The flame of my soul

      Слизеринец на несколько дней сумел обрести некое успокоение в душе. Учёба требовала концентрации и внимания. Драко Малфой прилежно посещал все занятия, однако, на каждом уроке по зельеварению чувствовал грусть. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что лучше предпочёл заниматься зельями и быть целителем, чем Пожирателем. Это было его настоящее призвание. Только кто же позволит заниматься ему тем, что желает душа?       Драко Малфой пытался занять себя учёбой, чтобы лишний раз не терзать себя мыслями. Ему на задание отводился весь учебный год. Если голова ещё как смогла смириться с заданием, то сердце усердно сопротивлялось. Несколько раз он забывал о собственных чувствах, чуть позже его мучали чувства угнетения. До конца недели Драко Малфой держался, уговаривал себя, ради матери и отца, чтобы спасти семью. Правда все эти уговоры действовали ровно несколько дней. После всё сделалось бессмысленно.       Драко Малфой предпочёл отгородить от себя всякое общение, ограничившись лишь поверхностными разговорами с близкими друзьями. Даже с Пэнси Паркинсон он не хотел общаться — настолько было тяжело выстраивать диалог с представительницей женского пола. Он замечал излишнюю заботу и внимательность с её стороны. Как же это было нелепо!       Замечая в классах и в коридорах одинокую фигуру когтевранки, староста Слизерина хмурился и испытывал злость. В первую очередь, на себя: он так и не решился высказать всё, что думал. После каждого урока Вик хваталась за книгу с тёмной обложкой, пытаясь скрыть себя от взглядов волшебников. Она молчала всё это время, словно кто-то в коридоре из младших курсах не удачно подшутил и налажил заклинание немоты.       В коридорах Вик предпочитала быстрее сливаться с толпой, чтобы не встречаться со взглядами Дерека, Мэта и Эммы. Иначе можно себя подставить и вызвать новую волну слухов.       — С Грин-де-Вальдом что-то не так, — сделал заключение Теодор Нотт.       Драко лишь хмурился. Его чувства вновь стали пробуждаться в нём. Ему становилось тяжелее их подавлять. Он больше не мог скрывать. И слизеринец позволил себе плакать. Незаметно исчезая после уроков, Драко Малфой несколько часов мог провести в одиночестве. Иногда он молча сидел на холодном полу, поддаваясь размышлениям, а иногда слизеринца охватывало жуткое отчаяние. Ему казалось, что никто не в силах понять его.       Одиночество, которое могло полностью завладеть сердцем, весьма опасно для столь юного возраста. Вместе с отчаянием врывалось сильное бессилие. И осознание того, что молодой человек не сможет выполнить задание самого Тёмного Лорда.       «Бедная моя мама. Она не виновата!» — думал Драко Малфой, обхватив голову руками.       Чистокровный волшебник решил для себя, что, в первую очередь, сделает это ради мамы. Но даже такое оправдание своего будущего поступка не могло сладить с собственной душой. Драко Малфой никак не мог совладать с мыслью, что ему предстоит сделать.       «Как я могу… убить человека? Разве я такой? Разве я способен?» — разговаривал Драко Малфой, смотря на своё отражение в разбитом зеркале.       Вглядываясь в собственное отражение, слизеринец видел совершенно другого человека. Этот холодный взгляд, полный безразличия был способен напрячь любого. Пристально смотря на себя, Драко Малфой пытался принять себя. Тишина, которая нарушалась только равномерным стеканием воды из приоткрытого крана, пугала. В ушах стоял звон. Он только смотрел на себя и никак не мог принять себя.       «Нет, я не могу. Не могу!» — говорил волшебник, крепко схватившись за ледяную раковину.       