Ради тебя / 15 years later

             Вода лилась горячая, почти обжигающая, заполняя маленькую ванную комнату паром и тишиной.       Они стояли вдвоем под тугими струями — тесно, мокрые, не желая размыкать объятия. Чонгук прижимал Чимина к себе, чувствуя, как вода стекает по его спине, по плечам, запутывается в волосах. Чимин уткнулся носом ему в ключицу и просто дышал — глубоко, ровно, будто пытался запомнить этот момент каждым своим вдохом.       — Тепло, — сказал Чимин тихо.       — Что?       — Вода. Теплая. Хорошо.       Чонгук усмехнулся, поглаживая его по спине.       — Только вода?       Чимин поднял голову. Посмотрел на него — мокрый, с прилипшими ко лбу волосами, с каплями на ресницах. И улыбнулся.       — И ты.       Чонгук наклонился и поцеловал его. Медленно, глубоко, вкладывая в этот поцелуй все, что не мог сказать словами. Чимин ответил — прильнул ближе, запустил пальцы в его мокрые волосы, притягивая к себе.       Вода лилась на них, не давая оторваться, смешивая их дыхание в одно.       — Нам пора, — прошептал Чимин, отрываясь от его губ.       — Знаю.       — Хосок уже наверное дома.       — Знаю.       Чимин рассмеялся — тихо, счастливо, уткнувшись лбом в его плечо.       — Ты неисправим.       — А ты меня таким полюбил.       Чимин закатил глаза, но улыбку спрятать не смог.       Они выключили воду, вышли из душа. Чонгук протянул ему полотенце, задержался на секунду, глядя на него — мокрого, раскрасневшегося, счастливого.       — Что? — спросил Чимин, заворачиваясь в полотенце.       — Ничего. — Чонгук улыбнулся. — Просто любуюсь.       Чимин фыркнул, но щеки его предательски порозовели.       — Сушись давай.       — Иду.       Они одевались молча, но в этой тишине не было неловкости. Было только тепло и предвкушение — того, что ждет их дома. Того, что теперь у них есть.

***

      Дверь открылась, и первое, что ударило в нос — запах жареной сладкой картошки. Настоящей, с луком, такой, от которой у любого слюнки потекут. Чимин даже замер на пороге, принюхиваясь.       — Ничего себе, — выдохнул он, разуваясь.       Из гостиной доносился приглушенный звук телевизора — кажется, какой-то старый фильм, по диалогам не разобрать. Хосок сидел на диване, свесив ноги, с тарелкой на коленях, и методично уничтожал содержимое. Увидев их, он даже не подумал выключать телевизор — только приподнял бровь и продолжил жевать.       — О, вернулись, — сказал он с набитым ртом. — Долго вы. Я уже есть начал без вас.       — Мы задержались, — Чимин повесил куртку, поставил пакет с вещами у входа. — Вещи собирали. Пришлось покопаться.       — Ага, — Хосок хмыкнул, перевел взгляд на Чонгука, потом снова на отца. Взгляд у него был какой-то... понимающий, что ли. Но комментировать он ничего не стал. Только закатил глаза — по-своему, так, что это могло означать все что угодно.       — Ладно, пойдемте есть, — он поднялся, забрал тарелку и потопал на кухню. — Я там намутил чего-то. Надеюсь, что для вас это будет съедобным. Лично мне нормально. Если нет — сами виноваты, нечего так долго отсутствовать.       На кухне действительно было что-то съедобное. На плите стояла большая сковорода, доверху заполненная жареной картошкой с сосисками, нарезанными добросовестно, кусочками. Рядом пристроились миски с овощами — по большей части зелень, все нарезано хоть и крупновато, но аккуратно. Хлебница была открыта, на столе стояли тарелки, вилки, даже соус в отдельной плошке — Хосок явно постарался.       — Ты реально готовил? — Чимин остановился в метре от стола, оглядывая это великолепие. В голосе его слышалось неподдельное удивление.       — Ага. — Хосок пожал плечами, но в этом жесте было столько плохо скрываемой гордости, что Чонгук невольно улыбнулся. — Думал, вы скоро придете. Ну и... решил не ждать просто так. Надоело в потолок плевать. Тем более, у меня появилось резкое желание научиться готовить как в ресторанах.       Он плюхнулся на свой стул, закинул ногу на ногу и уткнулся в телефон. Но по тому, как он краем глаза поглядывал на обоих, было видно — ждет реакции.       — Вкусно пахнет, — сказал Чонгук, садясь за стол. — Реально прямо как в ресторане.       — В ресторане, — фыркнул Хосок, но щеки его чуть порозовели. — Начинайте уже есть.       Чимин сел напротив. Какое-то время они ели молча — Хосок уткнулся в телефон, делая вид, что читает что-то важное, Чонгук поглядывал на Чимина, Чимин делал вид, что очень занят едой. Тишина была не напряжной, но какой-то... новой. Будто они все трое привыкали друг к другу заново. Теперь, когда все изменилось.       — О, слушайте, — вдруг сказал Хосок, не отрываясь от экрана. Голос у него был будничный, как будто он обсуждал погоду. — У нас в школе на следующей неделе соревнования какие-то намечаются. Масштабные, типа. Я сам не вникал, но говорят, серьезно.       — Соревнования? — переспросил Чимин, отрываясь от тарелки.       — Ага. — Хосок пролистнул ленту. — Из-за них школу закроют на целую неделю.       — На неделю? — Чимин удивился. — Обычно же на пару дней максимум. У вас там что, всемирные проводят?       — Не, ну говорю же — не вникал. Мне вообще все равно, главное выходные будут — Хосок пожал плечами. — Типа, чтоб мы на них готовились как следует. А на самом деле — чтоб не мешали, наверное. Сейчас вообще по двойной ставке все проходим, чтобы успеть до этого всего. Учителя бегают как угорелые.       Он наконец отложил телефон и вновь принялся за уплетение остатков его порции.       — Так что у меня неделя выходных, по факту. Может хоть высплюсь.       Чимин кивнул, задумчиво жуя. В голове его явно крутились какие-то мысли, но он молчал. Чонгук переводил взгляд с одного на другого.       — А может... — начал он осторожно, будто прощупывал почву.       Хосок поднял голову.       — Чего?       — Пока у меня отпуск, — Чонгук говорил медленно, подбирая слова. — Пока Чимин на больничном, формально. Пока у тебя эти... соревновательные каникулы. Может, съездим куда-нибудь?       Хосок прищурился. В его глазах мелькнуло что-то — то ли подозрение, то ли любопытство.       — Куда? — спросил Чимин.       — Ну... — Чонгук замялся на секунду. — К морю, например. На пару дней. Просто отдохнуть. Пока совсем не похолодало.       Тишина. Хосок переводил взгляд с Чонгука на Чимина и обратно. На его лице нельзя было прочитать ничего — он умел держать маску, когда хотел.       — Втроем? — спросил он наконец.       — Втроем.       Хосок помолчал. Потом снова взял телефон, пролистнул пару страниц, положил обратно.       — Ладно, — сказал он буднично. — Я не против.       Чимин и Чонгук переглянулись. В этом взгляде было столько всего — и удивление, и радость, и облегчение.       — Правда? — уточнил Чимин. Голос его звучал тише обычного.       — Ну да. — Хосок пожал плечами, не поднимая глаз. — Почему нет? Погода норм должна быть. И высплюсь заодно.       — Хорошо, — Чонгук кивнул, пряча улыбку в уголках губ. — Тогда решим. Потом глянем, куда поехать.       — Ага, — Хосок снова уткнулся в телефон. — Только чур не как всегда, что папа собирается полдня, а потом еще полдня едем       Чимин фыркнул.       — Кто это у нас собирается полдня?       — Ты. — Хосок даже не поднял глаз. — Я ж тебя знаю и не раз с тобой куда-то ездил.       Чонгук рассмеялся — коротко, тепло. Чимин закатил глаза, но улыбку спрятать не смог.       — Ладно, — сказал он, вставая и собирая тарелки. — Тогда посуду моешь ты.       — Чего сразу я? — возмутился Хосок.       — Ты готовил — мы ели. Я всегда мою посуду, когда что-то готовлю. По справедливости.       Хосок хотел возразить, но Чимин уже включил воду и демонстративно отошел от раковины.       — Ну пап, — буркнул Хосок, но встал и поплелся к плите. — Сговорились вы.       — Я тут ни причем, — Чонгук подмигнул ему, проходя мимо.       Хосок показал ему язык, но беззлобно. Тот усмехнулся и пошел в гостиную.       Чимин задержался на кухне, наблюдая, как Хосок возится с посудой. Сын делал вид, что очень занят, но Чимин видел — он улыбается.       — Сына, — позвал он тихо.       — М?       — Спасибо.       — За что? — Хосок обернулся.       — За ужин. И за то, что... — Чимин запнулся, подбирая слова. — Ты есть.       Хосок посмотрел на него долгим взглядом. Потом снова отвернулся к раковине.       — Пап, иди уже, — буркнул он. — А то распустил тут сопли.       Чимин усмехнулся и вышел.       На кухне остался только шум воды и тихое бормотание Хосока, который что-то напевал себе под нос.       Обычный вечер. Как у обычной семьи.       Он тянулся медленно, но неизбежно подошел к тому моменту, когда глаза начали слипаться, а разговоры становились все короче и ленивее.       Хосок первый подал сигнал. Он сидел на диване, тупил в телефон и уже в третий раз пересматривал одно и то же видео, потому что мозг отказывался воспринимать информацию. Чимин заметил это — отцовский взгляд не обманешь.       — Спать иди, — сказал он, легонько пихнув сына в плечо.       — Ага, — Хосок зевнул, даже не пытаясь прикрыть рот. — Ща.       — Не «ща», а сейчас. Сам же хотел выспаться. А завтра в школу.       — Знаю я. — Хосок потянулся, хрустнув позвоночником, и нехотя поднялся. — Ладно, пойду.       Он уже дошел до лестницы, когда обернулся. Посмотрел на Чимина, потом на Чонгука, который сидел в кресле с чашкой чая, и как-то странно ухмыльнулся.       — Спокойной ночи, — сказал он. И добавил, уже поднимаясь: — Вы там тоже... не засиживайтесь до поздна.       Чимин открыл рот, чтобы ответить, но Хосок уже скрылся на лестнице. Через секунду хлопнула дверь его комнаты.       Тишина.       Чонгук и Чимин остались вдвоем в гостиной. Телевизор работал фоном, но никто на него не смотрел. Чимин сидел на диване, Чонгук — рядом. Расстояние между ними было небольшим, но сейчас оно казалось огромным.       — Устал? — спросил Чонгук.       — Не знаю, — Чимин пожал плечами. — Скорее... странно.       — Что именно?       — Все. — Чимин обвел рукой гостиную, потом показал наверх, где скрылся Хосок. — Он. Ты. Мы. Дом. Слишком много всего за один день.       Чонгук кивнул. Поставил чашку на столик, подался вперед.       — Ты как, нормально же все? Как вообще состояние?       — Ага. Все нормально. Просто... перевариваю.       Они помолчали. Тишина была не тяжелой, но какой-то... наполненной. Будто воздух между ними сгустился от всего того, что не было сказано.       — Ладно, — Чимин хлопнул себя по коленям и встал. — Пойду тоже лягу. Завтра на работу нужно будет с утра заглянуть.       Чонгук кивнул.       — Я тебя завтра подвезу. Спокойной ночи.       — Ага, спасибо. И тебе добрых снов.       Чимин поднялся наверх. В коридоре было темно, только из-под двери Хосока пробивалась тонкая полоска света — значит, еще не спит, в телефоне сидит. Чимин усмехнулся своим мыслям и зашел в свою комнату.       Комната встретила его тишиной и прохладой. Он сел на кровать, посмотрел на дверь. За ней, в нескольких метрах, был Чонгук. И Хосок. Его семья.

Семья.

