Just a Brand

Ее сердце охватило резкое болезненное чувство. Внезапный укол неуверенности, ревности и ярости, которые она испытала, увидев Виктора Крама, так невинно стоящего позади ее жены. Внутренняя реакция на его присутствие была почти пугающей. Почти непреодолимое желание проклясть его до смерти. Голоса искренне соглашались, умоляли ее причинить ему боль, увезти Гермиону туда, где Крам не смог бы ее найти. Где он не сможет убедить Гермиону оставить Беллу ради него. Они спорили о том, как это сделать, но безоговорочно согласились с причиной. Девушка была ее. Ее жена. Ее связь. Просто ее. И она не собиралась делиться. Блэк бессознательно шагнула вперед, не совсем понимая свои истинные намерения. Неуправляемая ярость напомнила Белле о том, что она чувствовала в ночь, когда нашла Питера с Гермионой. Она хотела убить этого человека… И Крам… она хотела… Женщина втянула воздух и почувствовала, как холодный страх все еще бегает по ее спине. Она заставила себя сделать шаг в сторону, чтобы обратить свой взор на, ничем не скрываемый, обеспокоенный взгляд жены. Взгляд, который сказал Беллатрикс, что она догадалась. Настолько заметным был ее внезапный гнев. Куда потекли ее мысли. Блэк немедленно подняла свои щиты, не собираясь обременять Гермиону хаосом и голосами, горящими и кружащимися в ее сознании. Связь между ними становилась все сильнее. Если ее эмоции в будущем начнут выходить наружу, это принесёт не мало проблем. Гермионе не стоит испытывать эти эмоциональные выплески на себе. - Белла? Ты в порядке? Ты только что остановилась… о! Привет, Гермиона, - Вайс Кохтало, со своей неизменной блондинистой шевелюрой, склонилась над темной ведьмой и ярко улыбнулась двум молодым людям, стоявшим в дверном проеме. Блондинка небрежно положила руку на бицепс Беллы, и ее зеленые глаза переместились с молчаливой Беллы на неподвижную фигуру Гермионы. - Как поживаешь? - ее голос был мягким и добрым, будто она действительно заботилась о её благополучии. Может, именно этим она и занималась? Гермиона ненавидела ее. Что еще хуже, она не переносила то, что она не могла ее ненавидеть. На самом деле она ненавидела только легкость. Ту легкость, с которой Кохтало, могла прикоснуться к Беллатрикс. Легкость, с которой они, наверное, вернулись к дружбе, которая, если верить слухам, закончилась еще несколько веков назад. И больше всего она ненавидела ту легкость, с которой они сближались. - Я в порядке. Просто… на вечеринке слишком шумно, поэтому мы подумали, что найдем место более уединенное, - она проигнорировала смущенный взгляд Виктора на ее смутные оправдания и раздражение, которое она почувствовала на мгновение со стороны своего профессора. Виктор знал, что она думает о Белле, поэтому надеялся, что если промолчит, то сможет спасти ее. Он даже не догадывался, что две женщины перед ним были парой, Гермиона была почти уверена в этом, и не хотела, чтобы Белла думала, что она...она ​​совсем не хотела, чтобы Белла надумала что-то "такое". Гермиона не пыталась заставить женщину ревновать; она не была настолько наивна, чтобы надеяться, что Блэк действительно будет не все равно. У нее просто возникло внезапное желание не казаться такой одинокой. Гермионе не нужно было, чтобы Белла думала о ее защите или заботе о ней. - Гермиона, - произнесла Вайс немного неуверенно, бросив задумчивый взгляд на Виктора и свою спутницу, прежде чем испустить решительный вздох. - Мне нужно поговорить с тобой… - Беллатрикс резко повернулась, прежде чем женщина смогла сказать больше, и сжала запястье, лежащее на ее руке. Темные глаза встретились с зелеными на несколько долгих секунд, прежде чем Кохтало покачала головой и закатила глаза. - Ладно, это может подождать, - она извиняюще улыбнулась Гермионе, прежде чем взгляд зелёных глаз вновь вернулся к Белле. - Но не слишком долго, - в этих словах было четкое предупреждение, и от этого Гермионе стало плохо. Собирались ли они рассказать ей о своих отношениях? Как будто Гермиона уже не видела, насколько они близки. Она не могла вспомнить, когда видела, чтобы Беллатриса позволяла такую расслабленную реакцию на прикосновение. Женщина временами могла сдержанно вести себя даже со своими друзьями, а с Вайс они заново познакомились только в больнице, а это было не так уж и давно. Совсем не долго, чтобы можно было возродить такую ​​крепкую дружбу, но, очевидно, прошло достаточно времени, чтобы старые чувства вновь всплыли на поверхность. - Это может подождать до окончания праздников, - Белла смотрела на Вайс, пока та не вздохнула и кивнула. - Хорошо. Да, полагаю, может, - она покачала головой, словно ей это не нравилось, и Гермиона предположила, что, вероятно, нет. Ей следовало сказать ведьме, просто чтобы покончить с этим. Сказать ей сейчас. Избавить себя от бесконечных часов тоски и глупых мечтаний о том, что эти двое были просто друзьями. Но ей не хватило смелости. Гермиона не хотела знать всю правду. Она не хотела представлять, как они... касаются друг друга, целуются, смеются... Она покачала головой, чтобы избавиться от нежелательного образа, и внезапно поняла, что не может пошевелить ногами. - Черт побери, - Грейнджер почувствовала, как на нее уставились три пары глаз, и устало повернулась к Виктору. - Я думаю, что это Фред и Джордж со своими старыми уловками. Я буквально застыла на этом месте, - на попыталась