Костяшки на руках побелели. Казалось, что сейчас он вот-вот сломает камень. Глаза наполнились слезами из-за жалости к себе. Слёзы побежали по щекам. Тело содрогнулось в рыданиях. Драко Малфой закрыл лицо руками, медленно садясь на пол.       Боль. Одиночество. Жалость. Непонимание.       Драко Малфой громко всхлипывал. Сокрушаясь над собой, он не сразу распознал спешные шаги. Подняв своё красное лицо, слизеринец надеялся, что ему показалось, почудилось в собственной голове. Всматриваясь в проём, молодой человек отступил на несколько шагов назад, пытаясь отыскать сумку. Нужно немедленно уходить в более укромное место, чтобы не дать шанс быть обнаруженным.       В этот самый момент в туалет влетела девушка. Её волосы были растрёпаны, а передние пряди влажные. Она дёргала за рукав, пытаясь расстегнуть пуговицу на рубашке. Но всё было тщетно. Включив воду, незваная гостья намеревалась избавиться от бинтов, которые стягивали руку. Слёзы стекали по щекам от боли. Часть повязки была раскручена, а на оставшейся содержались крови и следы ожога.       — Зараза, — прошептала одними губами девушка. — Давай же… распутывайся.       Боль только усилилась, теперь захотелось кричать. Если до этого вода хоть как-то могла «затушить» рану, то сейчас все привычные средства были бессильными. Тёмная пелена поглощала сознание. Пытаясь ухватиться за каменный умывальник, девушка надеялась справиться, совладать с болью. Драко в самый последний момент успел её поймать, не позволив ей соприкоснуться с холодным и мокрым полом.       Вик видела тёмный туман, который клубился и распространился, казалось, повсюду. Он превращался то в языки пламени, то в какие-то другие формы. Всё это продолжалось в течение нескольких минут, пока перед взором девушки не появился знак Даров Смерти. Он стремительно к ней приблизился, заставив вскрикнуть от испуга. Распахнув глаза, Вик провела рукой по лицу. К своему удивлению, девушка обнаружила возле себя слизеринца.       — Драко? — удивлённо прошептала когтевранка.       Чистокровный волшебник сидел перед ней, невольно вспоминая все моменты, которыми они были связаны. Внезапно промелькнула мысль, что он многое отдал бы, если бы смог вернуть прошлый учебный год. Ему казалось, что тогда было бы всё иначе. Реальность может по-разному себя проявлять. И сейчас, находясь в туалете, студенты шестого курса иначе смотрели друг на друга, словно впервые встретились.       — Что это? — спросил Драко Малфой, кивнув на рисунок.       Вик инстинктивно закрыла другой рукой. Бросив беглый взгляд на рисунок, который ещё больше впечатался в кожу и сделался ярче, волшебница ругала себя за слабость, что позволила неведомой силе укрепиться в ней. Драко по-прежнему стоял на месте, расслабляя на шее галстук.       — Это появилось после Отдела тайн, — дала ответ девушка.       Тема разговора, которая была невольно затронута сама собой, заставила измениться в лице не только слизеринца, но и Грин-де-Вальд. Она, в свою очередь, ожидала бурной реакции и готовилась испытаться на себе всю злость чистокровного волшебника. Но не спешила доставать волшебную палочку из сумки.       «Пусть делает, что хочет…» — подумала про себя Вик, на мгновение прикрывая глаза.       Драко Малфой сжал кулаки, невольно вспоминая своего отца. Он поднялся, смотря куда-то в сторону. Было невероятно тяжело возвращаться к тому дню, когда всё произошло. Только сейчас слизеринец осознавал, почему он так зол на Вик: этот поступок разрушал между ними доверие. Драко до этого случая считал её другом, следовательно, доверял. Не поставив его в известность своих планов, Малфой-младший почувствовал предательство. Бросив взгляд на девушку, которая всё ещё испытывала дискомфорт от недавнего приступа, слизеринец почувствовал к ней жалость.       «Чёрт! Перестань!» — мелькнула в его голове мысль.       — Поговорим о лете. Своими действиями в Отделе тайн ты привлекла к себе особое внимание. «Юная волшебница противостояла не только Пожирателям смерти, но и самому Тёмному Лорду», — так значилось в газетах. Но вместе с этим мой отец угодил в Азкабан.       — Мне жаль, Драко, — только и вымолвила Вик.       — Жаль? Тебе жаль? Ты только это можешь сейчас сказать? Мне жаль, — он повторил ещё раз слова девушки, словно начинал сходить с ума. — С какого момента ты придумала это всё? С зимы? Отвечай!       — Я ничего не придумывала, не было никакого плана, — всё также тихо ответила Вик. — Я действительно с тобой искренне дружила… и доверяла тебе, потому что ты — мой друг.       — Да? Даже тогда, когда ты опробовала на моём отце заклинание? Даже тогда думала о нашей дружбе? Брось, у тебя не выйдет сейчас оправдать себя. И да, мне просто интересно, какое это было заклинание? — спросил Драко Малфой, сложив руки на груди.       Девушка сглотнула. Она не знала, на чём строить свой рассказ. Геллерт Грин-де-Вальд не вспоминал тот день, когда ему пришлось действовать против Пожирателей Смерти. Это была та самая запретная тема, на которую распространялся непреложный обет. И даже сейчас, когда она упорно звала своего предка и требовала помощи, тот не отвечал.       — Ну же. Вик Грин-де-Вальд не помнит заклинания? — спросил Драко Малфой, наклоняясь ещё ближе к ней.       Вик слышала его биение сердце. А его пристальный испытывающий взгляд действовал подобный магниту: притягивался с той же силой, что и отталкивал. Девушка пыталась вспомнить, хоть одно заклинание, которое мог использовать Геллерт Грин-де-Вальд в минуту опасности.       «Почему же ты не убил Люциуса Малфоя?» — мелькнула мысль у девушки.       — Ты и Круциатус знаешь, как выяснилось. Ты заставила мою тётушку ещё больше сойти с ума, — не унимался Драко Малфой. — Ты и это собираешься отрицать? Или ты совсем ничего уже не помнишь?       Девушка закусила губу. Она видела перед собой злобный взгляд слизеринца, который был готов убить её. Чистосердечное признание вряд ли сможет помочь волшебнице, напротив, у Малфоя-младшего подобное вызовет только смех. Вряд ли её кому-то суждено понять. Какое применит заклинание к ней Малфой? Сможет ли она после самостоятельно дойти до больничного крыла?       «Если Дерек от меня отказался, то Драко вряд ли поверит! С чего ему верить?», — мелькнуло у нее в голове.       — Отвечай мне! — он схватил её за плечи и достаточно сильно дёрнул. — Живо, иначе я…       — Я… ничего не помню, что было в Отделе тайн. Ты можешь спросить у другого волшебника. Думаю, он расскажет тебе во всех подробностях, — несколько надрывным голосом ответила когтевранка.       Слизеринец выпрямился, продолжая смотрела в глаза. Те наполнялись слезами, а тело девушки начинало дрожать. Казалось, юноша в ту же секунду изменился в лице. Напряжение ослабло, догадка поразила его. Неужели всё может быть настолько просто?       — Так в Отделе тайн был Грин-де-Вальд, — проговорил Драко Малфой, сам не понимая до конца смысла всего происходящего.       Девушка с удивлением подняла взгляд на него. Она не понимала, как чистокровному волшебнику удалось столько легко разгадать всю тайну того дня. Вик попыталась подняться, придерживая руку. Прежней боли не было. Стена могла в любой момент подстраховать, позволяя на себя опираться.       «Это была не ты», — невольно звучало в голове слизеринца.       