      От этого слова внутри разлилось тепло. И одновременно — легкая тревога. Раньше в ней лишь было два человека. Теперь их трое. Полноценная семья. Слишком новое. Слишком непривычное.       Чимин лежал в темноте и смотрел в потолок.       Мысли крутились в голове бесконечной каруселью — сегодняшний день, старая квартира, та комната, их разговор, Хосок за ужином, его спокойное «я не против», Чонгук, который сейчас лежит где-то рядом в своей комнате, в нескольких метрах от него.       Он уже начал проваливаться в сон, когда телефон на тумбочке завибрировал.       Чимин вздрогнул. Посмотрел на экран — незнакомый номер. Странно. В такое время обычно никто не звонит, если только не случилось чего.       Он взял трубку.       — Здравствуйте?       — Здравствуй, Чимин. Это Минхва.       Голос в трубке был спокойным, ровным, без эмоций. Таким же, как тогда, много лет назад. Чимин замер. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще.       — Я вас слушаю, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Откуда у вас мой номер? — спросил он следом, не дав ей продолжить.       — Это не важно, — холодно ответила Минхва. — Я хочу просто поговорить.       Чимин сел на кровати, прижав телефон плотнее к уху. В голове пронеслось сразу тысяча мыслей, но он заставил себя дышать ровно.       — Разве для вас разговор с таким, как я, уже не становится поводом, чтобы стало плохо? — спросил он. В голосе его появился сарказм — тот самый, который он так хорошо прятал все эти годы. — Припоминаю, как даже от упоминания меня у вас начинала кружиться голова. А тут аж решили поговорить. Я прямо боюсь за ваше здоровье.       Тишина. Секунда. Две.       — Не буду отрицать, — выдохнула Минхва. — Я не желала и не желаю видеть тебя рядом со своим сыном. Но сейчас все зашло слишком далеко, чтобы не обращать на это внимание, как много лет назад.       Чимин усмехнулся — горько, безрадостно.       — Не обращать внимания? — переспросил он. — Да вы же буквально промывали своему сыну мозги, пока мы, будучи детьми, встречались. А сейчас что? Хотите поучать своего выросшего сына? Или хотите через меня добиться того, чтобы я якобы от него отстал? Не слишком ли лицемерно с вашей...       — Я хочу с тобой поговорить не ради ссоры, — перебила Минхва. Голос ее оставался ледяным, но в нем появились нотки, которых Чимин раньше не слышал. — Раз все обернулось так, что у вас... общий сын есть... то я хотела бы быть с тобой в нейтральных отношениях.       Чимин замер. Секунду он просто переваривал услышанное.       — Думаете, я не понимаю, — сказал он тихо, — Что вы приняли такое решение только лишь из-за того, что мой сын оказался альфой, да еще и похожим на Чонгука?       — Это не так.       — Не так? — Чимин покачал головой, хотя она этого не видел. — А как же тогда?       — Ты должен понимать, что я имею право видеть своего внука.       Чимин глубоко вдохнул. Пальцы его сжимали телефон так, что костяшки побелели.       — Нет, — сказал он твердо. — Не имеете.       Тишина.       — Это мой сын, — продолжил Чимин. — И вы никаких абсолютно прав на него не имеете. До тех пор, пока мой сын этого не захочет, вам не позволено даже говорить с ним.       Он помолчал, собираясь с мыслями.       — Приношу свои извинения, — добавил он холодно, — Но я вынужден закончить с вами разговор. И впредь, прошу, не звонить мне и не пытаться связаться с моим сыном. Повторю: это мой сын. В первую очередь — только мой.       Он нажал отбой.       Телефон выпал из руки на кровать. Чимин сидел, тяжело дыша, и смотрел в одну точку. В голове было пусто и оглушительно громко одновременно.       Я это сказал. Я правда это сказал.       Он сам не верил, что смог. Не за себя — за Хосока. Не прогнулся, не стерпел, не ушел от разговора, как делал в детском возрасте. Поставил границы. Четко. Без вариантов.       Чимин посмотрел на дверь. За ней, в нескольких метрах, был Чонгук. Он встал и, не думая больше, вышел в коридор.       Когда же Чимин уже стоял перед дверью комнаты Чонгука, то не мог заставить себя постучать.       Глупо. Они уже столько всего прошли сегодня — старая квартира, та комната, душ, их близость, ужин с Хосоком. А сейчас он мнется здесь, как подросток, который впервые пришел к парню ночевать.       В руке все еще был зажат телефон, экран потух, но цифры номера Минхвы все еще стояли перед глазами. Разговор прокручивался в голове снова и снова. Свои собственные слова, которые он сказал ей. Жесткие, уверенные, без сомнений.

«Это мой сын. В первую очередь — только мой».

