Глава 3. Суд
8 февраля 2021 г., 11:36
На страницах «Ежедневного пророка» появилась новость о странном убийстве молодого волшебника из Дурмстранга. Подробностей происшествия газета не раскрывала, однако, ссылалась на свои источники, утверждала, что установление виновного займет пару дней. Министерство магии уже готово озвучить имя подозреваемого. Документы по делу Виктории Милтон (или Виктории Грин-де-Вальд) срочно приготавливались к суду. Доказательств в пользу её невиновности не было. Казалось очевидным, что убийство совершено именно Викторией. Всё указывало на неё.
Хосе Лефлер не сумел переломить ситуацию. Три дня он провёл на ногах совершенно без сна, разрываясь между Дурмстрангом и Министерством. Крёстный подозревал, что будь на месте Виктории другая студентка, которая не имела родства с Грин-де-Вальдом, расследование шло бы медленнее. Однако похоже, что Виктория представляет угрозу для Министерства и Международной конфедерации магов. Многих потрясла и не на шутку напугала новость о появлении дальней родственницы Грин-де-Вальда. Судачили, что девушка может быть знаменем, под которым соберётся новая армия, что освободит тёмного мага и уничтожит Министерство. Единственным исходом для девушки могло быть только заточение в Азкабане.
— Это подходящее место для отродья Грин-де-Вальда! — говорил читатель «Пророка».
Всё это время мракоборец Фьюче работал, не покладая рук. А господин Лефлер вставлял палки в колёса. Это выводило мракоборца из себя: несносный крёстный путал им все планы.
— Господин Лефлер, я понимаю, вы хотите помочь своей крестнице, но все улики против неё! — говорил Роджер Фьюче. Лефлер оставался непреклонен. Когда весь мир обернулся против его крестной дочери, он остался единственным, кто был на её стороне.
И вот пришло время первого заседание суда Визенгамота. В зале под номером 10 собрались представители Министерства и мракоборцы; кроме них в зале сидел один только Хосе Лефлер и задумчиво постукивал тростью. Наконец, ввели саму обвиняемую. Улик было ничтожно мало, поэтому Корнелиус Фадж принял решение разобраться и уточнить все детали этого дела. В первую очередь, его беспокоило то, что быстрое вынесение приговора может навлечь беду на Министерство со стороны многих волшебников, которые будут непременно говорить про столь быстрое вынесение приговора. Однако, сам факт, что в зале под номером 10 находилась далёкая родственница Грин-де-Вальда, сделался решающим: руки девушки были схвачены цепями, которые располагались на подлокотниках. Они больно впивались в кожу, заставляя на столь длительные мгновения забывать, как дышать. В некоторых местах даже образовались кровавые подтёки.
— Признаёте ли вы свою вину? — спросил Корнелиус Фадж, пристально смотря на девушку.
Виктория выглядела морально измотанной. Ей приходилось по несколько раз на дню разговаривать с мракоборцами, иногда повторяя одно и тоже, слушать неприятные и оскорбительные речи в свою сторону по поводу её прошлого. И как можно было в этом мире доказать, что она не причастна ни к чему, тем более, не совершала ничего противозаконного?
— Нет, — достаточно громко проговорила Виктория, пытаясь справится с новым приступом боли в руках.
Корнелиус Фадж представлял собой человека, который несколько лет усердно строил свой мир. Теперь же его основа медленно разрушалась. Причин для этого было много, однако сейчас разбираться в деле убийства какого-то студента ученицей со странным прошлым, у него просто не было времени. Ему хотелось, чтобы всё также было под контролем. В тот день у г-на Корнелиуса просто ужасно болела голова, поэтому он отложил слушание на следующий день. Это действие для многих стало непонятным. Можно было бы просто решить судьбу девушки, а не откладывать вынесение приговора на несколько дней. Следствие затягивалось, что казалось несколько странным и чем-то невообразимым.
Министерство боялось огласки по этому делу и избежать её не удалось: через несколько дней в прессу стала просачиваться информация о дальней родственнице самого Грин-де-Вальда. И теперь было непонятно, что хуже: если её запрут в Азкабане или если ей придётся провести всю оставшуюся жизнь с этим клеймом. Надежда стремительно угасала. Даже если обвинения не подтвердятся, какая школа согласится принять её — отродье Грин-де-Вальда? Кто захочет дружить с ней? Девушка впала в отчаяние и уже морально готовилась к Азкабану.