Драко Малфой теперь не мог наглым образом обвинять девушку в случившемся. Юноша спешно взял свою сумку, надеясь не выдать свои истинные чувства и эмоции, и вышел в коридор. Вик проводила его долгим и пронзительным взглядом. И что сейчас было? Через несколько секунд она поддалась слезам. *Прошло несколько дней*       С каждым днём рука болела всё сильнее. Вик не могла справляться с болью с тем же успехом, как это было раньше. Напротив, боль проявлялась даже в простых действиях. Вода больше не помогала затушить пламя. Но волшебница приняла для себя решение, что никто не должен видеть её слабости. Рисковать собой она не могла: не хватало чтобы кто-то пускал разговоры и шептались в коридорах. Иначе можно было собрать чемоданы. Единственное, что ей хотелось — получить поддержку от Грин-де-Вальда. Однако он молчал. Неужели что-то случилось? Её мучали догадки, тем самым, она изводила себя до предела.       В последние дни Вик плохо спала, поэтому часто зевала или могла невольно заснуть под конец урока. И в следующее мгновение на неё устремлялся взгляд с соседней парты. Драко глубоко вздыхал, когда приходилось подкладывать лист с правильными ответами на контрольную или записанные лекции.        — Виктория Грин-де-Вальд, я понимаю, что ваши знания могут позволить выполнять контрольную за пять минут, но это не повод спать на уроке, — сетовала МакГонагалл.       Волшебница с непнимаем смотрела на листок с аккуратным почерком. И что снова происходит? Кажется, она опять ничего не понимает. Собирая учебники, она предпочитала быстро исчезнуть, растворяясь в толпе студентов в коридоре.       Невольные встречи с пуффендуйцами и когтевранцами приносили боль и страдания, поэтому Вик всякий раз старалась сворачивать или стремительно уходить к лестнице, чтобы оказаться в противоположном крыле замка. Переживания вновь захлёстывали, и с ними никак не получалось справиться.              Заметив Дерека ещё издалека, Вик замерла, чувствуя, как накопившиеся эмоции поступили к ней. В этот момент она поняла, что до сих пор не пережила всю ситуацию, напротив, казалось, сделалось ещё хуже. Пальцы невольно вздрогнули, поэтому она резко повернулась, не замечая позади себя фигуру. Случилось столкновение.       Это был Малфой. Они встретились взглядами. Если у него читалось недоумение и даже некое удивление, то у Вик — жалость, грусть и беспокойство. Волшебница поспешила собрать разлетевшиеся в разные стороны вещи с пола, поглядывая назад, где был Дерек. Однако он прошёл мимо, даже не посмотрел на неё. И снова удар в самое сердце.       — Вик, — она даже не поняла, сказал это Малфой или голос в голове, но она вручила какие-то вещи слизеринцу и поспешила удалиться, оставив того в недоумении.       На глазах застыли слёзы, в ушах стоял звон. Она не думала, что будет настолько тяжело видеть их в коридорах. После этого Вик несколько дней избегала занятия, чтобы лишний раз не видеть его. Силы не приходили, поэтому, сославшись на недомогание, Вик оставалась одна в комнате.       Около кабинета стояли гриффиндорцы, как всегда, небольшой группой, поодаль от них — слизеринцы. Вик появилась неожиданно, поскользнула между студентами и остановилась у кабинета. Профессора Снегга всё ещё не было.       — Твоё? По ошибке тогда ко мне попало, — услышала она позади себя голос Малфоя.       Он протягивал ей книгу, которую Грин-де-Вальд ей подарил на Рождество. Вот почему она никак не могла её отыскать среди своих вещей. Вик прижала пропажу к себе, чувствуя тепло, словно её обнимал близкий человек. Она на несколько секунд перенеслась в Париж, в дом предка.       — Спасибо, — тихо ответила она.       Драко внимательно смотрел ей в глаза, пытаясь в них отыскать что-то для себя. Когтевранка закусила губу, ответила взгляд на гриффиндорцев и замерла, когда снова увидела бывших друзей. Она снова не справлялась с эмоциями. Слизеринец проследил за её взглядом и нахмурился.

