The flame of my soul

      Поезд, который должен был отвести студентов в Хогвартс, прибыл на платформы на несколько минут раньше обычного. Многих детей пришли провожать родители. Они, в свою очередь, очень сомневались в решении отправлять детей учиться в этом году. Cуществовало опасение, что Волан-де-Морт может совершить нападение на школу чародейства и волшебства из-за Гарри Поттера. Принять верное решение было крайне сложно, никто не знал и не понимал, как будет поступить правильно. Многие студенты всё-таки были готовы ехать в Хогвартс с условием того, чтобы письма будут посылаться в постоянном и обязательном порядке.       Вик Грин-де-Вальд спала, не собираясь просыпаться. Проведя последние дни лета в слезах и вечных сомнениях, она в последнюю ночь августа отпустила все мысли и крепко заснула. Тёмный маг никак не мог разбудить её на протяжении часа. Грин-де-Вальд распорядился домовому эльфу собрать все необходимые вещи для поездки в Хогвартс. Геллерт пообещал самому себе, что Вик при любых обстоятельствах сегодня окажется в школе.       — Я решила, что не поеду, — произнесла сонным голосом Вик, переворачиваясь на другой бок. — Меня там никто и ничто не держит. Хочешь, поезжай вместо меня.       — Вик, перестань вести себя как маленькая и капризная девочка, — тяжело выдохнул Грин-де-Вальд. — Никто не собирается тебя там уничтожать из-за фамилии. Напротив, мне кажется, что многие тебя будут ещё пуще бояться.       — Но я там буду одна, — на глазах вновь появились слёзы.       — Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Но будь уверена, что в Хогвартсе всё для тебя изменится в лучшую сторону. Ты потом будешь жалеть, если не поедешь. Собирайся, Грин-де-Вальд, у нас есть шанс успеть на поезд.       Вик прибыла на вокзал за одну минуту до отправления. И когда поезд издал гудок и тронулся, девушке удалось запрыгнуть в первый попавшийся вагон. Ей требовалось некое время, чтобы привести дыхание в нормальное состояние. Вагон, что случайным образом оказался перед девушкой, принадлежал факультету Пуффендуй. Пройдя вперёд, девушка заметила на себе косые взгляды у одних, другие прекратили всякие разговоры и ждали момента, когда когтевранка пройдёт мимо них на приличное расстояние. Они её побаивались. Волшебница ухватилась сильней за сумку, направляясь вглубь вагона.       — Вик? — послышался знакомый голос, полный удивления.       Девушка заглянула в ближайшее купе. Там были её бывшие друзья: Дерек, Мэт и Эмма. Они что-то обсуждали на протяжении нескольких минут, на столе лежали сладости. В глазах всех обитателей купе читалось удивление. Они были не только поражены внезапным появлением Грин-де-Вальда в поезде, но и внешним видом. Некоторые элементы одежды чем-то напоминали 20-е-30-е годы XX века. Даже мелкие детали в её внешности могли напомнить о присутствии Грин-де-Вальда в жизни девушки.       — Ты… решила поехать в Хогвартс? — удивилась Эмма.       — Да, — ответила Вик, пристально смотря на друга.       Дерек никак не реагировал, и весьма успешно применил тактику: смотреть в окно и не встречаться взглядом с бывшей девушкой. Он всеми действиями показал, что не намерен дальше строить и выяснять с ней отношения. Вик видела в нём множество перемен. Его взгляд сделался более задумчивым и отстранённым. Эта холодность, с которой он относился почти ко всему, крайне поразила девушку. Это не её Дерек, которого она знала!       — Поговорить не хочешь? — внезапно вымолвила Вик.       — С тобой? Нет смысла, — ответил Дерек, бросив на неё беглый взгляд.       Такое отношение заставило девушку сначала затаить обиду на друга, а потом и вовсе ощутить сильную злость. Это же невыносимо. Как будто их не связывало столько моментов и историй, словно они изначально были врагами друг для друга.       — Ты не находишь, что глупо молчать и делать вид, что ничего не произошло? — заметила Вик.       — Я всё сказал ещё тогда, — ответил Дерек.       