Феникс

Тихий стук остается без ответа, и Глория в сотый раз жалеет, что пришла. Общаться с демонами было в тысячу раз проще. Она не стеснялась, не задумывалась о впечатлении, которое производит, не переживала о чужом мнении. С Дино все иначе, потому что Дино... это Дино. Ее ангел. Ее герой. Любимый. Глория запрещает себе думать о любви, потому что недостойна. Слишком распутно себя вела, слишком многое позволяла. Пусть ради того, чтобы спрятаться от боли. От неизбежной безнадеги, в которую заводили мысли о том, что душа принадлежит аду. Но это не повод для оправданий и не повод портить репутацию Дино. В будущем его наверняка ждет чин престола, а она... — Привет, — распахнув дверь, Дино поправляет рубашку, явно натянутую в спешке. — Не знал, что ты заглянешь. Так он... не один? Хотя сонный вид скорее говорит об обратном. — Это была плохая идея, — Глория пятится назад. — Извини, что разбудила. Они могли бы поговорить и днем, после занятий. Да и что скажут его соседи по комнате? Заявилась на ночь глядя, с шальным блеском в глазах и мнимым предлогом. — Не хочешь зайти? — Дино удерживает ее за запястье и тянет за собой — медленно, но настойчиво. Сглотнув, Глория робко переступает порог и с удивлением обнаруживает, что в спальне больше никого нет. Внушительную часть пространства занимает шкаф из белого дерева с полками, загруженными фолиантами. Книги и свитки везде — на комоде возле двери, тумбочке, подоконнике. Глория косится в сторону кровати с темно-лазурным покрывалом — та приткнулась в другом конце комнаты, у стены с частью фрески с Сотворением мира. — У тебя нет соседей? Ответ, в общем-то, очевиден. — Каюсь, грешен, — с улыбкой кивает Дино. — Корыстно пользуюсь благом должности преподавателя. Точно. Он же тренирует новичков перед полетами. Ситуация становится все более недвусмысленной. Когда Дино приглашает сесть, Глория предусмотрительно опускается в кресло подальше от кровати. И искушения. — Ты в порядке? — заботливо интересуется он, заметив ее нервозность. — Нет... то есть да... — мнется Глория и, наконец, признается: — Будучи ангелом, так сложно подобрать слова. И заглушить низменные желания. Рядом с ним помыслы просто не могут оставаться чистыми. Все, о чем хочется думать — это как стянуть с него чертову рубашку. — А что бы ты сказала как демон? — Дино присаживается на корточки, чтобы не нависать сверху и не смущать. В его глазах — ясных и чистых, как сама непорочность — неподдельный интерес. В своих Глория пытается спрятать бурю. — Ты мне нравишься, — она осторожно касается его щеки и очерчивает линию скул кончиками пальцев. — Но это... Неправильно? Неразумно? Сложно найти веский довод, чтобы оправдаться, когда не хочешь его искать. — Это взаимно, — он подается вперед. Глория уверена, что поцелуй будет легким и целомудренным. Не таким яростным, как в первый раз, но у Дино другие планы. Обняв за талию, он приоткрывает ее податливые губы, и Глория забывает, как секунду назад искала аргументы для возражений. Нахальный язык пробирается в рот. Дино целует жадно, распаляя и не скрывая намерений, явно не ангельских. На миг хочется открыть глаза и проверить — это точно он? Всегда правильный, собранный, серьезный... От привычной сдержанности не осталось и следа. Горячие пальцы скользят по ее бедрам, приподнимают юбку и цепляются за тонкое кружево трусиков, чтобы стащить вниз. Отбросив их в сторону, ладони возвращаются к ягодицам, ловко подхватывают и притягивают ближе. Уперевшись в мускулистую грудь коленями, Глория разводит их в стороны. Прижимается, стискивает в кулаках ворот рубашки… и неожиданно тушуется — нельзя вести себя так, чтобы Дино счел ее слишком доступной. — Я тороплю события? — шепчет он, почувствовав перемену. Но отстраняться не спешит. — Нет, просто я... боюсь тебя испортить. Вот она и сказала. Страх, который долго и сознательно заглушался, теперь облачился в слова. Дино спас ее душу. Глория не имеет права погубить его в ответ. Блудница и праведник не будут счастливы вместе. — Не решай за меня, — в голосе Дино мрачная решимость. — И оставь прошлое в прошлом. Если бы она могла! Забыть, не думать и пойти дальше. Вот только дурная слава всегда будет ее опережать. Легкое прикосновение к спине заставляет Глорию вздрогнуть. Быстрым движением руки Дино пробираются под тонкую ткань