Призрак

Той осенью, вскоре после разборок с Дроном и Виталиком возле курилки, Данияр впервые позвал меня гулять. Написал, что собирается с друзьями полазить по пещерам где-то в Подмосковье и назвал это заброской. Я некоторое время помучил себя вопросами вроде: «А вдруг он написал мне по ошибке, хотел кому-то другому?» Сомнения развеяло новое сообщение: «Ну так чего завис, Ром, идёшь или нет?» Я честно написал, что опыта в таких делах у меня нет никакого. В ответ он прислал пространную инструкцию с описанием маршрута, временем и местом встречи и списком того, что нужно взять с собой. А уже через пару часов я с трепетом складывал в рюкзак запасные носки, спёртую из кухни алюминиевую кружку, купленный в Ашане налобный фонарик и другие полезные вещи, предвкушая, что завтра будет счастливый день. Нас было человек восемь, в том числе лучшие друзья Данияра — его одноклассники Саша и Алёна, а ещё Егор, парень на год старше них, живший в соседнем с Дани доме. Они вчетвером дружили с самого детства и едва ли не ходили на один горшок. В электричке они уселись играть в дурака. Я сразу признался, что не умею, Данияр принялся меня учить. Выходило не очень, но, чёрт, было дико интересно и приятно находиться рядом с ним. Я не чувствовал себя лишним в этой компании, на душе было очень спокойно и тепло. Несколько километров от станции электрички мы прошли пешком по полям и лесополосам. Я большую часть своей жизни прожил в небольшом подмосковном райцентре с переполненными мусорными баками, старыми панельками, усыпанными бычками обочинами и обрезанными тополями. Красота средней полосы, которая была настолько близко, до этого момента как-то проходила мимо меня. Поэтому сейчас я залюбовался берёзовым лесом, который постепенно переходил в сосновый бор, и дышал полной грудью. Дани шагал рядом со мной, я старался идти с ним нога в ногу. Через пару часов мы добрались до той разветвлённой системы пещер. Ребята заверили, что лазали там не раз и прекрасно ориентировались. Я представлял себе что-то вроде узкой дыры в скале со сталактитами внутри. Было непонятно, откуда такому месту взяться в Подмосковье. Мы шли вдоль берега реки, когда я заметил что-то вроде покосившейся автобусной остановки, причем никакой дороги рядом не было, а под её крышей — довольно просторный лаз. — Вот и наша родимая Система. Фонарик не забыл? — спросил Дани у меня, когда я с сомнением заглянул в лаз и дотронулся до пошатывающейся лестницы, ведущей вниз. — К Аристарху зайдём? — спросил Саня. — Конечно. Нужно ему подношение сделать, иначе он нас не отпустит, — Дани подмигнул мне и первым начал спускаться по лестнице. — Что за Аристарх? — спросил я у Сани. — О, это хозяин пещер. Мёртвый диггер, его труп лежит там внутри на алтаре уже дохрена лет, — с интонацией закадрового диктора из ужастиков заговорил он. — Не слушай его. Что-то типа алтаря там и правда есть, но без трупов. Просто лежит манекен в противогазе, — толкнув Саню плечом, сказала Алёна. — Да ну тебя нафиг, не даёшь чайника попугать. Ему бы так интереснее было. — Вы меня и так напугали, когда я в первый раз пошла. Я ведь потом месяц верила, что там и правда труп. Переживала, вдруг его искали родственники, и прикидывала, как бы его вынести и похоронить по-нормальному. Я усмехнулся и попытался натянуть на лоб фонарик, неловко перекрутив резинку, а Алёна, ласково улыбнувшись, помогла мне её поправить. А затем завязала свои длинные рыжие волосы. — Давайте, рыжики, за мной, — бросил нам Саня и полез следом за Дани. Мы пролезли друг за другом по узкому коридору с низкими потолками. Пару раз я больно ударился о плиты головой. — Береги потолок, — ухмыльнулся Саня. — Тут так говорят, не голову, а именно потолок. Потому что если он обрушится, голову уже точно не сбережешь. — Саш, ну прекрати уже