извиняюще улыбнуться парню. Она знала, что он знал, что ей больно. Улыбка упала с ее лица. Крам не упустил из виду непринужденность между двумя женщинами и, хотя не был уверен, что именно это значит, но догадывался, что все это не спроста. Его выражение лица оставалось мягким, и он придвинулся к ней, нежно положив руку на поясницу, за чем Белла наблюдала сквозь прищуренные глаза. Рука Вайс сжалась, удерживая Беллу на месте, но она не отвлекалась от брюнета и его слишком смелых действий. - Тогда я должен попытаться освободить тебя? - спросил Виктор, зная, насколько она ненавидит, когда ее сдерживают, - страх, который Питер привел ей задолго до того, как Беллатрикс спасла ее. Он хотел пройти за своей палочкой, но Беллатриса остановила его, резко покачав головой. - Это омела, - проскрипела она сквозь стиснутые зубы, кивнув головой в сторону дверного косяка и, конечно же, прямо над Гермионой устроилась красивая зеленая веточка. - Праздничная коллекция Фреда и Джорджа. Я же сказала им… - она сердито замолчала, резко вздохнув. Несмотря на беспокойство, Гермиона почувствовала легкий укол ревности, когда Вайс подняла руку, чтобы сжать плечо Беллы. - Мне подойти и забрать ее? Пусть они… - Единственный способ освободиться - это поцелуй, - Беллатрикс посмотрела на подругу. - Это омела, Вайс. Вайс сверкнула глазами. Конечно, она знала, что это, вероятно, был самый действенный способ освободить девушку. Но она не хотела говорить этого вслух. Гермиона, скорее всего, не хотела, чтобы ее целовали только ради свободы. Не после всего, что ей недавно пришлось пережить. - Может...Стерлинг? Гермиона крепко сжала кулаки, что не осталось незамеченным Виктором. Отвлечение от рассмотрения Вайс с Беллой не дало ей по-настоящему сосредоточиться на собственном затруднительном положении. Но теперь, когда все внимание было сосредоточено на ней. Теперь, когда она вспомнила, что беспомощно застыла на полу, то обнаружила знакомое чувство паники, подкрадывающееся со спины. Она не хотела поддаваться панической атаке перед идеальной Кохтало. Она наотрез отказалась выглядеть такой слабой. Виктор переместил руку от спины к ее руке и мягко заставил ее раскрыть ладонь. Пока две старшие женщины препирались, он осмотрел повреждение, нанесенное ее ногтями на руке. Крам поморщился от беспомощного взгляда, который она бросила в его сторону, и резко вдохнул. Он знал, что нужно делать. Виктору оставалось только надеяться, что Беллатриса сможет взять себя в руки и сделает это сама. Не говоря ни слова, Гермиона резко кивнула ему. Разрешила. Виктор выпустил ее руку, стараясь не больше нигде не касаться. Он наклонился и дотронулся губами, что едва можно было назвать поцелуем, уголка ее губ. Температура вокруг них упала. - Белла… - крик Вайс заставил их повернуться к темной ведьме. Она выглядела устрашающей. Как и раньше. Только на этот раз Гермиона ничего не чувствовала. Не было никаких указаний на то, что чувствовала ведьма, за исключением пурпурных струй магии, изгибающихся вокруг ее пальцев, и гневного выражения лица. Гермиона не заметила, что она вытащила свою палочку. Она была направлена ​​на пол между ними, и Вайс изо всех сил старалась не дать ведьме поднять ее в сторону парня. Виктор в замешательстве поднял руки и отступил, оставив между собой и женщиной расстояние. Беллатрикс была известна своей способностью к ведению дуэли. Вероятно, она была одной из лучших дуэлянток во всем мире. Он даже не пытался вытащить палочку; у него никогда не было бы шанса. - Гермиона! - слова Вайс были произнесены резким шепотом, который буквально умолял девушку что-то сделать. Только Гермиона не имела ни малейшего представления, что именно. Она понятия не имела, почему Беллатрикс была так взбешена. - Хоть что-то! Она тоже… я не могу... Она колебалась по единственной причине, которую она могла придумать: почему Беллатриса так негативно отреагировала на этот поцелуй. Гермиона вспомнила, как Белла говорила ей, что не сможет дать ей нормальную жизнь. Она не могла позволить ей уйти. Если Беллатрикс поверит слухам от Пророка, то несомненно увидит, как женщина верит, что Виктор хочет серьезных отношений с ней. Что сделало его врагом, угрозой для самой ее жизни. И Гермиона только разожгла огонь, намекнув, что они вышли на улицу, чтобы уединиться. Была ли это проблема или нет, она не знала, но это было единственной зацепкой. И это должно было быть сделано, потому что темная ведьма изо всех сил старалась вырваться из объятий своей подруги. Гермиона знала, что Виктор не уйдет далеко, если он ей понадобится, так что если она не хочет, чтобы он, пораженный проклятием, корчился на полу от боли, нужно было что-то делать. Гермиона глубоко вздохнула и пошевелилась, благодарная, что поцелуй, положивший начало этому беспорядку, по крайней мере, освободил ее из тюрьмы. Она нежно положила руку на руку Беллы. Ведьма замерла, а темные черные глаза переместились с Виктора на девушку, и она успокоилась достаточно, чтобы Вайс с облегчением выдохнула и отошла. Одного прикосновения было недостаточно. Не так, как тогда, в доме. Не тогда, когда Гермиона сдерживала ее от убийства Питера. Беллатрикс тогда волновалась за девушку и ей нужно было сосредоточиться на чем-то еще, кроме своей ярости. Гермиона инстинктивно знала, что она должна дать больше. Ей пришлось опустить собственные стены; это было