ее блузки и расстегивают бюстгальтер. — Ты можешь выбирать, — обжигающие ладони перемещаются к животу. — Я тоже имею на это право. И я выбрал. Прижавшись грудью, Глория стонет в его губы — нежные и настойчивые одновременно. Не переставая целовать, Дино избавляет ее от блузки. Следом на пол кружевной змейкой соскальзывает бюстгальтер. Застежку на юбке заедает, и она так и остается обмотанной вокруг талии ненужным куском шелка. Чтобы стянуть собственную рубашку, у Дино и вовсе не хватает терпения. Он приспускает брюки, на секунду замирает, и, прочитав молчаливый ответ на лице Глории, резко толкается вперед. — Динай, — вскрикивает она, запрокинув голову. Дыхание сбивается, когда он напористым движением входит в нее снова. Подхватывает под коленями, тянет вверх и яростно вонзается, не давая отстраниться. Да Глория и не пытается. Она с готовностью подстраивается под ритм, прижимается, трется, двигает бедрами в такт агрессивным выпадам. Слишком долго она этого ждала. Слишком долго сдерживалась. И вот теперь, наконец, чувствует его рядом — так близко, как всегда хотелось. Единство тел. Единство помыслов. Единство душ. Замедляясь, Дино сжимает упругие полушария грудей. Поглаживает, мягко обводит соски подушечками пальцев, а Глория, всхлипывая, повторяет его имя. Он чувствует ее дрожь и снова наращивает темп, пока не кончает первым. И виновато смотрит в ее раскрасневшееся лицо — Глория еще не успела. Дурманящее возбуждение отступает слишком быстро. Уже через несколько секунд она стыдливо одергивает юбку и прикрывает грудь ладонями: — Это неправильно... — Если ты позволишь мне продолжить — будет правильно, — хитро прищурившись, Дино не дает ей отстраниться. Но даже красноречиво изогнутая бровь не вызывает ответной улыбки. — Мы не должны, — бормочет Глория, в панике потянувшись за блузкой. Под маской демона было проще. Никакой ответственности, никаких последствий — живи и радуйся. А вот с ангельскими крыльями нельзя думать лишь о себе. — Что я сделал не так? — Дино обхватывает ее лицо ладонями. От неуверенности в его взгляде Глории становится тоскливо. — Рядом с тобой должна быть спутница без сомнительного прошлого, — промахиваясь мимо петель, она кое-как застегивает пуговицы. — Которая никогда не бросит тень на твою репутацию. Не станет вламываться в поздний час. Напрашиваться и предлагать себя. Ей горько перечислять свои пороки, но Дино заслуживает лучшего. — Кажется, я понял, — поправив брюки, он поднимается с колен и протягивает руку: — Идем, нужно сделать кое-что важное. В замешательстве Глория следует за ним. Эхо опустевшего коридора повторяет звуки их шагов, пока Дино не останавливается возле каменной скамьи. — Присядь, — просит он. А когда Глория подчиняется, делает несколько шагов в сторону и снова оборачивается к ней. — Привет. Я тут... случайно проходил мимо. И подумал, может, ты захочешь заглянуть ко мне? Обсудить сегодняшнюю лекцию. Или посмотреть пару фресок. После случившегося пять минут назад, ситуация более, чем нелепа, и Глория принимается хохотать. — Знаю, что предложение звучит двусмысленно, — продолжает он серьезным тоном. — И пойму, если ты сочтешь его неуместным. Но если все же примешь, обещаю, что никоим образом не задену твое достоинство. Звонкий смех обрывается, и коридор снова погружается в тишину. Дино медленно подходит ближе: — Теперь мы начинаем правильно? Сердце Глории колотится с сумасшедшей силой. Она вкладывает дрожащую руку в теплую ладонь и, не говоря ни слова, идет за Дино. Сомнения остаются возле мраморной скамьи. И возвращаются лишь однажды, когда навстречу попадается парочка демонов, перебравших глифта. — Уже залез в ангельские трусики, Динай? — присвистывает один из них. — А ты в курсе, что давно не первый? Глория напрягается. Вот, чего она боялась. Ее прошлое всегда будет мишенью для издевок. — Уймись, Себастиан, — не моргнув, осаживает демона Дино. — Даже скорбь по тому, что тебе недоступно, не повод вести себя как моральный урод. Поэтому сделай одолжение — страдай молча. Он уводит Глорию дальше и не дает освободить ладонь, хоть она и пытается. — Демоны не отстанут, Динай. Будут задевать, унижать, давить на больное. А ты знаешь, какой я была. — Думаешь, я непорочен? Его довод кажется забавным, но не избавляет от брезгливости к себе. Нашел, с кем сравнивать. — Я