пугать, — послышался позади недовольный голос Алёны. Пещеры оказались большим подземным лабиринтом. Сначала мы остановились возле потёртой тетради, лежащей на широкой плите в ближайшем ко входу в пещере гроте. Туда следовало записать имена и время входа на тот случай, как трагичным голосом сообщил Саня, если заблудимся и не сможем выйти, чтобы те, кто придёт сюда после нас, нашли наших родных и сообщили им. Если же всё пройдёт нормально и Аристарх выпустит нас, то на выходе свои имена нужно вычеркнуть. «Роман Воробьёв», — вывел Дани моё имя и нарисовал рядом чайник. — Он означает, что это твой первый раз, — сказал он весело, взглянув на меня. Я поспешил отвернуться, чувствуя, как горят мои щёки и уши, несмотря на то, что в пещере было всего градусов тринадцать. В тёмных коридорах было множество самых неожиданных для такого места вещей — дорожные знаки, велосипеды, статуэтки. Видимо, завсегдатаи тащили сюда всё, что плохо лежит. Где-то потолки и стены были изрисованы и исписаны граффити, а в одном из залов даже висели широкие качели. Дани уселся на них, подвинулся и поманил меня к себе. — Иди сюда, поместимся вдвоём, — сказал, видя, что я стою и туплю. Пришлось скромно примоститься рядом, пытаясь не сильно прижиматься к нему, чтобы он не подумал что-то не то. Саня тем временем обошёл качели и внезапно подтолкнул нас сзади, раскачав. От неожиданности я машинально вцепился одной рукой в цепи, другой — в чёрное худи Данияра. — Сань, давай ещё посильнее, — попросил Дани, никак не реагируя на мою кисть, сжимавшую ткань у него на животе. Я поспешил убрать руку, уставился на Алёну, Егора и остальных ребят — они курили и о чём-то весело переговаривались. Качели скрипели, Данияр что-то говорил Саше, а у меня шумело в ушах. Близость Дани заставляла всё тело трепетать. Безумно захотелось наклониться и положить голову ему на плечо, обнять и уткнуться носом в шею. Никто никогда ещё не вызывал у меня такого желания. Я был твёрдо убеждён, что чем меньше физического контакта, тем лучше. Я даже не помнил, когда моя мать в последний раз гладила меня и целовала на ночь. Но для меня это было нормой. Было удивительно даже читать в книгах о каких-то трепетных отношениях между родителями и детьми. — Ромка, всё нормально? — кажется, он повторил вопрос раза два, прежде чем я вынырнул из своих мыслей и фантазий. — Да… Спасибо, всё хорошо. Чёрт, мог бы просто сказать: «Да». — Не устал? Тебе нравится тут? Ему правда интересно моё мнение и то, как я себя чувствую? — Нет, не устал, — ответил, думая, что готов бродить тут с ним хоть целыми днями. — И… Тут классно. Спасибо, что позвал меня. Он усмехнулся и хлопнул меня по плечу. А после мы все вместе отправились дальше по тёмным тоннелям, освещая путь налобными фонарями. Аристарх, как царевна из сказки, возлежал на огромной плите горной породы, подвешенной цепями к потолку. Над его постаментом висела большая карта пещер, а вокруг — куча потухших свечек. Данияр ласково поправил военную каску, надетую на хранителя пещер поверх противогаза. — Здравствуй, Аристарх. Мы принесли тебе дары, — с этими словами он положил поверх тела пачку сигарет и банку консервов. — Вот и всё, теперь, я думаю, он отпустит нас обратно. А то, что я оставил, Аристарх отдаст тем, кто в этом нуждается. Пока ребята фотографировали грот, я полез рассматривать карту. Лучше б этого не делал — задел плиту, она качнулась на цепях, а с тела Аристарха на землю попадало его добро — то, что положил Дани, и то, что оставляли паломники до нас. — Ромка-Ромка, что ж ты творишь. Теперь он тебя не выпустит, — засмеялся Саня, собирая с пола принадлежавший хранителю шмот. — Да всё нормально будет. Ромка, оставь ему просто что-нибудь полезное, — сказал Егор. Я порылся в рюкзаке и достал пару запасных носков. — Чистые хоть? Хотя