Нелюдимые (3)
15 августа 2020 г., 18:16
Прошло около пяти лет и, знаете, за это время много чего поменялось. Ребята давно посещают школу. Одну из лучших в городе, ведь наш уважаемый Великобритания хотел лишь лучшего для детей. Мальчики и не жалуются, около семи (!) часов в день проводя за партой. И чем старше ребята становятся, тем сложнее школьная программа из-за чего Канада нередко обращается к Америке, в попытках понять перевод иностранного текста или запомнить даты по истории. Ну, а Саше школа даётся ещё хуже, ведь он на два года старше брата. Ему давно известно, что мох растет с северной стороны камня или дерева, а Солнце садится на западе. Это ему сказали ещё на первых уроках пятого и четвертого класса, , куда совсем недавно перешёл братец. Сейчас же Америка пытается понять многочисленные формулы в алгебре и теоремы геометрии… Это не сразу даётся подростку, особенно после слов отца, что ему ещё и на черчение с тригонометрией ходить придётся (подобное было в школах раньше, но это не точно)… Но несмотря на сложную программу и внеплановые занятия, братья всё равно находят немного времени, для того чтобы провести несколько десятков минут в тишине, обнимая родителя.
Росла не только нагрузка, но и сами дети. С каждым днём они становились всё самостоятельнее, из-за чего часто бунтовали с папой. Вернее, в роли революционера показывал себя именно США, ну, а Канада с детства был спокойным, да и времени на крик не хватало. Но они всё равно мирились, что бы не происходило.
А ведь с десяти-двенадцати лет дети тянуться к противоположному полу. Подобное пишут во многих изданиях по психологии и именно это пугает Великобританию. С одной стороны ему не хочется отпускать ребят, ведь он так сильно любит их, стараясь уберечь от всего. Но с другой… А ведь дети и не интересуются другими девочками или в крайнем случае мальчиками. Они просто не реагируют на остальных, находясь в постоянном одиночестве. И это больше похоже на нелюдимость, чего так боялся родитель. Британец делал буквально всё, лишь бы разговорить сыновей с кем-нибудь. Но подобные беседы заканчивались на фразе: «Как дела?». Казалось, что это бесполезно… Им же все равно не одиноко? Они общаются друг с другом, и этого достаточно, наверное… Хотя повторить судьбу таинственных Джун и Дженнифер Гиббонс, превратив своих детей в подобие этих близнецов, Великобритания не желал.
Англичанин часто думал на эту тему, боясь поговорить с ребятами. Может они стесняются своей внешности? Да быть такого не может, ведь эти двое прекрасны! Один наделён прекрасной улыбкой и русыми волосами, в сочетании с темно-синими глазами, что невольно привлекают взгляд, а второй так и вовсе живёт с гетерохромией, что является одной из самых редких болезней и мутаций мира. Я бы даже сказала — одной из самых красивых мутаций и заболеваний мира. А веснушки лишь украшают его, создавая запоминающийся образ. Да и дети не страдают низкой самооценкой.
Совсем недавно родитель решил узнать причину этого (не о том думаете). Специально для этого он сговорился со своим знакомым, буквально на коленях умоляя мужчину отпустить его ребенка к нему в поместье. И это удалось англичанину, и вот радостный Великобритания уже ведёт дите к себе, надеясь что хоть с ним ребята поговорят.
— Мистер Британия, — начал мальчик, немного замявшись.
— Папа запретил мне оставаться у вас больше чем на час. Этого будет достаточно? — продолжал ребенок. Он ведь даже не знает, что его ждёт там и как быстро ему удастся уйти. Взрослый лишь кивнул, подходя к дверям родного дома, стуча пару раз костяшками по дереву, ожидая дворецкого. Несколько секунд тишины и на пороге появляется слуга, что всем своим взглядом показывает удивление и сожаление. Он знает о проблеме братьев и догадывается, что выйдет из подобной задумки, но перечить не в силе… Остается лишь отойти от двери, впуская хозяина дома и гостя.