Девушка сжала кулаки, щёки моментально покраснели. Пристально смотря на друга, она даже не заметила, как Мэт поднялся со своего места и попытался успокоить её и попросил оставить их одних. А Эмма сглотнула, чувствуя волнение. Она была таким человеком, который при любой ссоре испытывал сильное потрясение и мечтал о быстром разрешении конфликта.       — То есть ты так легко можешь всё закончить?       Раздался тяжёлый и такой измученный вздох.       — Ты сама выбрала общение с предком, — ответил Дерек Кэрролл. — Сама решила, что можно врать и обманывать близких друзей.       — Дерек...       — Как тебе после этого можно верить?       Вик остановила себя, понимая, что сейчас бессмысленно выяснять отношения. Дерек явно слушать не будет, напротив, ещё несколько минут и точно уйдёт от разговора. Девушка перекинула через плечо свою сумку, уже несколько раз пожалев, что именно Геллерт занимался сбором вещей, — теперь она просто неподъёмная.       — Дерек, — уверено сказала Вик, — тебе грозит опасность.       Когтевранец несколько прищурился и подозрительно поглядел на подругу. Если у пуффендуйцев создалось впечатление, что между ними вот-вот может воцариться мир и согласие, то когтевранцы так явно не считали.       — Откуда такая информация? — спросил Дерек, приподнимаясь с сидения. — Это он сказал?       — Какая разница?       Перед этим девушка тяжело вздохнула. Она не понимала, зачем сомневаться, если сами факты указывали на возможных врагов. Ещё с начала прошлого лета они сами в этом убедились.       — Значит, это твой предок считает, что мне угрожает опасность? — Дерек сложил руки у себя на груди. — Забавно.       — Нет, — Вик перешла на крик. — Это не забавно. Они все опытные волшебники. И они непременно найдут тебя и меня.       — Да что ты говоришь? Может быть, Грин-де-Вальд сам всё придумал? Может и нет никаких врагов?       — Но я сама сражалась с ними...       Данная информация вполне убедительно прозвучала для Мэта и Эммы, которые в ту же секунду напряглись и пристально посмотрели на подругу. Дерек же, напротив, остался непреклонным. Он лишь несколько изогнул бровь и усмехнулся. И откуда у него появилось столько принципов?       — А не приснилось ли это тебе? — поинтересовался Дерек.       Вик посмотрела ему в глаза. Кажется, изначальный план, который она успешно разрабатывала после своего возвращения из Парижа, провалился. До этого момента волшебница была уверена, что сможет поговорить и убедить друга в обратном. Теперь она знала, что было глупо на это рассчитывать. Вик сделала несколько шагов назад, губы задрожали, а рука сама потянулась к ручке двери. Закрыв купе, в котором были её бывшие друзья, Вик пошла куда-то вглубь поезда на ощупь: перед глазами была пелена от слёз. Такого предательства она никак не ожидала!       — Не нужно себя жалеть, — послышался в голове спокойный голос Геллерта Грин-де-Вальда. — Подумаешь! От дурака и не такое можно услышать. А будешь себя изводить, тебя придётся определить в больницу.       — Он мне перестал верить, — шептала Вик, не замечая, что говорит это вслух. — Мне больше никто не верит.       Информация тяжелым грузом проникала в сознание, оставляя всё новые шрамы на сердце. Волшебнице создалось впечатление, словно она становится больной и помешанной. Размеренный голос Грин-де-Вальд иногда превращался в ясную и умную речь, а иногда казалась чушью. Девушка уже преодолела половину состава поезда, когда увидела перед глазами ясный свет. Проведя руками по лицу, Вик пришла в себя. Все негативные мысли исчезли куда-то, а общее состояние сделалось спокойным и умиротворённым.       — Не заставляй меня применять на тебе магию, — послышался сбивчивый голос тёмного мага.       Вик ничего не ответила. Все её ожидания, касаемы нового учебного года, оправдались. Но она даже не добралась до Хогвартса. Ей было страшно представить, с чем ей уготованно встретиться в школе. Не пора ли вернуться в Лондон? А может, в Париж?

