Призрак

Я видел, что Дани нервничает и злится. Молил его не делать глупостей, но он, конечно, слышать меня не мог. Он отправился на пустырь один, никого из друзей с собой не взял, и из-за этого я переживал еще больше — неизвестно, чего стоит ожидать от Дрона. Вообще мне очень не хотелось, чтобы кто-то ещё узнал причину этого конфликта, но в основном меня волновал только Данияр. Мне было мучительно стыдно. Я всматривался в его лицо и пытался понять, что он чувствует, что собирается делать с Дроном и что теперь думает обо мне? Злится на меня, жалеет? Главное, чтоб он не винил себя, потому что в случившемся виноват только я сам. Я парил над усыпанным окурками асфальтом рядом с Дани и заметил Дрона раньше. Он вроде как тоже был один. Мне снова стало мучительно стыдно. Какой же Дрон мудак, ну зачем он это сделал? Дрон стоял за углом полуразрушенного здания котельной и смотрел на Данияра с ненавистью, сжимая в кармане рукоятку ножа. Заметив лезвие, я испуганно дёрнулся. Было заметно, как сильно напряжен мой недруг, как подрагивает его ладонь в кармане потёртой кожаной куртки. Не знаю, под кайфом ли он был и действительно ли рассчитывал, что пырнёт ножом сына полицейского и журналистки, и ему это сойдет с рук. Наверное, его злоба окончательно его отравила, раз он решился напасть на Данияра, ведь раньше предпочитал самоутверждаться только за счёт более слабых. В ужасе я завис перед Дани, но он прошёл сквозь меня, лишь слегка вздрогнув. «Он за углом, Дани, у него нож!» — выкрикнул я, положив ладони на его лицо. Дани замер и прислушался, внимательно глядя сквозь меня. Затем повернулся в ту сторону, где стоял Дрон, и отрывисто произнёс: — Выходи. Медленно. Руки из кармана вытащи. Дрон вздрогнул и неохотно вышел из тени. — Стой. Карман выверни. Давай, сука, выворачивай, — Данияр явно был в бешенстве и в такие моменты, я знаю, за себя не ручался. Дрон тоже, видимо, хорошо это понял, поэтому сделал, как он сказал: медленно вывернул карманы куртки и бросил нож на землю. Дани хмыкнул. — На всякий случай, — зло сказал Дрон — Ты ведь такой же поехавший, как и я. И не отрицай это. Данияр оставил его слова без внимания. — Ты принёс камеру? Дрон достал её из внутреннего кармана своей кожаной куртки. Что-то во мне снова мучительно сжалось от стыда и злости. — Отлично. Дрон, я тебя предупреждаю, ты своей башкой отвечаешь за то, чтобы это никто не увидел. Если запись пойдёт куда-то дальше, мне пофиг, из каких источников, спрос будет с тебя, — ледяным тоном проговорил Дани. — Я сделаю тебя инвалидом. Поверь, так и будет. — Он же всё равно сдохнет, — прошипел Дрон. Дани сузил глаза и шагнул к нему. Дрон скосил взгляд на валяющееся на земле лезвие — видимо, он припас его как раз для того, чтобы защититься. Но было поздно. Резкий точный удар в челюсть, и Дрон, пошатываясь, сплюнул кровь на грязный, покрытый трещинами бетон. А затем поднял голову и зло посмотрел в глаза Дани. Я замер, пытаясь успокоить себя — нет, с Дани ему не справиться. В Дроне нет и половины той отчаянной ярости. Лишь бы сам Дани не прибил его и не влип из-за этого в неприятности. — Ты можешь бить меня, сколько хочешь, — наконец произнёс Дрон, снова сплёвывая на бетон. — Но ты от этого только становишься такой же тварью, как я. — Заткнись, — прорычал Данияр. — У меня мать работает медсестрой в той больнице. Она сказала, что без шансов. Слишком много дряни он сожрал. — А из-за кого? Из-за тебя, уёбок, — он дёрнул Андрея за воротник куртки и прижал к стене, сомкнул руки на шее, сильно надавив большими пальцами. — Из-за тебя, — глухой удар головы о бетонную стену. Дрон попытался его отпихнуть и хрипло засмеялся. — Как будто это моё имя он говорил. Как будто я ему надежду давал. Как раз таки я тебе, Дани, сразу всё про Ромочку и сказал. Ещё тогда, полтора года назад, помнишь? Я ведь вам сказал, что он гомик, предупредил. Ты сам довёл его до такого, а потом ушёл в закат с Алёнкой, и не пытайся перекинуть всё на меня! Я хотя бы признаю то, что я тварь. Признай и ты. Данияр, пожалуйста, не слушай его. Ты сделаешь только хуже. Ты не виноват, и даже он не виноват, а только я сам. Я твердил это, обвив своими прозрачными руками его плечи и моля того, кто управляет миром живых и мёртвых, не знаю, кто он и какая религия была права, но пусть он сделает так, чтобы Дани меня услышал. Он разомкнул руки, а Дрон прижался к холодной стене, чтобы устоять на ногах. — Иди нахер отсюда. И помни, что я сказал про запись, — хрипло сказал Дани. Дрон смотрел на него исподлобья, явно собираясь ещё что-то сказать. Но передумал, развернулся и пошёл прочь. «Мефедронщик хуев», — бросил оглянувшись. Когда он скрылся из виду, Дани сам прижался спиной к стене, уставился в пространство пустым взглядом и проговорил: — Я виноват перед тобой. Не знаю, действительно ли он почувствовал моё присутствие или просто подумал вслух. Но эти его слова… Это именно то, чего я боялся. Мне стоило подумать об этом раньше. Оставшуюся часть дня мы просто гуляли по парку. Точнее, конечно же, это он гулял, а я просто плыл рядом, опустив свою пустую бесплотную голову. Я не хотел, чтобы он чувствовал себя виноватым в случившемся. Он не просил меня в него влюбляться и не обязан был отвечать взаимностью. Чёртова запись! Несколько раз ему звонила Алёна. Он сбрасывал, сообщения открывать не стал. Алёна хорошая девчонка. Думаю, я мог бы назвать её вторым своим лучшим другом после Данияра. Мы любили одного человека, и я прекрасно понимал, как она переживала за него. Когда он сел на лавочку у пруда, я угнездился рядом и посмотрел ему в глаза. Я иногда так залипал, глядя на него, а он либо делал вид, что не замечает, либо отпускал какую-нибудь шутку. Мне было очень стыдно, но порою просто физически не получалось отвести от него взгляд. Я начал понимать тех призраков, которые отказались выполнять свои неоконченные дела, чтобы остаться навсегда между небом и землёй. Я бы тоже остался. Просто чтобы быть рядом с ним.