***

      Теоретическая часть урока Заклинания подходила к концу, когда профессор Флитвик попросил вооружиться палочками. Вик сразу закусила губу. Отработка нового заклинания приносила невыносимые страдания и боль, долго концентрироваться волшебница никак не могла.       — Что-то вы сегодня не в форме, мисс Грин-де-Вальд, — сделал ремарку профессор.       Вик лишь сглотнула и как-то уклончиво кивнула. Ещё несколько секунд, и она потеряет сознание от боли. Отпросившись с урока на несколько минут, волшебница кое-как добралась до туалета. Все бинты были в крови. Подстав руку под ледяную воду, тело задрожала в рыданиях. В этот момент послышались шаги. У неё появилась надежда, что это могли быть друзья, которые проявили к ней сочувствие и поспешили к ней.       — Твоя палочка, — проговорил холодный голос слизеринца.       Вик закрыла на мгновение глаза, чувствуя к себе жалость. Почему Малфой должен её видеть в таком состоянии? Он непрменно хочет отомстить за отца и уже имеет достаточно способов, чтобы это сделать. Её жизнь уже превратилась в ад, зачем усугублять? Она шумно вздохнула и отвернулась. Тем временем, Драко достал из кармана небольшую баночку и поставил на край раковины.       — Возьми, это Противоожоговая мазь, — пояснил Драко Малфой. — Воспаление должно пройти к концу этой неделе. И не возись с водой, делаешь только хуже.       Вик посмотрела на мазь, потом перевела несколько удивлённый взгляд на молодого человека. Он уже уходил, когда услышал тихое «спасибо». Драко позволил себе помочь девушке, так как расценил это не больше чем долг целителя. Отдаляясь от туалета, где осталась Вик, слизеринец несколько замедлился и бросил беглый взгляд назад. Она стояла на том самом месте, её спина всё ещё вздрагивала. Малфой-младший призывал себя сохранять самообладание и быть холодным.       На следующий день день староста факультета Слизерин патрулировал коридоры. Сегодня на редкость было тихо, словно все студенты решили не шалить и отправиться раньше спать. Обведя взглядом последний этаж, Драко Малфой решил уже двинуться обратно, как до его уха долетели сбивчивые рыдания. Посмотрев по сторонам, слизеринец направился в сторону звука.       — Скажи мне, это проклятье? — тихо шептала Вик, расположившись у подоконника и пряча лицо в ладонях. — Скажи, я должна знать.       Драко несколько растерялся. Он не слышал прежде столько отчаяния в голосе, поэтому оторопел и пристально смотрел на неё. Ответ, который был очень тихим и сбивчивым, прозвучал вполне внезапно:       — Я не знаю…       — Геллерт, — вновь заговорила Вик, — почему ты молчишь? Я хочу знать правду, быть готовой, если меня ждёт смерть. Вы все меня бросили, оставили тут одну.       Девушка закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями. Она чувствовала, как боль появляется в теле. Дотянувшись до сумки, Вик достала баночку. Та никак не поддавалась из-за дрожащих пальцев. Драко Малфой закатил глаза, нахмурился и подошёл к ней, заставляя замереть. На него посмотрели стеклянным взглядом, несколько раз шмыгнули носом. Крепко схватив за руку, он толстым слоем нанёс лекарство на проблемный участок кожи.       — Больно, — шикнула Вик.       — Не дёргайся и не будет больно, — бросил Драко.       Она закрыла глаза. Ожог, казалось бы, сделался больше. Средство, которое должно было действовать моментально, не помогало. Слизеринец начал злиться, в первую очередь, на себя. Держа крепко за запястье, он не позволял волшебницы пошевелиться. Что же это за дрянь у неё на руке?       — Ты же хочешь отомстить мне? — проговорила она хриплым голосом. — Пусти и расправься со мной по-нормальному... Где твоя палочка?       — Зачем? Ты обходишься и без меня.       В глазах Вик зажглись привычные два огонька. Скорей всего, мазь всё-таки начала приносить облегчение.       — Я не просила тебя о помощи и сочувствии.       Она резко дёрнула руку, соскочила с подоконника и схватила сумку, намериваясь скрыться от слизеринца. Драко провожал её взглядом, только сейчас он заметил полупустую баночку от мази в руке. Невыносимая!       