— Проходи, не стесняйся, — спокойно сказал взрослый, мило улыбаясь пришедшему, а после, показывая рукой, по всей видимости в сторону гостиной, и, забирая у ребенка верхнюю одежду, куда-то скрылся. Мальчику осталось лишь вздохнуть и пойти вперёд, осматривая красоту дома и наблюдая за слугами, что копашились на лестнице, стараясь перевести её в порядок. Как говорится: генеральная уборка!
Минута, две, десять… Ни хозяина ни того, к кому пришёл мальчишка нету… Ребенок просто сидит в одиночестве, грустно смотря в окно, попеременно качая ногами. Но вот слышится топот и громкое: «Нет, не хочу!». Подобная реплика напугала не только гостя, но заставила слуг остановиться, разом посмотрев в сторону кухни. Как ожидалось, там шёл Британия, держа за руки своих сыновей. Один как всегда возмущался, а второй держал в руках книгу, до последнего делая вид, что всё так и задумано. Секунда и взрослый уже усаживает детей на удобный диван, рядом с которым в кресле удобно расположился гость.
— Знакомьтесь, это ваш новый друг… — радостно начал британец, но позже заткнулся, щёлкая пальцами и будто бы ожидая, что гость представится.
— Алекс… — тихо сказал пришедший, поднимаясь с кресла и подходя к братьям, протягивая правую ладонь для приветствия. Старший противно скорчился, называя свое имя, но так и не касаясь руки нового знакомого. Канадец и вовсе глаз не поднял на ребенка, продолжая читать.
— Канада… — представил сына родитель, осторожно пиная его в бок, коря за такое поведение. Младший лишь сощурился. Ему не нравилась компания малознакомых людей.
— Что ж, побеседуйте немного и если что, я в кабинете, — начал старший, грустно улыбаясь. Он знал, что из этой затеи ничего не выйдет, и он лишь тратит время детей. Но попробовать же стоит?
— Алекс, если ты голоден или тебе в срочном порядке нужно домой, обратись к дворецкому, — продолжил англичанин, показывая в сторону одного из слуг. Ответом послужил кивок, после чего взрослый удалился, сжимая кулаки и надеясь, что хоть с ним то его дети подружатся.
— Ммм… Привет? — начал было гость, усаживаясь на свое место и разглядывая братьев. Они выглядели мило, но почему-то по-прежнему игнорировали его.
— Привет, — монотонно ответил США, разглядывая незнакомца и прижимая брата к себе. Казалось, ни тот ни другой не заинтересованы в разговоре, но его же просили поговорить с ребятами хоть немного.
— Как дела? — поджимая губы, продолжал ребенок. Он в какой-то степени боялся этих детей, ведь они выглядели как-то отстранённо?
— Нормально… — тихо сказал Канада, переглядываясь с братом и наконец-то откладывая книгу, вступая в разговор.
— Хм… Что вы любите делать? — сказал гость после минуты раздумий. Он старался как-то заинтересовать мальчиков, начать беседу, но вторые лишь разглядывали его, не говоря ни слова.
— Рисование и чтение, — сказал младший, показывая сначала на картину над лестницей, которую по-видимому нарисовал он, а после тыкая пальцем в обложку новенькой книги.
— Фортепиано, — продолжил старший, сгибая голову на левое плечо, ожидая новых вопросов. Только вот их не последовало, а дети вновь уткнулись в свои занятия, так и не говоря с гостем.
Стоит ли сказать, что разговор так и не задался, хотя у детей было много общего и небольшая разница в возрасте, всего около года, а если быть точным, то США старше пришедшего на год, а Канада наоборот младше на тот-же год. Видимо детей не заботило общение, из-за чего они с чистой совестью ушли в свою на тот момент общую комнату. Просто так прогонять мальчишку было стыдно, поэтому Великобритании пришлось бросить все дела, отчитав сыновей за бестактность, а после проводить мальчика в столовую, где в последствии и провести с ним около часа, ожидая когда родитель заберёт Алекса.
