ГЕРОИЗМ ЛЮБВИ НЕ ПОМЕХА!

Глава 27

У ГРОБА ЭМИЛИ

Где-то минуту Маринетт пыталась понять, что произошло. Правда накрыла ее страшной, сокрушительной волной и захлестнула всепоглощающим ужасом. Она застыла, стоя на коленях возле Нуара, заломив руки, точно статуя горя и отчаянья. Звуки долетали до нее, как сквозь вату. Она повернула голову и безучастно смотрела, как Габриэль Агрест помогает своей жене встать. После долгого сна ей это давалось нелегко. Мышцы, хотя их и подпитывали специальными веществами, значительно ослабли, почти атрофировались. — Габриэль, — произнесла она невероятно нежным, почти хрустальным голосом, — Я не помню… Что случилось? — Ты спала, дорогая, очень долго. Больше года. Но теперь все хорошо! — муж крепко обнял ее и поцеловал. Затем протянул ей талисман павлина: — Смотри, я смог его починить! Он совсем как новый! — Дуусу! — радостно воскликнула женщина, подставляя ладонь, на которую тут же весело вспорхнула синяя смеющаяся квами. — Привет, Эмили! Я так скучала! — И я скучала, моя милая! — Эмили наклонилась к Дуусу и та с удовольствием потерлась о ее нежную щеку. Улыбка Агреста-старшего излучала сумасшедшее, безбрежное счастье. В эту минуту он был поразительно похож на Адриана, хотя тот всегда отличался материнскими чертами внешности. Эмили, все еще пошатываясь, ласково погладила его по щеке, но тут случайно бросила взгляд за его спину и ее лицо вытянулось: — Адриан?! Габриэль, что с нашим сыном?!!! Что там делает эта девушка, кто она?!!! Эмили порывалась бежать, но покачнулась и упала бы, если бы муж не поймал ее. Теперь и он заметил перемену в состоянии Адриана и, поддерживая Эмили, вместе с ней поспешил в сторону Маринетт и простертого на полу юноши. Девушка, едва соображая, что делает, инстинктивно положила голову Адриана себе на колени и обвила его плечи руками, словно защищая его своим телом от злодея-Бражника. Ее взгляд, направленный в серые глаза платинового блондина выражал враждебность и мрачную решимость. Никому она не отдаст беззащитного возлюбленного! — Не приближайся! — резко крикнула она и Габриэль, обнимающий за талию жену, остановился. — Кто ты?! Что ты с ним сделала?! — нахмурила брови Эмили, заранее готовясь перевоплотиться. — Я — Леди Баг! Ваш сын — Кот Нуар! А почему он теперь спит и ни на что не реагирует — это Вы у мужа спросите! Уверена, он Вам все с удовольствием расскажет! — на одном дыхании выпалила Маринетт, не обращая внимания на катящиеся по лицу слезы и баюкающая Адриана, как маленького ребенка. На его груди, весь сжавшись в комочек, лежал, зажмурившись, Плагг. Тикки, выглядывая из сумки, тихонько плакала. Эмили, оправившись от первого шока, обернулась к мужу и строго сказала: — Габриэль! Муж боялся даже взглянуть на нее. Скулы его вспыхнули алыми пятнам. Дуусу, видя, что пауза затянулась, вспорхнула на плечо хозяйки и начала шепотом излагать ей все, что она пропустила. В какой-то момент женщина содрогнулась, побледнела, отпрянула от мужа и широко раскрыла и без того большие глаза, глядя на него так, словно он вдруг заболел чем-то опасным и очень заразным. А квами, глубоко вдохнула и снова зашептала. Эмили перевела взгляд на уже открыто рыдающую, так словно у нее вот-вот разорвется сердце, Маринетт, лицо ее выразило нежность и грусть. Она даже едва заметно улыбнулась ей. Потом с изумительной смесью гордости и горечи посмотрела на сына. Живая мимика Эмили удивительным образом без слов заново оживляла все те события, о которых повествовала ей Дуусу. Наконец, крошка-павлин замолчала. Эмили закрыла глаза, покачала