Последующие дни Малфой ходил серьёзный. Он вспоминал тот день, находя себя виноватым в резких действиях и словах. Вик была явно не в том состоянии, чтобы слушать его слова. Вот волшебница снова появилась в Большом зале и вооружилась книгой.       — Я, как понимаю, Кэрролл разорвал с ней всякие отношения? — спросил чистокровный волшебник.       Его давно мучил этот вопрос. Теодор Нотт посмотрел на него. К своему удивлению, в Большом зале не было много народу. Больше всего пустовал стол Гриффиндора. Скорей всего, Гарри Поттер и его друзья находились на тренировке по квиддичу.       — Да, ещё в июль. Между ними произошла какая-то ссора, больше я ничего не знаю, — ответил Теодор Нотт.       Драко Малфой задумался. Не связано ли это с Отделом тайн? Может, этот когтевранский сумасшедший не принял факт присутствуя предка в жизни девушки? Уже несколько минут он наблюдал за Вик. Все её действия казались какими-то мучительными. Невольно в его голове всплывали события прошлого года. Могли бы у них получиться отношения? Но каждый раз за подобные размышления Драко применял на себе Круциатус.       «Не хватало и её впутать в это дело…» — со злостью выплюнул слизеринец.       С этого дня Драко запретил себе допускать любую мысль, связанную с когтевранкой. Он сделался ещё более задумчивым, чем до своего появления в Хогвартсе. Теперь ему предстояло держать себя, не давая себе поблажек. Он твёрдо для себя решил, что не будет подвластен чувствам, которые столь внезапно зарождались в его душе. Забыть! Что сделаешь, если не суждено быть счастливым? В тот день он случайно наткнулся на двух пуффендуйцев.       — Что это значит? — спросила Вик.       Она стояла у окна. Следовательно, можно было предположить, что она грустила или плакала. Её друзья переглянулись между собой, решаясь на разговор. Глубоко вздохнув, Мэт начал говорить первым:       — Вик, быть может, всё наладилось бы месяца через два.       — Да, это было возможно. Но сейчас, — подхватила Эмма.       — Что сейчас?       — Твоя дружба с Малфоем. Как ты можешь дружить с ним? Мы видели, как он выскочил за тобой с урока. Ты слышала, что про него говорят? Поттер и вовсе уверен, что он — Пожиратель Смерти.       Драко Малфой замер, смотря на Вик. Её лицо изменилось, руки невольно сжались в кулаки. Спокойствие улетучилась, как и привычная для последних дней меланхолия. Глаза вновь зажглись привычным ярким пламенем. Она поддалась вперёд, намереваясь уйти после разговора.       — Мне глубоко плевать на слухи, — ответила Вик. — Я — не вы! Это вы ведётесь на всё, что говорит заносчивый Поттер. А что он про меня говорит? Даже несложно догадаться.       Девушка обогнула их, намериваясь как можно быстрей оказаться на улице. Обида закрепилась в ней. Разве можно было ожидать подобного от друзей? Слизеринец хотел было показаться, наговорить гадостей этим пуффендуйцам, но остановил себя. Он же себе пообещал не думать о ней!       — Вик, — достаточно громко сказала Эмма, пытаясь остановить подругу.       Однако Грин-де-Вальд была уже на лестнице. Сильней закручиваясь в шарф, она хотела быть одной. Не видеть эти двусмысленные взгляды в её сторону, не слушать сказки и легенды с её именем. Волшебница слишком долго сопротивлялась эту миру! Вик посмотрела на закатное солнце. Сейчас дни стремительно уменьшались из-за приближающейся зимы. Как же хотелось бы оказаться где-нибудь далеко-далеко, среди гор.       — Теперь ты понимаешь, почему я предпочёл после своего поражения остаться среди гор, — внезапно появился голос Геллерт Грин-де-Вальда.       — Где ты был? Почему ты не говорил со мной? — спросила Вик.       — У меня были неотложные и срочные дела… Прости, я знаю, что тебе сейчас как никогда требуется моя поддержка. Но я всегда с тобой, научись меня чувствовать.       Голос предка успокаивал и давал сил. Пронзительный взгляд серых глаз так и остался незамеченным. Драко позволил на несколько минут задержаться у окна, словно его нарочно кто-то из студентов младших курсов приклеил его обувь к полу. И что в тебе такого? И почему ты вечно у меня перед глазами?