      Он сам не ожидал, что сможет так. Никогда не думал, что у него хватит смелости поставить ее на место. Ту самую женщину, которая 15 лет назад одним взглядом заставляла его чувствовать себя ничтожеством. А сейчас... сейчас он сказал ей все, что думал. И не за себя — за Хосока.       Чимин выдохнул. Поднял руку. Постучал.       Тишина. Потом шаги.       Дверь открылась через несколько секунд. Чонгук стоял на пороге — в домашних штанах, растрепанный, без линз, в очках для чтения, которые делали его каким-то... другим. Мягким. Домашним. Не тем Чонгуком, которого знал весь мир, а своим. Только его.       — Чимин? — удивился он. — Ты чего? Что-то случилось?       Чимин переступил с ноги на ногу. Чувствовал себя ужасно неловко. В горле пересохло, ладони вспотели, а в голове было пусто и громко одновременно.       — Нет, я просто... — начал он и запнулся. — Можно я сегодня здесь посплю? С тобой...       Чонгук замер. Секунду смотрел на него, будто не веря своим ушам. На его лице мелькнуло удивление, потом недоверие, а потом — такая улыбка, от которой у Чимина внутри все перевернулось.       — Конечно, — ответил он тихо. — Заходи.       Чимин шагнул в комнату. Чонгук закрыл за ним дверь.       Комната была такой, как он и представлял — большая кровать, шкаф, столик у окна, на котором стоял ноутбук и лежали какие-то бумаги. Но сейчас все это казалось другим. Потому что Чимин был здесь. Потому что они были здесь вдвоем.       Они стояли друг напротив друга, и неловкость никуда не делась, но теперь она была другой. Теплой. Почти сладкой. Такой, от которой хочется улыбаться, даже если не знаешь, что сказать.       — Ложись, — Чонгук кивнул на кровать. — Я сейчас свет выключу.       Чимин скинул тапки, забрался под одеяло. Лег на спину, глядя на Чонгука. Сердце колотилось где-то в горле.       Чонгук выключил свет, лег рядом. Повернулся к нему. В темноте было почти не видно его лица, только очертания, только теплое дыхание рядом.       — Все хорошо? — спросил он тихо.       Чимин помолчал. Потом повернулся к нему, встретился взглядом в темноте.       — Мне Минхва звонила.       Чонгук замер. Даже дыхание, кажется, остановилось.       — Что? — переспросил он.       — Минхва, — Чимин говорил тихо, но ровно. — Нашла мой номер. Позвонила.       — И что она сказала?       — Хочет поговорить. Говорит, хочет быть в нейтральных отношениях. — Чимин усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ради внука, видите ли.       Чонгук приподнялся на локте.       — Ты не обязан...       — Я ей отказал, — перебил Чимин. — Сказал, что она не имеет прав на Хосока. Что это мой сын. И что пока он сам не захочет — она даже не подойдет к нему.       Тишина. Долгая, теплая, наполненная.       — Ты серьезно? — спросил Чонгук. В голосе его слышалось удивление.       — Ага.       Чонгук смотрел на него. В темноте блестели его глаза.       — Ты молодец, — сказал он.       — Я сам в шоке, — признался Чимин. Голос его дрогнул. — Не думал, что смогу ей так ответить. Никогда не думал. Она же... она всегда была такой... — он замолчал, подбирая слова.       — Я знаю, — тихо ответил Чонгук. — Она умеет давить.       — А я не прогнулся. — Чимин говорил, и в голосе его звучало удивление самим собой. — За себя бы, наверное, не смог. А за Хосока — смог.       Чонгук протянул руку, коснулся его щеки. Провел большим пальцем по скуле.       — Если бы не сможешь постоять за себя, я буду всегда рядом, чтоб помочь тебе. А ради Хосока я уверен, что ты все сможешь, — сказал он. — Ты же отец.       Чимин закрыл глаза на секунду, прижимаясь к его ладони.       — Я испугался, — прошептал он. — Сначала. Когда услышал ее голос.       — А потом?       — А потом вспомнил, что это мой сын. И что я никому не позволю делать ему больно. Особенно ей.       Чонгук придвинулся ближе, обнял его, притягивая к себе. Чимин уткнулся носом ему в плечо, выдохнул. Напряжение, которое держало его все это время, начало отпускать.       — Я горжусь тобой, — сказал Чонгук в его макушку.       — Не с чего пока.       — Есть с чего. — Чонгук поцеловал его в волосы. — Ты смог. Это главное.       