you need me

      Далекий гул проснувшихся улиц и шорох тяжелой шторы, колышущейся от легкого ветра в приоткрытое окно, смешиваются с тихим дыханием Сокджина, которое Чонгук чувствует своей кожей. Он давно не спит, просто дремлет, наслаждаясь чувством какой-то безмятежности, пока тепло чужой ладони не вынуждает его открыть глаза — убедиться, что ему это не снится. Улыбка сама расползается по лицу, когда он только видит Джина. Лохматого, с чуть заметными остатками сна на лице, и, неожиданно, сосредоточенного. Кроме пожелания доброго утра, Чонгук не успевает сказать что-то еще, когда его просят о поцелуе, и он даже не дает времени себе подумать, потому что подпрыгнувшее в груди сердце отвечает само, заставляя тело тянуться вперед, словно этого и ждало. Он не знает, что делает, интуитивно берет то, что старший дает, и следует за ним, за ощущениями, которые отдаются мурашками по всему телу. Ему кажется, что он запомнит первый поцелуй на всю жизнь. Но больше всего его ошеломляет значение этого момента, ведь Сокджин не тот человек, который сделает такое забавы ради. Не с Чонгуком.       — Ты представляешь, — вдохнув так сейчас им необходимый воздух, тянет Джин и тут же усмехается, ловя на себе помутневший в блаженстве взгляд. — Теперь мне нужно идти собираться на какую-то тупую работу. Ужас.       Чонгук забирается на Джина, опрокидывая того на спину и обвивая конечностями все тело, как подушку для сна, спрятав смех в его шее. Ему приятно, что старший все происходящее так легко делает естественным, не давая и минуты на какие бы то ни было беспокойства.       — Чонгука-а, ты действительно подлый, — с весельем продолжает Джин, с удовольствием так же крепко прижимая парня к себе.       — Не понимаю, о чем ты.       — Подлый, подлый, подлый! — громко повторяет Джин и, встретив некоторое сопротивление и очередной смешок, с усилием снова их разворачивает. Благо постель достаточно просторная, чтобы они могли так дурачиться. Теперь уже он нависает над Чонгуком, успев упереться одной ногой в пол, чтобы окончательно не свалиться с края. — Мне правда, — ему нужно сказать всего несколько слов, но и те он прерывает легким прикосновением к алым губам, которые еще приятно покалывает от нежных ласк. — Правда пора.       — Жаль, — шепчет Чонгук, не пытаясь скрыть румянец, ведь ему почти не стыдно признать, что он тоже не хочет отпускать старшего.       — Очень.       Еще несколько секунд они смотрят друг на друга, словно переживая все эмоции заново, откладывая их в памяти и сердце. Но Чонгук все же ослабляет хватку пальцев, которыми цеплялся за футболку старшего, первым сдаваясь, но блеск в глазах никуда не девается, отражаясь в чужом взгляде похожими искрами.       — Чем будешь занят сегодня? — интересуется Джин, все же найдя сил оторваться от парня и подняться, протянув руку в помощь.       — Хоби-хен проводит дополнительную тренировку, так как будет занят всю следующую неделю. Поэтому снова танцы.       — Оставайся здесь. Поедешь прямо отсюда.       Джин не упускает момента напомнить Чонгуку, что вчерашние слова не были пустым звуком, и он действительно открывает парню свои двери. Не услышав ни слова против, а только чуть заметный кивок, удовлетворенный, поднимается на ноги и уходит. Когда в постели остается Чонгук, которого теперь хочется продолжать бесконечно целовать и держать в своих объятиях, Джин буквально заставляет себя делать каждый шаг в сторону ванной, чтобы собраться на работу. Все время, которое у него уходит на это, улыбка не сползает с лица, которую точно придется контролировать в офисе. Казалось бы, простая вещь, как поцелуй, количество которых не сосчитать в его жизни, заставляет чувствовать себя глупо, но совсем не в плохом смысле. Глупость в том, что он так счастлив только из-за этой мелочи, которая по той же логике совершенно таковой не является.       