— Вик, подумай, что ты могла упустить? Вспомни, что ещё случилось в тот день? Может быть, ты видела что-то подозрительное? — не унимался Хосе Лефлер.
Короткие свидания с крёстным оставались последним светлым пятном в этом кромешном кошмаре. Девушка видела, как он не жалеет сил и только ради него не прекращала казаться сильной. Но силы стремительно таяли. Виктория глубоко вздохнула, чувствуя, как волна жалости к себе подкатывается комком в горле. Хотелось расплакаться, уткнувшись ему в плечо; хотелось, чтобы всё происходящее оказалось просто страшным сном, от которого скоро проснёшься.
— Крёстный, всё бессмысленно… Я это понимаю, — стоически сказала Виктория.
Хосе Лефлер задумчиво постукивал ногтем по слоновой кости, из которой была сделана его трость, глядя в печальные и глаза девушки. Он обнял её за плечи. Виктория почувствовала, как слёзы медленно скатываются по её холодным щекам. Крестница сильно исхудала от переживаний, тонкое тело била мелкая дрожь. Сырая и холодная камера очевидно не способствовала хорошему самочувствию. «Надо добиться, чтобы ей позволили передать тёплые вещи», рассеянно подумал крёстный. Надежда таяла с каждым днём и г-н Хосе поклялся биться за невиновность крестницы до последнего.
— Я забрал твои вещи из школы, — сказал Хосе Лефлер, поглаживая девушку по спине.
Ему очень хотелось отвлечь крестницу хотя бы на несколько минут от мрачных мыслей, но Виктория уже с головой провалилась в пучину отчаяния и пресекала любую попытку разорвать их объятия. Каждое свидание девушку захватывала мысль, что вот именно эта встреча окажется последней, и ранним утром, чтобы крёстный не успел ничего предпринять, тюремщики поведут её по каменным коридорам в руки к мракоборцам, и запряженный невидимыми фестралами экипаж понесёт её в Азкабан…
— Ты видел среди них бордовую тетрадь? — спросила она хриплым голосом.
— Да, — ответил её крёстный.
— Это мой личный дневник. Я исправно заполняла его до того дня… Хочу, чтобы он был у тебя.
Хосе Лефлер молча кивнул. Он и сам держался из последних сил: любимая крёстная дочь, которую он снова обрёл спустя столько лет, — могла быть снова потеряна. Лефлер многим рискнул. Он применил весь свой авторитет и связи, чтобы вызволить Вик, однако его репутация оказалась подорвана связью с родственницей Грин-де-Вальда. Всё без толку, Лефлер добился ничего. Словно какая-то невидимая сила всё время вставала у него на пути… Впрочем, сейчас было поздно об этом думать и Лефлер решил всей душой быть с Вик.
— Вик, ты же знаешь, я тебя очень люблю. И буду любить при любых обстоятельствах, — утешал её г-н Хосе. — Что бы ни случилось.
— Меня же увезут в Азкабан, да? Уже завтра? — спрашивала Виктория, глядя на него в глазами полными слёз.
Крёстный промолчал. Ему самому не хотелось верить в то, что завтра наступит день, что разлучит их. Крёстный достал из кармана плаща шоколадную лягушку, которую очень любила девушка в детстве. Виктория, на мгновение перестав плакать, улыбнулась, утерла тыльной стороной ладони глаза, радуясь подарку словно ребёнок. Это на мгновение вернуло её в детство: тогда они были так близки с Лефлером и совсем не было всего этого ужаса вокруг…
— До полной коллекции мне не хватало двух карточек, — сказала девушка, разворачивая упаковку. — Не может быть… Мерлин!
На карточке был изображен великий архимаг. Впервые за долгое время глаза Виктории осветились. Хотелось смеяться: кто бы мог подумать, при каких обстоятельствах удаться заполучить карточку, которую она так долго не могла найти! Губы крёстного тронула улыбка. Перед ним сидел всё ещё ребёнок, которого он так любил баловать и рассказывать удивительные — приукрашенные, конечно же, — приключения из своей жизни. Но когда пришло время подтвердить их делом, он подвёл Вик…
— Дорогая. — вздохнул Хосе Лефлер, крепко обнимая девушку.
