвели глаза. — Пойдём. — сухо промолвил артист, — Как твоя ступня? — Уже не болит, ходить могу. — ей хотелось упасть на пол и разреветься, броситься на его шею и признаться, признаться во всём, но она лишь старательно держала слёзы. Он осторожно взял её под руку и почувствовал дрожь её похолодевшего тела. В сердце его будто кольнуло и он быстро отвернулся, пытаясь скрыть мокрые глаза. В тот момент он ненавидел себя. Чувствовал последним трусом и просто уродом. Они спустились в ресторан и заказали обеденное меню. Заказ принесли на удивление быстро. Возможно, все сегодняшние приключения и переживания разбудили аппетит пары, ведь они сами того не заметив съели всё за считанные минуты. В ресторанном зале кроме многочисленных столиков находился ещё и танцпол. Там не было светомузыки или будки диджея, но всё же он был довольно большим. Может быть, из-за того, что многие посетители были парами играла музыка для медленных танцев. Это придавало обстановке романтичности и еще больнее ранило наших героев, напоминая им о том аду, в котором они находились и делая атмосферу невыносимой. И вот заиграла та самая легендарная «My Heart Will Go On». Почти все посетители поднялись с мест и кавалеры пригласили чуть смутившися спутниц на танец. Поначалу они оба делали вид, что вовсе не обратили на это внимания, но потом певец всё же подошёл к Ире и протянул ей руку. Он хотел было что-то сказать, но не смог. Аллегрова боялась посмотреть в его глаза. Она склонила голову, встала и положила тонкие пальцы в его ладонь. Он неловко положил свои руки на её утонченную талию и они медленно закружились. Ирина устало положила голову на его плечо и его сердце начало учащённо биться. Он так хотел прижать её, крепко обнять и поцеловать. Её грустные красивые карие глаза были для него произведением искусства, он любовался каждой морщинкой на розоватом личике. Казалось, время остановилось. Они были где-то далеко-далеко в своих мыслях и одновременно чувствовали дыхание друг-друга. Музыка закончилась и как бы ему не хотелось удержать её он отпустил свои руки. Певица взяла свой маленький элегантный клатч и они вышли на улицу. Артистка закурила, а Лепс вызвал машину. Они дошли до Ирыного номера и неловко остановились. Каждый хотел сказать, признаться, но не мог. Это не могло длиться вечно. Видимо, жизнь не сулила им быть вместе. Аллегрова хотела идти, но тут из её элегантных рук выпала та самая сумочка. Женщина наклонилась, чтобы поднять обронённую вещь и встретилась взглядом с Гришей, желавшим сделать то же самое. В миг лица их залились яркой краской и стало до головокружения жарко. Они больше не могли держать себя. Не нужно было слов. Бурлившая в них страсть вырвалась. В одно мгновение они уже очутились в номере. Лепс прижал её к стене и взглядом будто бы спрашивал разрешения, на что получил не многозначное молчание. Он страстно целовал её горячую грудь, а она погружалась в сладкую эйфорию от каждого его прикосновения. Артист медленно расстегнул прозрачные пуговицы платья и дал ему упасть на холодный пол. Ира каждый удар его сердца. Тонкие пальцы умело освободили мужчину от кожаного ремня. Они находились в непередаваемом наслаждении. Лепс укусил её за мокрый сосок и женщина прикусила губу от возбуждения. Он целовал её всё ниже и ниже и повалил на белоснежную постель. Певица дала ему себя раздеть и провела длинными острыми ногтями по вспотевшей щёке. Мужчина медленно вошёл и она сжала одеяло от ощущений. Артистка взвыла и они бессильно упали на кровать. Она почувствовала его дыхание над своим ухом: — Я люблю тебя… — И я тебя. — послышался долгожданный ответ и пара слилась в продолжительном поцелуе. Они были счастливы.