самое страшное, что она когда-либо пыталась сделать. Если ей не удастся удержать Беллатрикс там где нужно, женщина сможет пойти дальше, увидит все, что Гермиона перенесла… возможно, все ее мысли. Она отбросила это, заставляя себя проявить смелость и протянуть руку помощи. - Белла, пожалуйста, не делай ему больно. Я не уйду с ним, я помню, что ты сказала, хорошо? Темная ведьма дернулась; глаза распахнулись от шока, когда мысленные барьеры, которые она никогда не могла преодолеть - упали. Девушка протянула руку. Используя их связь, осознавала она это или нет, уловила гнев Беллы. Разгадала его. Она подталкивала воспоминания, отрывки из своих отношений с Виктором. Все это было так платонично. Никаких затяжных прикосновений, никаких ночных свиданий. Только много ночей болгарин не спал, сидя за столом, писал письма и отвечал на них. Разговоры о квиддиче, Стерлинг, школе... ее отчиме... Беллатрикс... Гермиона заставила ее избавиться от этих воспоминаний, несмотря на то, что ведьма пыталась уцепиться за них. Она немного замялась, пытаясь восстановить стены и выбросить женщину из головы. Беллатрикс не хотела быть упрямой, не хотела увидеть больше, чем предлагалось и ничего не могла с собой поделать. Она хотела узнать больше о Гермионе. Белла хотела знать, что она говорила о ней. К сожалению, единственное, что Гермиона не смогла спрятать достаточно надёжно - это то, о чем Беллатрикс не нужно было знать. Слова Виктора о Каркарове. Его страхи, муки и боль. То, чем он поделился с ней, зная, что она никогда не расскажет другой душе. Они делились опытом. Знание того, что они были в аналогичных ситуациях, что они могли быть только жертвами. Выжившими, потому что это еще не конец. Потому что ни один из них не хотел признавать, даже на бумаге. Они не были уверены, что переживут это. Она разорвала связь с криком, ее глаза затуманились, когда она отвернулась от смущенных людей вокруг них. Она не собиралась настолько делить с женой какого-то друга. Не ее дело, что Виктор пострадал, даже если это помогло ей понять их дружбу, даже если это вернуло ее в себя. - Хермёни? Ты в порядке? - он храбро двинулся к ним, подстегиваемый тем фактом, что пальцы Беллатрисы больше не искрились магией, и ведьма, кажется, успокаивалась. Виктор не ожидал, что темные глаза посмотрят на его, не ожидал увидеть в них понимание и сожаление, а не гнев, наполнявший их прежде. Ее взгляд заставил его почувствовать себя уязвимым и слабым, как будто она слишком много знала. Крам сглотнул и был благодарен, когда она снова повернулась к своей подруге-блондинке. Он попытался поймать взгляд своей подруги, но она старательно избегала глазного контакта, оставляя Викктора в замешательстве и догадках: что же такого произошло между ними? - Вайс, я думаю, тебе пора домой, - блондинка колебалась всего секунду, прежде чем кивнуть. Проходя мимо, она нежно похлопала Гермиону по плечу и заставила себя улыбнуться Виктору. - И, Вайс, - блондинка повернулась назад, прежде чем успела уйти слишком далеко, - я поговорю с ней. - Зеленые глаза на мгновение вернулись к Гермионе, прежде чем она снова кивнула. Гермиона прерывисто вздохнула и только тогда поняла, что все еще держится за Беллатрикс. Она отпустила ее, будто одно прикосновение обжигало, и повернулась к Виктору. - Ты… - она втянула воздух и мысленно встряхнулась. - Ты опоздаешь. Если не уже. Я должна… - она жестом показала Беллатрикс, но женщина не двинулась с места. - Крам, - мягкие слова вернули его внимание к Беллатрикс, ее глаза были холодными и жесткими. - В следующий раз не целуй чужую жену, независимо от обстоятельств, - его глаза расширились, и он потрясенно посмотрел на Гермиону. - Жену? Гермиона запрокинула голову и закрыла глаза. Она хотела проклясть эту женщину, но знала, что это не принесет никакой пользы. Гермиона точно знала, что делает Беллатрикс. Несмотря на усилия Гермионы, женщина старалась, чтобы Виктор знал, что он никогда не сможет забрать ее. Это был спорный вопрос; Гермиона уже согласилась остаться с ведьмой. Она заключила сделку еще в больнице и больше не собиралась отказываться от своего слова. Последствия были бы слишком страшными. - Пойдем, Виктор, - он хотел сказать что-то еще, и, вероятно, заслуживал ответов, но Белла наконец отошла с дороги, а Гермиона уже отдалялась от него, быстрым шагом пересекая сад. Он бросил на самодовольную женщину последний быстрый взгляд, прежде чем броситься за ней. Виктор потянулся и схватил ее за руку, когда они отошли достаточно далеко. Он прекрасно осознавал, что Беллатрикс все еще наблюдает за ними, но ему было все равно. Крам видел боль своих друзей, и он не мог позволить себе просто уйти. Виктору было все равно, если он опаздывал куда-то, если Каркаров устроит свой очередной гневный припадок. Он не собирался оставлять Гермиону, пока не получит некоторые ответы. Пока он не убедится, что она в безопасности. Беллатрикс приводила его в ужас, и это проявление характера... он боялся за Гермиону, если это когда-нибудь будет направлено в ее сторону. - Хермёни, остановись, пожалуйста, - он ненавидел когда плечи его друга сокрушенно опускались. - Что она имела в виду, чью-то еще...? Он позволил ей взять себя в руки. Наблюдал, как Гермиона упорно расправила плечи и, наконец, сказал ему все, что произошло за каникулы, обо всем, кроме связи, которую она делила с