Во время подобной беседы англичанин узнал очень много о своих детях, ведь гость был не только сыном знакомого, но и по совместительству учеником той же школы, что конечно же не раз слышал про нелюдимых братьев, иногда встречаясь с ними. Как оказалось, никакой дурной славы у мальчишек не было, в школе они вели себя спокойно, а порой даже общительно, вот только не с другими детьми, а с учителями. Больше Алекс ничего не сказал, выпив предложенного чаю со сладостями, поблагодарив и, с приходом отца, покинув особняк.
В конце концов все это надоело, из-за чего родитель решил поговорить со своими детьми. Слишком уж это далеко зашло… Мужчина долго не мог зайти в комнату, стоя рядом и слушая разговор ребят. Только вот ничего интересного не узнал, кроме как планов на следующий день и нескольких анекдотов. Тихо выдохнув, он осторожно открыл дверь, мило улыбаясь и уже понимая, насколько сложной будет беседа. Ну, а дети даже не испугались, продолжая заниматься тем, что творили до этого, а именно прыгать на кровати одного из ребят. Внешне выросли, а вот разум… Разум видимо оставил свои размеры, хотя… Почему бы и повеселиться?
— Дети мои, сядьте, — спокойно сказал взрослый, усаживаясь на кровать, по-прежнему улыбаясь и потирая руки, думая, что сказать. Ребята не стали перечить, медленно усаживаясь рядом, прижимаясь к папе как можно сильнее и чуть ли не мурча как кошки, находясь рядом с родителем.
— Что-то случилось, отец? — тихо, но так серьёзно спросил канадец, смотря доверчиво и наивно. Британия помнит этот взгляд… Когда-то он умилял его, а сейчас почему-то стало страшно.
— Я давно хотел спросить вас об этом, но… Это может прозвучать глупо и все же. Почему вы не говорите с детьми своего возраста? — сказал британец, замявшись. Вопрос и правда глупый, и возможно на него бы никто не обратил внимания, если бы подобная игра в молчанку не продолжалась на протяжении нескольких лет… Минута молчания. Тишина так нагнетает, что кажется, будто сейчас случится что-то плохое. Только вот один из братьев не выдерживает, громко заливаясь смехом, что тут же подхватывает второй.
— Господи, папа, — начал США, стирая слезу с лица, что образовалась от смешка.
— Это немного странно, но мы просто не любим людей, — уже спокойнее ответил подросток, улыбаясь. И сказал он это с такой интонацией, будто бы так и должно быть. Будто это нормально и весь мир живёт по такому принципу. От подобного засмеялся уже сам Великобритания, только как-то нервно, не понимая, что происходит.
— А меня вы тоже не любите? — наконец-то успокаиваясь, спросил родитель, смотря так грустно. Главное чтобы дети не сказали «да», даже если это шутка…
— Папочка, конечно же нет! Мы любим тебя, и ты единственный, в ком мы нуждаемся! — на этот раз инициативу взял Канада, прижимаясь к папе сильнее, стараясь его успокоить.
— Но почему? Что с вами не так? — удивляясь и поджимая губы, спросил родитель. Он правда не мог понять, как это можно не любить людей и быть привязанным лишь к одному человеку. Но с другой стороны — он сам виноват в этом, ведь всё детство запрещал покидать поместье, немного побаиваясь того, что с ребятами что-то случится, и тем самым ограждая их от остального мира, делая нелюдимыми.
— Папа, ты не понимаешь… — начал Канада, но его прервал старший брат, продолжая речь. Казалось что они читают мысли друг друга, говоря чуть ли не хором.
— Посмотри на этих людей, отец. Они циничны и саркастичны, глупы и не могут видеть то, что находится дальше их вытянутых рук. Их голос ужасен, а внешность неприметна, я бы даже сказал, идентична. С такими не о чем говорить, да и не хочется, — сказал старший, улыбаясь. Да, в какой-то степени он был прав, но фраза прозвучала настолько фанатично, что испугала взрослого, заставляя его отшатнуться.