тоже не святой, — продолжает Дино в ответ на ее смешок. — С этим могу поспорить. — Я нарушил закон неприкосновения, — напоминает он. Верно. Когда поцеловал ее в первый раз — тогда Глория была непризнанной. — На две секунды. — Неважно, — он все еще не отпускает ее руку. — Демоны всегда будут упрекать. Не в распутстве, так в святости. И даже эти аргументы звучат неутешительно. — Только ты знаешь, какая на самом деле, — Дино останавливается у двери в спальню. — И я знаю. Он наклоняется к ней и целует, уговаривая без слов, но Глории все еще не верится в счастливый исход. — Ты мне нравишься, — не сдается Дино, отрываясь от припухших губ. — Я должен был сказать это раньше, но не хотел усложнять тебе жизнь. Прости, что говорю только сейчас. Я знаю, что как ангел должен принять твое решение... но я не отпущу тебя. Он убеждает ее новым поцелуем, и Глория сдается. Пусть она не идеальна, но — Господь свидетель! — она станет лучше. Той, кем можно гордиться. Той, кого будут уважать. — А я не отпущу тебя, — едва слышно признается она, стискивая напрягшиеся плечи. И в ту же секунду пол уходит из-под ног — Дино заносит ее в комнату. Целует, оттесняя к кровати, и умудряется раздеть еще на подступе, так ловко, что на пружинящий матрас Глория падает уже обнаженной. Взвизгнув и рассмеявшись, она прикрывается ладонями. Но Дино не позволяет прятать себя — он хочет ее видеть. Рассмотреть всю. Одной рукой прижимает ее запястья над головой, второй ослабляет застежку на брюках и нависает сверху. Сейчас все не настолько поспешно, как было четверть часа назад. Не отводя взгляда, Дино проводит пальцами по ее животу и проскальзывает ниже — так, что дыхание сбивается, а пульсация в клиторе нарастает. Глория готова поклясться — в ясных глазах ей отчетливо видятся шаловливые бесенята. — Ты точно ангел? — она рефлекторно вскидывает бедра навстречу настойчивой руке. И просит: — Не дразни... Возбужденный член касается бедра, но Дино не торопится. Он берет ее медленно, словно смакует момент. Сначала проникает до середины. Наклоняется, целует в губы, и только после этого входит на всю длину. Палец продолжает ритмично ласкать клитор. Тело реагирует мелкой дрожью. Впившись ногтями в ладони, Глория запрокидывает голову. Дино вонзается резче — напористо и жестко. Ей нравится такой темп. Дернувшись, она охотно льнет к его широкой груди. Взмокшая ткань рубашки щекочет набухшие соски, а новый выпад заставляет стонать во весь голос. Движения становятся быстрее. Дино больше не сдерживается, а Глория с жадностью ловит его губы. Целует. Кусает. Тихонько вскрикивает — от каждого глубокого толчка. Дино слышит все — ее сердцебиение, дыхание, голос. Просящий шепот сводит с ума. Он зарывается лицом в разметавшиеся локоны и входит на предельную глубину. Глория отзывается мгновенно — податливая, распаленная, угадывающая его желания — и выгибается назад, так, что выпирают ключицы. Страстная. Открытая. Идеальная. Он чувствует, как ее трясет. Как сокращаются мышцы. И ускоряет темп, чтобы довести ее до пика — в этот раз первой. Волна, проходящая сквозь тело, похожа на адское пламя. Забившись в оргазме, Глория неосознанно впивается зубами в плечо Дино. Тяжело выдыхает. Почти рычит. А когда понимает, что причинила боль, испуганно отстраняется: — Прости... я... не хотела! — Тебе лечить, — хмыкнув, Дино вдавливает ее в матрас и тоже кончает. Обессилев, он накрывает ее своим телом. Глория довольно жмурится от приятной тяжести. Нежно целует в висок, по которому скатывается капелька пота. В щетину на скуле. В укушенное плечо. И виновато обещает: — Вылечу. — Я настаиваю на круглосуточном уходе, — отпустив запястья, Дино перекатывается на бок. Трусливая мысль сбежать не оставляет Глорию, пока вокруг талии не затягивается крепкое кольцо рук — теперь путь к отступлению отрезан. Да и уходить больше не хочется. — А фреску так и не посмотрели, — с глупым смешком она прижимается щекой к широкой груди. Рядом с Дино хорошо и спокойно. Лучше будет только, если заснуть и проснуться вместе. — Утром посмотрим, — он расслабленно прикрывает глаза. Сердце Глории сжимается от волнения. Неужели это... приглашение остаться? — Ты же не уйдешь? — предплечья Дино заметно напрягаются. — Нет. Глория улыбается и чувствует себя такой счастливой, какой не была при земной жизни.