— Я справлюсь, — ответила Виктория, хотя сама сомневалась в этом. — Я попытаюсь с этим справиться.
Девушка действительно приняла свою судьбу. Они обнялись, прощаясь перед разлукой. В своей руке она держала пустую карточку, на которой минутой ранее был сам Мерлин.
***
Ещё раньше чем ключ провернулся в замке камеры, Виктория уже сидела на своей лежанке. Ночь она провела без сна. Не было сомнений: сейчас её заставят предстать перед этой пародией на суд и зачитают обвинительный приговор. Каково же было удивление девушки, когда мракоборцы, стараясь избегать встречаться с ней взглядом, сняли с девушки кандалы. Цепи тяжело грохнулись о пол. Разминая кисти с кровавыми подтёками, девушка подняла голову и за плечом Роджера Фьюче увидела крёстного. Хосе Лефлер, обычно вымотанный и отчаявшийся, сейчас светился от радости. Девушка отказывалась что-либо понимать. Неужели крёстному удалось доказать её невиновность? — Виктория Милтон, — заговорил Роджер Фьюче, вступая в камеру, — мы вынуждены вас освободить… И — будто всё, что пролегло между ними, прошло как день и ночь — улыбнулся. Виктория отвернулась. Рука Хосе Лефлера сжалась на набалдашнике трости. Девушка отказывалась верить, что это взаправду. Ночами она постоянно слышала перешёптывания арестантов из соседних камер: они пересказывали друг другу слухи об Азкабане и его жутких стражах дементорах — кошмарах, воплотившихся в других твоих самых страшных кошмарах. И теперь их тени отступили. А шаги в тюремном коридоре, что заставляли вздрагивать всё это время, — принадлежат ей… — Сегодня утром был обнаружен студент, убитый тем же тёмным заклинанием, — заговорил Роджер Фьюче, выкладывая на стол личные вещи девушки. — Так как вы находились под арестом, мы вынуждены признать свою ошибку и снять обвинения. Однако, не думайте, госпожа Милтон, — или лучше звать вас Грин-де-Вальд? — что Министерство не приглядит за вами… Виктория кивнула и пропустила мимо ушей даже слова о Грин-де-Вальде. Больше всего ей хотелось оказаться на свежем воздухе и увидеть, наконец, солнце не сквозь решётки на окнах. Ей вернули портфель с тетрадями и личными вещами, но палочку, увы, сломали ещё в день ареста. Девушка понимала, что в ближайшие дни колдовать ей всё равно не придётся: её руки выглядят хуже, чем у магловской посудомойки. Выйдя в холл, ведущий на улицу, девушка напоследок ещё раз крепко обняла крёстного. — Вик, внизу тебя ждут родители, — сказал г-н Лефлер с некой грустью: пускай обстоятельства и были ужасны, но они были вдвоём, и Лефлер вновь прикипел к своему крёстному ребёнку. Девушка вздохнула. Родители ей вряд ли обрадуются: шум вокруг суда должно быть сильно пошатнул их положение, и заключение в Азкабан могло стать лучшим исходом — так семья Милтон скорее бы избавилась от клейма Грин-де-Вальда. А теперь им выслушивать толки, что они приютили потомство Тёмного мага. Виктория поняла, что не хочет возвращаться домой. — Вик, не хочешь остаться жить… остаться у меня на какое-то время? — спросил г-н Хосе, видя замешательство крестницы, — Я хотел сказать, пока не уляжется шум в прессе… — Правда?! — девушка просияла. Она бросилась на шею к крёстному, вжалась лицом ему в грудь и не могла видеть счастливой улыбки на лице Лефлера. Выйдя на улицу, Виктория отметила, что сегодня значительно прохладнее, чем было в день её ареста. С востока шли тучи. Спешащие мимо работники Министерства тревожно перешептывались: «погода меняется. как в прошлый раз». Родители ожидали её рядом со своим белым экипажем, запряженным фестралами. Беатрис выглядела совсем плохо: по глазам было видно, что несколько ночей она провела без сна и в слезах. Адам Милтон внешне держался достойно, но было видно, что и его одолевает беспокойство. С г-ном Хосе отец обменялся лишь коротким взглядом, — Хосе Лефлер упорно делал вид, что не может ненадолго переложить трость в