— А я будто бы лучше? — тихо рассмеялся он. Вопрос был риторический и ответа не требовалось, но дети, недолго помолчав, сказали тихое «да». Это в как-то степени льстило взрослому, но с другой стороны… Если его дети сравнивают остальных с ним, то это ведь не совсем нормально? Но все же Великобритания не решился продолжать этот глупый разговор, благодаря за небольшой рассказ и уже собираясь уйти из комнаты, да вот только его остановил Канада, придерживая рукав кофты.
— Что? — нежно спросил родитель, оборачиваясь в сторону дитя.
— Папа, а можно попросить тебя кое о чем? — спросил канадец, осторожно касаясь плеча отца.
— Конечно, мой хороший, — постепенно успокаиваясь от странной беседы, ответил англичанин, обнимая обоих детей.
— Можно мы будем учится дома? — тихо спросил Канада. Видимо детям настолько надоело общаться с остальными ребятами, что они решились пойти на такие меры. Хотя всё не так просто, но если кратко, то братьям просто хотелось быть почаще с отцом, а при таком темпе жизни, большую часть времени они проводят в школе, что и не нравилось им.
— Пожалуйста… — взвыли оба, обнимая шею отца и говоря, как сильно любят его. Великобритании не нужно было много времени, чтобы принять решение, поэтому он, тихо вздохнув, согласился. Дети тут же улыбнулись, вновь обнимая и смеясь. Странная реакция… Только знали бы они, сколько бумажной волокиты теперь предстоит их отцу, ведь просто так забрать детей из школы, перейдя на домашнее обучение будет очень сложно. И вот ещё несколько минут теплый объятьев и родитель уходит, оставляя детей на самих себя. Да они и не сопротивлялись, чмокнув на последок в щеки и вновь рассевшись по кроватям, что-то читая.
— Как думаешь, это нормально? — прошептал канадец, слыша шаги на лестнице. Теперь они точно уверены, что папа ушел и в случае чего не помешает им, но дверь закрыть все же пришлось, долго споря, кто же сделает это.
— Не знаю, о чем ты? — спросил второй, стоя около двери, ведь именно его скинули с постели, заставляя закрыть этот бедный кусок дерева.
— Ну… Папа прав… Мы не говорим ни с кем, кроме него. Так ведь никто не делает, — сказал младший, стуча по своей кровати ладошкой, приглашая брата сесть. Саша даже спорить не стал, хватая плед и подсаживаясь к братику, укрывая его.
— А тебе будто бы приятно говорить с ними? Папа лучше. Папа хороший. — ответил США, закутываясь в плед, словно в кокон.
— А у тебя была девушка? — сменил тему младший, кладя голову на колени старшему. Конечно Америке всего 12, но ведь всё бывает?
— Нет, к чему ты клонишь? — немного удивленно спросил подросток, поглаживая мальчишку по голове, теребя темные волосы.
— Ну… Помнишь отец рассказывал про «любовь»? — не договаривая начал канадец, серьезно смотря на брата.
— Да, и что? — отозвался мальчик, не понимая к чему клонит оппонент.
— А что такое — «любовь»? — немного грустно спросил младший. Конечно он знал, что это приятное чувство, но больше никто ничего не рассказывал, а заговорить о подобном стыдно.
— Ну… — замялся старший. Он ведь сам такого никогда не чувствовал, а уж тем более не рассказывал.
— Эта такая эмоция, которая возникает в тот момент, когда ты находишься с очень близким, родным человеком.Ты привязан к нему и во что бы то ни стало, хочешь быть рядом, обнимая и целуя. Такие чувства возникают между супругами, любовниками и просто возлюбленными, — постоянно запинаясь, заикаясь, а иногда жестикулируя рукой, сказал Америка. Большего он не ответил, ведь сам не знал, что говорить.
— То есть… Если я люблю нашего папу, я его любовник? — как-то глупо сказал младший, щурясь. В свои десять лет он мало что слышал об этом странном чувстве, много не понимая и не зная.
— Нет, это уже инцест… — прошептал американец, кидая косой взгляд на дверь, надеясь, что она закрыта.
— Ин… что? — с неким возмущением спросил младший.