головой и окликнула: — Нууру! Это все правда?! Габриэль бросил убийственный взгляд на своего квами, тот сжался от страха, но кивнул: — Да, все так. Ведь Бражник не приказывал ему не рассказывать правду его жене. — Не могу в это поверить! — Эмили прижала пальцы к вискам, губы ее дрожали. — Любимая… — потянулся к ней Габриэль. — Не прикасайся ко мне! — с яростью крикнула она, отшатнувшись, и пробормотала:  — Господи, что ты натворил?! — Я все это сделал ради тебя! Я пожертвовал всем, чтобы ты была со мной! Я люблю тебя! — заговорил он с обжигающей страстью, — Эмили, почему ты меня отталкиваешь? Это же я — твой муж Габриэль! — Нет! — Эмили посмотрела на него строго, и в ее прекрасных глазах замерцали слезы, — Ты — Бражник! И ты принес в жертву все, включая нашего сына, не любви, а своему эгоизму! Ты уничтожил все, ради чего мы все это время жили! Талисманы выполнили твое желание. Но ты забыл, что обретя одного любимого человека, ты неминуемо потеряешь другого! Только на чаше весов оказалось слишком много! Теперь ты будешь несчастен сам, принес горе мне, Адриану и этой прекрасной девушке! Если бы я заранее все знала, то предпочла бы пребывать в этом состоянии дальше, но не губить сына — неужели ты этого не понимал?!!! Она рухнула на колени рядом с Нуаром и Леди Баг, наверняка заработав ссадины, но, не ощутив физической боли, и закрыла лицо тонкими изящными руками. Маринетт что-то беззвучно шептала, Габриэль, не скрывая отчаянья, застонал, стиснул зубы и, достав из кармана шкатулку, вложил в нее свою брошь для галстука: — Нууру, я отпускаю тебя. Навсегда. Прости, я был тебя недостоин! И положил талисман рядом с Леди Баг. — И ты прости меня, Маринетт! Возьми его и храни для других, заслуживающих большего доверия. Умоляю, Эмили, хотя бы поверь, что я люблю тебя! Я знаю, что не заслуживаю твоей милости и никогда не верну твоего доверия! Но позволь мне заботиться о нашем сыне, как я заботился о тебе! И тут произошло то, чего никто не ожидал. Маринетт вскочила во весь рот и закричала не своим голосом: — Тикки, давай!!! Вспышка трансформации озарила ее фигурку, вмиг закутав в спандексный костюм супергероини. Габриэль, Плагг, Дуусу и Эмили уставились на нее, как на буйно помешанную. Честно говоря, выглядела она и вправду пугающе: дико горящие глаза и щеки, брови гневно сведены на переносице, лицо блестит от слез. — Супершанс! — воскликнула Леди Баг и подбросила свое йо-йо. Через секунду в ее протянутые ладони упали антисептик для рук и какая-то странная острая загнутая штуковина. Маринетт недоуменно поглядела на нее, прищурилась, что-то соображая: да это же коготь Кота Нуара, только выкрашенный в цвета ее костюма! — Ну да, конечно, кровь Избранных! Она может снять чары Вампирессы… И, наверное, еще что-то… — тихо пробормотала она. И опустилась на пол рядом с Адрианом. Затем наклонилась к его уху и заговорила: — Нуар! Нуар, я знаю, ты меня все равно слышишь! Ты должен проснуться! Помнишь, ты же обещал, что не оставишь меня, что не дашь никому меня обидеть? Ты мне нужен, Адриан! Вернись, прошу тебя! Потому, что я люблю тебя, потому, что мы с тобой поклялись друг другу, помнишь?! Неужели ты бросишь меня, мой жених?! Проснись ради своей невесты! Я сделаю тебя счастливым! — она, под возглас Эмили и нервную судорогу Габриэля, схватила Адриана за руку, протерла его и свою ладонь антисептиком и полоснула когтем от костюма Нуара по двум маленьким белым шрамам, оставшимся от ритуала на озере. Затем переплела свои пальцы с пальцами возлюбленного, соединяя глубокие