***

      Драко Малфой сидел со своими друзьями. Это лето повлияло на него: теперь он представлял собой воплощение серьёзности и неприкосновенности. Чистокровный волшебник лишний раз не мог обмолвиться словом, так как боялся совершить ошибку. Сейчас слишком дорого можно обойтись за ошибку! Он не горел желанием общаться с людьми, особенно с близкими друзьями. Он действительно боялся навлечь на них беду и обречь их на страдания. Это была его судьба, с которой он должен почтенно справлялся.       Если Пэнси Паркинсон не было особенно важно, что творилось в самой душе Малфоя, то Теодор Нотт выражал явные опасения. Близкий друг страдал, изводил каждый день себя разными мыслями, которые медленно, но очень качественным образом менять слизеринца. За несколько месяцев Драко Малфой превратился в человека, которого, в принципе, и спасать было не к чему. Уже настолько юный волшебник подвергся душевному насилию. А душу излечить достаточно сложно, иногда практически невозможно!       — Хогвартс... жалкое подобие школы. Я скорее бы сбросился с башни, чем проучился там ещё два года, — сухим, полным отвращением в голосе заявил Драко Малфой.       — Что ты имеешь в виду? — уточнила Пэнси Паркинсон, пристально посмотрев на своего друга. Каким-то образом эти слова заставили её напрячься и даже испытать некий испуг.       Драко выждал некую паузу, поглядывая в окно. Поезд достаточно разогнался, проносясь мимо ещё зеленеющих лугов.       — Через год мне вряд ли придётся тратить своё время на уроки, — уверенно заявил староста факультета Слизерин.       Раздался смешок Блейза Забини, а секундой позже Теодор Нотт поглядел на чистокровного волшебника испытывающим взглядом. Последний никак не мог упустить своего случая, чтобы, наконец-то, заговорить с другом. Единственный шанс, когда Драко Малфой явился инициатором разговора, случился именно сейчас.       — Посмотрим, кто будет смеяться последним, — ответил Драко Малфой на смех своего друга.       — Можно исключит такую эмоцию, как смех, понимание… Забыть всё, что было все эти годы, — заговорил Теодор Нотт. — И жить чем-то несуществующим, наплевав на свои принципы.       — Что ты знаешь о принципах?       Глаза Малфоя вспыхнули как сотни самых ярких искр. Теодор Нотт подивился такой бурной реакции друга. Это действительно могло значит только то, что события этого лета развернулись самым неприятным, но вполне логичным образом для шестнадцатилетнего волшебника.       — А ты знаешь, что не стоит вестись на поводу у тех, для кого скоро эта игра может оказаться последней?       Драко и Теодор встретились взглядами. Это не означало никаких ссор, только каждый пытался донести друг друга какую-то истину. И это предвещало последующий разговор, который должен происходить в тишине, без присутствующих. Для двух близких друзей требовалось поговорить именно сегодня, иначе потом будет поздно.       Некое шевеление на полке, где лежали личные вещи студентов, привлекло внимание Драко Малфоя. В голове мелькнула мысль. А вдруг это Поттер, который привык совать свой нос не в свои дела?! Слизеринец понимал, что рисковать не может. Нужно быть бдительным и иногда дотошным, когда касается, прежде всего, его самого.       — Идёшь? Мы уже приехали, — осведомила его Пэнси Паркинсон.       — Вы идите, мне нужно кое-что проверить, — ответил Драко Малфой, задумчиво потирая свой подбородок.       Теодор Нотт глубоко вздохнул, прежде чем накинуть на своё плечо сумку с личными вещами.       — Подождёшь меня на платформе? — попросил Драко Малфой и, дождавшись утвердительного ответа, вновь погрузился в размышления.       