женой, она казалась слишком личной вещью, чтобы ей долиться даже с ним. Виктор слушал, как и она много лет назад, не прерывая. Он знал, как трудно говорить о жестоком обращении, знал, в кто виноват в этом, несмотря на это, Крам знал, что стыдиться нечего. - Итак, - его голос был мягким и осторожным. - Она вышла за тебя замуж, чтобы спасти Стерлинг от магглов. Сделала ее наследницей рода одного из Священных Двадцати Восьми, - он снова перевел взгляд на Беллатрикс, он не знал, может ли женщина их услышать, но у него было скрытое подозрение, что она сможет. Это не повлияло на его следующие слова. - Вместо этого ты могла бы выйти за меня замуж, - он поднял руку, когда Гермиона попыталась прервать его, и он не пропустил внезапное напряжение женщины, которая так старательно пыталась небрежно прислониться к стене дома Уизли. - Я не мог предложить все, что смогла Блэк, правда. Но Стерлинг могла бы остаться наследником Блэка, даже если бы она жила с нами. Это может дать Беллатрикс Блэк выход, вернуть ее жизнь, если она этого захочет, ей нужно только отвечать за имя Стерлинг. Гермиона закрыла глаза от внутренней боли. - О, она хочет этого, я уверена, - особенно с Вайс на фотографии. Гермионе пришлось серьезно повредить их зарождающемуся роману. Уникальная зависимая и весь ее багаж. По крайней мере, Стерлинг компенсировала свое вторжение в ее жизнь тем, что была милой и привлекательной. - Но я не могу - это было бы несправедливо по отношению к тебе. К тому же, Стерлинг любит Беллатрикс, и, я думаю, это взаимно. Они бы не согласились сейчас расстаться, - Виктор не упустил, что Гермиона не упомянула о своих чувствах по этому поводу. Он отпустил так много вещей, что только сейчас начал замечать. Он понятия не имел, что семейная жизнь Гермионы стала настолько плохой, потому что он отпустил ее, когда Гермиона отказалась позволить ему давить. Он оставил ее в покое. Тошнотворное чувство, что ее недостаточно, поднялось, как кислота. Он не был в нее влюблен. Так почему это было так больно, что она все равно не выбрала его? И почему ему захотелось кричать о несправедливости этого? Почему было так больно осознавать, что он никогда не сможет стать тем, в чем она нуждается? Он оглянулся на разъяренную ведьму, которая держала сердце молодой ведьмы в своих бездушных руках. Эта проклятая женщина даже не осознавала, не имела понятия, насколько ей повезло. Это было подобно горькой пилюле. Почему-то Гермиона хотела Беллатрикс. То, что ей было нужно и было ее частью, которая хотела, чтобы она это поняла. Но была также его эгоистичная часть, которая хотела, чтобы Беллатрикс разбилась и сгорела. Он запихнул эту часть в самый дальний угол своего разума и отвернулся. Гермиона заслужила счастье. Отныне он будет желать только этого. - Я люблю тебя, моя подруга. Если я тебе понадоблюсь, сова всегда найдет меня. Даже в нескольких шагах от тебя, - она слегка улыбнулась ему и крепко обняла. Он наслаждался этим, пока она позволяла, прежде чем он был вынужден повернуться и пройти оставшееся расстояние до границ купола Уизли... один.

***

Беллатриса оттолкнулась от стены и отошла на небольшое расстояние, чтобы встретить девушку, когда она двинулась обратно к дому. Женщина по-прежнему выглядела раздраженной; Усилия, которые Гермиона предприняла, чтобы успокоить ее, длились не так долго, как она надеялась, но, по крайней мере, Виктор вышел невредимым. Это был первый раз, когда Гермиона разрушила свои ментальные стены и позволила женщине заглянуть внутрь. Она чувствовала себя удивительно уязвимой и не была уверена, что в долгосрочной перспективе это будет особенно эффективна. Особенно, когда первые слова из уст Беллы были: - Значит, с ролью игрушки для мальчика покончено? - она посмотрела на нее, но ведьма вовсе не извинялась. - Скажи мне, дорогая жена, мне придется видеть, как он входит и выходит из моего дома в любое время дня и ночи? Гермиона ощетинилась от ее слов. У нее было достаточно самообладания, чтобы выносить, когда люди намекали, что она чертова шлюха. Она почувствовала, как внутри вспыхивает гнев при мысли о том, что ей придется терпеть то, что, как она думала, осталось позади. Теперь она была свободна от Питера. Верно? - Виктор - мой друг, - сказала она, вынужденно успокоившись. - Ты не имеешь права говорить мне, что я не могу его видеть. И ты не обязана говорить мне, с кем я могу дружить. Ты не правишь мной, Беллатрикс. Если бы я хотела романа, я бы... у меня будет один. Все, что я тебе обещала, - это не уезжать, - она вызывающе уставилась на темную ведьму. Скорее всего, у нее никогда не будет любовника, но она не собиралась рассказывать об этом женщине, стоявшей перед ней, тем более, что Гермионе придется иметь дело с Вайс, согревающей ее постель. Единственным признаком того, что Гермиону услышали, было еле уловимое движение брови. Темные глаза остановились на брюнетке. смотря с напряжением, которое нервировало ее, а странная кружащаяся тьма плавала в их глубинах. - Понимаю, - тихо заметила она, нарушив тишину между ними. Белла больше ничего не сказала, но вместо этого повернулась и прошла мимо Гермионы, в то место, откуда недавно исчез Виктор. Гермиона оставалась неподвижной, наблюдая, как она уходит - всего секунду. Ее сердце бешено забилось в груди, когда она поняла, что темная ведьма собирается аппарировать прочь. - Подожди! - она