— Инцест — это запретные отношения между родственниками, — повторил Саша, прижимая брата ближе к себе.
— А почему запретные-то? — удивительно спросил Канада, не желая униматься. Уж слишком много вопросов и пробелов…
— Не знаю, но говорят, что родственная любовь и любовь между разными людьми отличается, — сказал Америка. Он сам не понимал, почему взрослые любят всё так сильно запутывать и для чего все эти непонятные термины.
— А как отличить родственную и обычную любовь? — тихо спросил Канада. Эта беседа утомила его, вместо того, чтобы объяснить. На это уже и старший брат промолчал, понимая, что его знаний попросту недостаточно. Так и промолчали они до обеда, а после и вовсе весь день провели в саду, думая над сегодняшним. Может, это и к лучшему?
***
Прошло около недели и дети в какой-то момент возненавидели свое недавнее решение. Уж лучше бы они дальше учились с классом, чем бегали по школе в поисках директора, в надежде подписать нужные, но такие не понятные договоры. Но и после лучше не стало… В особняке теперь так шумно, как не было даже в день какого-нибудь праздника. Множество учителей, что приходили то к одному ребенку, то ко второму, что-то рассказывая, показывая, объясняя и доказывая. Бедные дети… Да и их ожидания тоже не сбылись, ведь сейчас они и вовсе не вылезали из уроков, так как сейчас нет такой возможности, не сделать домашнее задание. Раньше хоть надежда была на то, что спросят кого-нибудь кроме тебя, а сейчас её нет. Ты один, и вопросами заваливают лишь тебя… В особенности было тяжело взаимодействовать с новыми учителями, ведь работники старой школы на дом не придут. Они учат тот класс и времени для кого-то отдельно у них нет. По каждому предмету пришел новый учитель, который выставил новые требования и время выполнения. В конце концов детям это надоело, из-за чего они вновь пришли к папе, прося отменить занятия хотя бы на один день. Ребята устали и единственное о чем желали в тот момент, так это о полноценном сне. Родитель лишь посмеялся, спрашивая, почему они не успевают, ведь занятия объясняются чётко и времени выдаётся достаточно. На что ему ответили, что просто не понимают некоторые темы, из-за чего стараются доучить их, но в итоге не успевают другое и тому подобное. В общем, учится стало лишь сложнее, из-за чего взрослый решил помогать детям. Он мало что помнил из программы, но все же был начитанным, да и личная библиотека в помощь. Прямо сейчас он старался разобраться с природоведением, показывая Канаде чем отличаются ядовитые грибы от съедобных. И казалось, что мальчик даже не слушает родителя, сидя на его колене словно замороженный, осторожно обнимая папу за шею. — Видишь, если срезать ножку этого гриба, она посинеет, а ложный наоборот станет розовым. Но лучше опираться на другую литературу, ведь точных критериев здесь не указано, — пробубнил родитель, рассматривая рисунок из книжки. Сын лишь покачал головой, слезая с коленей, забирая учебник, благодаря папу и уходя. На самом деле тема была понятна для него, да и грибы мальчик сам по себе любил, из-за чего прочитал про них столько, что возможно знал эту тему лучше отца. Просто ребенок выучил уже все предметы, так и не поняв, что из этого вызывает большее затруднение, схватил первую попавшуюся книгу, идя с ней к папе. Он так сильно хотел увидеть родителя, обнять его, что уже было без разницы, как это сделать. Да и младший знал, что папа не откажет в объяснении урока. Сейчас нуждался в помощи не только Канада. США и правда уже битый час ломал голову над алгеброй, что началась у него с шестого класса, и почти весь год мучает его. — Да как так-то?! — зашипел он, черкая в тетради от злости, а после выкидывая ручку на стол. Уже три раза выходит разный ответ, и что-то подсказывает ребенку, что такое будет ещё много раз. — Если перед скобками стоит знак «минус», то скобки можно опустить, изменив знак каждого слагаемого, заключённого