Just a Brand

П/а: С этой главой была настоящая борьба! Не беспокойтесь о названиях глав, они ничего не значат для вас, ребята. Не читайте заключительные примечания, если вы не хотите спойлеров… (настоящее название главы: (23-23) NC) Гермиона рванулась с места, как только их ноги коснулись пола, оставив Беллатрису одну и неуверенную в себе, пока она не решила скрыться в тепле кухни Молли. Она не знала, как именно относиться к своей неудачной попытке провести время с девушкой. Всё пошло совсем не так, как она хотела, не то чтобы она не ожидала, что все начнется плохо, но она ожидала или, скорее, надеялась, что отношения между ними улучшатся, когда она покажет ей новое поместье. Даже то, что она не успела зайти так далеко, казалось полной неудачей этого утра. Единственным утешением для нее было то, что большая часть ее семьи прибыла рано, а именно Сириус, а Молли всем отдавала приказы с кухни. Пока у этой коварной ведьмы были другие помощники, она обычно оставляла Беллатрикс в покое. К тому же у неё был дополнительный бонус в виде развлечения. Она подошла к столу, за которым бездельничал Регулус, суя пальцы в начинку пирога каждый раз, когда Молли отвлекалась, крича на кого-то, так как она была слишком занята, чтобы следить за ним, ему казалось, всё сходит с рук. — Где Зета и Лео? — спросила она его, засовывая пальцы в пирог, прежде, чем Молли успела развернуться. — Помогают Фреду и Джорджу убрать омелу, которую они снова подобрали в этом году. — Он криво улыбнулся в ее сторону, они оба знали, что его дети были так же виноваты, как и близнецы в прошлогоднем фиаско с легендарной тетей Вильгельмой Преветт. — Можно было подумать, что они узнали бы, — мрачно пробормотала Молли, размешивая что-то, пузырившееся на старинной плите. — Три дня! Три дня та женщина лежала на полу, ожидая, что кто-нибудь ее поцелует. — Она с громким стуком уронила деревянную ложку в раковину и яростно щелкнула пальцами, выключая конфорку. Белла засмеялась, и ее рыжая подруга посмотрела на нее мрачным взглядом. Она быстро подняла руки и села рядом с кузиной. — Это было весело. — Белла засмеялась. И это тоже было весело, но ведь ее не заставляли жить в доме с тетей Вильгельмой Преветт в качестве постоянного присутствующего. Она вздрогнула при одной только мысли об этом. — Хорошее развлечение… — пробормотала Молли. — Они могли быть кем угодно, раз такие умные, но почему они используют свои таланты только для проклятых шуток. Мне пришлось пять раз очистить их комнату, чтобы она подходила для Стерлинг. Было так много пятен после них. Вещи наверх! Регулус в замешательстве нахмурил брови. — Что? — он взглянул на Беллу. — У нее есть еще один ребенок?.. Я могу поклясться, что они остановились на Джинни. — Молли щелкнула тряпкой по голове, когда он засмеялся. — Моя наследница. Тряпка не отрезвила его, но слова Беллатрисы были быстрыми. — Прости, а что теперь? Ее темные глаза встретились с его, не оставляя места для протеста против ее слов, хоть он бы и не хотел, чтобы она была главой рода Блэков… это означало также его семью. На самом деле она контролировала все сбережения и решала, могут ли они усыновить или лишить наследства. Не то чтобы она когда-либо пользовалась какими-либо из своих прав в качестве главы разума, но они определенно не имели права подвергать сомнению все, что она делала. — Моя наследница. Сестра Гермионы. Регулус нахмурился: он отсутсвовал уже несколько месяцев и не понимал, как много упустил. Он и Беллатриса были ближе, чем она с другими кузенами. На втором месте, пожалуй, только сестры. Он подумал, что, если бы она внезапно усыновила детей, это, по крайней мере, потребовало бы оповестительной рождественской открытки. — Гермиона — друг Гарри и Рона, верно? Что? — Это… это долгая история. — Она тяжело вздохнула, прерывая его. Он был тем, с кем она не хотела связываться. Она любила Регулуса, но он был сплетником похлеще, чем Джинни, и не мог хранить секреты. Регулус открыл было рот, чтобы что-то сказать, вероятно, сказать, что у него много времени, но лохматые темные волосы его брата торчали из-за угла двери, и Белла вздохнула с облегчением. — Почему эти двое никогда ничего не делают? — Проворчал он, глядя на них. Белла закатила глаза, а Регулус улыбнулся своему старшему брату. — Потому что эти двое причиняют больше проблем, чем близнецы! Иди и убедись, что они убирают свою проклятую омелу. — Ты уверена, что хочешь, чтобы они все это сняли? Артур сказал, что прибудет Виктор Крам. Многие женщины, вероятно, хотели бы сначала поцеловать его. — Его глаза блеснули, глядя на Молли, совершенно не замечая ее быстрого встревоженного взгляда, который она кинула на напряженную Беллатрису Блэк. — Крам? Молли поморщилась. — Он спросил, может ли он зайти, проверить Гермиону. Вы же знаете, что они друзья. Я не могу отказать дружескому визиту. И это вечеринка. Беллатриса впилась взглядом. — Он может достаточно дружелюбно общаться с ней через эти чертовы письма! — Она с трудом поднялась на ноги и прошла мимо Сириуса. — Он сказал, что не может остаться, но может быть, минут на десять, Белла… — Молли замолчала и с раздражением посмотрела ей вслед. — Куда ты идёшь? — Удостовериться, что эти проклятые озорники уничтожат всю омелу. — Мрачно пробормотала она. Сириус и Регулус слегка задрожали от ее тона и оглянулись на Уизли. Оба задавались вопросом, не боялась ли она за жизни близнецов. Она взглянула на часы, чтобы проверить, где находятся Фред и Джордж, и выдохнула, когда они остались дома, вдали от смертельной опасности. — О… У меня такое чувство, что они не сдвинутся с места, если поймают девушку под веткой омелы! — Сириус от души рассмеялся, предоставив двоих их устройствам и последовав за своим старшим кузеном. Регулус снова взглянул на Молли. — Сюда идет болгарский ловец? — Молли кивнула. — Я чего-то не знаю? Она только покачала головой и вернулась к готовке. Но еще раз взглянула на часы.