Теодор Нотт спрятал руки в карманы, чтобы холодный осенний ветер не испытывал соблазна застудить студентов. Он поглядел по сторонам. Некоторые студенты уже ушли в направлении карет, а многие уже поднялись, скорей всего, в небо. На платформе осталось несколько человек. Из вагона, что находился рядом на границы с факультетами, показалась фигура девушки. Почувствовав прохладный воздух, она закуталась в плащ. Медленно спускаясь, волшебница боялась упасть из-за дрожи во всём теле.       — Вик? — с удивлением сказал Теодор Нотт.       — Тео? — спросила Вик, предварительно посмотрев по сторонам. — Теодор Нотт?       Девушка подошла к слизеринцу, пристально смотря на него. Парень поздоровался с ней, изучая её взгляд. Что-то в нём заставляло даже его забеспокоиться о состоянии знакомой.       — Я не видел тебя на платформе, — сказал Теодор Нотт. — Некоторые поговаривали, что ты и вовсе не поехала в Хогвартс.       — Как видишь, поехала, — ответила Вик Грин-де-Вальд.— Я в последний момент села в поезд.       Теодор кивнул, принимая информацию. Девушка не скрывала, что была рада видеть знакомого после такого долгого лета. Хотя Вик понимала, что их общение вряд ли продлиться слишком долго, если верить газете «Ежедневный пророк» за июнь месяц, то Нотт-старший весьма сильно пострадал после Отдела тайн.       — Тео, я… хотела извиниться за твоего отца, — внезапно для себя сказала Вик.       Вся эта ситуация мучала её. Только сейчас Грин-де-Вальд это осознала, стоило ей заговорить со слизеринцем. Внезапно она подумала о Драко Малфое, и её бросило в дрожь: в голове уже рисовались предположения, чего мог сделать чистокровный волшебник с ней. И применение магии было в этом списке самым невинным.       — Серьёзно? — чистокровный волшебник лишь хмыкнул и с некой улыбкой посмотрел на неё. — Ты ловко сумела с ним разобраться.       — Я правда этого не хотела. Веришь я...       — Оставь это, Вик Грин-де-Вальд, — Теодор Нотт поглядел на вагон, где остался Драко Малфой. По всему, тот должен был появиться с минуты на минуту. — Я даже благодарен тебе за отца.       — То есть?       — Вик, ты же когтевранка. Я думал, ты догадаешься сама, — Теодор посмотрел на девушку. — Мой отец один из сторонников Волан-де-Морта. И меня хотел обратить к этой вере… А ты так ловко решила этот вопрос: позволила мне уйти из дома, тем более, на законных основаниях.       — Ты ушёл из дома?       — Мы все сейчас как бы уехали из своих домов, — заметил Теодор Нотт. — У меня от матушки остались некие накопления. Она в тайне от моего отца сохранила несколько тысяч галлеонов… Словно догадывалась обо всём.       — Что ты думаешь делать дальше?       Теодор Нотт пожал плечами.       — Может, после Хогвартса уеду куда-нибудь, — ответил он. — Но пока жив этот Тёмный Лорд, вряд ли что-то удачно получится.       Вик не хотелось сейчас думать о тёмном волшебнике, который пытается захватить весь мир. Её беспокоил более насущный вопрос: как справиться с преследователями? Эта мысль будет с ней до тех пор, как вопрос не разрешится сам собой.       — Ты идёшь? — сказала девушка, кивая в направлении выхода с вокзала.       — Нет, я жду друга, — ответил Теодор Нотт.       «Малфоя, наверно...» — мелькнула в голове у Вик.       Девушка простилась со слизеринцем. Отойдя на несколько шагов, Вик услышала звук шагов. Однако, она даже не обернулась. Она бы точно не нашла в себе силы посмотреть ему в глаза. В этот самый момент с ней заговорил Грин-де-Вальд.       — В июне я действовал в интересах твоих друзей, помнишь?       — Да, но где теперь эти друзья? — прошептала Вик, закутываясь сильнее в плащ.       — Будь я проклят. Хватит себя изводить. Не хотят с тобой быть — забудь. Сами будут потом страдать.       