Они лежали молча какое-то время. Чимин слушал, как бьется сердце Чонгука — ровно, сильно, успокаивающе. Пальцы его теребили край его футболки, сам не замечая.       — Ты серьезно насчет поездки? — спросил вдруг Чимин.       — Серьезно. А что?       — Не знаю. — Чимин помолчал. — Вдруг это слишком быстро?       — Для кого?       — Для нас. Для Хосока. Для всего.       Чонгук погладил его по спине.       — Тебе не комфортно?       — Комфортно. — Чимин покачал головой. — Очень. Но я боюсь, что Хосоку будет иначе.       — Думаешь?       — Не знаю. — Чимин вздохнул. — Он сегодня за ужином был... спокойным. Но вдруг он просто притворяется?       Чонгук помолчал, обдумывая.       — Знаешь, — сказал он наконец, — Если бы ему было некомфортно, он бы не стал нас ждать сегодня. Не стал бы готовить ужин. Не сказал бы «я не против» на предложение поехать. Он бы просто... Не знаю как объяснить.       Чимин поднял голову, посмотрел на него.       — Да, я понимаю. Но ты правда так думаешь?       — Правда. — Чонгук встретил его взгляд. — Я его знаю уже достаточно, чтобы понимать. Он не будет терпеть ради приличия. Если ему что-то не нравится — он скажет. Или покажет. А сегодня он был... своим.       Чимин выдохнул.       — Я так боюсь сделать ему больно, — прошептал он. — Всю жизнь боялся. А сейчас особенно.       — Знаю, — Чонгук обнял его крепче. — И я тебя в этом понимаю. Правда. Мы всегда можем обговорить все, если что. С ним. С тобой. Вместе.       Чимин кивнул в его плечо.       — Хорошо.       Тишина. Теплая, уютная, своя.       — Мне все не дает покоя одна мысль, — вдруг сказал Чонгук. Голос его звучал как-то иначе — осторожно, будто он боялся спугнуть. — Не знаю, правильно ли это будет... но что, если после поездки мы переберемся, как семья, в ту квартиру?       Чимин замер.       Секунда. Две. Три. Четыре. Пять.       Тишина звенела в ушах.       — Знаешь, — сказал наконец Чимин, и в голосе его появились смешинки, — Это звучит так, будто ты мне предложение делаешь.       Чонгук поперхнулся воздухом.       — Что? — выдохнул он. — То есть... я бы хотел, но это не оно... То есть в будущем я точно хочу сделать, но...       Он замолчал, закрыл лицо руками. Даже в темноте было видно, как горят его уши.       — Почему я смущаюсь как школьник? — пробормотал он в ладони.       Чимин рассмеялся — тихо, счастливо. Убрал его руки с лица, заглянул в глаза.       — Все-все, прости, — сказал он, все еще улыбаясь. — Я просто пошутил. Не переживай.       Чонгук посмотрел на него. В темноте его глаза блестели.       — Ты невозможный, — выдохнул он.       — А ты милый. — Чимин провел пальцем по его щеке. — Никогда бы не подумал, что ты и с возрастом будешь выглядеть так мило.       Чонгук хотел что-то возразить, но Чимин придвинулся и поцеловал его. Легко, коротко, но так, что у обоих перехватило дыхание.       — Я с радостью вернусь туда, — сказал Чимин, отстранившись. — У меня... чувство, будто именно в той квартире вся моя жизнь. И я больше нигде не смогу так жить, кроме как в ней.       Чонгук слушал, не перебивая.       — А я, — сказал он тихо, — Хоть и купил этот дом, не думая о том, насколько он большой или дорогой... находясь теперь здесь, я понимаю, что мне здесь некомфортно.       — Почему?       — Слишком пусто, — Чонгук усмехнулся. — Слишком неуютно. Но знаешь что?       — Что?       — Я одновременно и понимаю, что где бы вы ни были — именно там будет мой дом. Мое спокойствие. Мой уют.       Чимин смотрел на него. В глазах его блестело.       — Дурак, — сказал он.       — Твой?       Чимин улыбнулся и снова уткнулся носом ему в плечо.       — Наш, — поправил он тихо. — Теперь наш.       За окном была ночь. Где-то не далеко спал Хосок, не зная, что происходит здесь. А они лежали в обнимку, и это было правильно. Наконец-то правильно.       — Давай спать, — прошептал Чонгук.       — Мм.       — Завтра будет новый день. Где мы будем все вместе.       — Всю жизнь. Только вместе.       Чимин закрыл глаза. Чонгук поцеловал его в макушку.       В доме было тихо. Тепло. Спокойно.

***