***

Ильвермони. Америка. Если бы темные силы, движущиеся в тени американской волшебной школы, знали, что это такое, то наверняка сделали бы что-нибудь. Как бы то ни было, эти силы смотрели на что-то другое, по крайней мере… на данный момент. Том Риддл пробирался по каменистой местности к гигантскому дереву, соперничавшему с Гремучей Ивой Хогвартса. И, как и Гремучая Ива, это дерево было живым… только… спящим. Каким бы драгоценным ни было это дерево, он ненавидел то, что ему приходилось ступать на эту землю, если подумать, то он не особо заботился об Америке. У американцев была неприятная история с магглами. Они несколько раз чуть не были поставлены на грань разрушения, они были так неосторожны… эти американские волшебники. Даже школа была соучредителем маггла. Риддл покачал головой при этой мысли. Это было отвратительно. У магглов было свое место, но оно определенно не должно было равняться им. Чтобы одному помочь основать и построить общежитие внутри школы… Слизерин перевернулся бы в своей могиле, если бы знал, как далеко упал один из его наследников. Подумать только, Изольда продолжила род наследников единственной известной линии Морганы Ле Фей. Единственная дочь, умеющая колдовать, за которую она никогда не выходила замуж. Он предположил, что это наказание Изольды за то, что она вышла замуж за маггла. Увидеть конец такой большой и мощной линии. И кровь Слизерина тоже текла по их венам… они были бы могущественными ведьмами и волшебниками, если бы она только придерживалась традиций. Он покачал головой и двинулся сквозь тени к знаменитому дереву. Змеиному дереву. Говорят, оно выросло из палочки Слизерина. Гормлайт усыпила его, чтобы Изольда больше не могла им пользоваться, она предала ее, и ведьма решила закопать его в землю. Он усмехнулся. Она не уважала наследие, с котором родилась. Он прижал свои холодные тонкие пальцы к дереву и прошептал в ночном воздухе серию шипящих звуков. Команда. Команда на пробуждение жезла. С громким треском дерево раскололось посередине. Он терпеливо ждал, совершенно уверенный, что никто не знает, что он крадется по территории школы, несмотря на шум. Внезапно в его руки поплыла палочка, элегантная и темная. Он восхищался этим в темноте, чувством фамильярности и силы, которое текло по его венам, когда жезл узнавал настоящего слизеринца. Это было мощное оружие, в этом он не сомневался. Он просто не мог соперничать по силе с его старшей палочкой. Он осторожно сунул его в карманы пальто и позволил заклинанию из муфеля спасть. Были и другие вещи, которые он искал в школе этой ночью. То, что не имело ничего общего с его предками и все, что имело отношение к Изольде. Ходили слухи. Слухи, ради которых он пришел в школу, чтобы проверить. Жезл был важен, хотя его собственная палочка была намного лучше, она служила церемониальным объектом для чистокровных, служивших под его началом. Но его истинное стремление к американской школе заключалось в пророчестве. Один закопан глубоко в самом сердце сооружения. Пророчество о наследнице Морганы. Девушка с невообразимой силой, прямая наследница линии Морганы. Если он поверит слухам прошлых профессоров, в наступающем году она обретет свои полномочия. У него было так мало времени, чтобы найти ее. Но он знал, что это задача, которую он должен выполнить прежде всего. Он не мог заставить ее расти, чтобы противостоять ему. Если бы она не была ему верна, то была бы грозным врагом. Если она, скажем, присоединится к его делу, он был убежден, что они оба будут самыми могущественными волшебниками из всех существующих. Два больших дома сливаются воедино. Кровь Салазара течет по их венам. Он не нуждался в любви, но если он найдет в ребенке женщину и если она восстанет против его дела, он без колебаний возьмет ее, чтобы произвести на свет более сговорчивого наследника. Любой ребенок между ними мог только усилить магию, которой, как говорили, она обладала. В любом случае, наследница Морганы не выскользнет из его рук, в этом он был уверен.