руку с вещами Вик, чтобы отцу крестницы руку. Выглядело это так, словно эти двое не были рады встрече. — Вик, милая, мы так рады, — всплеснула руками Беатрис и вымученно улыбнулась. Обнять родную дочь у всех на глазах она не решалась; блюдет приличия? или боится осуждения от проходящих мимо работников Министерства? — Правда? Не похоже, — холодно проронила Виктория. — Не смей так говорить с матерью. Нежности приберегите для дома. Садись в экипаж, — бросил Адам Милтон, словно всё решено. Девушка посмотрела на крёстного. Хосе Лефлер мягко кивнул, показывая, что на её стороне и поддержит. Виктория скрестила руки на груди и осталась стоять где была. — Никуда я не поеду. Я решила, что буду жить с крёстным, — сказала Виктория. — Что? — Адам Милтон поперхнулся. — Не бывать этому! Лефлер, что за фокусы? — Милая, прошу, не сочиняй, поехали домой, — запричитала Беатрис. По бледному лицу покатились слезинки и на мгновение уверенность Вик пошатнулась, однако она быстро одумалась: — Вы отказались от меня! Поверили какому-то интригану из Министерства вместо родной дочери! А потом сделали вид, словно меня никогда и не было. Все это время меня навещал один крёстный и только он что-то делал. Похоже, он один меня по-настоящему любит. — Дорогая, мы тебя тоже очень любим, — г-жа Милтон стала утирать слёзы белым платком. Вик отступила на один шаг и встала плечом к плечу с крёстным. — Тем более — расследование ещё не прекратилось. На днях было совершенно очередное убийство и лишь поэтому меня отпустили. А Министерство дало понять, что не спустит с меня глаз. Готовы жить под контролем мракоборцев? Г-н Милтон нахмурился и даже его супруга перестала плакать. Это уже серьёзно. Слухи разносятся быстро и скоро все благородные семейства магов будут знать, что за домом Милтон зорко следит око Министерства магии. А семья Милтон дорожит своими положением. Тем более у них ещё остались младшая сестра и брат Виктории, которым подобное внимание в будущем может сослужить дурную службу. Родители молчали. — Вот, что и требовалось доказать… Виктория взяла Хосе Лефлера под руку и повела в противоположную сторону, не представляя, куда её приведёт эта дорога. Беатрис, было, бросилась за своей старшей дочерью, однако муж остановил её. — Она уже взрослая — пускай поступает со своей жизнью как вздумается. Нам только спокойней будет, — пробурчал г-н Милтон. Только когда родители остались позади, г-н Лефлер остановил крестницу. Вик тяжело дышала. Осознание, что она только что надолго — возможно, даже навсегда — порвала с родителями, пришло только сейчас. Она была совершенно запуталась и не знала, что её ждёт дальше. Один только внезапно появившийся в её жизни крёстный — её надежда и опора. «Крёстный, всё хорошо? Всё будет хорошо, правда ведь?» Вместо ответа Лефлер лишь обнял и прижал Викторию к себе. Они направлялись на вокзал. Часы отбили четверть часа — вскоре поезд должен будет прибыть к перрону. Нужно спешить. Они заметно прибавили шаг. Все переживания о будущем отложены на время, пока они не сядут в поезд.***
Убийство кузена Антонио Колерта наделало ещё больше шума. Статей в газетах стало не меньше, чем про этого мальчишку Поттера из британской школы магии, и во всех Виктория Милтон звалась Виктория Грин-де-Вальд. «Возглавит ли девушка Виктория Грин-де-Вальд поход на Министерство?», «Стоит ли за убийствами в школе Дурмстранг Виктория Грин-де-Вальд?», «Почему мракоборцы молчат о таинственных убийствах и не стоит ли за ними Виктория Грин-де-Вальд?». Роджер Фьюче раздраженно смял газету и тяжело откинулся в кресло за рабочим столом. Журналюги правильно вынюхали: по поводу убийств ничего нового мракоборцам не удалось накопать. Злость снедала его изнутри: если бы не сегодняшнее убийство, он бы уже сегодня упёк Викторию Грин-де-Вальд в Азкабан. А теперь придётся заняться ещё и этим новым убийством.