царапины, смешивая свою кровь сего. И прошептала: — Перевоплощаюсь! Тикки, глядя на нее, громко закричала: — Маринетт! Маринетт! Вспомни, как ты вернула его, когда на вас напал Темный Купидон! Первый поцелуй любви! — Так это же будет не первый, — пролепетала девушка, чувствуя, как сердце разрывается между безумной надеждой и бездной черного отчаянья. — У Кота Нуара и Леди Баг — нет, а у Маринетт и Адриана — да! — жестко сказала квами. Девушка кивнула, глубоко вдохнула и громко произнесла: — Я, Маринетт Дюпэн-Чен, клянусь любить Адриана Агреста вечно! А ты, ты мне можешь поклясться?! И, наклонившись, запечатлела на губах любимого долгий, соленый от слез поцелуй. Возможно, последний. Но пусть он станет печатью ее любви! Палец Адриана, очень осторожно, словно в полудреме дрогнул, затем уже увереннее погладил помолвное колечко из белого золота. Рука юноши опустилась на черноволосый затылок, губы ответили на поцелуй. Маринетт вздрогнула, отодвинулась, посмотрела в распахнутые глаза Адриана, восторженно закричала и счастливо разрыдалась. Ее слезы падали не грудь и шею юноши, а он с улыбкой изрек ответную формулу: — Я, Адриан Агрест, клянусь любить Маринетт Дюпэн-Чэн вечно! И сел, крепко обнимая любимую. — Адриан! — воскликнула Эмили, подлетела на спотыкающихся ногах к парочке и заключила в объятия обоих. Габриэль стоял в стороне от излучающей эйфорию группы и чувствовал впервые за долгое время слезы на своем лице. Боль и счастье, эта невероятная любовь подростков, так напомнившая ему его собственную, пробуждали в нем прежнего нежного и заботливого отца и мужа. В душе кончилась зима, начался ледоход, но какое это теперь имеет значение? Они не простят. Он и сам себя не сможет простить. Эмили открыла ему глаза на все — это она знает, что такое самоотверженность и понимает, как нужно любить. Ничему-то он не научился! А она — настоящая героиня! А он не оправдал ее надежд, веры сына. Не заслужил он быть рядом с ними! Но в этот момент Маринетт, эта странная девушка, у которой, как оказалось, на руке кольцо его сына, подняла голову и посмотрела на него абсолютно-синими, как вода в самых глубоких местах океана, глазами. И улыбнулась. Что это была за улыбка! Она не издевалась, не винила, не смеялась над ним! Она будто поддерживала, одобряла, подталкивала и, наконец, позвала: — Ну что же Вы стоите там? Все же хорошо! Они обязательно простят, не закрывайтесь! Месье Агрест, Вы же еще можете все исправить! Вас бы не выбрала судьба, не живи до сих пор внутри вас герой! Вам нужны доказательства? Да, пожалуйста: Вам совсем не удаются настоящие злодеи, они так никого не убили и не покалечили! А Адриан тоже посмотрел на отца и неожиданно спокойно сказал: — Папа, мама, я должен был это сделать сам, но вы уже познакомились. Это Маринетт, моя невеста и через три года мы поженимся. Надеюсь, у вас нет возражений и сомнений в ее искренности? Эмили обернулась к Габриэлю, вздохнула и с мягким укором иронично произнесла: — Ну и натворил же ты дел, дорогой! Но главное, что ты все понял. А учиться героизму можно всю жизнь. Ну иди же уже к нам! Бывший Бражник, совсем по-детски всхлипнув, бросился к семье и стиснул их в своих длинных руках так, что Адриан, Маринетт и Эмили столкнулись лбами и рассмеялись. Трое квами радостно переглядывались, а Нууру в восторге осознавал свою свободу, сидя внутри талисмана. И так был поглощен этим чувством, что не заметил, как все присутствующие поднялись в дом, забыв шкатулку на полу. А спустя час раздались легкие шаги и талисман крепко схватила тонкая женская рука…