***

Гермиона как можно дольше старалась находиться в комнате, которую делила с Джинни. Она могла слышать, как дом Уизли становится все громче и громче по мере того, как на вечеринку прибывало все больше людей, но она не знала, как встретиться с Беллатрикс после их выходного дня, и не хотела спускаться. Большую часть дня она провела, невидяще глядя в маленькое окошко на подоконнике, размышляя над словами Нарциссы. Часть ее хотела кричать и кричать об этом. Она знала, что Беллатрикс не хочет быть связанной с ней. Она знала, что являлась всего лишь обузой и оковами для женщины. Чего она не знала, как не быть этой обузой. Она знала, что была скорее проблемой для психического здоровья ведьмы, чем для ее кошелька. Скорее всего, Беллатриса вряд ли когда-нибудь заметит деньги, которые Гермиона потратит на уход за ней и Стерлинг. Это не означало, что она не собиралась пытаться найти решение, чтобы Беллатрикс поддержала их. В конце концов, это было меньшее, что она могла сделать. Что ж, найти способ и полностью освободить Беллатрикс от оков. Эти ответы, вероятно, хранятся в журнале, который ей дала Беллатрикс. Она даже не начала изучать его страницы, и это не то, что она смогла сделать в ближайшее время. Однако ее жизненная ситуация была проблемой, которую она была в состоянии решить. Она хотела иметь свое собственное место. Во время семестра она будет жить в общежитии. Стерлинг возвращалась к сестре с семи до одиннадцати и нуждалась только в том, чтобы где-то провести выходные и поспать. Еду им обеспечивала мисс Свифт. Но летом она знала, что нужно найти работу. Мисс Свифт взяла отпуск на летние месяцы на время каникул, что было справедливо, так как женщина следила за ребенком от восхода до захода солнца. Однако это оставило Гермиону в недоумении относительно того, что ей делать с сестрой в то время. Она знала, что ей, вероятно, придется просить Молли, может ли она остаться в Норе. Что-то тяжелое легло ей на грудь. Это действительно было единственным решением. Она не смогла бы позволить себе собственное жилье, не пытаясь обеспечить Стерлинг, и тем более не имея возможности работать в те несколько коротких месяцев. Стерлинг с поразительной скоростью вырастала из одежды, и даже если Гермиона будет придерживаться самого необходимого для них обоих, она никогда не сможет позволить себе все. Но она могла хотя бы заплатить Беллатрикс за часть расходов. Она услышала голос Молли, прорвавшийся сквозь шум и рев. Она не могла скрываться вечно и знала, что ей давно пора появиться на вечеринке. Это говорило о том, насколько занята Уизли, что даже еще не поднялась наверх, чтобы утащить ее вниз. Она слезла с подоконника и надела туфли. Она переоделась в старые джинсы и старую белую водолазку, и хотя это было не очень празднично, это была одна из лучших вещей, которые у нее были. Питер не был большим фанатом покупок вещей первой необходимости, а деньги на Рождество и день рождения, полученные от бабушки и дедушки, обычно тратились на школьные принадлежности. Так как у нее осталось очень мало сбережений и новая одежда определенно не входила в расходы. Это еще одна причина для нее найти летнюю работу. Она собрала волосы в растрепанный хвост и направилась вниз по лестнице. И ни на миг раньше. В ту секунду, когда ее нога коснулась последней ступеньки, Молли свернула за угол, очевидно, шла за ней. — О! Я просто шла за тобой. Вот, дорогая. — Она сунула в руку бокал с газированным соком и нежно похлопала ее по щеке. — Дети в кабинете, буфет снаружи, если ты еще голодна. — Гермиона не понимала, какой она могла стать, после пирога и тушеного мяса, которые принесла ей Джинни всего несколько часов назад. Вместо того, чтобы прокомментировать это, она кивнула и направилась к вышеупомянутому кабинету. Она обнаружила, что Джинни, Гарри и Невилл сидят на большом мягком диване, который Рон прислонил к нему. Стерлинг стояла перед камином, играя с Джаспером и Оливером, и одарила сестру яркой улыбкой, когда Гермиона поцеловала ее в щеку, прежде чем направиться к дивану. — Нравится? — спросила Джинни, когда Гермиона протиснулась между ней и Невиллом. Джинни повернулась еще дальше к Гарри, чтобы освободить место, и Гермиона осторожно подняла бокал, чтобы девушка могла положить ноги ей на колени — положение, в котором они часто сидели. — Это немного шумно. И я до смешного устала. — Она сморщила нос и сделала большой глоток из стакана. — О. Кто-то подсыпал туда шипы, — Джинни взяла его и, сделав быстрый глоток, тоже нахмурилась. — Наверное, один из моих дядей. — Гарри слегка улыбнулся и взял стакан, поставив его подальше от маленьких детей, играющих перед ними на коврике. — Ничего не могу поделать, но я могу помочь с шумом. — Он с некоторым усилием вытащил палочку из кармана и махнул ей в сторону дверного проема, она благодарно ему улыбнулась, когда в комнате воцарилась приглушенная тишина. — Спасибо. — мягко сказала Гермиона, когда Джинни поцеловала его в щеку в ответ на странную задумчивость. — Я не думал, что ты когда-нибудь спустишься, — мягко сказал Невилл. — Луна тоже где-то здесь, но