Чонгук лежит в постели, слишком для него одного большой, еще немного, уже в одиночестве пытаясь все осознать. Он прислушивается к шуму воды и другой возне за стеной, которая не дает ему выпасть из реальности, будто бы подсказывая, что это все не выдумка шальной фантазии. Сокджин поцеловал его. А значит, что для этого была причина. И было желание. Чонгук не хотел раскручивать эту мысль дальше, чтобы насладиться тем, что имеет в данный момент, поэтому поднимается с постели и идет на кухню освежиться. В поисках ящика с кружками, он задерживает взгляд на кофемашине, точно такой же, какая стоит у него самого в квартире, и загорается идеей, почему-то вдруг кажущейся сегодня немного особенной. Он продолжает поиски уже того, что ему потребуется, и в аккурат появлению Джина успевает закончить порции напитков для обоих.       — Я чувствую запах кофе, — довольный, тянет старший, показавшись в гостинной уже в рабочем костюме и с пиджаком на локте.       Он останавливается, чтобы поправлять запонку в манжете, и косится на разбросанные кусочки пазла, который Чонгук тоже не успел закончить прошлым вечером. Он замечает деталь с рисунком золотого ключика и, застыв на секунду, берет ее в руку, прежде чем дойти до кухонного островка, на котором парень любезно расставляет для них напитки, присаживаясь на один из высоких стульев. Джин наклоняется через его плечо, чтобы получше насладиться ароматом и, конечно же, придумав повод быть ближе. А Чонгук слишком увлечен любованием, что даже не задумывается над какими-то поводами. За все время их знакомства он повидал разные образы старшего, но почему-то сегодня его приталенная бежевая двойка особенно подчеркивает фигуру, а небрежная укладка, успокаивающая казалось бы строгий стиль, делает его еще и милым. Сокджин потрясающий, и Чонгук даже не намерен скрывать свое восхищение, упрямо наблюдая за каждым его движением. Выглядит ли это странно? Джин совсем не против. Он отпивает немного кофе, пока к парню возвращается способность говорить.       — Раз кофемашина такая же, как у меня, я решил, что справлюсь с этим, — объясняет Чонгук, хотя его общие кулинарные навыки стали гораздо лучше со временем.       — Ты можешь пользоваться здесь всем, чем захочешь, — повторяет Джин, и собирается делать это и дальше, пока не поймет, что добился своего. Он смакует кофе, как если бы зто правда было что-то невероятно вкусное. — Я бы приготовил что-нибудь на завтрак, но был немного занят ранее и теперь должен торопиться, так что позаботься об этом сам.       Чонгук прячет улыбку, прижавшись губами к своей чашке, и совсем не жалеет о потерянной возможности вкусно поесть. Но он не может не вернуть внимание старшему, когда тот внезапно достает из внутреннего кармана пиджака ручку и начинает что-то писать на детали пазла, словно из ниоткуда оказавшейся на столе. Когда Джин пододвигает ее Чонгуку, тот лишь вопросительно смотрит в ответ, не догадываясь о значении написанных цифр.       — Это ключ от квартиры, — объясняет Джин, ожидая, что этот жест будет гораздо громче всего, что он говорил ранее, и находит подтверждение этому во взгляде Чонгука.       — Хен…       — Хорошего тебе дня, — тихо перебивает он, уже совсем забыв о кофе.       Джин делает только шаг, чтобы быть вплотную к парню и прижаться к его лбу своим, разделив один глубокий вдох, словно концентрируясь на чем-то более важном, и даже на миг формируя в этом маленьком пространстве какую-то их общую вселенную, которая взрывается новым поцелуем.       С тем бэкграундом, что есть у Чонгука, он волнуется о том, что его избалуют подобной нежностью и вниманием, но просто не может не ждать этого. Людям, которых любит Сокджин, наверняка можно только позавидовать, и Чонгук чувствует себя близким к тому, чтобы оказаться в их числе.       Хлопок закрывшейся за Джином двери возвращает парня в реальность и вынуждает открыть глаза, смирившись с ней. После всего, что происходило в этих стенах, Чонгуку нужно допить свой кофе, собраться и идти на тренировку, чтобы весело провести там время, словно ничего не изменилось. Он справится с тем, чтобы не думать о губах Джина и его улыбке, которой тот делился в поцелуе, и как объятья обжигали кожу. Чонгук косится на деталь пазла с кодовым замком, сгребает ее в кулак, нуждаясь в том, чтобы физически подтвердить ее существование, и тихо смеется, просто потому что счастлив.