пофиг, сойдет, Аристарх парень непривередливый, — Данияр проследил, чтобы все вещи снова оказались сложенными на алтаре, только после этого мы отправились гулять дальше. Побродив ещё немного, мы зашли в грот, который представлял из себя импровизированный подземный бар. В камень были воткнуты металлические шесты от пола до потолка, рядом — что-то вроде выложенной камнем барной стойки. Как рассказал Дани, периодически там устраивали тусовки для своих. Здесь же решили сделать привал, чтобы перекусить на скорую руку. — Сейчас пойдем в Бутылку. Устроим посвящение нашему чайнику, — сказал Данияр, расположившись у стойки. — Ага, чтоб опять кто-то себе что-нибудь вывихнул? — закатила глаза Алёна. — Да брось, Алён, тут люди бывалые, да и Ромка парень крепкий, закалённый, — он задорно улыбнулся мне, а я порадовался, что в полутьме не видно моих моментально вспыхнувших щёк. Бутылкой они называли дыру в полу в одном из гротов, которая вела в ещё один подземный зал. Нужно было проскользнуть в эту дыру, подняв руки над головой, а затем вылезти — это и называлось посвящением. Залез я туда легко, а вот, как вылезти обратно, понять не мог. Лаз сужался вверх, к выходу, как бутылочное горлышко. Нужно было определённым образом проползти, подтянуться на руках, причём без опоры под ногами. Тут, видимо, судьба решила, что мой день проходит слишком хорошо. Либо Аристарх всё-таки на меня обиделся, либо же дело просто в том, что я неуклюжий придурок. Рука соскользнула с уступа, и я полетел вниз. Высота была небольшая, но приземление вышло крайне неудачным. Ногу пронзила резкая боль. — Да едрить твою ж, Рома! — Данияр легко слез вниз и опустился рядом со мной. — Ты живой там? Встать можешь? — спросил сверху Егор. — Не знаю… Я потрогал ногу. Было очень больно в районе лодыжки. Дани посветил фонарём. Попросил немного потерпеть, аккуратно вытянул мою ногу и закатил штанину. Поцокал языком. — Хреново, дружище. Похоже, перелом. Зря всё же я тебя потащил сюда. — Да нет, ничего, я сам виноват! — быстро выпалил я. Да даже если б я все кости переломал, всё равно ни разу бы не пожалел, что пошёл вместе с ним. Было ясно, что на этом мой поход сегодня заканчивается. Я героически предложил им продолжить экскурсию по пещере, пообещав посидеть тут и никуда не уходить. Дани назвал меня поехавшим. Саня и Егор поднялись наверх из пещер и вернулись с парой деревяшек, которыми Данияр с помощью бинта зафиксировал мою многострадальную ногу, уже припухшую и с начавшим расплываться огромным синяком. Затем они спустили сверху верёвку и помогли мне подтянуться наверх так, чтобы не коснуться ничего пострадавшей ногой. Благо я был тощим и с их помощью пролез без особых проблем. Обратно к выходу я хромал, обняв Дани за шею, а он поддерживал меня за талию. И, черт, несмотря на боль в лодыжке, несмотря на мои горящие щёки, я был безумно счастлив. От него пахло травяным чаем, сигаретами, и больше всего мне хотелось обнять его обеими руками и уткнуться носом в чёрное худи. Добросить нас до ближайшего городка мы попросили кого-то из жителей деревни, которая находилась рядом со входом в пещеры. Дани предложил остальным продолжить поход, пообещав, что позаботится обо мне. Блин, как же приятно это звучало. Пообещав взволнованной Алёне отзвониться, мы отправились в травму. Пока мне делали рентген, диагностировали перелом и закатывали ногу в гипс, в больницу приехала мама Данияра — он попросил её забрать нас в Москву, виноватым голосом рассказав о случившемся. — Твою ж мать, посвящение ему решил устроить и не подстраховал, да? Такой себе из тебя гид, Дани, — Ребекка, сочувственно осмотрев меня, принялась вправлять мозги своему сыну. Причём именно за неудавшееся посвящение, а не за решение полазить по пещерам. Как я узнал позже, она оказалась бывалой экстремалкой, и