я думаю, она пошла в сад со своим отцом. Они интересовались гномами. Гермиона с нежным раздражением покачала головой. Вероятно, они пытались выяснить, имеют ли их укусы целебные свойства или что-то в этом роде. Брат Гарри выбрал этот момент, чтобы подползти к ним и потянулся к Гермионе. Он приподнялся, придерживаясь за её штаны и посмотрел на нее ярко-зелеными глазами, которые заслезились после зевка и он счастливо улыбнулся ей. Джинни передвинула ноги, чтобы освободить место, ведьма не смогла удержаться и подняла его на руки. — Он всегда любил тебя больше всех. — пожаловался Гарри. Гермиона усмехнулась его искусственной ревности, когда его младший брат устроился поудобнее у нее на коленях, держа мизинец во рту и положив голову на ее плечо, а другой палец лениво играл с распущенными волосами, до которых он мог дотянуться. — Я видела его раньше только один раз, — напомнила она другу. — И он был слишком мал, чтобы запомнить меня. Гарри усмехнулся смотря на неё. — Младенцы всегда тебя любят. — Она не могла поспорить, они действительно испытывали к ней неестественную привязанность. Джинни мягко рассмеялась. — Им нравится такая подушка. — Ее глаза наполнились весельем, когда опустились на грудь. Гермиона игриво толкала свои ноги. — Эй, кто-нибудь видел эту белокурую ведьму? Ту, что приходила с Блэк раньше. — внезапно спросил Рон, не обращая внимания на разговор, происходящий вокруг него и вытянул шею, чтобы посмотреть на кухню. — Вайс Кохтало, — ответил ему Гарри. — Она какая-то маггловская связная с министерством. Папа любит ее, говорит, что она все делает, справляется со всей этой ерундой. — Он поймал себя на быстром взгляде на младенцев. Он был уверен, что его отец был рад, что первое слово Олли было Белла. — Любишь ее? — Невилл шевелит бровями, глядя на Рона, и рассмеялся, когда его лицо покраснело. Глаза Рона метнулись к Гермионе, и его губы слегка поджались от ее хмурого взгляда. — Нет. Просто не видел ее раньше, вот и все. Никогда не видел, чтобы Беллатрикс устраивала свидание на нашей вечеринке. — Эээ… я уверена, что это не свидание… — сказала Джинни, изо всех сил стараясь облегчить дискомфорт подруги. Она знала, что Гермионе должно быть трудно увидеть их вместе. — Они не прибыли вместе. — Наверное, нет, — согласился Гарри. — Мама сказала, что не могла поверить, что они вообще ладят. Очевидно, тетя Белла когда-то ее ненавидела. — Хотя раньше они выглядели довольно странно, — указал Невилл. — Они все сбились в кучу в саду и вели себя скрытно. Я думал, Белла собиралась отрубить Лайсону голову, когда он попытался заигрывать с ними. Гермиона почувствовала укол ревности и попыталась подавить ее. Она провела руками по спине Оливера, чтобы успокоиться, и прижалась щекой к его мягким черным волосам. — Он уже заснул. — Невилл усмехнулся и провел пальцем по мягкой щеке ребенка. — Эй! Вы все! — Невилл и Гермиона, которая до сих пор держала Оливера подскочили от удивления, когда Сириус ворвался в дверь позади них. Он был весь в грязи, а в руках у него была метла и квоффл. Она никогда не понимала привлекательности квиддича. Особенно, когда начинали соревноваться, что сбивали друг друга с метлы. Это было почти так же, как Слизерин против Гриффиндора… — Вы собираетесь сыграть в матче: предатели против чистокровных, в котором все участвуют? Она простонала при этом имени. Все началось как шутка, но по какой-то причине им, похоже, нравилось называть свою знаменитую ежегодную рождественскую игру «Предатели» и «Чистокровные». Что еще хуже, они и так были предателями чистой крови и гордились этим, поэтому всегда спорили о том, кто с кем должен быть. Обычно это заканчивалось дракой, вероятно, поэтому Сириус был весь в грязи. — Мы в деле, — и, конечно, все мальчики заговорили одновременно,. С трудом поднявшись на ноги они ушли, чтобы взять лучшие из имеющихся у Уизли метел, собранных за эти годы. Никому не нужно что-то вроде старой кометы. Джинни посмотрела вслед своему парню, которого бесцеремонно откинули на диван, стоило ему подняться на ноги, а затем вернулся к Гермионе. — Хочешь, я отвезу его к Лили перед уходом? Думаю, что ты, вероятно, через некоторое время сбежишь в комнату. И я знаю, что ты не будешь играть в квиддич, — она показала язык брюнету. Не захочет или не сможет — это не имело значения. У метел была привычка улетать, если она просто смотрела на них пристально, так что не было никакого смысла пытаться учиться. Гермиона уже была навсегда отстранена от занятий по квиддичу, хотя Хуч любила говорить, что она была просто освобождена, они все знали правду. — Он все еще спит? — Джинни повернулась и кивнула. — Нет. Я уложу его сама, когда мне надоест его держать. Я скучаю по ребенку, которого нужно держать. — Вы с Беллой могли бы… — Гермиона нахмурилась, и рыжая сморщила гримасу, вспомнив, как Рон поднял тему о Кохтало. — Я не думаю, что между ними что-то есть. Гермиона покачала головой. — Между нами тоже ничего нет, Джин. Кроме этой связи. Я не имею права решать, с кем она встречается и чем занимается, — и при таких обстоятельствах она знала, что