***

      — Я отправила копии документов юристам, чтобы они все подтвердили, — докладывает секретарь Но слегка грубым уставшим голосом, стоя немного в стороне от Сокджина, подписывающего накопившиеся документы, которые один за одним появляются перед ним на столе. — И вот еще два уведомления о ходе работ. Здесь все в порядке, но подробный отчет я отправила вам на почту. Если это конечно вас интересует…       — Ты ненавидишь меня, — бормочет Сокджин, послушно следуя инструкциям своего секретаря, которая оправданно может выместить на нем свою злость. Она несколько дней выполняла его работу, пока они с Чонгуком жадно поглощали новую дораму, выхода последней серии которой с нетерпением ждали целый месяц. Секретарь молча зыркает на директора, заставляя того нервно рассмеяться и любезно протянуть ей аккуратно сложенную стопку готовых документов. — И имеешь на это полное право!       Зная, что следующим вопросом может разозлить свою помощницу еще сильнее, он решает сперва отдать ей то, чем собирался немного загладить свою вину. Она даже не интересуется тем, что в протянутом Джином безымянном конверте, когда выхватывает его из рук, словно это и так принадлежало ей.       — И когда по вашему я смогу улететь на Чеджу на три дня? — с издевкой в голосе спрашивает Но, рассматривая бланк оплаченной брони с нулевой датой в роскошном отеле, при этом тон ее все же немного смягчается.       — Как только скажешь, все ли в порядке с тем, о чем я просил на прошлой неделе.       Но закатывает глаза, но что-то переключает в своем планшете, томя Джина в ожидании.       — Вашу квартиру уже украсили. Все, что заказывали, так же доставлено и упаковано, — она протягивает планшет ближе, чтобы Джин увидел фотоотчет из его собственной гостиной. Все выглядит так, как он и хотел. — Если бы вас интересовало мое мнение, то стоило сделать это самостоятельно.       — Что?       — Упаковать подарки, и все это. Выглядело бы куда искреннее, — девушка показывает на фото, где должен лежать крохотный пульт управления. — А это для запуска хлопушек.       — Я бы не справился с этим за один день и так хорошо, — Джин кивает и с мечтательной улыбкой, предвкушая сегодняшний вечер, поднимается с кресла. — К тому же главным подарком будет не это.       — Еще? — Но справедливо удивлена количеству вещей, на которые потратился ее директор. Она следует шаг в шаг за ним на выход из кабинета.       — Собираюсь испечь самый вкусный торт во вселенной, и мне уже пора, чтобы все успеть, — делится Сокджин своим боевым настроем. Он согласился на изнурительную игру в гольф, чтобы через отца добыть контакты одного известного кондитера, и потратил еще несколько дней на его уговоры пустить на свою кухню и помочь с приготовлением десерта. Джин сможет забыть, какие оды восхищения пел Чонгук, однажды попробовав пирожные из его кондитерской, только когда затмит это своим шедевром. — Мы ведь закончили?       Они останавливаются возле лифта, и Джин старательно игнорирует странно загадочный взгляд секретаря, словно та пытается прочесть его мысли.       — Недавно со мной связалась хозяйка квартиры в Енсане, — неожиданно начинает секретарь, прижимая планшет к груди и слегка наклоняя голову. — Она была немного обеспокоена.       — В чем дело? — спрашивает Джин, повторя ее позу и особо не волнуясь, ведь если бы произошло что-то серьезное, то они бы не играли здесь в эти игры.       — Интересовалась, все ли с в порядке, — уже без прежнего азарта продолжает Но, заметив, что директор слишком расслаблен для того, кто казалось бы должен быть пойман. — Счет за электричество пришел странно ничтожный.       — Ммм…       Джин не собирается обсуждать с секретарем то, что Чонгук практически не пользуется той квартирой с тех пор, как получил пароль от его апартаментов. Ей вполне достаточно того, о чем она сама без проблем может додуматься. Но он не может не ценить то, что она не переступает границ и не лезет в его дела дальше дозволенного.       Их игру в гляделки прерывает сигнал прибывшего лифта. Джин делает шаг внутрь и оборачивается, расслабленно улыбаясь.       — Думаю, ты уже передала ей, что волноваться не о чем? — не ожидая ответа, спрашивает он и прячет руки в карманы брюк. — С понедельника я собираюсь поселиться здесь в наказание за все прогулы, так что просто пришли мне ссылку на оплату билетов, когда все решишь.       — Я так и планировала, — стоит дверям лифта сдвинуться, хмыкает секретарь Но и разворачивается на каблуках, но от Джина не ускользает ее довольная улыбка.