Девушка лишь тяжело вздохнула, поглядывая на луну. Она, как показалось тогда волшебницы, была необычайно круглой и яркой.       — Хочешь нашлём на них какой-нибудь сглаз? — спросил Геллерт Грин-де-Вальд, словно был мальчишкой и непременно хотел пошалить.       Теодор Нотт смотрел в след девушки до того момента, пока не появился Драко Малфой. Он выглядел, впрочем, как обычно в последнее время. Поправив свой чёрный пиджак, слизеринец поглядел вдаль. Даже в темноте он различил очертания знакомой женской фигуры.       — Что она тут забыла? — спросил Драко Малфой.       — Представляешь, она тут учится, — ответил Теодор Нотт. — И ты не поверишь, уже на шестом курсе.       Лицо старосты факультета преобразилось. Ему сейчас было явно не до смеха, подобные ответы близкого друга в последнее время начинали только злить. Нынче он стал ещё более невыносимым!       — Тео, я серьёзно. Что она тебе сказала?       — Ничего особенного, — слизеринец спрятал свои руки в карманы брюк. — Извинилась за отца.       — И как ей наглости хватает раздавать извинения?       — Послушай, она выглядела подавлена, словно на неё напали или... кто-то предал. Вряд ли сейчас она действовала из корыстных интересов, чтобы хоть как-то оправдать свои действия в Отделе тайн.       — Тео, это звучит больше как бред. Вик Грин-де-Вальд наплевала на нашу дружбу. Ей лучше было бы вовсе не приезжать в Хогвартс. Ненавижу.       — Серьёзно? — Тео даже улыбнулся, смотря на друга. — Мне казалось, что ты питаешь к ней нежные чувства.       Драко Малфой напрягся всем телом. Всё лето из его головы не выходила девушка. Он предполагал, что некоторые обстоятельства помешают их прежнему общению, однако случай в Отделе тайн сам всё решил.       — Может, оно так и было, — ответил холодным голосом Драко Малфой. — Пока мой отец не угодил в Азкабан.       — Он и без Вик угодил бы рано или поздно в Азкабан. — спокойно ответил Теодор Нотт, — Вопрос лишь времени.       — Это тебе всё равно на отца, а мне…       — А тебе? Разве не он постоянно тебе советовал, как поступить? Ставил условия, а ты даже перечить ему не смел. Это же Люциус Малфой… ему же положено всё. И мир непременно должен ему.       Глаза Драко потемнели от злости.       — Он — моя семья.       — Нет никакой семьи, одно название. В семье, как правило, помогают друг другу, защищают и заинтересованы в судьбах домочадцев, а не в своей… А что у нас? Отцы только требовали, а в твоём случае матушка пыталась тебя огородить от всех бед. Только сейчас она оказалась бессильна.       Драко закрыл на мгновение глаза. Проведя рукой по своему лицу, он пытался прийти в себя. Сколько раз за лето, чистокровный волшебник говорил себе, пытался убедить, что у него семья. Ему следует держаться за отца и мать, но всё проваливалось какой-то мыслью или разговором. Теодор Нотт прав. Нет никакой семьи!       — Я не хотел принимать его сторону, — шепотом произнёс Драко Малфой. — Я не мог противостоять.       — Ты принял его условия? — тихо спросил Теодор Нотт.       — Мне пришлось, — слизеринец побледнел настолько сильно, что в следующую секунду он непременно лишиться чувств.       — И что же он захотел?       Глаза Драко Малфоя наполнились слезами. Он позволил себе слабость, впервые за несколько месяцев небывалой стойкости. Тёодор даже не подозревал, насколько его друг был душевно измучен последними событиями. В тот момент они уже были в карете, запряжёнными фестралами. Осталось почти ничего, как они окажутся в Хогвартсе. Ввиду последних событий, студентов более качественно обыскивали на предмет запрещённых вещей. Такая мера предосторожности была вполне оправдана.