сама вряд ли найдет другого партнера. Она не могла придумать кого-то достаточно самоотверженного, чтобы понять потребность Беллатрикс в ней. Гермиона сама этого не понимала. Но каким бы ни было их будущее, она была уверена, что в нем больше не будет детей. Джинни хотела возразить, ей не понравился убитый горем взгляд Гермионы, но Рон просунул голову внутрь и крикнул ей, чтобы она поторопилась. Все лучшие метлы разобрали, и она собиралась медленно преследовать их на старой комете. Она выругалась и бросила на Гермиону еще один взгляд, прежде чем девушка отмахнулась от нее. — Иди! Веселись. Я буду здесь, когда ты вернешься, не волнуйся, — Джинни неохотно кивнула и помчалась за братом, оставив Гермиону наедине с детьми и несколькими взрослыми, слоняющимися вокруг, не обращая внимания на ее и толики вниамния.

***

— Это полная чушь. Котхало поморщилась, но не могла сказать, что не согласна. Она ненавидела сообщать новости в рождественскую ночь, но не могла долго держать это в себе. Поскольку маггловского министра вынудили согласиться на соглашение об опеке над Стерлинг, она чувствовала, что он изо всех сил старается отступить. Это была еще одна попытка, и, к сожалению, у неё было достаточно шансов, чтобы стать довольно-таки большой проблемой. — А пока он не может нарушить соглашение. Это будет после суда, — сказала ей Вайс, наклоняясь через стол, чтобы ее можно было услышать сквозь шум толпы. — Если Солт победит, то тогда всё, что делаем сейчас — не имеет значения. Гермиона и Стерлинг вернутся под его опеку. — Только через мой труп, — Вайс подняла руку, чтобы успокоить женщину, и кивнула. Она ни на секунду не сомневалась, что Беллатрикс серьезно относилась к убийству этого человека своими руками. Кохтало определенно не винила ее. Не после того, как увидела отчет из больницы о травмах Гермионы, как новых… так и старых. — Я не думаю, что он победит, Белла. Дамблдор убедил их сделать это маггловское и магическое испытание. Это будет первое в своем роде, и есть несколько нюансов, которые нужно решить, но мы сможем использовать veritaserum** и penseive***. Беллатрикс кивнула, только немного успокоенная новостью. — И Солт. Я не собираюсь позволять ему видеться со Стерлинг на Рождество, тем более Гермионой, — Вайс знала, что ведьма отреагирует таким образом, но она не могла игнорировать сову, которая была направлена ​​к ее столу. Она перенаправляла почту Гермионы с самого начала беспорядка. Она не знала, как себя чувствовать, когда пришло официальное письмо, в котором Гермиону и Стерлинг требовали явиться в дом Солта на праздники. И ей не понравилось требование, чтобы Стерлинг осталась с ними после этого, пока спектакль, как они его назвали, не закончится. — Тебе не обязательно. Хотя я думаю, тебе следует обсудить это с Гермионой. У нее может быть другое мнение, ни один из нас не знает, на что они похожи. Насколько нам известно, они могут быть замечательными бабушкой и дедушкой. Беллатриса недоверчиво фыркнула. — Так что же произойдет? Вайс вздохнула и откинулась на спинку стула. — После суда, если… когда… — она напряглась, когда Беллатрикс бросила на нее свирепый взгляд. — Когда его признают виновным, вы по-прежнему будете опекать Стерлинг, но Солт подаст апелляцию. Дело будет рассматриваться в маггловском суде, если я не добьюсь каких-то результатов против премьер-министра. — Она провела рукой по своим грязным светлым волосам и поморщилась. — Честно говоря, мое положение легче, если в этом замешано Министерство магии. Сделать ее своей наследницей помогает в этом, но премьер-министр поднимает довольно большой шум. Все будет зависеть от того, кого Фадж больше боится разозлить. Ты или он. — Это должна быть я, — Беллатрикс зарычала, заставив свою спутницу мрачно усмехнуться. — Есть ли что-нибудь, что мы можем сделать, кроме как ждать? — Мерлин знал, что она терпеть не может ждать. Не то чтобы она была хоть немного не уверенна в том, как все пойдет, насколько она думала, Стерлинг и Гермиона принадлежали ей. Она не откажется от них ради какой-либо правовой системы, министра или дедушки с бабушкой. — Я хотела бы иметь возможность доказать, что они знали о насилии, — пробормотала Вайс. — Запретив это, всё, что ты можешь сделать, это просто ждать. Я буду настаивать на проведении еще одного совместного судебного разбирательства. Солты уже готовы к изучению нашего мира, поэтому мы не можем ожидать, что они не будут интересоваться слушанием своего сына. Беллатриса сделала глоток из бутылки и задумчиво нахмурилась. Она не могла оставить всё как есть. Она не могла скрыть от Стерлинг, что Солт разыскивает её, но знала, что это ее расстроит. В их жизни уже достаточно ссор, не добавляя ничего, но она просила неприятностей только в том случае, если пыталась их скрыть. Она была между молотом и наковальней, и у нее не было однозначных ответов. Пришло время оказать старую… давнюю услугу. — Есть кое-что, что я могу сделать… возможно, я сама немного надавлю на премьер-министра. Вайс вопросительно подняла бровь, но Беллатриса только покачала головой и сделала еще один глоток.