не хотела, чтобы женщина уходила. Она хотела разъясниться, но не драться, а поговорить. У нее было слабое чувство, если она позволит Беллатрисе уйти от нее сейчас, это будет последний раз, когда она увидит ее до начала семестра. Не думая больше ни о чем, кроме как удержать женщину, Гермиона помчалась вслед. Ее рука протянулась в последнюю секунду, чтобы схватить тонкое запястье. Она поморщилась, почувствовав знакомое покалывание под своей кожей, которое подсказало ей, что она практически опоздала, чтобы остановить уходящую женщину. Она не сбежит. По крайней мере, до тех пор, пока они не прибудут на место. Это был головокружительный полет. Гермиона вцепилась за Беллатрикс, чтобы не упасть на колени. Беллатриса повернулась и схватила Гермиону за плечи, ее хватка была достаточно сильной, чтобы образовался синяк. Она горячо посмотрела на женщину. - Ты глупая, глупая девочка! Тебя могло расщепить, - Гермиона просто фыркнула. Недавно утром Белла схватила ее и без единого слова аппарировала. Было немного лицемерно с ее стороны беспокоиться о том, что происходило сейчас. - Как видишь - не сегодня, - она отстранилась, наконец вернув контроль над своим протестующим желудком. По крайней мере, мир прекратил головокружительно вращаться. Гермиона ненавидела аппарировать. Беллатрикс усмехнулась и двинулась к красивым деревянным дверям. Они открылись сами по себе, когда двое подошли ближе, открывая вид Гермионе на прекрасный мраморный пол и скудно заставленное фойе. Ей отчаянно хотелось, чтобы у нее было время осмотреть эту великолепную архитектуру, но чем медленнее она двигалась, тем дальше уходила Беллатрикс. Она ускорила шаг и снова потянулась к ведьме. Ее рука потянула на себя темный плащ, опасно висевший на плечах женщины. - Прекрати уже, - раздраженно фыркнула она и резко дернула темную ткань. Кажется, Белла была намерена ее игнорировать. - Мы должны поговорить. Мы не можем продолжать так дальше, Беллатрикс, - она раздраженно выдохнула, когда темная ведьма продолжила идти. Рука соскользнула с мантии. - Хватит убегать! - ее голос эхом отскочил от мрамора и заполнил тишину вокруг них. - Я не убегала, - мягко запротестовала Беллатриса, но остановилась. Она тяжело вздохнула и повернулась, чтобы прислониться к темно-серой стене. Ее руки были скрещены на груди. Гермиона покраснела от того, что внимание с этих сильных рук, все время перемещалось вниз - на глубокое декольте. Она заставила себя поднять глаза и сделала все возможное, чтобы сдержать румянец, поднимающийся от шеи. Гермиона не могла упустить из виду то, ради чего последовала за ведьмой. Она злилась на свои слова и на то, как вела себя с Виктором. Она злилась, что они не поговорили о Стерлинг, и недоумевала, что, черт возьми, происходит в голове этой женщины. Гермиона не могла позволить всему остальному соскользнуть на обочину из-за своих нелепых безответных чувств. - Ты сбежала. Почти все время, пока я была вне больницы, ты убегала от меня, и я не знаю почему. Мы не ладим. Я знаю это. Но теперь у нас нет большого выбора, - Гермиона глубоко вздохнула и заставила себя посмотреть в глаза Беллатрикс. В них было как всегда темно и нельзя было увидеть отражение того, что чувствовала ведьма. - Ты была тем, кто сбежал сегодня днем, - вызывающе напомнила ей Белла. - Потому что я устала бороться! - Гермиона практически кричала, ее слова громким эхом разносились по почти пустой комнате. - Мы не можем так продолжать, мы всегда ссоримся из-за чего-то... из-за всего! И я так устала от этого. Я не могу так жить, словно на яичной скорлупе это... - она замолчала. Больно. Это было так больно, но было не все так плохо, как жить с отчимом, даже в самом отвратительном настроении Беллатриса была лучшим вариантом. Но неуверенность между ними убивала ее. С Питером она знала свое место, чего он хочет от нее. С Беллатрикс она не имела даже малейшего понятия. Без понятия. Это было утомительно. Она не хотела возвращаться к своей старой жизни, она была бесконечно благодарна женщине за то, что освободила ее, но она также не могла продолжать оставаться такой, как раньше. Ненавидит ли ее Беллатрикс или нет, - ей нужны были ответы. Ей нужно было знать, что их ждет в будущем. Ей нужно знать, какого черта Белла терпеть не может видеть ее с кем-то другим, когда она определенно ей не нужна. Как могла Гермиона удержать ее от срыва, как она сделала это с Виктором, почему она не сделала это с самого начала? Ей нужны были ответы, и им нужно было установить какие-то границы. Она не могла быть домашним животным Беллы. Она не могла жить вечно без каких-то интимных отношений, даже если бы они были с женщиной, которую любила. - Что тебя там так рассердило? И какого черта ты сказала Виктору, что мы женаты? Какое это вообще имело значение? Беллатрикс пробежалась глазами по изможденному лицу подростка перед ней. Казалось, она не хотела отвечать, но Гермиона чувствовала исходящий от нее гнев. Еще сильнее из-за вопроса. Ей было интересно, что сказала Нарцисса. Может быть, она намекнула Гермионе, которая бегает с мужчинами и это ставит ее в неловкое положение на публике? Как Гермиона показывала свои романы, будто она хотела, чтобы их брак стал известен. Это не было правдой, и она хотела скрывать это как можно дольше. - Послушай, если это о твоей сестре, о том, что она тебе сказала, я… - Гермиона не