***

      В пятницу на этой неделе всё было весьма обычно: студенты были заняты уроками, кто-то выполнял домашнее задания, кто-то проводил время в библиотеке. Вик читала книгу, которую подарил ей Грин-де-Вальд на прошлое Рождество. Произведение строилось на описании тёмного заклинания, потом рассказывалось о его действии. Иначе говоря, с каждой страницей магия становилась сложнее и сложнее в своём применении.       В этот момент в воздухе появился бумажный журавлик, сложенный очень искусно. Он пролетел над столами, гордо расправляя свои крылья и приземлился рядом с волшебницей шестого курса. Вик посмотрела на подделку с должным интересом. Невероятно красивая работа. Взяв в свои руки, когтевранка увидела текст: «Улыбайся, несмотря на дураков». И в ту же секунду её губы тронула улыбка.       Подняв взгляд, Вик попыталась найти отправителя, но никого из знакомых не увидела. Вряд ли студенты младших курсов стали бы писать ей такие записки. Однозначно это был не тот, кто учился с ней на одном факультете. На кого же это больше похоже?       — Ты не посмеешь это отрицать, — послышался голос Дерека Кэрролла.       Девушка спешно повернулась. Она никак не ожидала встретиться с ним сейчас. Вик отметила про себя, что он имеет весьма уставший вид. Скорей всего, Дерек проводит много времени за чтением разной литературой. От внимательного взгляда также не могло не скрыться свежая рана на левой руке и под глазом.       — Что отрицать?       — Твоя дружба с Малфоем перешла всякие границы.       — Подожди, я…       — Что? Разве это не правда? Он бегает за тобой, пытается всему Хогвартсу показать, что вы пара. Не так? И как давно вы встречаетесь?       Вик почувствовала удар. Ей было обидно за столь громкие слова. Она с трудом могла справляться с этим одиночеством, а сейчас снова предстоит собирать себя и учиться заново не обращать внимание на когтевранца и пуффендуйцев. Волшебница хотела было ответить, однако набежавший комок в горле не позволил. Ответ прозвучал внезапно:       — Не твоё дело, Кэрролл.       За спиной девушки стоял Драко Малфой, который появился снова в странный, но подходящий момент. Лицо было спокойное, словно он случайно проходил мимо и решил подойти. Вик смотрела на него и пыталась понять, почему он снова решил помочь ей.       — О! На ловца и зверь бежит, — сказал Дерек Кэрролл.       — Заткнись, — ответил Драко Малфой. — Я всё вчера тебе сказал. Или ты тупой и тебе нужно получше объяснить?       — Какая же вы — замечательная пара: потомок тёмного мага и сын Пожирателя Смерти.       Вик поняла, что через секунду ничего нельзя будет исправить. Она схватила за руку чистокровного волшебника, пресекая попытку достать палочку. За что была удостоена несколько удивлённым взглядом. Драко Малфой вздохнул, кивая девушке. Волшебница расценила это, как соглашение о неприменении магии. Только в следующий момент когтевранец покачнулся и упал, встречаясь с кулаком чистокровного волшебника.       — Повторяю ещё раз для дураков, — сказал Драко Малфой, наклоняясь к лежавшему на полу студенту. — Если ты и твои дружки снова подойдут к Вик и скажут что-то в её адрес, то проведёте неделю в больничном крыле. Уяснил? Проваливай.       Девушка смотрела на них, не смея моргнуть. Она чётко слышала каждое слово Малфоя, и сердце замирало. Разве чистокровный волшебник кого-то прежде так яростно защищал, кроме себя? Он повернулся и направился к выходу. Когтевранка взяла бумажного журавлика и сумку, поспешила покинуть Большой зал.       — Что ты сделал вчера? — спросила Вик, догоняя слизеринца.       Драко Малфой взглянул на неё. Он остановился, смотря в эти большие глаза, в которые ему всегда невольно хотелось заглянуть. Разминая пальцы, волшебник был доволен собой: лучший удар за последние дни. Нужно будет ещё потренироваться.       — Не всё ли равно? Я никого не убил, не беспокойся. Просто поговорил.       Вик казалось, что Драко Малфой не просто так вмешался в это дело. Он бы не рисковал своей репутацией. Девушка глубоко вздохнула, невольно улыбнувшись, она покрутила в руках бумажного журавлика. И с какого момента она стала чувствовать себя спокойно, находясь в компании слизеринца?       — Спасибо, Драко, — эти слова прозвучали иначе, чем до этого.