***

Нарцисса яростно расхаживала по комнате. Прошло уже несколько часов с тех пор, как сестра покинула ее дом, так рассердившись на нее, и она провела это время, запершись одна в своей спальне, отчаянно пытаясь найти способ помочь ей. Ее руки дрожали, когда она изучала страницы, вырванные из старого семейного дневника. Страницы, которые содержали теорию о том, как удалить ненужную связь. Но это только теория. Она не могла найти никакой связи с тем, где это было применено на практике. Она изучала старые страницы в течение многих лет, надеясь вопреки всему на какой-то прорыв. С той самой ночи, когда к ней пришла сестра, пьяная и подавленная, жалуясь на связь, от которой она больше не могла страдать. Тогда она предложила свою помощь, предложила найти способ разорвать узы, связывающие их, но когда Беллатрикс протрезвела той ночью, она была вне себя от ярости и страха. Беллатрикс совершила не одну ошибку в ту ночь, но больше всего она упустила из виду то, что не заставила младшую сестру дать нерушимую клятву. Нарцисса видела, какой ущерб нанесла ей эта связь, видела, как нестабильность Блэковского проклятия разъедает ее старшую сестру, усиливаясь общей магией между двумя ведьмами. Эта связь уничтожит Беллатрикс. И Нарцисса, черт возьми, не собиралась сидеть сложа руки и смотреть. Но единственный способ снова сделать ее счастливой — это полностью разрушить связь… Сама по себе задача не из легких. И она не знала, как это можно сделать без смерти младшей крови. Что-то, чего она хотела бы избежать, если бы могла. Не только потому, что ей не хотелось убивать ребенка, но и потому, что смерть девочки могла привести к потере магии Беллатрикс. А это, означало бы смерть сестры. При мысли об этих последствиях у нее скрутило живот. Если она слишком долго думала о них, ее мучили кошмары, и она впадала в грандиозные истерики, которые заставляли ее семью прятаться от нее и оставляли разрушенную мебель разбросанной по всему дому для эльфов, чтобы починить или утилизировать. Это было проклятие, работающее в ней так же, как и на Белле. Так же, как и любой другой, в жилах которого текла кровь Блэк. И с каждым днем, когда связь затягивалась, она все больше боялась, что получит сову, сообщающую ей о кончине сестры. Страх постепенно начинал управлять ее жизнью, этого было достаточно, чтобы в хорошие дни она становилась раздражительной и вспыльчивой, а в другие — холодной. Она не могла вспомнить, когда в последний раз по-настоящему улыбалась. Она была вынуждена сдерживать все свои эмоции, боясь, что они поглотят ее. Черное безумие усиливалось в ней, когда оно питалось ее страхом и отчаянием. Она сомневалась, что сможет по-настоящему справиться с собственной силой, если впадет в безумие в своей крови, и она никому не поможет, будучи рабыней своих страхов. К сожалению, она никогда не ожидала встретиться лицом к лицу с человеком, которого ненавидела больше всех. С единственным человеком, ответственным за разрыв жизни ее сестры. Она едва могла контролировать себя, когда безумие толкало ее на то, чтобы покончить со всем здесь и сейчас. Он так настойчиво требовал, чтобы девушка умерла, что все, что она могла сделать — это отвернуться от проклятий. Она знала, что не должна была прикасаться к ней. Она знала, что сдерживать свою магию, чтобы не навредить девушке, будет недостаточно, если Беллатрикс узнает. И, конечно, Беллатрикс узнала и настойчиво напомнила Нарциссе об этих пустых обещаниях… Те, что она делала после того, как залечила сестру много лет назад. Не прикасайся к девушке. Это было единственное, в чем Белла была серьезна с тех пор, как Нарцисса узнала, кто эта девушка. Гермиону нельзя было трогать. Ее нельзя было доставать. Ни в коем случае не поддаваться давлению. Ей не следовало говорить о том, что может произойти, если она решит покинуть Беллатрикс и наладить свою собственную жизнь. Но это было неприемлемо. Нарцисса не собиралась оставлять жизнь Беллы в руках грязнокровки. Какой бы умной она ни была и какой бы доброй ни казалась. Слишком многое было под угрозой. Она никогда не хотела видеть Беллатрикс такой, какой она была в тот год, когда исчезла эта идиотка… Это мгновение страдания запечатлелось на ее прекрасном лице. Отчаянная потребность в том, что она не получит, и поражение, которое опустилось на ее плечи и заставило сгорбиться над бутылкой до тех пор, пока не осталось ничего, кроме боли и безумия.… Нарцисса никогда не забудет ту ночь, когда узнала, что ее сестра связана. Как она могла забыть вид такого количества крови…