знала, за что извиняться, она не знала, что сказала Нарцисса. Но была уверена, что ее разговор с блондинкой сильно отличался от разговора с Беллой. - Моя сестра? - Беллатрикс смотрела на нее сверху вниз, а гнев все еще кружился в ее темных глазах. - Да... - Ты думаешь, я расстроена из-за… - Беллатриса замолчала и глубоко вздохнула. Ее руки упали, когда она снова попыталась уйти дальше в дом. Гермиона устала пытаться удерживать ее в покое, но ее пальцы снова были закутаны в плащ, не позволяя женщине уйти. Отказываясь сдаться. Она чуть не упала, потеряв равновесие, когда Беллатрикс внезапно повернулась и вместо этого двинулась на нее. - Ты позволила ему поцеловать себя! Как я могла не сердиться на это?! - она была в ярости. И без того темные глаза потемнели еще больше, когда Гермиона посмотрела на нее, протянув руку и положив ладонь на грудь Беллы, чтобы удержать ее, когда женщина открыла рот, чтобы высказать гневную тираду. - Что?.. - она запнулась, а гнев утих, уступив место полному замешательству. - Виктор? Это была просто омела! Я не понимаю, из-за чего ты так взбесилась, особенно после того, как я показала тебе, что мы всего лишь друзья, - не то чтобы она была уверена, какое отношение к ее отношениям с Виктором имела к Беллатрикс вне связи. Пока Белла была уверена, что он не будет пытаться забрать ее, это должно было быть концом. И эта проклятая ведьма разозлилась с самого начала. Это не могло иметь ничего общего с этим жалким поцелуем. Она была в ярости, а ее взгляд упал на Гермиону. - Просто скажи правду, если ты злишься на свою сестру, я большая девочка, я могу это принять. Притворяться ревнивой - это смешно, - даже если одна только мысль об этом заставляла сердце Гермионы стучать в бешеном темпе. - Кроме того, это - Виктор, ради Мерлина, это не первый раз, когда я целовала его, и мы не сбежали и не поженились. Так что я почти уверена, что ты не увидишь того, как я убегу с ним в закат. О, это не дало желаемого эффекта, которого она ожидала. Она хотела заверить женщину, что никуда не пойдет. Она хотела, чтобы Белла увидела, насколько нелепым был ее страх. Но, как и большинство вещей между ними, это было не так. Конечно, ей, наверное, следовало подобрать слова немного лучше... Беллатриса раздраженно вскрикнула и развернулась. Гермионе приходилось стараться, чтобы не отставать, по-прежнему не желая позволить ведьме сбежать, даже если ей придется гнать ее из одной комнаты неизвестного дома в другую. Она надеялась, что хозяева не появятся до того, как она получит какие-либо реальные ответы от этой женщины. - Нет, не знаешь, - она протянула руку и ухватилась за ткань на спине Беллы и уперлась ногами в мраморный пол, пока женщина не остановилась у подножия большой винтовой лестницы. Это произвело желаемый эффект, Беллатриса развернулась и, казалось, возвышалась над Гермионой. Она выглядела безумной от ярости, даже ее глаза почти обратились к ее тезке, и если Гермиона могла верить своим глазам, сам свет вокруг них тускнел, пока вовсе не превратился в тень. - Отпусти меня, глупое дитя. Разве ты не знаешь, насколько я опасна прямо сейчас? Тебе следует бояться меня, - магия снова исходила из кончиков ее пальцев, но Гермиона проигнорировала это. - Опасно? - Гермиона нахмурилась. - Твоя тирада и бред из-за того, что кто-то другой поцеловал твою жену. Вот, что опасно, - она напомнила ей: - И ты все еще ведешь себя как ревнивый подросток-собственник. - Я бы никогда не стала завидовать или ревновать к Виктору Краму, - Беллатрикс категорически отрицала это, а ее лицо исказилось от отвращения. Она не стала отрицать собственничество, так как оба знали, что это правда. - О, поверь мне, я знаю, ты все-таки ненавидишь меня, но связь или не связь - я не твоя собственность. С меня хватит. Если я захочу поцеловать половину гребаной школы, ты не имеешь права ничего говорить мне об этом, а тем более раздражаться... Длинные холодные пальцы обхватили ее подбородок и заставили взглянуть на женщину, над которой она насмехалась. Довольно удивительно, что эти глаза снова приобрели коричневый оттенок, и безумие, которое таилось в них, исчезло, уступив место чему-то, чего она не могла различить. - Не думай рассказывать мне, как я к тебе отношусь, - слова были произнесены мягко, резко контрастируя с предыдущими, которые она произнесла. - И ты не будешь целовать половину школы, - она хмуро посмотрела на свою пленницу. Одна только мысль, о Мерлин, пугала Беллатрикс. Посмотрите, насколько невинный поцелуй под омелой погубил ее. - Я сделаю то, что умею чертовски хорошо, но если это тебя так сильно беспокоит, ты знаешь, что можешь сделать? - Гермиона дернулась, мягкий тон голоса Беллы сбил ее с толку, но она отказалась так легко подавить гнев. Белла должна была делать с Вайс то, что ей чертовски приятно, в то время как запугивала Гермиону в браком без любви без всякой надежды на дружеские отношения. Это было несправедливо, и она не потерпела бы этого. - Что? - Беллатрикс опасно зарычала, глаза ее наполнились бурными эмоциями, которые она едва сдерживала. - В следующий раз, когда у кого-то откроется возможность поцеловать меня, как насчет того, чтобы набраться смелости сделать это самой, вместо того, чтобы жаловаться на это на корме… - ее глаза расширились, когда Беллатрикс набросилась на нее так, как она и не могла надеяться. Вздохнув от