***

      Спасибо, что пришел в этот мир.       Откинувшись на спинку автомобильного сидения, Джин продолжает думать о выборе надписи на торте. Он в самый последний момент решил отказаться от простого поздравления с днем рождения и собственным, не самым аккуратным почерком, вывел каждую букву, осознавая, сколько бы стоила любая ошибка. Ему почему-то было важно сделать это, пусть он и не собирался посвящать Чонгука в такие подробности. Возможно, тот и сам догадается, если обратит внимание на небрежность некоторых волнистых линий.       Сокджин сверяется со временем на наручных часах и смахивает комок застывшего теста, спрятавшийся рядом с ними, тут же отвлекаясь на толпу возле здания школы. Джину кажется, что нет никаких признаков того, что кто-то сосредоточен на Чонгуке, и решает, что тот уже принял все возможные поздравления. Позже, когда представится случай, он предложит парню организовать ужин для друзей, если будет такое желание, однако сейчас его волнение от их совместного вечера начинает обостряться. Они не виделись с прошлого утра, и такие перерывы для них в последний месяц становятся даже необычными, так что нетерпение скорее быть ближе тоже тихо бурлит где-то под ребрами. До той самой секунды, когда Чонгук не оказывается на соседнем сидении.       — Триста двадцать секунд.       — Что? — переспрашивает Чонгук, устраиваясь поудобнее, чтобы в конце концов направить все свое внимание старшему.       — Я ждал ровно столько с того момента, как ты написал, что спускаешься.       — Это… Жутко, хен.       — А, ну прости за то, что я соскучился.       — Ты тот, кто сказал мне не приходить вчера.       — Вау! — возмущается Сокджин и пытается увернуться от попытки младшего взяться за руки, якобы отвлекаясь на дорогу. — Будто я этого хотел! Что ж, теперь обвини меня в том, что с Юми внезапно оказалось некому было посидеть.       Чонгуку все же удается схватить Джина за руку и переплести их пальцы, тихо хихикая над его неожиданно капризным настроением и зная, что тот не сможет долго играть в недотрогу. И Джину почти не стыдно, что к его маленькой лжи пришлось приплести собственную дочь.       — Было что-то интересное сегодня? — осторожно интересуется старший, выводя маленькие круги на ладони Чонгука.       — Ничего особенного.       — Правда?       Он слишком взволнован предстоящим вечером, но даже это не мешает ему искренне удивиться тому, что Чонгук так ни разу и не упомянул о своем дне рождения. Возможно, никто из команды не знает о нем, но спрашивать об этом напрямую сейчас слишком рискованно.       — Твой секретарь не уволилась? — ничего не подозревая, меняет тему Чонгук. Даже не зная девушку лично, он все же чувствует некоторую вину за отсутствие ее босса на рабочем месте.       — О, она отлично справляется с моими обязанностями. Возможно, даже лучше меня.       — Мне ее жаль…       — Она получает неприлично много, так что не стоит за нее переживать, — пожимает плечами Джин, теперь спокойный, когда та приняла его извинения. — К тому же всю следующую неделю мне придется строго соблюдать свой график. Вот что действительно расстраивает… Но, кажется, у тебя с этим нет проблем.       Джин чувствует, как сжимается рука Чонгука, и смотрит на него при первой возможности, когда приходится остановиться на долгом светофоре.       — Если бы я мог, то был бы рядом круглые сутки, — тихо бормочет Чонгук, смущенно отвернувшись. Пусть это и не звучит, как что-то нормальное, но он правда так бы и сделал.       Сейчас им обоим не терпится оказаться в безопасности домашних стен. Они продолжают держаться за руки и весь путь от машины, не беспокоясь о посторонних, крайне редко попадающихся на парковке или в холле здания. И Джин не отказывает себе в удовольствии посмотреть, как Чонгук сам вводит пароль, чтобы они могли попасть внутрь, словно это все еще какое-то событие. Ему ничего не нужно делать, чтобы еще немного оттянуть момент сюрприза, когда Гук сам оборачивается и припечатывается к его губам своими, не оставляя между ними и миллиметра свободного места. Не отрываясь, они выпрыгивают из обуви и разбрасывают по сторонам вещи, занимающие руки, пока топчутся вглубь дома и наконец прикасаются друг к другу, как и хотелось все это время. Чонгук крепко обхватывает Джина, сгребая в кулаки шелковую ткань рубашки на его лопатках, чувствуя в ответ тепло ладоней на своей шее и щеках. Длинные пальцы ласкают скулы, вырывая из младшего очаровательные звуки, отдаленно напоминающие стоны, и он смущен, но не настолько, чтобы остановиться. Но Джин прекращает все сам, хоть и выглядит не очень довольным от собственного поступка.       — Раз, — тихо и внезапно начинает отсчет он.       — Ммм? — Чонгук не понимает, почему их поцелуй оборвался так рано, и ладонь старшего на его щеке, такая нежная и теплая, не дает вновь приблизиться. — В чем дело?       — Два, — продолжает старший, немного разворачивая их, и Чонгук замечает что-то в другой его руке. — Три!       Громкие хлопки и шипение сработавших механизмов, установленных по периметру большой комнаты, заставляют их обоих вздрогнуть и отвлечься на разлетающееся повсюду конфетти. Чонгук слишком растерян и даже не сопротивляется, когда Сокджин обходит его и обнимает сзади, разворачивая к усеяенной шарами гостиной и надписи поздравления во всю стену, мягко приземлив подбородок парню на плечо. Он дает время все хорошенько рассмотреть и осознать, пока тихо напевает поздравительную мелодию и слегка раскачивает их на месте.       — С днем рождения, Чонгук-а, — повторяет Джин снова, прижимаясь губами к плечу Гука и крепче сжимая в своих руках.       — С-спасибо…       Голос парня внезапно дрожит, заставляя Джина в ту же секунду вытянуться и посмотреть, что же не так. Блеск в глазах от подступающих слез пугает его до чертиков, и он тут же оказывается перед Гуком, закрывая собой весь вид на праздничный беспорядок.       — Что… Почему? Что-то не так? — не знает, с чего начать Джин, совсем запутываясь, когда на лице Чонгука растягивается улыбка, а с уголков глаза все же сбегает пара слезинок. Он тут же смахивает их пальцем, чувствуя, как сильно горят его щеки. — Почему у меня ощущение, что ты забыл о собственном дне рождения?       Чонгук лишь усмехается, не опровергая это, и боясь следующей волны слез, врезается в старшего с новыми объятиями, в свое самое безопасное место на этой планете. И с этой тишиной вместо ответа, до паникующего Джина начинает постепенно доходить, что вообще происходит.       — Чонгук-а, когда последний раз ты отмечал этот день? — осторожно интересуется старший, слегка покачивая их на месте. Когда он не получает ответа, то в ужасе морщится, сдерживая нецензурные выражения и догадываясь обо всем сам. — Они не могли сделать хотя бы это? Эти гребаные придурки тебя не заслуживают.       Чонгук слишком ошеломлен, чтобы расстраиваться из-за несостоявшихся родителей, поэтому лишь смеется на возмущения старшего, отпуская оставшиеся слезы прямо в его воротник. Он периодически получал какие-то подарки от отца, но они будто бы не относились к его рождению, да и всегда были какими-то бессмысленными для подростка, словно мужчина просто избавлялся от своих ненужных вещей. Гук давно перестал ждать этот день, не желая расстраиваться в каких-то ожиданиях еще сильнее. Гораздо проще было игнорировать это так же, как и окружающие. И теперь в его жизни есть Сокджин, и то счастье, что переполняет Чонгука, словно уже не умещается внутри. Ему хочется поскорее освободить для него еще больше места и выбросить из головы любые мысли о людях, когда-то отравляющих его жизнь, чтобы полностью сосредоточиться на настоящем.       — Здесь много всего, хен, — парень наконец делает шаг в сторону горы подарков, уложенных на столе, ни в коем случае не отпуская руки Джина и тихо шмыгая. Он сдувает крошки конфетти и берет одну из коробок, осторожно потряхивая. — Юми не было здесь вчера, да?       — Не-а, — игриво отнекивается Джин. Кто он такой, чтобы не поддержать смену темы на что-то более приятное. — Я просто не придумал более вескую причину для тебя не приходить.       Чонгук совсем не против такой безобидной лжи.       — Здесь нет чего-то особенного, — Джин вспоминает, как одержимо забивал корзину онлайн-магазина, стоило увидеть хоть что-то, что, как ему казалось, понравится Чонгуку. — Ты можешь открывать по подарку в день, чтобы растянуть ощущение праздника на дольше.       — Не отмечать столько времени, чтобы сейчас он длился сколько? — Гук бегло подсчитывает количество коробок разных размеров, упакованных в матовую пленку пастельных оттенков, любимых старшим. — Недели две?       — Согласен, нужно было взять побольше, — ехидничает Джин и лениво уворачивается от попытки Гука ущипнуть его, тихо смеясь. — На самом деле это еще не все.       Между ними впервые, как вошли в квартиру, образуется дистанция, от чего ощущается странный озноб по телу, как если бы холодной ночью пришлось выбраться из теплой уютной постели. Чонгук уже видит, что поджидало его в холодильнике, когда Джин открывает его и с особой осторожностью переносит огромный торт на стол.       — Хочешь сказать, что это не пирог?       Джин на мгновение замирает, с подозрением глядя на Чонгука, который тихо смеется с ожидаемой реакции.       — Знаешь, если ты когда-то познакомишься с Юми, я не знаю, бояться или радоваться тому, что вы точно объединитесь против меня.       Чонгук едва не давится накопившимися от увиденной сладости слюнями, совсем не ожидая подобных слов. Был ли уже в жизни Джина кто-то, кого он знакомил со своей дочерью? Чонгук понимает, что для подобного отношения должны быть достаточно серьезными, и ему любопытно, как они ощущаются. Тот ли он человек, который подойдет для этого?       В любом случае, встреча с Юми не произойдет в ближайшее время, потому что сейчас это никому не нужно, но перспектива рисует приятную картину их возможного будущего. Чонгук может позволить себе немного помечтать, особенно в такой день. Он с задумчивой улыбкой опускает взгляд на торт нежно-голубого цвета, совершенно обычной формы и усыпанный будто акриловыми разноцветными мазками, и вчитывается в короткую фразу, заставившую его снова притихнуть, не обращая внимания на то, как вокруг шоколадных букв Джин втыкает множество свечек.       — Ты должен загадать как можно больше желаний, — прерывает тишину Джин и щелкает зажигалкой. — Эти свечи могут гореть очень долго.       Чонгук считает каждый появляющийся огонек, думая лишь об одном единственном желании, созревшем в мыслях к последней зажженной семнадцатой свечке. Он хочет любить Сокджина как можно дольше, зная, что если это возможно, то все остальное приложится как-то само собой, как и то, что он когда-нибудь сможет без стеснения и ощущения собственной недостойности признать это вслух. Чонгук задувает свечи, разрешая себе поверить в сказку.       — Йа! Я еще даже не начал петь, — посмеивается Джин, лишь раз успев хлопнуть в ладоши. Теперь он протягивает парню ложку, сгорая от нетерпения, чтобы его старания наконец оценили по вкусу. — Так быстро?       — Так это начнет скорее сбываться.       — Если я могу чем-то помочь, ты только скажи, — шепчет заговорщицки старший, не подозревая, что делает это уже давно.       Джину достаточно увидеть хмурое выражение лица Чонгука, пока тот жует первый кусочек десерта и тут же тянется за следующим, чтобы с облегчением признать, что справился с задачей на отлично.       — Ты злишься.       — Потому что это очень вкусно, хен.       — Тогда я должен предупредить тебя, что это редкое исключение, когда я пренебрегаю своими принципами и готовлю что-то подобное. Это выглядит, как одно большое воплощение диабета.       — Не порти момент… Стоп, что? — Чонгук резко перестает жевать, громко опустив ложку на стол. — Ты сам его сделал?       Сокджин пожимает плечами, расплываясь в самодовольной улыбке, хоть и не думает, что сделал что-то грандиозное. Но реакция младшего заставляет его светиться от гордости.       — Я не мог позволить тебе восхищаться кем-то другим…       Он не успевает договорить, когда Чонгук целует его. Впопыхах, словно должен успеть за какое-то конкретное время. Остатки крема растворяются на языке, и Джин совсем не против этой сладости в таком случае. И им совсем некуда спешить, поэтому нежным прикосновением ладони к теплой шее Чонгука, он останавливает его, но практически не отстраняет от себя, просто чтобы снова взглянуть на хмурое выражение лица, которой можно было бы не так понять. Он проводит большим пальцем по складке между бровями, беззлобно усмехаясь, пока Чонгук упрямо не сводит с него глаз.       — Эта твоя привычка злиться такая милая.       — Я не злюсь, — бормочет Гук. Джин кивает, так как знает эту его особенность. — Просто это тоже очень вкусно.       Посмеявшись с хорошей попытки флирта Чонгука, старший слегка чмокает его еще раз, после чего без какой-либо внутренней борьбы съедает ложку сладкого бисквита и следующей уже делится с именинником.       — Как насчет того, чтобы открыть один из подарков?