***

Гермиона понятия не имела, насколько красива. Она лежала на диване, игра в квиддич превратилась в то, что технически можно было рассматривать как сверхурочную работу, и она заснула с маленьким Оливером, отдыхающим на ее груди. Ее правая рука лежала на его спине, а другая была переброшена над головой через подлокотник дивана. Она выглядела… из-за отсутствия лучшего слова — милой. И Виктор Крам смотрел на девушку из дверного проема, проклиная свою «удачу» за то, что он встретил ее слишком поздно, чтобы завоевать ее любовь. Виктор не был убит горем из-за того, что она любит кого-то другого. Но у него всегда было подозрение, что если бы Беллатрисы Блэк не существовало, то у него, возможно, был бы шанс. Он не стал бы лгать никому из них и говорить, что безумно любит ее. Но они могли бы быть счастливы вместе… Это мог быть их ребенок, прижавшийся к груди Гермионы. Он поморщился. Возможно, он был немного влюблен в свою подругу. Трудно сдержаться, когда ты нашёл кого-то, кто так хорошо подошел тебе и кто понимал все трудности. Небеса знали, что у нее достаточно собственного сочувствия. Кто-то резко, пьяно хлопнул его по плечу, и шум вокруг снова ударил его, вернув к реальности. — Z'anyone er tel ya, yahs a dead ringer for the… crumy guy?! * — Виктор поморщился, когда запах спелого алкоголя ударил его в нос, поскольку мужчина стоял слишком близко к нему, чтобы он мог утешиться. Крам осторожно снял руку со своего плеча и отвел мужчину от комнаты, в которой спали его подруга и двое детей. Виктор не хотел, чтобы она просыпалась от крика пьяного мужчины, он знал о проблеме ее матери с алкоголем. — А! Уоллес, иди туда и выпей кофе, или я отправлю тебя домой к твоей жене. Я сказал тебе не пить алкоголь, — Молли забрала человека у Виктора и разочарованно улыбнулась ему. — Ты можешь разбудить Гермиону, если хочешь, Виктор, ей не сказали, что ты придешь, я была слишком занята, извини, дорогой, — он отмахнулся от ее извинений. — Я попрошу Лили прийти за Олли, — она ушла, не дав ему запротестовать. Виктор покачал головой и улыбнулся про себя, прежде чем пройти дальше в комнату. Он наблюдал, как Стерлинг и маленький мальчик играли с какими-то красочными маггловскими плитками, они складывали их вместе и строили из них вещи произвольной формы. Они были слишком увлечены этим, чтобы обратить на него внимание. Крам не совсем понимал правила, но у него не было времени, чтобы как следует их изучить, та как мимо прошла Лили. — О, здравствуйте, мистер Крам, позвольте мне збрать его с собой. — Виктор в порядке, мэм, — она сверкнула ему улыбкой и подхватила Оливера, нежно разбудив Гермиону. — Я сниму его с твоих рук, дорогая. — Ее голос стал мягче, когда она наклонилась к девушке: — У тебя гость, Гермиона. — Одной рукой она прижала к плечу своего сонного маленького сына и указала на парня, который неловко ждал, чтобы его заметили. Виктор улыбнулся, когда мальчик запротестовал, что его забрали у девушки, и попытался, извиваясь, вернуться к Гермионе. Оливер определенно находил её привлекательной. — Виктор? — Гермиона удивленно моргнула, и он рискнул улыбнуться ей. Она сказала ему не приходить, но это было из-за Кормака. Он только надеялся, что она не рассердится на то, что Виктор решил навестить ее после происшествия. Честно говоря, он все равно был в городе. — Хермиён. Она засмеялась от восторга, когда он произнёс ее имя. Его английский стал намного лучше с тех пор, как они впервые встретились, но Виктор так и не смог правильно произнести ее имя. Лили улыбнулась им и ушла, унося рассерженного Оливера. — Веселитесь, дети. Гермиона в замешательстве смотрела ей вслед, немного удивлённая весельем, которое услышала в этом тоне. Она покачала головой, чтобы избавиться от чувства беспокойства, и снова обратила внимание на друга. — Что ты здесь делаешь? — она похлопала по дивану и подвинулась, чтобы он мог сесть рядом с ней. Гермиона оперлась на руку, подтянув ноги к груди, и уставилась на него, ожидая ответа. — Тут? Ты думала, я не смогу приехать к тебе после того, как ты была ранена и лежала в больнице? — он уставился на нее в преувеличенном шоке и приложил руку к груди. Она протянула руку и легко ударила его. Крам засмеялся. Этот смешок заставил Джаспера улыбнуться им и привлечь внимание Стерлинг. Маленькая девочка с любопытством посмотрела в их сторону и спросила на языке жестов, кто это новый мальчик. Виктор был терпелив, когда Гермиона представила его как дргуа, и маленькая девочка слегка помахала ему, прежде чем немедленно вернуться к игре с