в скобки… — повторял мальчик в очередной раз, стараясь понять фразу и наконец-таки решить пример. Но даже вдумавшись в смысл этого, он так и не смог понять задание, просто кладя голову на стол, психуя. — Ну ты что опять? — дверь тихо открыл канадец, после подходя к брату, убирая его руку с тетради и стараясь увидеть то, что он пишет. — Это разве математика? — ещё один вопрос, который уж точно добил США, что со смехом поднял голову, произнося тихое: «алгебра»… — Это слишком сложно, чтобы понять, а уж тем более решить… — прошептал Америка, вновь кладя голову на стол, тихо смеясь. — Так спроси у папы… — ответил младший, показывая на дверь учебником. — Сейчас он как раз не занят, — продолжил ребенок, подталкивая брата. Второй же, с тихим рыком поднялся со стула, хватая канцелярию и запихивая тетрадь в учебник, который в последствии тоже забрал, быстро покинул комнату. Несколько минут и старший уже тащился по лестнице. Не то, чтобы он был не рад подобному. Наоборот, США уже весь день мечтал о встрече с отцом, ведь сегодня у него есть пару историй, которые он хотел рассказать отцу. Просто сил не было, поэтому ребёнок кое-как плелся, идя почти беззвучно. И вот он уже стоит у двери в кабинет отца, осторожно касаясь дверной ручки. «Пап!», — хотел было сказать мальчик, но тут же заткнулся, сжимая учебник что было сил… Не зря учат стучаться… Но Саша не мог извинится. Он просто стоял и пялился, разглядывая голую спину отца, что сейчас стоял напротив зеркала, в попытках переодеть рубашку. Кроме того, зеркало отражало переднюю часть до пояса, ведь остальное закрывали брюки, но этого было достаточно, чтобы увидеть в меру накаченный пресс и выпирающие ключицы, сочитающиеся с бледностью и привлекательной худобой. Вернее, Великобритания не был худым, просто подтянутым. Несколько секунд молчания и возможно отец так ничего бы и не заметил, если бы не решился поднять глаза в верхний угол зеркала, где и отражался удивленный и испуганный сын, который встретившись взглядом с папой, тут же захлопнул дверь, убегая на первый этаж. Учебник полетел куда-то в сторону, попав в плечо дворецкому, ну, а сам ребенок, что бежал по лестнице со скоростью света, тут же забежал в свою комнату, скатываясь по стенке. Он часто задумывался над тем, что чувствовал к папе и нормально ли это, но сегодняшняя, местами неудобная встреча, полностью рассказала об этом. Теперь-то Саша уже не уверен, нормально ли это. Может он просто загоняет себя? А может Америка и правда какой-то неправильный? Подросток боялся сказать что-либо, не говоря ничего даже брату, что прямо сейчас сидел рядом с мальчишкой на коленях, допрашивая. — Всё хорошо? — тихо спросил родитель, появившись у двери, в наспех накинутой рубашке, вместе с дворецким, который, что-то прошипев, отдал учебник Канаде, не желая подходить к Америке. — Да, я постучусь в следующий раз… — ответил мальчик, всë ещё находясь в ошарашенном состоянии, трясясь от странного тепла. Говорить больше он не хотел, из-за чего лишь плотнее прижал ноги к груди, опираясь на стену. — Если что, я в кабинете… — сказал мужчина, опускаясь на колени и осторожно целуя сына в лоб. Казалось у них слишком доверительные отношения, но это не смущало родителя, а дети не жаловались. Вскоре и взрослый ушел, напоследок оглядывая детей. — Что ты там увидел, что?! — тормошил брата Канада, тряся его за плечи, допрашивая. — Он красивый… — прошептал старший, нервно улыбаясь, а после ударяя себя по щекам, стараясь забыть. — О чем ты? — не успокаивался младший, но уже говоря спокойнее, понимая, что их могут услышать. — Я скажу тебе ночью, когда все будут спать… — ответил американец, тормоша собственные волосы. Что ж, подростковый период даёт о себе знать, ведь иначе США не реагировал так резко. Но что бы то ни было, Америка не хотел признаваться в этом самому себе, а уж тем более другим. Может, он и правда любит отца больше, чем нужно?