удивления, темная женщина завладела чужими губами. Сильная рука обняла ее за талию, чтобы притянуть ближе, а длинные пальцы пробежались по ее шее, запутавшись в густых волосах. Беллатрикс притянула ее ближе. В этих руках не было никакой надежды на побег. Но, Мерлин, она и не хотела. Ее глаза удивленно блеснули, прежде чем закрыться. Она отдала все в поцелуй все, что чувствовала: все свои страхи, всю любовь, в которую она никогда не верила, что она когда-нибудь станет ответной. И Беллатрикс вернула его... отчаянно. В их поцелуе было отчаяние, говорившее с чем-то похороненным в Гермионе, с чем-то старым… знакомым. Поцеловать Беллатрикс было похоже на возвращение домой. Ощущение такое же естественное, как дыхание. И это было лучшее, что она могла вспомнить. Она приподнялась на кончиках пальцев ног и обняла Беллу за шею, захватывая волосы и до всего, до чего могла дотянуться. Она не хотела, чтобы это закончилось. Она определенно не хотела просыпаться от этого сна, который ей сейчас снился. Она не смогла сдержать слабый стон, когда Беллатрикс прикусила зубами ее нижнюю губу, так же не смогла удержаться от того, чтобы, затаив дыхание, погнаться за ведьмой, когда та отстранилась. Гермиона резко вдохнула полные легкие воздуха, как только вспомнила, что ей нужно дышать, и осторожно посмотрела вверх сквозь прикрытые глаза. Это инициировала Беллатриса, но она выглядела гораздо более удивленной. Это заставило Гермиону перестать брыкаться и кричать, когда она поняла, что, вероятно, именно связь между ними вызвала такую взрывоопасную реакцию у женщины. Когда она вспомнила о Вайс, тошнота сменила скрученное желание в животе. Женщина, которую хотела Беллатрикс. Как она могла ее забыть? - Гермиона… - голос Беллатрикс дрогнул от отчаяния. То, чего она никогда не ожидала услышать от такой уверенной в себе женщины. - Я не должна была этого делать, я... Она подняла руку и покачала головой, она не хотела слышать извинения, банальности, почему они не должны. Она не хотела слышать, что Беллатрикс не чувствовала того же, что это была всего лишь реакция на бурлящие эмоции внутри нее. Она бы сломалась, если бы услышала эти слова. Слова, подтверждающие то, что она уже знала. Беллатрикс ее не любила. Она только играла с ней. - Нет. Я понимаю. Это была просто связь, - она еще сильнее дернулась, вырываясь из рук женщины. Сделала шаг назад и посмотрела в сторону. Куда угодно, но не в темные глаза, в которых будет жалость и осознание. Осознание, которое она никогда не хотела, чтобы Белла получила. Она судорожно вздохнула и обняла себя за плечи, пытаясь успокоиться. - И кто знает, может быть, однажды мы найдем способ разорвать эту связь, и тебе больше никогда не придется смотреть на меня, - она попыталась отвернуться, выйти наружу, куда угодно, лишь бы это было подальше от женщины, дышащей тем же воздухом, что и она. - О, нет, - быстро двинулась Беллатриса, вцепившись в свитер Гермионы, прежде чем она смогла сбежать. - Тебе уже не сбежать. Ты сказала, что нам нужно поговорить, и мы это делаем. Давно пора. Гермиона попыталась вырваться, но Белла не сдавалась. Девушка почувствовала явное жжение в глазах и отказалась оборачиваться. Гермиона не могла позволить этой женщине увидеть, как она сломалась. - Отпусти меня, Блэк. Я не могу… - Не убегай. И я не позволю тебе разорвать эту связь. Ты не представляешь, насколько опасной может быть даже малейшая попытка это сделать, - Гермиона перестала сопротивляться. - Я знаю, хорошо, я прочитала еще кое-что из журнала и провела свое исследование. Я знаю, что если не буду осторожна, я могу причинить тебе вред… Беллатрикс схватила ее за плечи и повернула к себе, встряхивая, как будто это поможет ей увидеть истинную причину. Длинные пальцы слишком грубо впились в нежную плоть. - Ты могла умереть! - И ты можешь потерять рассудок, я знаю! - она схватила женщину за руки, чтобы остановить дрожь, и покачала головой, увидев испуганный блеск в темных глазах перед ней. - Я не безрассудная, я не хочу умереть. Но даже ты должна признать, что ни один из нас не хочет застрять с кем-то, кто не хочет нас, - она надеялась заверить женщину, что будет осторожна, но никогда не видела такого печального и печального выражения на ее прекрасном лице. - Беллатрикс? - Неужели это так плохо, Гермиона? Быть связанной со мной? - она отпустила ее, отвернулась и столкнувшись с большой лестницей, проложенной перед ними. Ее руки дрожали, когда она провела ими по спутанным волосам. - Что? - Гермиона не знала, что ей ответить. Это было плохо? Это было все, чего она когда-либо хотела, и ей противно было чувствовать себя такой эгоисткой. Знать, что у Беллатрисы не было абсолютно никакого выбора. Беллатрикс тяжело вздохнула и повернулась к ней лицом, ее глаза были тусклыми, а лицо напряженным. - Я знаю, что я сказала в больнице, черт возьми, я знаю, что неправильно поступила с Крамом, но… - она заколебалась, как будто следующие слова были физически болезненными. - Но я не буду останавливать тебя, если ты хочешь уйти. Я найду в себе силы отпустить тебя и Стерлинг. Ты можешь быть с Виктором… Тебе не придется обо мне беспокоиться, - она резко покачала головой. - Я не сажаю тебя в тюрьму, как твой отчим. Я не позволю себе стать "этим". Гермиона еле сдержала резкий крик, направляясь к Белле, и ей пришлось сдерживаться, чтобы не протянуть