Лего. Гермиона одарила его легкой успокаивающей улыбкой. Он знал, кто такая Стерлинг, и часто проявлял интерес к ее жизни и учебе, но маленькая девочка мало знала о нём. Гермиона подумала, что ей было интересно, если бы девочка знала, что он — звезда квиддича. Стерлинг, похоже, любила этот спорт сейчас. Но это имя было подобно табу в их доме из-за ревности отчима. Питер не мог помешать ей отправлять сообщения. Но однажды Виктор появился лично, чтобы выяснить, что случилось. Но он был непреклонен, говоря, что мальчик никогда не вернется. Виктору пришлось лишь однажды выразить соболезнования в связи со смертью ее матери. Ее отчим не был любезен, хотя он был настолько обаятельным, насколько мог, по отношению к парню за то короткое время, что он был в их доме. — Ты хмуришься, — мягко заметил Виктор. — Я рассердил тебя тем, что пришел? Она скривилась и оторвала взгляд от сестры. — Нет. Просто плохие воспоминания. Рада тебя видеть, — он кивнул, положив свою большую руку на ее и легко сжимая. Он поймет, что Гермиона не хотела говорить об этих воспоминаниях. Они оба знали, кто пострадал от насилия. Ему стало известно всё во время их первого и единственного свидания, и Гермионе пришлось рассказать ему кое-что про себя после того, как Питер запретил ему появляться в доме. Виктор никогда не говорил ей, что в любом случае подозревает это. Глаза этого человека были слишком внимательны с ней, он следил за каждым шагом Гермионы. Виктор поделился своими опасениями с Каркаровым, но это, конечно, никуда не годится. — Я здесь ненадолго. Я собираюсь в Румынию через несколько часов, но мне нужно было проверить, все ли у вас в порядке. — Я… добираюсь туда. — призналась она, голосуя за честность, а не за попытку хоть раз показаться сильной. Вокруг не было никого, кто мог бы их услышать, и Крам уйдёт сразу же и ему было удивительно легко довериться. — А как дела с мальчиком, Кормиклом… Корнуоллом? — его глаза прищурились, когда он попытался вспомнить имя. — Раздражает. Но я еще не получала от него сов, так что, возможно, он получил сообщение, — она поморщилась, когда вспомнила ту неловкую ситуацию в запретной секции. — Я прокляну его, если он будет доставать меня дальше, — она рассказала ему о зле, с которым они с Беллатрикс столкнулись в лесу, упустив часть поцелуя, ему не нужно было это знать. Достаточно, что он знал, что она испытывает чувства к женщине, благодаря несвоевременному комментарию Джинни во время одного из их каминных разговоров. — Твой год на исходе, — Виктор поморщился при мысли о том, что ей грозит такая опасность. — Ты уверена, что тебе не нужно, чтобы я разговаривал с ним? По крайней мере, я могу. Она не могла сдержать легкую улыбку, которая коснулась ее губ. Он всегда беспокоился о ней, он выглядел таким большим и грозным, но под всем этим он был плюшевым мишкой. — Нет, он просто какой-то глупый мальчик, которому никогда не говорили «нет». В конце концов, ему станет скучно, — Виктора это не убедило, но он не стал настаивать на этом. — Они играют в квиддич, и рыжий мальчик заметил меня. Я ему не очень нравлюсь, — он поморщился. — Я собираюсь уехать в ближайшее время, но я не хочу возвращаться туда, — Виктор посмотрел на свои дорогие часы и нахмурился. — Я должен уйти, боюсь, если я не уйду, то пропущу свой портключ. Гермиона тяжело вздохнула и кивнула. Она поднялась на ноги и жестом попросила Стерлинг крикнуть, если ей понадобится взрослый, и остаться в комнате с Джаспером. Несколько взрослых, в основном пожилых женщин, все еще сидели и ели булочки в углу, поэтому она не слишком беспокоилась о том, что у них двоих могут возникнуть проблемы. — Я помогу тебе выбраться, чтобы тебя не окружила семья Уизли. Виктор ухмыльнулся и взял ее протянутую руку, поднимаясь. — Или Блэков, или Прюеттов, или Поттеров, — она улыбнулась ему в ответ, совсем не удивившись, что он узнал некоторых из гостей. Большинство из них были или должны были быть частью священных двадцати восьми. — Правильно. — Она вывела его из кабинета и от кухни к двери прачечной. Его нельзя было использовать с пользой, учитывая, что его выпускали в заросший сад Уэсли, а там не было еды. Это должно было быть быстрое и чистое бегство, никем не замеченное. К сожалению, скрыться из виду — означало потерять сознание. Это означало, что Фред и Джордж… случайно или намеренно забыл веточку омелы, которую они прикрепили к дверному косяку, и когда Гермиона открыла дверь и вошла внутрь, она обнаружила, что не может пошевелиться. Она оказалась лицом к лицу с Беллатрисой Блэк.