впервые Данияр побывал в пещерах именно с ней. В больнице мне порекомендовали отлежаться несколько дней дома, а потом ходить в школу на костылях, пока не снимут гипс. Перспектива оставаться дома была хреновой — слышать ругань матери, отчима, голоса пьянствующих соседей. Я в принципе старался проводить в коммуналке как можно меньше времени, а тут ещё придётся рассматривать ползающих по стенам тараканов при свете дня — удовольствие сильно ниже среднего. *** Дани помог мне устроиться на кровати, со сдержанным любопытством окинул взглядом обшарпанные стены. Комнату я старался, насколько это было возможно, содержать в относительном порядке. По крайней мере, мои вещи, книги и альбомы были более-менее аккуратно сложены, кровать заправлена, а пыль со стола и подоконника стёрта. В это время в комнату некстати ввалился мой отчим. Эдик был очередной большой и чистой любовью матушки, с ним она жила последний год. Нам с ней и правда сильно везло на мудаков вокруг нас — видимо, это семейная черта. Эдик практически не работал, а если и находил какую-то шабашку, то долго там продержаться не мог — выгоняли за пьянство. При этом он регулярно отвешивал мне пиздюлей и называл тунеядцем. Полгода назад я всё же в полном отчаянии во время очередных побоев попытался дать сдачи и смог сильно и несколько раз пнуть его ногой в живот. Удивительно, но это помогло — тогда он, конечно, ответил мне ударами в несколько раз сильнее, но после в основном стал ограничиваться лишь моральным унижением. — Ну и в какой жопе ты лазил? — он брезгливо оглядел мою загипсованную ногу. — Теперь целыми днями будешь тут валяться и жрать мою еду? Затем он перевёл взгляд на Дани. — Ещё и ёбыря сюда притащил? — Заткнись! Пошёл к чёрту! — зло выкрикнул я. Его слова были ударом сильно ниже пояса, и не только из-за моих чувств к Дани. — Ром, это кто? — отозвался Дани. Хотя вообще про отчима я ему рассказывал. — Это его квартира? Он тут на каких правах находится? — Ни на каких. Обе комнаты принадлежат матери. — Ну так значит валяться здесь Рома имеет полное право, — Дани вдруг взял Эдика за плечи и развернул в сторону деверей. Он был выше моего отчима и явно сильнее. Тот точно это понимал. А мне хотелось закрыть уши и оказаться как можно дальше отсюда. — Руки убери, сопляк! — вскричал Эдик, когда Дани подтолкнул его на выход. Он развернулся, оглядел Дани, но бросаться в драку не рискнул. — Да идите вы оба к чёрту, — зло выплюнул он и с грохотом захлопнул дверь. — Узнаю, что ты травишь парня, вышибу тебе мозги, мудила, — крикнул Дани ему вслед. Затем вопросительно посмотрел на меня. — Отчим, — хмуро бросил я, отвернувшись. — Уёбок редкостный. Извини за это. — Забей, — он почесал затылок, обдумывая что-то. — Слушай, я так понял, вокруг тебя собралась куча редкостных обмудков. Что Дрон со своей бандой, что этот… Если будут доставать — ты говори мне, ладно? Если кое-кого будет много, я подключу своих ребят… — Нет, ну что ты, не нужно! — запротестовал я. Не хватало ещё жаловаться ему. Одноклассники и отчим — не самые большие проблемы в моей жизни. — Херню ты несёшь, Ромка. Когда они вот так нападают на тебя, как шакалы — группой, или пользуясь тем, что типа старше и имеют на тебя влияние, не стыдно привлечь кого-то на помощь. Ты ни фига не обязан сам всё это вывозить, — он пытался говорить спокойно, но я чувствовал, что он всё ещё кипит от злости. Он был прав, но мне не хотелось жалости с его стороны. Я уставился в потолок. — Я справлюсь. Но, — добавил я, пока он не успел ничего возразить. — Если уж очень сильно будут доставать, то попрошу помочь мне. Он кивнул, пожал мне руку и попрощался, сказав, что зайдет завтра после школы. Взял с меня обещание, что позвоню или напишу, если отчим снова явится делать мозги. Я со слабой улыбкой пообещал, что так и сделаю.