руку. Она хотела обнять Беллу, но не осмелилась. Они уже отступали друг от друга, стены уже возвращались на свои места. Поцелуй забрал гнев и оставил только вину, страх и неуверенность, и Гермиона не знала, как преодолеть постоянно расширяющуюся пропасть, образовавшуюся на ее месте. Единственное, в чем она была уверена, это то, что Беллатрикс никогда не сможет стать Питером Солтом. Как бы сильно Гермиона ни старалась, теперь она не сомневалась, что женщина никогда не причинит ей вреда. - Ты совсем не похожа на него, - ее голос был мягким, но решительным. - Я знаю, что ты не причинишь мне вреда. Белла тяжело сглотнула. Она не хотела причинять ей боль. Никогда. Но она взяла то, чего Гермиона не дала, несколько минут назад вынудила ее, и была уверена, что мужчина пытался сделать что-то похожее. И хуже всего было то, что она не верила себе, что больше не сделает этого. Она видела, что в девушке было что-то настолько простое и новое, что попытки сопротивляться этому, приближались к провалу. И всегда мысль о том, чтобы держать Гермиону рядом, запереть ее подальше от всех, чтобы она никогда не поддавалась искушению уйти, держать ее при себе… Это была уродливая, но соблазнительная мысль. С этим полностью соглашались многие голоса. Она так боялась, что Гермиона сбежит, но еще больше она боялась, что даже если попытается, то не отпустит ее. Что погонится за ней на край света и утащит обратно. Гермиона была понятливой. Она не была собственностью, и Беллатрикс не имела на нее никаких прав. Ничто, кроме связи, не удерживало их вместе, и она не имела права просить чего-либо еще, каких-то гарантий, каких-либо обещаний. Белла грустно улыбнулась. - Будь свободна, Гермиона. Вырасти, выйди замуж и роди детей. Я помогу тебе и Стерлинг навсегда сбежать от Солта, а затем я освобожу тебя. У тебя будет достаточно денег, чтобы жить комфортно всю оставшуюся жизнь и после выпуска ты больше никогда не увидишь меня. Ее сердце заболело от этих слов. Боль, охватившая ее, чуть не поставила ее на колени, но она не позволила Гермионе увидеть это. Отказалась держать девушку в плену из-за собственных недостатков. Она будет сильной за нее. Даст ей все, что сможет, чтобы сделать ее счастливой. Она знала, что не может быть с ней. А это означало, что дом, в котором они стояли, никогда не будет таким, каким она хотела его видеть. Это никогда не будет тем домом, о котором она так отчаянно мечтала. В то время как вновь обретенная решимость Беллы разбила ее собственное сердце, она понятия не имела, какой ущерб это нанесло Гермионе. Девушка кричала в уме, пытаясь удержать храбрость, которая у нее была, когда она последовала за ведьмой. Где же она, когда так нужна? Когда ей нужно было объяснить Беллатрикс, что никогда не хотела быть свободной. Что ей нужен партнер, любовник… с кем можно разделить остаток своей жизни. Она хотела быть тем, чем была Вайс, почему она не могла подобрать слова? - Я... - она резко вдохнула и яростно моргнула, пытаясь убрать слезы, катящиеся из ее глаз. Ее сердце, казалось, разбивается. Мысль о том, что никогда больше не увидит Беллатрикс, ранила больше, чем она могла выразить словами. Она не могла сдержать боль, не могла скрыть ее так, как Беллатрикс. - Гермиона? - за мягким голосом последовала нежная рука, утирая слезы с ее щек. А ее мягкие губы в замешательстве нахмурились. - Что? - она заикалась, прежде чем собраться с силами, резко вздохнув. - Нет, я в порядке, - о, это была ложь. Сдержать себя было самым трудным, что она когда-либо делала. Весь ее разум кричал, умоляя сказать что-нибудь, умолять Беллатрикс объяснить, почему она не может ответить на свою любовь. - Если ты не позволишь мне разорвать связь, я не уйду, - Белла покачала головой, в ее глазах плескалась боль, но Гермиона не сдвинулась с места. - Ты не можешь сделать это с собой, и я тоже не хочу этого делать, - она вытерла оставшиеся слезы с глаз яростным взмахом руки. - Мне ничего не стоит оставаться с тобой. Я… я не вижу себя замужем и в окружении детей. Я просто не хочу всегда быть одна, - Беллатрикс вздрогнула, точно зная, что имела в виду девушка. - Я не могу позволить отпугивать тебе или проклинать любой потенциал… - Любовники, - закончила за нее Беллатриса, на ее лице застыла маска безразличия. - Если это когда-нибудь изменится, если ты когда-нибудь захочешь жениться или иметь детей… - Тогда ты узнаешь первой, - Гермиона не хотела, чтобы слова прозвучали так резко. Беллатриса отважно пыталась сделать то, что было для нее лучше. Она не знала, что у Гермионы было разбито сердце, что она могла позволить ей уйти так легко. Ничто не удерживало темную ведьму, кроме уз, потому что, если женщина вернула даже видимость чувств к ней, то не была готова освободить ее. - Нам... нужно поговорить о Стерлинг и о том, где мы будем жить, я не могу продолжать навязывать Уизли, и я не могу... я не думаю, что мать оставила дом мне. Беллатриса кивнула; она все еще могла дать Гермионе дом. По крайней мере, это она могла сделать. Она просто не будет в нем находится. Не тогда, когда кожа Гермионы оставалась отмеченной только клеймом Беллы, и если это никогда не изменится... она стряхнула с себя обнадеживающие мысли и повела Гермиону к парадной лестнице. - Пошли. В гостиной есть мебель, - она пошла дальше в дом, не проверяя, идет ли Гермиона за ней. - Мы можем обсудить все там.