***

      В Хогвартсе появился новый преподаватель по Зельеварению — Гораций Слизнорт. А профессор Северус Снегг занял место преподавателя по Защите от Тёмных искусств. Появление нового человека в стенах школы, который уже несколько лет назад уже работал профессором и занимал должность — декана факультета Слизерин. Вик несколько минут изучала нового преподавателя. Это был уже пожилой мужчина, который, в свою очередь, являлся давним приятелем Альбуса Дамблдора. Данный факт несколько смутил девушку. Это словно значило, что директор Хогвартса пытается построить какую-то защиту вокруг себя. Неужели действительно над студентами надвигается опасность?       Вик сидела почти в самом конце стола и предпочитала абстрагировать себя от разных мыслей. В первую очередь, нельзя было остро реагировать на поведение друзей, которые после встречи в поезде так с ней и не обмолвились словами и всеми силами показывали свою остранённость. Главное не сорваться, не загнаться из-за многочисленных мыслей.       Пробежав глазами по залу, девушка заметила Драко Малфоя. Он сидел с задумчивым видом, пристально смотря на стол, где была еда. Его взгляд был пустым и безжизненным. Девушка, закусив губу, пригляделась к нему более внимательно. Сейчас юноша был задумчивым. По его взгляду девушка поняла, что тот испытывает боль.       «Пожиратели Смерти… Тёмный Лорд» — пронеслась мысль в голове у девушки.       Внезапно её укололо чувство вины. Если бы не Отдел Тайн, то возможно было бы всё это избежать. Вик глубоко вздохнула, чувствуя как к глазам подступают слёзы. Отведя взгляд, слизеринец внимательно посмотрел на неё. Сначала Драко Малфой руководствовался тем, чтобы впоследствии упрекнуть Вик в том, что может со спокойной душой заявиться в Хогвартс.       «Ты ещё смеешь тут находиться? Тебе следует отомстить за моего отца...» — рассуждал про себя слизеринец.       Однако это были только смелые мысли. Драко Малфой заранее знал, что не сможет подойти к Вик и высказать всё, что себе надумал. Уж слишком он к ней хорошо относился. По его напряжённому и несколько ненавистному взгляду сразу и не скажешь, что за всем этим скрываются нежные чувства. Всё, что он так усиленно прятал, появилось вновь. От него не могло скрыться, что два летних месяца изменили девушку. Словно это была другая Вик: её печальный, встревоженный и беспокойный взгляд привлёк к себе внимание. Она сидела вдали ото всех, отстранив себя от общения, и находилась во власти собственных мыслей.       «Что же могло произойти в твоей жизни?» — внезапно промелькнуло в голове у чистокровного волшебника.

***

      Как известно, на шестом курсе применяются индивидуальные расписания занятий для каждого ученика. Вик получила расписание на новый учебный год, которое было составлено на следующий день после начала учёбы.       В понедельник были назначены Защита от Тёмных сил, Астрономия, Зельеварение. Во вторник: Заклинания и Трансфигурация. В среду Вик посещала дополнительные уроки по Защите от Тёмных сил и Зельеварение. В четверг у неё была История магии.       — Филиус Флитвик, я могу взять дополнительные уроки по Заклинаниям? — спросила Вик, складывая бумажку с расписанием.       — Вполне, если чувствуете, что вам это необходимо, — ответил декан факультета Когтевран.       Вик кивнула и уже хотела уйти, как голос профессора заставил остановиться:       — Знаете в чём ваша беда? Грин-де-Вальд был слишком самоуверенным волшебник, а вы, напротив, утратили веру в себя.       Девушка почувствала, что близка к провалу. Неужели настолько её выдаёт состояние?